Текст книги "Факап (СИ)"

Автор книги: Михаил Харитонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

День 105

У меня ничего нового. Если не считать, что проснулся я от стука. Нет, не в дверь, дверей здесь нет. По станции что-то стукнуло. Не сильно. Как будто железным пальцем щёлкнули. Неприятно, однако. Мало ли что там в космосе летает. Противометеоритная защита защищает только от быстролетящих частиц, и не особенно крупных. А если рядом облако космического мусора? В общем, я снова достал гермокостюм ГКК61Л-4, всё проверил. Подсоединил баллон, кстати. Это против инструкции, но чёрт с ней, с инструкцией. Зато мне спокойнее.

Думаю, не обклеить ли костюм пластырем, чтобы уменьшить протечки. Правда, тогда он и вовсе потеряет коллекционерскую ценность: пластырь этот потом хрен снимешь без повреждений поверхности. Пока у меня на такое рука не поднимается. Вот только вопрос: а не поздно ли будет эту самую руку подымать, когда станция разгерметизируется.

Ладно, постараемся смотреть на будущее с чем-то вроде оптимизма. Живы будем – не помрём. Нет, это не Славин выражается в таких случаях, это Комов так говорит. Обычно перед началом какой-нибудь дикой авантюры.

Ну а теперь про Арату.

Вот честно. Мне левинская СНВ очень хорошо легла на мозг. То есть не только информация, но и чувства Левина по отношению к этой самой информации. Ну, были всякие мелкие противоречия, но в целом как-то всё совпадало. Кроме этой темы.

Левин с этим самым Аратой возился не столько по долгу службы, сколько из любопытства. Ему было интересно. Примерно как микробиологу, который сидит себе и любуется каким-нибудь вирусом – ах какой красавец, ах как у него капсид интересно клеится к мембране, как впрыскивает РНК... А то, что этот вирус убил с мучениями сто тысяч человек на какой-нибудь планете – это биолог как бы понимает, но не заморачивается. Потому что люди для него отдельно, а вирус отдельно.

Наверное, это правильно, так и надо. Объект исследования надо любить. Вот только человеку со стороны такое любование не очень понятно.

Вот и мне отношение Левина к Арате-Красавчику непонятно. Меня от копания в такой изуродованной психике стошнило бы. А Левин именно копался, выуживал всякие исторические сведения, строил по деталькам психологический портрет, просчитывал мотивации. Хотя как специалиста его понять можно. На Земле человека с такой психикой невозможно найти в принципе, Да и на Авроре этакого монстра надо было ещё поискать.

Нет, всякой мрази, подлецов, садистов, психов – этого добра там хватало. Но Арата не был ни тем, ни другим, ни третьим.

Он был гораздо опаснее.

День 105

Да, день всё тот же. Ну просто совсем нечем заняться. Есть не хочу, спать не хочу, музыку слушать не хочу. И про Арату писать тоже не хочется. Ну не хочется и всё тут. До зевоты и боли в виске. Извини, Лена.

Ну так про Арату.

Красавчик родился в Соане в бедной семье. Ребёнку не повезло – он появился на свет с большой головой, разноразмерными глазами и трясущейся щекой. Телосложение его тоже оставляло желать лучшего: кривая спина и длинные руки делали его похожим на обезьяну.

Сам Арата, кстати, все свои увечья и уродства объяснял ранами и травмами, полученными по ходу деятельности. Однако Борис просмотрел и пропустил через компьютер видеосъёмки из уцелевшей части малышевского архива. Выяснилось, что кое-какие травмы пошли Арате даже на пользу. Например, удачный удар по лицу привёл к параличу нервов, и у него перестала трястись щека – да и вообще половина лица онемела. Однако компьютерный анализ морщин и складок на лице указывал, что щека когда-то тряслась. Выпученный правый глаз ему выбили булавой, но глазная впадина осталась – и была непропорционально велика. А вот травма позвоночника усугубила кифоз, но вообще-то горб у Араты был с детства.

Хотя можно было и без компьютерного анализа обойтись. Достаточно прозвища. Красивого человека Красавчиком не назовут, это уж как пить дать.

Вот кстати, забавная штука – прозвища. Бывают люди, к которым никакие клички не липнут. Вроде и человек смешной, и внешность запоминающаяся, и привычки странные, а не липнет и всё тут. Как к тому же Комову, например. Комов и Комов. И не только потому, что герой и всё такое. Тот же Миша Сидоров – тоже вполне себе герой. А вот прилепилось к нему это самое "Атос", его по-другому и не называют. Ну а Комов – он как был, так и остаётся Комов. Хотя у него и шрам на пол-лица (причём он его не сводит принципиально), и привычки запоминающиеся, и характерец тот ещё. Но вот как-то не липнет.

Бывает, что настоящее имя звучит как прозвище. Мой случай, кстати. "Дядя Яша" – он и есть дядя Яша. Хотя я и правда Яков. Но кажется, будто это прозвище какое-то. Некоторые даже специально интересовались, как меня на самом деле зовут. И удивлялись, когда узнавали, что вот так и зовут. Меня это, кстати, устраивает. Потому что мне своё имя нравится, но, как бы это сказать... не всерьёз, что-ли. Нет у меня к себе пафоса. Хотя, наверное, всё-таки есть, иначе так не написал бы. Ну да ладно, не обо мне речь. Но вот, скажем, Славин. Имя нарицательное, как выражается сам Славин в таких случаях. И в самом деле нарицательное. Помню, один молодой у нас на совещании выступал – красиво так, с длинными периодами, словечки там всякие подпускал, оборотики. Потом встал Комов и заявил: "я с большим интересом выслушал выступление товарища Славина... то есть, извините..." Как все ржали! Бедолага весь красный был, как помидор. С тех пор завёл привычку выражаться как можно лаконичнее. Всё равно получалось манерно, только в другую сторону. Ну да это не мои проблемы.

А бывает и так, что только прозвище и помнят. Например, того типа, который у нас в "трёшке" оперативное искусство преподавал – ну, лысый, тощий, я про него вроде как писал – все называли не иначе как Гуманистом. За зверство на экзаменах. Я иногда думаю, а может, Горбовского тоже когда-то прозвали гуманистом за что-то подобное. А он подумал, оценил и стал сознательно нарабатывать себе имидж добряка и справедливца.

А иногда случается такой запутон, что даже и не знаешь, что сказать. Руками развести только.

Вот например, такая история. Работал я на Тиссе. Это планетка в системе ЕН-63061. Место довольно противное, особенно жизнь. Всё кусается, ядовитые шипы мечет, плюётся ядом, кровь сосёт. Крупных хищников, правда, там нет. И не удивительно, там любого зверя местные комары заели бы минут за десять.

Так вот, изображал я кипучую деятельность в лаборатории у одного биолога по фамилии Швеллер. Ну его все и звали Швеллером. И никто не помнил толком, как его зовут – то ли Абрам Борисович, то ли Борис Абрамович. А он терпеть не мог, когда к нему не по имени-отчеству. Выбешивало его такое неуважение к своей персоне.

И была такая практикантка, Машей её звали. Молодая совсем, что называется – "сиськи вчера выросли". Вот она при нём с подружкой по панельке болтала. Ну и ляпнула – "подожди, образцы для Швеллера занесу". А Швеллер в этот день был особенно не в духе, не ладилось у него чего-то. В общем, он услышал это самое "Швеллер" и на Машу сорвался. Накричал, довёл до слёз. В конце концов потребовал извинений. Она плачет, извиняется – ну то есть тянет своё "извините...", а дальше никак – имя-отчество забыла! Он, соответственно, ещё больше злится, и говорит ей: "так извините кто?" Та совсем растерялась рот разинула и выдала – "ой, извините, абам... барам... Баран Абрисыч". Тут же сообразила, что ляпнула. И убежала из кабинета в истерике. Ворвалась в лабораторию, врезалась в шкафчик с какими-то ценными препаратами и его повалила. Совсем распсиховалась и зачем-то полезла наружу без костюма биозащиты. Там её тут же укусила какая-то местная летающая дрянь типа пчелы, ядовитая крайне. Та потеряла сознание и упала. Тут же на неё накинулись другие насекомые и начали её буквально жрать, откладывать под кожу личинки и так далее. Хорошо, кто-то заметил, что происходит. и вовремя затащил Машу назад.

Швеллер потом двое суток возле медицинской камеры провёл, извёлся весь. Потом прощения у Маши просил. Да так убедительно, что через четыре месяца они поженились.

Вот только с тех пор Швеллера иначе как "Баран-абрисыч" не называли. А вот фамилия как-то потерялась. До такой степени, что новенькая секретарша, оформляя документы, всё время путалась и набивала вместо "Швеллера" то "Швейка", то "Швейцера", а однажды даже "Швондера".

И ещё жаловалась – ну вот такая неудобная у человека фамилия, в голове не держится.

День 106

С утра сел писать. Показалось, что опять что-то стучит по корпусу. Прислушался нет, вроде тихо. Снова сел за комп, только клавиатуру на колени положил – опять что-то стучит. Тихо так постукивает. Очень мне это не понравилось.

Теперь думаю, нет ли способа осмотреть станцию снаружи. То есть в принципе-то он есть: выйти в космос да посмотреть. Но у меня нет скафандра, да и быть не может. А в гермике я вылезать боюсь.

Можно ещё починить и активизировать ремонтного кибера. Проблема в том, что все киберы завязаны на компьютер и без него функционировать не желают категорически. И сделать с этим ничего нельзя, потому что без внешней программной подкачки они даже пошевелиться не могут.

Вот этот момент, кстати, многие не понимают. Потому что не интересуются, как что устроено. И рассуждают по аналогии. Дескать, компьютер управляет киберами – ну то есть говорит им, что делать. Но если бы это было так, управление можно было бы перехватить. И не так уж сложно. Так что на самом деле киберам с компа через омега-контроллеры постоянно подгружаются фрагменты кода, без которых их собственные программы – просто мусор. Причём связь между конкретным компом и конкретным робокомплексом одно-однозначная. Случись что с компом – киберы превращаются в металлолом. Что я, собственно, и наблюдаю.

На самом деле, конечно, есть нюансы. Например, вся наша техника, даже самая безобидная, имеет так называемый спецрежим. То есть все эти уборщики и подавальщики превращаются в охранников или солдат. Тогда они подключаются не к своему компу, а к резервному, который включается только по "красной" тревоге. Причём физически он находиться может где угодно. Ну, в пределах Галактики. Хотя, например, резервный комп технических служб Мирового Совета находится в самом же здании Мирового Совета. Я даже знаю, где. Точнее, знаю, где он был до истории с хомячками. Хотя, наверное, он там же и остался, зачем что-то менять, если всё работает штатно.

Я, кстати, думал... не писал, но думал – вот о чём. В принципе меня можно было бы убить силами местных киберов. Подключить, например, уборщиков к их резерву, отдать соответствующий приказ. Они бы меня током забили. Другое дело, что они-то, небось, думают, будто у меня есть лаксианский ключ и я всю эту машинерию могу обездвижить в один момент. Хотя, честно говоря, я и без ключа справился. Руками. Как только добрался до силового узла и инструментов. Так что теперь, если мне и в самом деле нужен ремонтник, мне придётся к нему кое-что прикручивать назад. Да и проводки кое-какие сращивать. Но, скорее всего, это мне не понадобится, так как комп я разблокировать не могу, а без него уборщик – просто кусок пластмассы.

Ну вот скажите, зачем я всё это пишу? А? Сам же понимаю, что это всё пустая болтовня. Оттягиваю, как есть оттягиваю.

Что оттягиваю? Да понятно что. Про Арату не хочу писать. Вся эта история, и без того паскудная, вполне могла бы обойтись без этого дивного персонажа.

Но что делать, он там был. И сыграл какую-то роль. Хотя и без него всё было бы всё то же самое. Так что прекрасно можно было бы без него обойтись. Но вот не обошлось.

Ладно, всё-таки Арата.

Итак. Маленького уродца не любили и обижали, можно сказать, с раннего детства. Правда, мальчик рос физически сильным и в какой-то момент начал давать сдачи. Через какое-то время он завоевал авторитет, и в своей клоаке заслужил что-то вроде уважения. Дальше ему была прямая дорога в мелкие уличные душегубы. Может быть, он сумел бы сколотить свою банду. И, скорее всего, скончался бы на эшафоте, когда палачи вытянули бы из него кишки.

Однако судьба распорядилась иначе. А именно: в ранней юности он жутко, до смерти влюбился в дочку соанского купца. Девушка оказалась очень практичной. Она сделала вид, что обращает на уродливого дурака благосклонное внимание. А когда тот окончательно одурел – пригласила его ночью к себе в сад. Он, естественно, полетел на крыльях любви, перескочил через ограду, а там его ждала охрана. Которая Арату скрутила и поволокла в суд. Девушка на суде засвидетельствовала, что пойманный нарушил неприкосновенность её жилища, так как самовольно перелез через заграждение. Попытки уродца честно рассказать, как было дело, судейских слегка развлекли. Забегая вперёд: это был первый и последний раз, когда Арата пытался добиться чего-то при помощи правды.

По гуманным соанским законам нарушитель неприкосновенности частной собственности сам становился собственностью обиженной стороны. Арату заковали и поставили на лоб клеймо, а девушка тут же его продала на галеру. За сильного раба дали неплохие деньги.

На торговых галерах с гребцами обращались относительно сносно: вволю кормили и давали высыпаться в тепле. Увы, в первом же плавании судно захватили эсторские пираты, хозяйничающие в восточной части пролива. На пиратских кораблях порядки были другие. Рабов приковывали к вёслам, кормили скудно, зато били по-настоящему жестоко. Но и там можно было выжить. Однако Арате особенно не повезло: он угодил на судно печально известного Эгу Любезника.

Эгу был извращенцем. Ему нравились мускулистые. В определённый момент он перерезал человеку глотку. Извини, Лена, что пишу про такие мерзости. Ну что поделать.

Как на грех, Любезнику не везло: ни одного стоящего приза за месяц. У двух жирных "купцов", следовавших с ценными грузами в Запроливье, оказались охранные грамоты, выдаваемые – за немалые деньги – хозяевами пиратской армады, квартировавшие на острове Рюг, основной перевалочной базе пиратов. Ещё одно судёнышко сумело уйти. Капитан бесновался, пил по-чёрному и зверствовал, изводя на свои утехи рабов. Команде это не нравилось, но Любезника боялись – он не расставался с боевым топором и имел репутацию отморозка.

Когда Арата узнал, куда попал, он принялся по ночам расклёпывать цепь, приковывавшую руку к веслу. В конце концов у него это получилось.

На следующий вечер, на закате, Эгу ходил по рядам и ощупывал рабов, выбирая себе жертву на ночь. Арата освободил руку и ударил его железным браслетом в висок. Потом схватил его топор и перерубил – как он расписывал впоследствии, одним ударом – рукоять весла соседа по лавке. Тем самым не только освободив его, но и заодно вооружив увесистой дубиной.

И тут же получил от освобождённого по башке. Этой самой дубиной.

День 106

Всё-таки что-то по корпусу скребёт. Тихонько так, и вроде как не всегда. Такое впечатление, что там что-то отвалилось – или, наоборот, зацепилось. Я так думаю, что открылся какой-нибудь технический люк. Не в смысле вообще открылся, а так, верхнюю крышку сорвало. Вокруг же полно всякой дряни летает, в том числе и такой, которую противометеоритка не тормозит из-за малой скорости. Хотя непонятно всё-таки, откуда этот мусор.

Ещё что? По утрам стало покалывать в левом виске. Уже не первый день, кстати. Вроде и не сильно, но неприятно. Может, сосудик какой в височной кости барахлит? Или нерв? В височной кости полно всяких сосудов и нервов. Одних дырок в ней то ли семь, то ли восемь, и через все идёт что-то важное. Был бы я не здесь – сходил бы проверился, мало ли. А так – остаётся надеяться, что как-нибудь пронесёт.

Что-то я мнительный стал, нехорошо. Так можно себе и нафантазировать какую-нибудь бяку, мне про такое Левин рассказывал. Он однажды чистил мозги девёнке, влюбившейся в какого-то героя сериалов, и нафантазировавшей себе беременность от него. Причём в интернате это просмотрели, а чесаться начали, когда у неё прекратились месячные и началася токсикоз, неотличимый от натурального. Скандал был, конечно. Но сам факт! Вот что психосоматика-то делает.

Так что вон из головы такие мысли. Добьём Арату. То есть я имел в виду – про Арату. Ну хотя бы основную часть.

Как потом выяснилось, сосед по лавке, стукнув Красавчика обрубком весла, тем самым его спас. Потому что как раз в этот момент пираты заметили что-то неладное. И увидели раба с дубиной, рядом с которым валяется капитан, а он бьёт другого раба.

Разумеется, именно его и приняли за убийцу. Зарубили его минуты за три, после чего занялись более важным делом. По пиратским обычаям, в случае гибели капитана следовало как можно скорее выбрать нового. Эгу никто не любил, но вот взгляды насчёт его возможного преемника у команды сильно различались. Очень скоро на палубе началось побоище. Когда солнце село, дело пошло ещё веселее. Так что Арата, когда очнулся, смог отползти от места драки.

Вариантов у него было немного. Он мог прыгнуть за борт и попытаться доплыть до берега. Шансов на это почти не было. Он мог также попытаться освободить нескольких рабов. Даже если бы эта попытка освобождения окончилась бы удачнее предыдущей, рабы не могли противостоять пиратской команде, пусть и сильно ослабленной боем. И даже если бы случилось чудо и пиратов удалось бы перебить – рабы не умели управлять кораблём. Наконец, он мог спрятаться где-нибудь в трюме, надеясь, что его сочтут упавшим за борт и не хватятся. Правда, в этом случае ему грозила смерть от жажды и голода.

Арата поступил нетривиально. Он вскочил на шканцы и оттуда произнёс сумбурную, но пламенную речь. Молодой раб обличал покойного Эгу, говоря, что он позорил звание пирата, что удача от корабля отвернулась, и что он, Арата, знает, как её вернуть. И что-то ещё в том же духе – невнятное, но соблазнительное.

Почему его не убили сразу, а стали слушать, впоследствии никто так и не мог объяснить. Что-то было в этом человеке, что заставляло себя слушать. То ли голос, то ли интонация, то ли внезапно прорезавшееся умение подбирать правильные слова. Такое иногда встречается. Можете это называть ораторским даром, харизмой, да хоть гипнозом. Хотя в случае Араты дело было, скорее, не в гипнозе, а в потрясающем чутье. Он нутром чуял, что люди хочет услышать. И говорил им именно это. Поэтому ему удавалось производить впечатление даже на очень умных и осторожных людей. Впоследствии ему приходилось попадать в руки тех, кто его ненавидел. И умудрялся выкрутиться, внушив им какие-то надежды, чем-то заинтересовав и что-то предложив. Он смог выйти даже из пыточного подвала дона Сатарины Беспощадного. Выйти живым и относительно здоровым, более того – с баронским золотом в кармане. Потому что Арата сумел, вися на дыбе, убедить престарелого садиста, что сможет организовать убийство самого герцога Ируканского, в родовой вражде с которым пребывал старый дон. Разумеется, обещание Арата исполнять не собирался, рассчитывая, что дон Сатарина и так скоро помрёт. Тут он ошибся: дон Сатарина прожил более сотни лет и сильно осложнил Горбатому его дальнейшую деятельность.

Но это всё было уже потом. А тогда – со шканцев раб сошёл уже не рабом. Кем именно – было не вполне понятно, но что-то за ним признали.

Самым же удивительным было то, что Арату поддержал квартирмейстер корабля – неприметный человек, от которого, однако же, много зависело. Что он увидел в молодом рабе – трудно сказать, но он почему-то встал на его сторону. Квартирмейстера уважали и побаивались, так что его голос оказался значим.

На следующий день состоялись выборы капитана. Кандидатуру предложил квартирмейстер, Арата его немедленно поддержал пламенным выступлением. Капитан принял решение пополнить личный состав – слишком многие отправились кормить рыб. Корабль пришвартовался у острова Рюг, формально входившего в состав так называемой "кайсанской тирании", а фактически служившего пиратской перевалочной базой. Там же квартировали истинные владельцы пиратской армады, держащие в своих руках скупку награбленного и переправку ценностей на материк, а также торгующие охранными грамотами, защищающими от пиратских нападений. Грамоты стоили очень дорого, но это был хороший бизнес.

Там Арата и пропал, вместе с квартирмейстером. Впоследствии его видели в пиратских кабаках, где он произносил какие-то речи. Местная служба безопасности, разумеется, сработала как обычно. Выяснилось, что ничего нового и удивительного бывший раб не говорил. По большому счёту, он вообще не говорил ничего такого, о чём не талдычил любой рюгский пьяница, списанный с борта и доживающий век на берегу. Ну то есть рассуждал о пиратской вольности, ругал капитанов, поносил их хозяев за жадность, ну и всё такое прочее. Никакой опасности такие разговоры не представляли. Правда, те, кто слышал Арату живьём, часто добавляли: "а вообще-то мужик всё правильно говорил". Этому значения не придали, а зря.

Примерно через месяц взбунтовался экипаж корабля Салмана Башмака. Команда выкинула капитана и его ближников за борт, подняла старинный пиратский флаг и принялась потрошить всех подряд, не взирая ни на какие охранные грамоты. Второй бунт произошёл через два дня на корабле Фаха Синезубого. Действия бунтовщиков были те же самые. Владельцы пиратского бизнеса объявили корабли вне закона. Это не помешало распространению заразы: ещё три корабля последовали тому же примеру.

Через неделю бунт вспыхнул на самом острове. Восставшие требовали свободы, равенства, единой доли в добыче, отмены охранных грамот, расправы на зажравшейся верхушкой, и учреждения вольной пиратской республики на воде.

У бунтовщиков всё получилось. Зажравшаяся верхушка отправилась кормить рыб. Её сокровища были справедливо распределены между восставшими. Справедливость распределения была гарантирована бойней, охватившей весь остров. По ходу были разгромлены кабаки, винные бочки выкатили на улицы. Туда же вытащили запасы еды – и началась вакханалия.

Наиболее вменяемые капитаны, осознавая, что происходит, попытались было восстановить какое-то подобие порядка. Они собрались на центральной площади города-острова и попытались объявить ту самую вольную пиратскую республику. На площадь ввалилась толпа, предводительствуемая Красавчиком. Который произнёс пламенную речь о том, что свободные люди не нуждаются ни в начальстве, ни в законах, и вообще ни в чём, кроме свободы. Капитаны сочли за благо тихо улизнуть.

А через неделю на горизонте показались соанские корабли. На них находились орденские воины-щитоносцы. Пьяные и голодные пираты – вина на острове оказалось запасено больше, чем еды, – к тому же лишённые единого командования, дрались как черти, но эффективного сопротивления оказать не смогли.

Дальнейшее заняло немало времени, но, в общем-то, было уже делом техники. Примерно за полгода пиратский вопрос был решён.

Впоследствии Арата похвалялся, что Рюгская Пьянка была исключительно его заслугой. Разумеется, это враньё. Операция, судя по всему, готовилась давно, и задействовано в ней было немало сил и средств. Просто Красавчик оказался в нужном месте в нужное время. А главное – обратил на себя внимание нужных людей.

Кстати об этом. Квартирмейстером на судне Любезника был ни кто иной, как Вага Колесо. Который вовремя оценил молодое дарование. И взял в дело. Поставил на лыжи, как выражается Славин в таких случаях.