Текст книги "Скалолаз"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Алину представил сам Шеель:

– Алина Райдер, наш скалолаз и наш снайпер.

«Ты можешь заорать погромче?» – улыбнулся Кепке, глядя на пожилую пару, оглянувшуюся на скалолаза и снайпера, командира, его помощника.

– Хорст. Хорст Кепке, – подражая агенту 007, был вынужден повториться помощник. – Ваш альпинист и просто хороший стрелок. У тебя свободное время или мы оторвали тебя от девичьих дел?

– Свободное, Хорст, – ответила Алина. – Не могла отказаться от предложения Ларса «побаловаться в горах». В Гималаях я во второй раз.

– Ты что, анкету мне зачитываешь? Кстати, где вы познакомились? – Кепке перевел взгляд на командира. Тот ответил красноречивым выражением глаз: «Не твое дело».

Кепке подхватил багажную сумку Алины и пошел рядом. Молча. Алина исправила положение дел, заодно удовлетворяя любопытство соотечественника:

– Я много раз принимала предложение «поохотиться», но ни разу не поступало предложение «поохотиться в горах». Я не мечтала о таком подарке…

«Ты даже не представляешь, какой подарок тебя ждет впереди». Кепке вконец искромсал глазами майку на новом члене отряда. Ничего, отоварится бесплатно в своем берлинском бутике с нижним бельем. Алина продолжала. Причем в ее интонациях Хорст уловил «поэтические нотки» самого Шееля:

– И вот моя рука развязала ленту на праздничной коробке.

Так они дошли до машины. Кепке помог Алине занять место на заднем сиденье и обменялся взглядами с Йоханом Фитцем. Тот сказал:

– Теперь я понимаю, почему в нашем языке слово «немцы» среднего рода.

– Я понимаю тебя, дружище, – ответил Кепке. – Она похожа на одну чешку, с которой я был знаком. Так вот, она могла наградить триппером даже посмертно. – И он громко сморкнулся себе под ноги.

Они думали в разных направлениях. Фитц о том, что женщина «усреднила» бригаду. Кепке – о среднем роде самой Алины, которая, на его взгляд, любила одеваться в мужскую одежду. Во всяком случае, подтяжки на ней мужские.

4

Сергей Курочкин смотрел на тарелку с нетронутыми пельменями. «Стрёмно как-то, – говорил он своей сестре Ирине. – Кто же на свадьбу – тем более в первый день – делает пельмени? Оригинальной хочешь быть? Это же не Новый год». Но Ирка не послушала. И вот, на тебе, как и предполагалось: все пьяные, пельмени нетронуты, невеста почти не целована.

Дело, конечно, не в пельменях. Сергей чувствовал, что гости просто дорвались. Как будто их неделю держали в холодном погребе. Они несколько раз, жадно поглядывая на спиртное, скороговоркой бросили: «Горько!» – и ну глушить водку!

Сергей первый раз видел, чтобы с такой скоростью зашибали сорокаградусную. Сначала он качал головой: «Вот это да!» Потом не так восторженно: «Да…» А потом замолчал, сосредоточившись на остывших пельменях.

А Ирка смотрит на него, глаза у нее готовы лопнуть от смеха. И сам Сергей боится поднять голову: встретится глазами с сестрой, и не выдержит.

Он взял вилку и зацепил пельмень.

Холодный, от этого не сочный и невкусный.

Пожевал, ища глазами, куда бы его выплюнуть. И встретился все-таки с Иркиным взглядом.

Сестра уронила голову на руки и затряслась от смеха. Фата съехала набок.

Колька – муж ее – громко и неестественно трезво спросил:

– Ир, ты чего, а?

Серега давился пельменем, но чувствовал: «Нет, не проглочу. Не успею».

Пельменные крошки ударили в нос. Серега закашлялся. Глаза покраснели. Он выскочил из-за стола и чуть было не сбил с ног какую-то женщину. Та, не переставая плясать, схватила его за руку и обдала водочными парами:

– И-и-их!!

Сергей узнал в ней двоюродную тетку:

– Теть Саш, отпусти. Нехорошо мне.

Тетка схватила его за голову и поцеловала взасос.

«Вот спасибо!» Сергей, вытираясь рукавом рубашки, выскочил из избы.

У порога толпилось десятка полтора деревенских пацанов. Белобрысый – старший, лет двенадцати – громко зашептал:

– Вот он! Альпинист! – И уже во все горло: – Дядь Сереж, ведь ты альпинист?

– А? – Курочкин снова закашлялся, стараясь выпустить воздух через нос. Получилось, как у чахоточного. – А… Да… Гималайский.

Он перевел дух.

– А ты когда в горы, завтра?

– Чуть свет…

– Здорово! А мы тебя по телику видели, в «Клубе кинопутешественников». Здорово ты, без ног, на одном пальце. А пропасть внизу показали!..

Кто-то тронул его за плечо.

Сергей обернулся.

Ирка. В своем свадебном наряде. Нет, не идет он ей. Любой другой – да, только не ей. Чужая она в белом. Как покойница, ей-богу. Того гляди вцепится в глотку и выпьет кровь.

– Ну как, посаженный отец, полегчало?

Сергей махнул рукой и промокнул платком слезящиеся глаза.

– Я ж не нарочно, Сереж. Откуда я могла знать, что ты им подавишься.

– А я тебе говорил, что это не Новый год! Нет, я вообще в первый раз вижу, чтобы на свадьбу варили пельмени!

– А что, нужно было их пожарить?

– Чего?

– Я ж специально для тебя. Отвык, думаю, от домашней пищи. А тут пельмени деревенские. Тебе, Сереж, питаться надо хорошо. Смотри, какой худой.

– Это моя норма: 191—79.

– А бедра?

– Чего бедра?

– Диаметр.

– Ир! Мне завтра уезжать!

– Не буду, не буду.

– Не буду… Все из-за тебя. Наши, наверное, уже ледопад прошли, – Сергей махнул рукой в сторону клуба, словно за ним находился ледопад. – Представляешь, в каком темпе мне их догонять придется?

Ирина покачала головой:

– Не представляю. Не представляю, если бы тебя не было на свадьбе. Ты один у меня.

Сергей виновато глянул из-под выгоревших бровей и обнял сестру:

– Да ладно тебе. Я же здесь.

– Да, здесь. Раз в год приезжаешь. Между прочим, я обижаюсь на тебя.

– У меня, Ир, работа, профессия. – Сергей замялся на секунду. Своих слов не подобрал, припомнил майора Рогозина. – Понимаешь, я уникальный скалолаз. Главные достоинства скалолаза – маленький рост, маленький вес. Подтянуть себя, когда ты весишь пятьдесят килограммов, несравненно легче, чем при весе под центнер. А я справляюсь с этим легко, как будто действительно вешу пятьдесят кило. Все скалолазы маленькие. Меня уже назвали феноменом, в специализированном журнале об этом написали, но в чем моя уникальность – не знает никто. Как не могут объяснить феномен Яна Железны.

– Тоже скалолаз?

Сергей тяжело вздохнул и глянул на сестру… как на деревенщину. Доярка-куропатница.

– Копьеметатель, – нехотя пояснил он. – Чешский спортсмен. В прошлом году его копье улетело на девяносто восемь метров сорок восемь сантиметров. Оказывается, у него особое строение плечевого сустава. Без этого, сколько ни тренируйся, выдающихся результатов не добьешься.

«Работа, профессия», – мысленно повторил Курочкин, чувствуя все еще натянутую пружину.

– Твой Колек кем работает? – спросил он.

– Сварщиком.

– Вот отбери у него сварочный аппарат, что будет?

– Что будет? – Ирина пожала плечами. – Обрадуется.

– Да-а… – Сергей шумно выдохнул. – Думаю, вы меня никогда не поймете. А казалось бы, должны с полуслова. К примеру, начальник экспедиции. Я говорю ему: «Николаич, сестра замуж выходит, один я у нее. Она до последнего тянула, молчала. А из-за меня одного свадьбу никто переносить не станет». Знаешь, как неловко было. Еле выдавил, как будто милостыню просил: «Я посаженный отец». И Николаич все сделал, индивидуальный пропуск выхлопотал, замену мне не стал искать. Спросил только: «К такому-то числу успеешь?» Нас ведь двое скалолазов в экспедиции – я и Славка Мусафиров. Удачное восхождение во многом от нас зависит. Николаич усадил меня в своей комнате и включил видео. Я по записям других экспедиций изучил первый этап маршрута. А ты говоришь, обрадуется. Не та профессия у Кольки. Или не любит он ее.

– А за что ее любить? – Ирина наивно захлопала ресницами. – Ему начальник по видику не крутит – как и что там приварить. Он пришел на работу – уже хорошо. Есть работа – нормально. Нет – еще лучше.

– Сижу-курю, что ли?

– Да хоть и так. Лишь бы деньги в дом приносил. А не из дома, как многие мужики.

– Мужики… Понятно. Зло и конкретно.

– Нет, это ты злой стал. Как будто не здесь родился. И внешность… даже не городская, а иностранная. И твой Николаич тоже, наверное, иностранец.

– Он русский. – Не сказал, а констатировал. Отрезал.

– Ты ничего не рассказывал о нем. Как вы познакомились? – спросила Ирина, чуточку меняя направление разговора.

– Не помню, – Сергей приложил к груди руку. – Честное слово. Он не любитель зашибать, но в тот вечер перебрал. Спрашивал обо мне, хотя слышал немало. За два часа я двадцать раз пересказал свою биографию, поведал о своих покоренных вершинах и о тех, которые меня ждут не дождутся. В конце рассказа Николаич посмотрел на меня мутным взглядом. Он не понял и половины. И сказал, похлопывая меня по плечу: «А, Серега… Расскажи мне о себе своими словами». Ну что с ним было поделать?

Ирина грустно улыбнулась и потянула брата за собой:

– Пойдем. Слышишь, кричат «горько», и с кем мой Колька целуется, неизвестно.

– Мне известно. С нашей теткой. Она мне губы чуть не оторвала. – Сергей вытерся ладонью и сплюнул под ноги. – Пойдем.

«Одно утешение, – подумал он, – ночь скоро, а там и утро».

Сергею жаль было расставаться с сестрой, но он торопил время, его манили горы. Пока еще только Кангбахен, не доросший до восьми тысяч всего девяносто восемь метров.

Прямого авиарейса на Катманду не было, и Курочкин летел через Дели. Он остановился напротив стойки таможенного досмотра и опустил багажную сумку на пол. Шоколадного цвета таможенный офицер даже не взглянул на нее. Раскрыв паспорт Сергея и пролистав его, как брошюру на незнакомом языке, он уронил одну-единственную фразу:

– Сколько наличных денег вывозите из страны?

– Две с половиной тысячи американских долларов.

Офицер-индус поверил на слово. Он даже не спросил, предъявляет что-нибудь пассажир или нет.

Сергей нагнулся за сумкой, но уловил липкий взгляд худого носильщика с тележкой. Для солидности у него на бейсбольной кепке было написано: «Дели-Сити. Аэропорт». Курочкин подмигнул ему.

Носильщик моментально оказался рядом и переложил багаж на тележку.

– Компания «Дели-эйрлайнз», – сказал ему Сергей, – стойка 4.

– Да, сэр. – Носильщик стал похож на водителя многотонного грузовика. – Сделаем, сэр. Летите в Катманду? Полезете в горы?

– Да, сэр, – весело передразнил его скалолаз. Он на голову возвышался над носильщиком и мог без труда доставить к трапу самолета и его, и тележку.

В Катманду Сергея встречал человек с табличкой на груди: Sergey Kurochkin. Альпинист махнул рукой и быстро направился к нему.

– Добрый день, – поздоровался он. – Курочкин – это я.

– Здравствуйте. Я узнал вас. Алекс Скоков довольно точно описал вашу внешность. Вы похожи на шведа.

Встречающий порвал табличку, обрывки бросил в урну, находившуюся в шаге от него. Взял из рук Сергея сумку и уже на ходу продолжил:

– Я на машине. Если вам ничего не нужно в городе, мы сейчас же можем отправиться в Гхунзу.

Сергей мысленно поблагодарил начальника экспедиции Александра Николаевича Скокова: отпадала необходимость искать если не попутную машину, то вести препирательства по поводу оплаты. В Катманду, как и в любом восточном городе, с ходу заламывали баснословные суммы, и приходилось сбивать цену в несколько раз.

– Вам заплачено? – поинтересовался Сергей, влезая на переднее сиденье джипа с открытым верхом.

Водитель, чуть помешкав, кивнул:

– Да. – Пожевав губами, продолжил: – Но ваш босс сказал, что я могу рассчитывать on the tip. – Непалец говорил по-английски с сильным акцентом, но слово «чаевые» произнес безукоризненно.

– Договорились. – Сергей откинулся на спинку сиденья, и водитель, ловко лавируя среди бесчисленных машин, быстро покинул автостоянку аэропорта.

– До Тапледжунга доберемся засветло, но там придется заночевать. – Водитель взял на себя роль чичероне и сказал что-то непонятное: – Тамракар.

– Что? – Сергей, окончивший факультет иностранных языков, удивленно повернул к нему голову.

– Это мое имя, – довольно улыбнулся непалец. – Но вы можете звать меня Там или Кар, как вам удобно. Хотя я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем, – акцентировал он.

Сергей выбрал второй вариант и поприветствовал непальца по имени:

– Очень приятно, Кар.

– От Тапледжунга поедем не так быстро, – продолжил Тамракар. – Но уже на подступах к Гхунзе, если позволит погода, вы сможете увидеть Канченджангу. Вы знаете, что по-непальски Канченджанга – «пять сокровищ большого снега»?

Сергей кивнул. Он много читал о Гималаях, мог бы и сам порассказать непальцу и о знаменитых вершинах Гималаев, восемь из которых превышают восемь тысяч метров, и о бесчисленных экспедициях. Тамракар сильно удивился бы, если бы пассажир стал называть ему имена его земляков, шерпов, совершивших восхождение на Эверест: Норгей Тенцинг, Навенг Гонбу, Анг Фу, Мингма, побывавший на Эвересте трижды.

Джип Тамракара бойко несется по неровным дорогам малярийной долины Тамура. От обочин вверх тянутся зеленые холмы, солнце палит до одури; наверное, к вечеру разразится гроза.

…Гроза бушевала всю ночь. К утру выпал снег. Джип еле-еле взбирается по горной дороге. Тамракар не переставая твердит о дополнительных чаевых, так как «непредвиденно задерживается».

Сергей кивает ему: «О’кей».

Впереди показались строения Гхунзы. Сергей облегченно вздохнул. Из Гхунзы он пойдет пешком: лесом и – на каменистый склон, откуда его взору откроются крутые вершины шеститысячников. И там, у подножья…

Сергей даже не представлял, что ждет его дальше.

С вечерней прохладой в долину Рамтанга вползал кошмар.

Глава 4
13—15 апреля

1

Ларс Шеель отдал распоряжение, и отряд остановился. Командир сбросил с плеч рюкзак и с облегчением потянулся, выгибая спину. Алина Райдер последовала его примеру и села, прислонившись к своему рюкзаку спиной. Сняла вязаную шапочку, мотнула головой, высвобождая волосы, улыбнулась.

Шеель отметил время: три часа пополудни. Огляделся.

Слева нависла белая шапка Рамтанга, справа – четкие очертания ледниковых ребер Белой Волны. Впереди – громадная ледовая гора.

Взгляд Шееля заскользил по глубоким трещинам ледопада: выше, выше… Солнце отражалось от ослепительно белого снежного покрывала и не давало смотреть. Глаза за солнцезащитными очками заслезились, но капитан вырвал пусть смутные, но, несмотря ни на что, реальные очертания Кангбахена. Он смотрел и не мог насмотреться на свою гору…

Шеель повернулся к отряду и некоторое время молчал, морща лоб, как будто не мог подобрать слов.

– Мартин и Дитер ставят палатки, – наконец сказал он и указал рукой слева от себя, на скалистое подножье Рамтанга, посмотрел на Алину. – Ужинать будем через полчаса. Ты по-прежнему ешь два раза в день?

– От тебя ничего не скроешь, Ларс. Я ем два раза в день, два раза в утро и два раза в вечер.

– Возьми себе в помощники Хорста.

– Мне это подходит, я люблю похвалу. Не знаю, как Хорст к этому относится.

– При чем здесь похвала? – спросил Кепке.

– Хорошие повара на еду не рассчитывают, лишь на хорошие отзывы, – объяснила Алина. – Ты готов к тому, чтобы провести ночь довольным, но голодным?

– Со вчерашнего вечера я готов ко всему.

Женщина тихо рассмеялась, подобрала ноги в тяжелых ботинках и резко поднялась.

Шеель невольно окинул взглядом ее стройную фигуру. На Алине короткие шорты, белая майка без рукавов и с предельно откровенным вырезом на груди. Через плечо протянулся кожаный ремешок с широким ножом в ножнах. Белый платок, завязанный под подбородком, и солнцезащитные очки довершали ее наряд.

Хорст недружелюбно бросил взгляд на Шееля. Вчера поздно вечером, когда был разбит бивак и люди на скорую руку поужинали, Кепке поджидал Алину за темными стволами елей. Справа и слева от лагеря шел довольно крутой обрыв, переходя в широкое русло реки. Быстрый поток прижимался к противоположному берегу; сейчас он мелок, но в сезон муссонных дождей наберет силу. За полчаса ожидания Кепке сильно промерз. Но мысли о женщине, которой он подмигнул и получил в ответ такой же непрозрачный маячок, грела Кепке. А когда он перестал чувствовать пальцы ног, а от смутных очертаний одноместной палатки Алины отделилась ее крепкая фигура, Кепке почувствовал жар во всем теле. Ему бы поговорить для начала, однако он грубо схватил Алину за плечи и рванул к себе:

– Побалуемся, крошка?

Ледяной ствол «вальтера» больно ткнулся ему в щеку.

– Только попробуй дернуться, – предупредила Алина, – вышибу мозги, понял? – Она слегка повысила голос и чуть придавила спусковой крючок пистолета.

Кепке молчал. Сейчас он был готов на все, но холодный профессионал говорил в нем, что выстрел из «вальтера» прозвучит раньше, чем он мигнет. И еще он понял, что Алина тоже профессионал.

Он расслабился. Одернул одежду так, словно стряхивал с нее влагу.

– Зачем тогда подмигивала? – поинтересовался он.

– Тренировалась.

– Это все объяснения?

– Я грубая, Хорст, – была вынуждена добавить Алина, – как мужчина, и хотела получить чуточку нежности. Видно, мы не поняли друг друга. Так что удовлетворяйся в одиночестве.

С этого мгновения в Кепке начала тлеть злоба.

…Алина легко закинула за спину двадцатитрехкилограммовый рюкзак и тихо присвистнула, кивнув головой Хорсту:

– За мной, кашевар.

Кепке проглотил очередную издевку и пошел следом.

Капитан подозвал к себе Мартина Вестервалле и Вальтера Майера и отдал распоряжение:

– Ступайте к лагерю русских. Снимите общий план, расположение палаток. Но самое главное, посчитайте людей. Возможно, небольшая группа отправилась из базового лагеря через ледопад для закладки лагеря номер один, – пояснил Шеель. – Альпинистов должно быть одиннадцать человек.

– Сделаем, капитан.

Вестервалле и Майер возвратились через два часа, когда палатки были уже разбиты и готов обед.

– Их только десять человек, капитан, – доложил Вестервалле. – У тебя точные сведения о составе русской экспедиции?

– Точнее не бывает, – отрубил Шеель. – Вы хорошо посчитали – их ровно десять? – Он перевел взгляд на Майера, потом снова уставился на Вестервалле. – Не девять, не восемь? Два-три человека – уже группа, они могли остаться за ледопадом, если, конечно, они сегодня предприняли попытку разбить лагерь номер один.

Вестервалле покачал головой:

– Десять, это точно. Каждого в лицо запомнили. Одного не хватает, да?

Шеель кивнул:

– Да, одного не хватает. Может быть, кто-то приболел и лежит в палатке. – В голове командира пронеслось: «Речь идет об альпинистах, безобидных альпинистах». Он продолжил: – Послезавтра здесь появятся чехи во главе с Мирославом Кроужеком. Медлить нельзя, по времени – идем впритык. Даже опаздываем. Ледопад – очень трудный участок, нам нужно пройти его до прихода чешской экспедиции и подняться как можно выше, чтобы оказаться в зоне недосягаемости непальского спецотряда. Единственное место, где могут расположиться солдаты, – это там, где сейчас русские. А оттуда открывается обширная панорама, и место любого действия будет у них как на ладони. Мы пойдем в авангарде чешского отряда и сумеем подготовить хорошее место и достойную встречу. Но, повторяю, забраться предстоит высоко. Это единственный вариант, иного выхода нет.

Он перехватил чуть насмешливый взгляд Кепке: «Как я тебя понимаю, Ларс!» – и его красноречивый жест в сторону заснеженного пика.

Оставив его немую реплику без внимания, командир посмотрел на наручные часы: 15.07.

– За работу.

Мусафиров, наполовину татарин, наполовину грузин, в паспорте которого было записано «Слава Ираклиевич Мусафиров», первым заметил группу людей, неспешно направляющихся к базовому лагерю.

– Александр Николаевич, – громко крикнул он, обернувшись на ближайшую к нему палатку.

Оттуда показалась взлохмаченная голова руководителя российской экспедиции:

– Что?

Мусафиров указал рукой в сторону леса:

– К нам гости.

Скоков проследил взглядом в том направлении. Нахмурился. Непрошеных гостей он не любил. Кроме российской экспедиции, до начала муссонов разрешения на восхождение на Кангбахен не получил никто. Он располагал точными сведениями. «Дикарей» отлавливали, но быстро отпускали «за недостаточностью улик», как сказал бы Сергей Курочкин. Можно круглый год сидеть в базовом лагере и посматривать на вершину горы. Кроме «бродячих групп», здесь можно увидеть отдыхающих на местных курортах. Дуликель, например, где Скоков провел в позапрошлом году две недели.

– Вижу. – Скоков вылез из палатки, надевая кепку с длинным козырьком. К нему присоединились остальные альпинисты. Они с удивлением смотрели на группу людей, явно европейцев, во главе с высоким широкоплечим мужчиной лет пятидесяти. Как и у Скокова, у того была короткая с проседью борода.

«Кто бы это мог быть?» Скоков подождал, когда гости приблизятся, и приветствовал их на английском:

– Здравствуйте.

Старший в группе жестом остановил своих товарищей. И – обнажил короткий ствол автомата.

Русские альпинисты невольно отступили к палаткам. В их рядах пронесся ропот.

– Не двигаться! – предупредил Шеель. И назвал две фамилии: – Скоков, Паненок.

Ответом послужило молчание. Русские с нарастающим беспокойством смотрели на вооруженных людей и не двигались с места.

– Вы Паненок? – Капитан повел стволом в сторону тридцатилетнего Виктора Лукичева.

Тот покачал головой.

Прозвучал одиночный выстрел. Пуля пробила Виктору шею, и он, схватившись рукой за простреленное горло, медленно опустился на землю.

– Всем оставаться на местах! Не двигаться! – прозвучало повторное предупреждение.

Немцы взяли русских в кольцо.

– Кто из вас руководитель экспедиции? Вы? – Шеель подошел вплотную. Ствол автомата уперся в грудь Скокова.

– Да, – выдавил из себя Скоков.

– Рад познакомиться, Александр Николаевич. Меня зовут Ларс Шеель. А теперь представьте меня своему радисту. Это он? – Капитан кивнул на невысокую фигуру Мусафирова.

– Я радист. – Вадим Паненок поднял руку, но остался вместе со всеми.

Шеель проигнорировал его инициативу.

– Значит, не вы? – Он продолжал смотреть на второго скалолаза экспедиции. – Тогда назовите себя.

Скоков сделал протестующий жест, но тут же был сбит с ног сильным ударом. Йохан Фитц ударил его в солнечное сплетение и равнодушно смотрел на скорчившуюся фигуру у себя под ногами.

К Вадиму Паненку подошел Кепке:

– Вы совмещаете должность офицера по связи и врача экспедиции? – И, не дав тому ответить, дал длинную очередь из автомата по Мусафирову.

Еще восемь стволов дернулись, следуя прицелами за убегающими и прикованными к месту русскими альпинистами. Последним упал Игорь Шевченко, раненный в спину. Алина Райдер добила его из пистолета, положив пулю точно в висок.

Не успел сорваться дым с нагревшихся стволов, как Ларс Шеель подозвал к себе Фитца и Вестервалле, которые стали неразлучны после месячной командировки в эту страну. Сблизились настолько, что порой не замечали, что держатся за руки.

– Йохан, Мартин, настало время превращений и волшебства, – объявил Шеель. – Где ваши факиры?

– В часе пути отсюда, как ты и распорядился, – ответил Фитц.

– Отлично. Ступайте. И возвращайтесь с дервишами. Здесь нужно хорошенько прибраться.

По истечении двух с половиной часов в российский лагерь ступили непальцы-факиры, одетые, как аскеты. За капюшонами их нескладных одежд, доходивших до пят, не было видно лиц. Со стороны казалось, они действительно безликие, как персонажи из кинофильма «Звездные войны». К лагерю они подошли неторопливой походкой, словно берегли силы для более длительного перехода, но преобразились, когда Йохан Фитц широким жестом рук отдал в их распоряжение все имущество лагеря… и тела погибших альпинистов. В суетливых движениях факиров появилось что-то от людоедов, когда они начали переворачивать трупы, раздевая их, снимая цепочки, часы…

Ларса Шееля уже час как не было на этой площадке, ставшей кровавой ареной, – работой факиров руководил нервный Йохан Фитц. Вестервалле не узнавал товарища. Он впервые видел его нервное лицо и слышал срывающийся на крик голос:

– Мы что, крайние в ряду? – Фитц загибал пальцы. – Мы – достань оружие. Мы – протопчи дорогу. Мы – перейди границу. Мы – завербуй «чистильщиков». Мы – проследи за работой. Это в то время, когда остальные дрыхнут. Похоже на какую-то злобную игру. Эй, ты! – Йохан, привлекая внимание одного из десятка факиров, бросил в него камнем и попал в голову. – Да, ты, обезьяна. Я к тебе обращаюсь. Переверни камень, на котором стоишь. Ты не видишь на нем кровь, что ли? Вот баран!..

Он закурил и выпустил в морозный воздух дым. Подумал о том, что чувствовал себя счастливым две-три недели назад здесь же, в долине, и не мог предчувствовать подлянки со стороны командира.

– Такое чувство, что про нас ему Кепке нашептал, – поделился Фитц своими мыслями с товарищем.

– Не знаю, – ответил тот.

– Не знаю, – передразнил его Фитц.

Он проследил глазами за парой непальцев. Они тащили к расщелине, образовавшейся в леднике, первое тело российского альпиниста.

– Пожалуй, – высказал свои мысли вслух Фитц, – с одиннадцатым телом образуется тропа длиной в сотню метров и площадка возле расщелины.

– Ты слушал радио. Не знаешь, будет снегопад?

– Сильного снега не жди, – ответил Фитц. – А вот легкий снег выпадет к утру обязательно. И скроет следы. Кстати, Шеель велел посчитать трупы русских.

– Не для меня работа, – ответил Вестервалле в духе спецназа. – Я считаю не мертвых, а сколько осталось в живых.

Фитц выставил ладонь, Вестервалле ударил по ней.

Они закурили. Выпили по бутылке пива. В запасе осталась еще пара бутылок, а потом придется забыть даже про лимонад. Кофе на растопленном на спиртовке снеге – вот самый изысканный напиток, который они будут натурально хлебать, поднимаясь все выше и выше.

Непальцы прекратили работу с наступлением темноты. Завернулись в палатки и уснули. Фитц забросил автомат за спину и поднялся на ноги. Вестервалле остановил его вопросом:

– Разве мы не будем охранять их сон?

Йохан не выдержал и рассмеялся.

Ларсу Шеелю, вставшему наутро первым, предстала обычная картина: палатки и выпавший за ночь толстый слой снега; гора, сверкающая на солнце, и по-настоящему первый трудный участок пути – ледопад, сераки,[2]2
  Сераки – выступы на поверхности ледника в виде зубцов и шпилей.


[Закрыть] бездонные щели.

Легкой трусцой он за двадцать минут добежал до базового лагеря русских. И в середине пути отметил одну странность. Он находился в Гималаях, куда не чаял попасть, смотрел себе под ноги. Но, подними он голову, увидел бы березы, дубы, сосны близ чешского Жатеца. За несколько лет проживания в Доме рыбака он настолько привык к местной природе, что смотрел на окружающий его мир через ее трафарет.

Он остановился, тяжело дыша, окинул взглядом представшую перед ним картину. По лагерю сновали завербованные Йоханом Фитцем непальцы-факиры – самые бедные и жестокие из мусульманских сословий Непала. Они уже начали сворачивать палатки. Другой скарб, включая альпинистские принадлежности и съестные припасы, непальцы увязали в огромные баулы.

Шеель с сомнением покачал головой: смогут ли они унести все это?

Но вот как по команде факиры взвалили на спины узлы и бодро зашагали по камням в противоположную от Кангбахена сторону.

– Удивительно, – Шеель прокомментировал это одним словом и взял обратное направление. Вскоре он был в своем лагере.

Плотно позавтракав – обязательное правило, вошедшее в привычку, – отряд размеренным шагом двинулся к ледопаду.

У его подножья Шеель остановился. Раньше здесь был базовый лагерь русских. Сейчас же ничто не говорило о его недавнем существовании: факиры подобрали все, не оставляя ни одной бумажки.

Капитан равнодушно обвел глазами пустое место и устремил взор на лабиринты ледопада, ощупывая его верхний ярус, который представлял собой систему террасированных образований, разделенных сераками и ледовыми расщелинами.

Рядом остановилась Алина.

– Прокладываешь путь? – спросила она.

– Да, – ответил Ларс. – Первые навороты льда можно обогнуть, – он указал рукой, – но, чтобы достичь полки второго нагромождения, придется пробираться через глубокий снег.

– Увязая в нем по пояс, – добавила Алина. – Дальше – хуже: глубокие трещины и более глубокий снег…

– Хуже для кого? – улыбаясь, спросил Шеель.

– Только не для нас.

Он обнял ее и дружески потрепал по щеке. Уже по-дружески…

Девять часов утра, а солнце нещадно сжигает неприкрытые плечи. Ларс Шеель раздет по пояс. Он во главе колонны. В некоторых местах он проваливался по плечи, и пар от разгоряченного тела клубился над командиром. Кое-где встречались более или менее сносные участки – там верхний слой снега покрыт толстой коркой; тогда удавалось перекатиться по нему или пройти несколько метров на четвереньках.

Вторым шел Дитер Лемке, третьим – Йорг Больгер. Четвертая – Алина Райдер. Замыкали шествие Йохан Фитц, Мартин Вестервалле, Вальтер Майер и Хорст Кепке.

Алине в середине цепочки идти легче всех, труднее всего – Ларсу. Капитан прикинул, сделав пятиминутный перерыв, что до плоской зоны в середине ледопада осталось около ста метров. А идти приходилось с полным грузом, отсутствие базового лагеря – необходимого в горных экспедициях – делало переход изматывающим. Плюс ко всему новички, которые впервые в жизни находились на такой высоте.

Шеель обернулся на Лемке. Тот тяжело дышал и постоянно отирал лицо колючим снегом. Командир подбодрил его глазами и голосом:

– Ничего, Дитер, скоро будет полегче.

– Правда, ненадолго, – добавил Кепке, невольно передергивая плечами. – Это «скоро» быстро закончится, Дитер, и наступит «потом», когда придется трудно даже мне и Ларсу, альпинистам со стажем.

– Спасибо тебе, Хорст, ты всегда умел успокаивать, – с нездоровым придыханием отозвался Лемке. И все же он был благодарен и командиру, и Кепке, которые подарили ему пять минут передышки.

Без движения в мокрых брюках холодно. Шеель возобновил путь. Наконец, последняя, запорошенная снегом трещина. Командир помог Лемке, и они вдвоем втянули Больгера и Алину. Вслед за ними на краю трещины оказались остальные члены отряда.

Шеель в мощный бинокль оглядел подножье ледопада: никакого движения. Координатор дал расклад вплоть до минуты.

– Чехи появятся только завтра к вечеру, – озвучил он свои мысли. – Временем пренебрегать не стоит: темп и еще раз темп. Это ничего, что на протяжении нескольких дней нас можно будет наблюдать с подножья ледопада в бинокль.

– Что верно, то верно, – вступил в разговор Кепке. – Мы попадем под оптику и непальских солдат, и спецов из личной охраны Мирослава Кроужека.

– Это входит в наши планы, Хорст.

– Ой, – чуть слышно обронил Кепке.

В двенадцать часов дня прошел короткий дождь. К этому времени отряд преодолел пологий участок ледопада. Теперь путь террористов шел под снежными карнизами, с которых, подобно сталактитам, свисали серебристые сосульки.

Вынужденная остановка. Единственный путь – через снежный карниз. Шеель отыскал глазами Алину, глазами же и распорядился: «А ну-ка, девочка, покажи класс».