Текст книги "Тень летучей мыши"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13

Каракалпакия

Султан Узбек угостил Марковцева сытным ужином, после которого Сергею было не до соблазнительных прелестей старшей дочери Султана. Единственное, чем он мог ответить на любое ее предложение, – это сыто рыгнуть ей в лицо.

С каждым новым часом их знакомства Султан как бы сбрасывал очередной слой шелухи, которым его наградило положение главы преступного клана. Они с ним словно оказались в бане, где все были равны. Он не скрывал от него всего, что было связано с этим делом, и был правдив, отдавая себе отчет в том, что любая ложь сейчас играет против него; факт, который он мог утаить или исказить, грозил стать фатальным в его судьбе. Говоря проще – они сблизились. Даже сегодня Сергей Марковцев мог сказать, что эти приятельские отношения ему по вкусу. Может быть, и потому, что настоящих друзей у него не было. Он долгое время жил бирюком и винить в этом должен был только себя. Ему было плевать, сколько душ загубил Султан, потому что против каждой загубленной им души он бы смело выдвинул душу, загубленную им самим. Их взаимоотношения походили на шахматную партию, которая проходила при большом скоплении нечисти и она рукоплескала при каждом удачном ходе (надо ли говорить о том, что все ходы были удачными?).

Сергей Марковцев был уверен, что Султан не позволял себе при подчиненных чесать ногу через носок, а потом украдкой нюхать пальцы, – сегодня он этого за собой просто не замечал. Он походил на разведчика, расслабившегося на родине после долгой загранкомандировки.

Султан жестом руки отослал Амину, разодетую черт знает как: джинсы с аппликациями, топик, полпуда золота на шее и по килограмму на каждом ухе. Ей было двадцать семь. Она была своенравной и отец ничего не мог поделать с ней; ему нечем было крыть, когда она говорила: «Это моя жизнь», – разве что бросать под нос: «И это ты называешь жизнью?» Замуж невтерпеж – это не про нее. Видно, она еще не все взяла от жизни. С другой стороны, что она могла взять в открытую, когда при ней обязательно находился кто-то из людей Султана? Ее личным телохранителем был некто Джавид – тот еще зверек с действительно хищными глазками. Он ревностно охранял свою хозяйку и не скрывал, что был по свои хищные уши влюблен в нее. За это Султан мог отрубить ему голову. Но к Амине неровно дышал и облизывался весь личный состав преступного клана.

Султан смотрел на Амину и, наверное, представлял себе город, наводненный трубными призывами карная. Жители города достают праздничную одежду и спешат откликнуться на призыв – прийти на свадьбу: уважаемый человек выдает замуж свою дочь.

Провожая Амину глазами, Султан поделился с гостем своими наблюдениями:

– Села на диету. Видишь, ножки у нее стали тоненькие-тоненькие.

– Скоро будут синие, – сказал Марковцев.

Узбек рассмеялся, проявляя это вредное попустительство под названием либерализм. И тут же помрачнел.

– Амина хочет уехать отсюда. У нее есть дом в Подмосковье. Ей по вкусу московская тусовка, которую она по глупости своей называет жизнью. Какие же они разные – она и ее младшая сестра. Та давно замужем. Правда, детей пока нет. Погоди, я знаю, о чем ты хочешь меня спросить: хочу ли я стать дедом?

– Я не это хотел спросить. Ну пусть будет так.

– А почему нет?

– Это ответ на вопрос?

– Да.

– Здесь Амина будет в безопасности, – сказал Сергей после непродолжительной паузы, во время которой еще раз прогнал в голове ответ Султана на его вопрос, хочет ли он стать дедом. «А почему нет?» Много нерешительности услышал Сергей в этой, по сути, браваде.

– Кознову нужен я. При чем тут Амина?

– Знаешь, что я сделал бы нас месте Кознова?

– Скажи – узнаю.

– То, от чего не удержался бы любой охотник на тигра. Привязанный козленок у воды – отличная приманка. Ни один тигр не пройдет мимо. Кознов еще не разработал четкого плана. Он держит в голове несколько вариантов. Один из них – выйти на тебя через Амину. Уверен, он знает адрес ее подмосковного дома. Генерал Баскаков, давая ему задание убрать тебя, предоставил ему полное досье на тебя. Было бы любопытно взглянуть на него.

– Тебе?

– Да.

Султан пожал плечами: «К чему?» Действительно: как уже заметил Марковцев, он был предельно откровенен с ним. По сути дела, перед ним находился говорящий вариант досье Султана Узбека.

И тут Марковцев просек, что называется, одну вещь. Султана больше заботила его собственная жизнь, чем жизнь его старшей дочери. Может быть, это страх играл с ним или что-то другое? Сергей не был уверен в этом даже на пятьдесят процентов, но его догадка тянула на долю истины.

– Так что ты решил, Султан? Отпустишь Амину в Москву?

– Да, – просто ответил он. – С ней поедет Джавид, Таахир и, пожалуй, Алимджан.

– Да, это надежная защита, – покивал Марковцев. И представил себе картину Васнецова «Три богатыря», но только в каракалпакском современном варианте: «Три батыра». «...Примечают в поле, нет ли где ворога, не обижают ли где кого». Просто руки у мужиков чесались, однажды подумал Марковцев, вот они и выезжали посмотреть, не обижают ли кого. Джавид: «тонок и строен, выражение лица лукавое, там где не сможет пройти силой, пройдет со смекалкой». Таахир: в краткие минуты отдыха радует товарищей игрой на дутаре. Ну и Алимджан: раскосо смотрит вдаль из-под ладони.

Больше спорить с Султаном он не стал, потому что не хотел иметь с ним натянутых отношений. Все равно он все сделает по-своему.

Их план действий, предложенный Алексеем Ханкиным, был смутным, как сон пьянчужки. И Марковцев не мог отклонить его, как не мог отказаться от его реализации. Он работал на военную разведку, и его последнее задание в Грузии плавно перетекло в задание в Узбекистане. Султан Узбек пусть в последний момент, но все же разработал и реализовал план по эвакуации Марка. Последний отклонился от плана и поставил людей, отвечающих за операцию целиком, в тупик. Что им оставалось делать? Как им было не принять предложение Султана, правда, поставив при этом ему свои условия? В общем, все довольны, все смеются, никто на вечеринку не опоздал.

Кто такой профессиональный (со стажем) наемный убийца сегодня? Они называют себя ассассинами[2]2
  Ассассины (от арабского «хашшишин», потребители гашиша) – тайная сектантская организация в Иране. Основатель – Хасан ибн Саббах. Руководящая верхушка ассассинов практиковала как средство политической борьбы убийство своих противников.


[Закрыть]. Их единицы, и все они мастера своего дела. Они в совершенстве владеют огнестрельным и холодным оружием, они мастера подрывного дела и маскировки (пользуются накладными усами и бородами, и прочими атрибутами из области make-up). Они владеют искусством скрытого перемещения. Валера Кознов тому наглядный пример, рассуждал Марковцев. Кто знает, может быть, он не раз и не два пытался предугадать реакцию Султана Узбека на свое воскрешение. А точнее, на отдельный момент, касающийся и генерала Баскакова. Как генерал мог так долго и упорно, и в то же время бережно хранить его существование и имя в тайне? Кознов был его секретным оружием. Он пускал его вход и по своей воле, и, может быть, выполняя заказы Семьи. По сути, генерал сделал из Кознова того, кем он являлся сейчас вчера... да и сегодня, наверное, тоже его именем можно было взбодрить кого угодно.

После довольно продолжительной паузы Султан дал ответ.

– Ты прав. Нельзя оставлять Амину одну. Но и привязывать ее к себе я не могу. Она едет в Москву.

– Тогда и нам нужно ехать.

– Об этом я и хотел тебе сказать. Позвоню Аиде. Она просила сообщить, когда я буду в Москве.

В отсутствии Султана Марковцев позвонил Алексею Ханкину и сообщил ему, что он и Султан вскоре приедут в Москву. Подробности – позднее.

Буквально через полчаса Султан, сидя перед телевизором, замахала руками, привлекая внимание Марковцева, как будто тот уснул, и прибавил пультом громкость. У Султана было спутниковое телевидение, а значит, по российским центральным каналам региональные новости были московскими. И вот сейчас передавали последние новости столицы.

«В доме номер... по улице Беговой, произошло возгорание в одной из квартир. Когда пожарные справились с огнем, в квартире они обнаружили обгоревший труп мужчины, предположительно – хозяина квартиры по имени Михаил Чащин. Как удалось выяснить нашим корреспондентам, майор в отставке Михаил Чащин работал референтом генерала Баскакова. Напомним, что экс-глава «Росвооружения» скончался от сердечного приступа несколько дней назад».

Султан Узбек пультом же выключил телевизор. Бросив взгляд на Марковцева, тихо сказал:

– Это работа твоего друга. Но как он узнал, что Чащин мне его сдал? Вот это мне непонятно.

Глава 14

Подмосковье

Машина аварийной газовой службы на базе «Газели» приехала по адресу: Роликовая, 19. Желто-красная, она походила на обычную маршрутку, в которую вмазался продавец кетчупа. В ней было два отсека: один – для перевозки рабочих с посадочными местами, второй – для грузов и оснащения. Боковая дверца уползла вдоль борта и выпустила двух рабочих, одетых в спецовки. Один из них выругался, едва взглянул на дом, откуда поступил звонок об утечке газа в подъезде. Дом был аварийным в прямом смысле этого слова. Пожалуй, подумал один из газовиков, при сносе можно было сэкономить на бульдозере: дать на пиво простуженным студентам, чтобы они разом чихнули, – дом и рассыплется.

Дом как две капли походил на «комедийный», в котором скрывались «джентльмены удачи». Капля воображения – и в окне можно было увидеть человека, которого взяла за глотку смертная тоска: «Белый лебедь...»

– Не уверен, что здесь есть газовые трубы, – засомневался бригадир по имени Александр Клочков. Он так и не вышел вслед за подчиненными, а остался за откидным столиком, за которым все трое, не считая водителя, всю дорогу резались в карты. Он оценил обстановку по возгласу товарища и беглому, как огонь, взгляду в окно.

– Да, – откликнулся водитель – Иван Уманцов, – газом здесь и не пахнет. – И рассмеялся.

С мыслью «Снова ложный вызов» бригадир позвал товарищей. Они живо откликнулись на его призыв, но внутрь зашли, пятясь. Последний не достаточно высоко поднял ногу и, споткнувшись, повалился спиной в салон. Он вскинул руки – то ли защищаясь, то ли в попытке смягчить удар, и в это время в грудь ему попала пуля.

Валерий Кознов стрелял из бесшумного пистолета, и звук выстрела потонул в скрежете стартера. Водитель аварийки повернул ключ зажигания так оперативно, словно ожидал нападения. Но двигатель не завелся. Кознов, добив вторым выстрелом раненого рабочего, предупредил Уманцова:

– Выключи зажигание.

Кознов был одет в темную одежду: короткая кожаная куртка, штанины заправлены в высокие ботинки, на голове вязаная шапочка, раскатанная так, что походила на ермолку. Руки в тонких перчатках, за плечами «студенческий» рюкзачок.

Водитель увидел пистолет, когда тот попал в обзор салонного зеркала а потом и самого стрелка. Тот словно телепортировался из зеркала бокового вида в панорамное.

Кознов шагнул, пригибаясь, в салон, в упор дважды выстрелил во второго рабочего и, когда тот упал, направил ствол пистолета на бригадира аварийной службы. Покачал головой, предостерегая его, и Александр Клочков медленно положил мобильный телефон на столик.

– Руки на руль, – скомандовал Кознов водителю. Уманцов выполнил приказ, даже «перевыполнил»: положил руки на баранку так, что они соприкасались и были видны киллеру. – Смотреть только вперед.

Кознов опустился на сиденье рундука и поднял с такого же сиденья бригадира. Указав стволом пистолета на тело рабочего, который, падая, ударился головой о край столика, отдал очередной приказ:

– Клади его в рундук. Живо! – поторопил он Клочкова. – Или эту работу я поручу твоему водителю. И начнет он с тебя. Давай, давай, пошевеливайся!

Работа у бригадира в руках спорилась. Он казался подводником в тесном отсеке подлодки, где знал каждый уголок, как повернуться, чтобы не задеть важный узел. Под откидным сиденьем было достаточно места, чтобы туда поместилось человеческое тело. Пока Клочков выполнял эту работу, Кознов поглядывал в окно.

Он выбрал это место из десятка других. Проект с газовой аварийной службой, которая могла доставить его даже на режимный объект, родился у него после того, как он увидел броскую рекламу: «Если вы заказываете газовую аварийную, то ее полная комплектация позволяет ликвидировать любую аварию на газораспределительных сетях».

Полчаса назад он остановил проходящего мимо парня лет восемнадцати вопросом:

– Можно позвонить по твоему телефону?

Парень с точностью до года определил возраст Кознова: пятьдесят четыре. Его прикид оценил, как «фашистский»: берцы, черные штаны; был уверен, что под вязаной шапочкой у того skinhead – гладкая кожа. Однажды он видел похожего мужика в электричке. Тот ходил по вагонам со стаканчиком, клянчил газировку и, пуская слюну, жаловался на путейцев, которые его постоянно обижали: «Я им писю-то покажу».

– У меня нет телефона.

– Дома забыл?

Он не успел ответить. Кознов выбросил руку вперед и схватил парня за горло. У него были такие сильные руки, что он буквально на весу втащил задыхающуюся жертву в подъезд. Там он опустил парня, и тот рухнул, хватаясь руками за горло, на заплеванный пол.

– Так мне можно позвонить по твоему телефону? – повторил он вопрос.

Парень с трудом оторвал одну руку от горла и, вынув из кармана телефон, протянул его Кознову. Валерий откинул крышку и набрал две цифры: 04.

– Газовая аварийная? – спросил он, когда на том конце провода ему ответили «нестандартно»: просто «да». И еще раз:

– Да. Слушаю вас.

Он точно знал, что все звонки в службу фиксируются и записываются.

– Моя фамилия Смирнов. Я хотел сообщить об утечке газа.

– Вы звоните по мобильному...

– Да.

– Ждите звонка.

Прошло не больше четверти минуты, во время которой Кознов не спускал глаза с владельца телефона, и он ответил на звонок.

– Говорите адрес, пожалуйста, и характер утечки.

– Улица Роликовая, дом 19. Очень сильный запах газа в подъезде.

– Ждите. Бригада выезжает по адресу.

Кознов сложил телефон. Прежде чем вернуть его владельцу, он толкнул его ногой в грудь, на грудь же и бросил трубку.

– Спасибо, – поблагодарил он его. – В следующий раз не отказывай.

Парень быстро закивал. Он хотел что-то сказать, но изо рта вылетал только хрип. Он в любой миг был готов потерять сознание. Кознов помог ему. Он наступил ему ногой на горло и держал до тех пор, пока тот бился в конвульсиях.

...Бригадир выпрямился, насколько позволяла высота салона, и опустил сиденье рундука, повернулся лицом к нападавшему, как бы спрашивая: «Что дальше?» Второе тело можно было спрятать в рундуке, на котором сидел Кознов.

– Шкаф для газовых баллонов пустой?

– Что?.. Нет, – Клочков покачал головой, потом кивнул: – То есть...

– Ты знаешь, что делать.

Кознов оставался невозмутим, словно зашел в приемный пункт стеклотары, бросал короткий взгляд в окно, словно смотрел, сколько за ним народу. Казалось, его не волновало время, которое так или иначе затягивал бригадир.

Клочков открыл шкаф. Незаметно для Кознова вытер пот со лба. Он так взмок, что у него под мышками хлюпало. Подхватывая тело второго товарища, он бросил беспомощный взгляд на водителя. Иван Уманцов сидел, по-прежнему держа руки на баранке. Прошло не меньше двух минут, прежде чем бригадир справился с работой и бросил взгляд на Кознова: «Что дальше?» Он мог и не вопрошать – знал ответ, отчего в его груди зародился тоскливый вой.

Клочков собрал остатки воли в кулак и бросился на убийцу. Кознов выстрели в него – в упор, не меняя положение вооруженной руки, как если бы держал остро отточенную пику. Он ногой отпихнул отяжелевшее тело бригадира. Через минуту тот уже лежал в рундуке. Он мог задохнуться в тесном, как гроб, ящике, если бы был жив.

Кознов занял место бригадира и приказал водителю трогаться, назвав ему адрес.

– Знаешь это место?

– Да, – ответил Уманцов, заводя двигатель и бросая взгляд в панорамное зеркальце: Кознов собрал со стола игральные карты в колоду и перетасовал, как будто собрался раздать и сыграть с покойниками. – Там охраняемый коттеджный поселок.

– Верно. Поезжай с сиреной.

– Да, – снова однозначно отозвался водитель и включил синие проблесковые маячки на крыше.

– Часто останавливают гаишники?

– Не чаще, чем «Скорую» или пожарную.

– В охраняемые поселки тебе приходилось заезжать?

– И не раз. Со свистом.

– Это я и хотел услышать.

– А...

– Лучше молчи, – предостерег его Кознов.

* * *

Дом Амины утопал в зелени. Нынешняя осень и начало зимы были немилостивы к деревьям, и они не смогли сбросить листву. Но этот багрянец радовал глаз человека. Кто знает, может быть, Амина не позволила дворнику убраться после непродолжительного и неполного листопада, и вазоны, казалось, были наполнены листьями. Красиво.

Первое, что бросалось в глаза, – это кованые ворота. Через металлический ажур была видна часть фасада с порталом, оформленным пережженным кирпичом, что смотрелось очень стильно. Высоко расположенные окна излучали такой яркий свет, что уличные фонари казались бесполезной декорацией. Было удивительно, что слуховые окна тонули в сумеречной высоте.

Это место было неудачным с точки зрения безопасности и именно такого человека, как дочь Султана Узбека. Валерий Кознов сумел подобраться к входной двери и за спину охраннику, не потревожив даже мухи. Охранника звали Таахир. Сбив его с ног подсечкой, Кознов держал его одной рукой за подбородок; нож, который был у него в другой руке, касался его шеи. Он был такой острый, что даже легкое прикосновение порезало Таахиру кожу.

– Амина здесь?

– Что?

– Это несложный вопрос. Амина здесь?

– Да, – ответил Таахир. – Не убивай меня.

– Это сложнее, чем убить тебя.

Он вонзил нож под основание верхней челюсти, лезвием от позвоночника, и быстрым движением перерезал ему горло. Кознов не стал держать его и отпустил. Таахир лежал на земле и истекал кровью. Через пять-шесть минут это будет просто туша, на которую оближется разве что людоед.

В доме Амины было, как в студии порнофильмов. Много света, много диванов (так казалось; диван был один, но громадный, трехсекционный уголок, заваленный разноцветными подушками), много кресел, в полстены плазменная панель, стены декорированы тканью. То же самое в спальне, только вместо дивана настоящий траходром, и все тот же яркий свет. Он мог навести на мысль о том, что здесь ходят только в черных очках.

Амина – верная, надежная, честная – предстала перед киллером «неверной», «ненадежной», «нечестной». На ней не было даже халата. Черный бюстгальтер и кружевные трусики красиво сочетались с ее не по-восточному белой кожей. Казалось, они были неотъемлемой ее частью. Сними их, и вся неземная красота ее пропадет. Ей бы больше подошло имя, с которым бы тесно перекликались вседозволенность, испорченность, – среди мусульманских имен такого не было.

В одной руке она держала сигарету, в другой – бокал с вином. Она бы испугалась, если бы ждала Кознова. А так она посмотрела на него как на пустое место. Амина буквально обжала сигарету полными накрашенными губами, затянулась и, выпустив дым в потолок, глотнула вина. Вот чем-то Кознову она напомнила Михаила Чащина. Особенно в те минуты, когда майор, вернувшись из командировки в Узбекистан, сидел напротив, раскуривал сигару и как будто ждал, когда гость предложит ему выпить.

Кознов только сейчас заметил, что длинные волосы Амины не были расчесаны. Она как будто только что проснулась после попойки, во время которой ее трахали при ярком-ярком освещении, снимали на видео, и все участники этой оргии могли в режиме реального времени наблюдать себя на плазменной панели.

В груди убийцы не шевельнулось ни одно чувство, которое бы хоть краем заставило его ненавидеть эту молодую женщину. Он бы посчитал за труд плюнуть в нее. Однако ему доставило удовольствие то обстоятельство, что Амина с ее порочными чертами – дочь Султана Узбека.

Была ли она пьяна? Может быть, чуть-чуть. Не сильно, потому что начала соображать, кто перед ней. А Кознов мог наблюдать, как меняется цвет и выражение ее глаз, растягиваются в предсмертной маске ее чувственные губы, называя его кличку («Эстебан»), как подкашиваются ее ноги, а потом несут в спальню.

Она сделал один быстрый, оттого неверный шаг, едва не подвернула ногу на ровном месте. Сигарета полетела в одну сторону, стакан в другую. Она сумела захлопнуть дверь, но Кознов походя выбил ее ногой.

Амина упала на кровать, стала нелепо загребать ногами, комкая простыню и сдвигая на край атласное одеяло, пододвигаясь к стене и уползая от убийцы. Он дал ей возможность почувствовать спиной спинку кровати, этот последний в ее жизни барьер, и, вытащив пистолет и прицелившись, выстрелил ей в сердце. И еще – на этот раз в голову. Попал точно в середину лба, как будто он загодя разлиновал его.

Заслышав шум в прихожей, Кознов тем не менее не торопился. Тот, кто вошел через дверь, торопиться тоже не станет. Ему предстояло отмерить два десятка шагов по залу, чтобы приблизиться к этой смежной комнате. А может, он сунется сначала в другую, поскольку планировка дома – распространенная распашонка, это не считая гостиной.

Кознов приоткрыл дверь шкафа и спрятался за шторой. Свет падал на нее, и его не было видно.

Алимджан вошел в помещение, разворачиваясь и приседая; как минимум трижды он фиксировал ствол пистолета – на окне, шкафу, комоде. И снова на шкафу. Он подошел к нему и резко распахнул дверцу. Свободной рукой сдвинул в сторону платья на плечиках. И только проверив шкаф, подошел к дочери своего хозяина. На груди Амины расползалось пятно крови, в голове зияло пулевое отверстие, тем не менее, Алимджан приложил пальцы к ее шее. Проверяя пульс на сонной артерии, он продолжал осматривать комнату. Взгляд его остановился на шторе, за которой прятался Кознов, и он заметил легкое движение на ткани – может быть, от дыхания, которое Кознов, в общем-то, не скрывал. Он дышал ровно, как во сне, полностью контролируя ситуацию и держа в руках жизнь этого болвана. Алимджан вскинул пистолет, но на спусковой крючок нажать не успел. Кознов опередил его на одно мгновенье: выстрелил, держа пистолет у бедра. Пуля попала Алимджану в грудь, и он, резко опустив вооруженную руку, оперся на нее. Кознов сделал длинный и быстрый шаг вперед, срывая штору и появляясь перед Алимджаном. Тот второй рукой отгородился от него, как будто увидел привидение. Кознов подошел к нему вплотную и пресек его попытку поднять с пола пистолет. Перенес вес тела на ногу, которой наступил ему на кисть, и, склонив голову набок, внимательно вгляделся в его посеревшее лицо. Он поймал тот взгляд, который иногда был для него важен, а по какой причине – объяснить не мог. Он выстрелил в Алимджана в упор. Между дульным срезом и его головой оставалось не больше сантиметра, и Кознову показалось, что отдача была сильнее, чем обычно. Дергаясь в агонии и валясь на пол, Алимджан обхватил его за ногу. Кознов перешагнул через него, разворачиваясь на круг и тем самым освобождаясь от хватки.

В его планы входило оставить хотя бы спальню Амины нетронутой. Поэтому он установил взрывное устройство в прихожей. Магазин его пистолета опустел наполовину, и он сменил обойму. Передернув затвор и выбрасывая «старый» патрон, заслал в патронник новый. Это тоже была привычка. Он словно проверял работоспособность магазина. Полупустой магазин, упав к его ногам, так и остался на полу.

Но где же Джавид, этот «долгоживущий»? Он был личным телохранителем Амины, и сведения Кознова были верны. Он не ошибся, когда предположил, что Джавид натурально струсил.

Кознов снял трубку телефона, набрал номер Султана и, дождавшись ответа, спросил:

– Ты дома?

– Что? Кто это?

– Жаль, что тебя нет дома... у Амины. Если ты не убьешь меня в этот раз, то кого и кому представишь вместо меня?

Кознов повесил трубку.

* * *

...Мина под лестницей походила на разорвавшуюся шаровую молнию. Только цвета ее не были такими ослепительными. Огненный шар был ярко-красным в центре и желтым, переходящим в белый, на периферии. Этот момент был краток, и он как бы отпечатывался на радужной оболочке, и просматривать его можно было, смыкая и размыкая веки. Треск от взрыва был такой, как будто сильным порывом ветра сломались полтора десятка вековых деревьев. Одни куски лестницы пробили потолок, а другие застряли в нем громадными занозами. Осыпались осколки стекла, а стеклянная пыль еще витала в воздухе. Она не прорвалась наружу сквозь бреши в окнах и потолке, как будто сработали две мины направленного действия – внутри здания и снаружи. Пару машин тоже будто расперло изнутри. Боковые и задние стекла осыпались, лобовые пошли трещинами. Прошлогодние листья закружило в смерче.

Марковцев, упавший ногами к взрыву и прикрывший голову руками, первым пришел в себя. Но подниматься не спешил. Тряхнув головой, как будто выгоняя из ушей гул и противный писк одновременно, он взвел курок пистолета, на ощупь, словно ослеп, провел рукой перед собой и справа, пока не наткнулся на лежащего рядом Узбека. Тот дернулся, подавая признаки жизни. В голове Сергея пронеслось: «Лучше бы ты умер». Он четко представлял, что ждет Узбека внутри полуразрушенного здания. Нетронутой (как будто перед взрывной волной встал волнолом) осталась так называемая женская половина дома, вход в которую был запрещен даже Джавиду. Эта уцелевшая половина – подарок Кознова Султану Узбеку, был уверен Сергей. Впервые не за много лет, а за несколько дней и часов он реально ощутил присутствие своего друга, и ознаменовалось оно огненной стеной, как предупреждение. И если бы Марк пошел в мыслях дальше, то увидел бы предупреждение не Узбеку, а себе лично: «Стой, Сергей! Уйди с дороги. Это не твое дело». Послание из прошлого. И оно вызвало на губах Марка улыбку. Вот только сейчас, когда на небеса возносилась душа Амины, а сердце ее отца разрывалось от горя, он натурально уверовал в воскрешение. Валерка Кознов, которого он хоронил дважды, был жив.

Узбек морщился и кричал от боли. Как сумасшедший, он стучал себя по голове, как будто только что вынырнул из глубины и выбивал таким способом воду. Он делал себе больно, чтобы притупить другую боль, зародившуюся в груди, но точно знал, что все попытки его будут тщетными. Он сходил с ума и больше всего на свете хотел дотянуться хотя бы одной рукой до Кознова и уже потом коснуться губами лба своей дочери. Это был зверь, которому пересадили человеческие мозги.

Марковцеву пришлось приложить все силы, чтобы удержать Узбека в лежачем положении. Он мог схлопотать пулю в голову, даже чуть приподняв ее.

– Амину ты не вернешь, – горячо шепнул ему Марк на ухо. Отчего Узбек зарычал, скрежеща зубами. – Это ловушка. Кознов держит сейчас тебя на прицеле.

Сейчас Султану было не до прицелов. Он проклинал всех, чьи образы мелькали у него перед глазами. Проклинал своего отца, чья кровь текла в его жилах, проклинал Сергея Марковцева, который много лет тому назад был другом Кознова, проклинал Джавида, которого частенько при всех называл скопцом при своей дочери, вот и доназывался, накликал беду на свою голову. Проклятья сыпались на черепа умерших и головы ныне здравствующих. Батыр корчился в своем гробу...

Интересную штуку вытворил с ним Султан. Он не похоронил его так, как делали последователи Заратустры, – Батыра ждала холодная и глубокая могила; в нее его опустили в гробу, словно обрекая на муки вечные. Он и по сей день, был уверен Султан, крутился в замкнутом пространстве, не мог выплюнуть через доски и слой земли свою грешную душу. Султан как-то обмолвился, что слышал доносившиеся из-под земли песнопения, гимны зороастрийским божествам. Бедолага (он говорил о Батыре) верил в конечную победу добра над злом...

Прошло не меньше двух минут, прежде чем Марковцев позволил Узбеку поднять голову и встать на ноги. Чего ради он прикрывал его спину, понять не мог. Но Султан в эти минуты был как у Христа за пазухой. Еще и потому, что Кознов, если узнал Сергея Марковцева, в него стрелять не станет. Марк был уверен в этом. Во всяком случае, он, поставив себя на его место, убрал палец со спускового крючка.

Он пошел позади Узбека.

– Валера учинил тебе маленькую войну, – чуть слышно обронил Сергей.

Характер и последствия взрыва говорили о высокой квалификации подрывника. Взрыв получился мощным, направленным, повреждений было масса, но ни намека на пожар.

Султан пробрался по груде кирпичей – все, что осталось от стильного портала, и через пролом прошел в спальню Амины. Удивительно, просто удивительно: дверь была закрыта, внутрь не попало ни одной пылинки. Султан перешагнул через труп Алимджана, даже не посмотрев на него, и упал на колени перед дочерью. Он коснулся губами ее лба, шеи, шепча что-то на своем родном языке, но так тихо, что его мог расслышать разве что призрак. Его слова предназначались двум людям: дочери и ее убийце. Он поклялся отмстить – об этом нетрудно было догадаться. Марковцев заподозрил, что Султан повторит клятву, но уже громче. Однако он подавил эмоции.

Когда Султан встал с колен и встретился взглядом с Сергеем, то (Марковцев мог в этом поклясться) увидел в нем Кознова. Во всяком случае, Сергей был не лучше и не хуже, то, что надо.

Марковцев опередил Султана, напомнив ему:

– Я работаю на тебя, не забыл? В противном случае я пришил бы тебя и переметнулся на сторону моего друга – как ты его называешь. Усек? А еще я работаю на военную разведку.

– Смотри не перетрудись, – отрезал Султан. И Марковцев не мог не порадоваться за него. Он было подумал, что Султан потерял голову.

* * *

Шарип уловил запах гари, исходящий от Кознова, и он стал для него запахом отмщения. Вряд ли у Кознова был усталый вид, но Шарип увидел в его облике именно это. Его восточные глаза вытягивали из гостя ответ. Тот дружески улыбнулся хозяину и похлопал по плечу.

– Он мертв? Ты убил этого гаденыша?

Для старика Шарипа пятидесятилетний Султан был именно гаденышем. Изменилась его внешность, но сущность осталась неизменной. Если он и представлял его, то только молодым.

– Гаденыша? – Кознов, шагнувший из прихожей в зал, остановился. – Пожалуй, ты прав. Я убил именно это.

– Слава всевышнему. – Голос Шарипа задрожал. – Ради этого я готов перекреститься.

Такое богохульство натолкнуло Кознова на свежее решение, как будто он только что открыл упаковку «Ментоса».

– Знаешь, я готов провести обряд крещения.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Шарип, уловив в голосе гостя сталь.

– Мне нужно отлежаться, а твоя берлога – не самое подходящее место. Аида обязательно скажет отцу о тебе, о том, что ты попросил ее об одолжении.

– Что ты сделал?

– Я убил Амину.

Горло Шарипа дернулось, и он схватился за него рукой. Потом рванул на кухню – как подполковник Утяшев когда-то.

Ах, как красиво отработал подполковник с «неуклюжей» фамилией! Он схватил со стола нож и, разворачиваясь, нанес рассекающий удар изнутри наружу, нанес отступая, чувствуя, что его противник по инерции шагнет следом. В этом простом с виду ударе вскрылась вся философия ножевого боя...