Текст книги "Сбой реальности. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Но не прошло и получаса, как пейзаж изменился окончательно. Вместо гладких, отполированных кристаллов, вокруг появились грубые, угловатые обломки скал, похожих на торчащие из спины ежа шипы. Не все они были целы, многие лежали в хаотичном беспорядке, сломанные, как будто гигантская рука в ярости расшвыряла их тут все в стороны. Под ногами кристаллическая крошка исчезла, сменившись на вполне привычный щебень.

Переход на четвертый уровень оказался довольно прост, если я верно понимаю устройство местного провала. Изменившийся биом трижды сигнализировал мне о смене уровня в прошлом, так с чего бы этому не произойти вновь и сейчас? Но это была лишь догадка, подтвердить ее было некому.

Стало как-то светлее, но источник этого света я отыскать так и не смог, сколько не запрокидывал голову, высматривая, что же его источает. Он был рассеянным, будто отовсюду, без конкретного светильника. Странно.

И именно поэтому я почти не заметил то, во что чуть не уперся. Застыл, уставившись на увиденное, как баран на новые ворота. Смахнул со лба пот. Мозг отказывался воспринимать увиденное, ведь это было… невозможно?

Прямо передо мной, втиснутый в груду базальтовых глыб, стоял… кусок комнаты. Не пещеры, не грота, а рукотворной комнаты.

Идеально ровные каменные стены из блоков серого цвета, сложенные аккуратно и промазанные чем-то вроде цемента. Сводчатый потолок, уходящий в темноту. Каменный пол, покрытый толстым слоем пыли, но не тронутый временем. Это был угол подвала или погреба. Он был вырезан идеально ровно, как будто кто-то воспользовался гигантским пространственным резаком. Кусок комнаты, обрезанный по форме сферы, вставлен в разлом скалы. Края каменной кладки обрывались резко, неестественно, открывая взгляду внутреннюю структуру стен, а за ними, дальше, виднелся «привычный» вид – грубая порода провала.

Первая реакция – шок. Нет, я всякое дерьмо повидал, да что там, я сам оказался в чужом для себя мире, будь проклят Кацураги, но мне казалось, что меня глючит из-за съеденной многоножки. Шок был таким сильным, что я отступил на шаг, споткнулся о камень и едва не упал.

Протер глаза. Картина не изменилась. Островок чужой, еще более чуждой реальности стоял передо мной. Откуда этот кусок? Из моего мира?

Подошел ближе, переборов тревогу. Не видение, вполне материальный объект. Моя рука сама потянулась и коснулась стены. Камень был холодным, шершавым, абсолютно реальным. Под пальцами я чувствовал стыки между блоками, крошечные сколы.

Неведомую конструкцию я принялся медленно обходить по периметру, стараясь осмотреть ее со всех сторон. С тыльной стороны было тоже самое – ровный срез, за которым виднелась вулканическая шипастая порода. Что же здесь делается такое…

Мысли лихорадочно заработали, вытесняя усталость. Кацураги? Его черная сфера, пространственная магия, которая поместила меня сюда. Он ляпнул что-то про то, что я должен буду чего-то дождаться… Может ли это быть его проделка? Впрочем, мне все еще кажется, что это место и Кацураги никак не связаны и я здесь по какой-то чудовищной ошибке. У меня нет доказательств, просто чйка.

Так, что-то я отвлекся. Странная, вырванная откуда-то комната прямо передо мной. Я заглянул внутрь. Пространство сохранилось в целости, было оно небольшим, всего несколько метров в длину и ширину. В центре, в густой тени, куда не попадал свет извне, угадывалась какая-то темная, высокая фигура. Что-то вроде статуи.

Мое внимание привлекли стены. На них кое-где виднелись густые, темные пятна. Я подошел еще ближе, уже без опаски, стер слой пыли запястьем. Черные пятна. Выцветшие, но вполне узнаваемые. Пятна старой крови, въевшейся в камень. По спине побежал холодок.

Теперь эта фиговина в центре. Я сначала не понял, что это. Высокая, узкая статуя. Очертаниями напоминает какой-то перевернутый гриб или хрен знает что еще. Но когда глаза привыкли к полумраку, детали проступили, объяснив мне, что это.

Железо. Старое, покрытое бурыми пятнами ржавчины. Цилиндр, в последней пятой части сужающийся к верху. И крышка, чуть приоткрытая. Внутри – шипы, десятки их. Коротких, туповатых железных штырей, торчащих из внутренней полости. Это сраная железная дева! Пыточное, а вернее казнящее устройство, так любимое эпохой просвящения. Но так гласят легенды, а как оно в действительности…

Но какого черта она тут делает? Да я еще и название вспомнил, откуда б его знал вообще!

Дверца была приоткрыта. Не захлопнута, и не распахнута настежь, а лишь слегка… как бы приглашая. Похоже, ею совсем недавно кто-то пользовался, или быть может она интересовала других искателей, проходивших тут до меня…

Изнутри веяло запахом тлена и старого металла.

Я не трус, отнюдь. Но сердце заколотилось где-то в горле. Какая-то часть меня кричала, чтобы я разворачивался и бежал. Бежал без оглядки от этого проклятого аномального места. Мало ли, ведь с ошибками гравитации и передачи звуковых волн я уже сталкивался? С плазмой бьющей из-под земли встречался? Что эта чертовщина мне приготовит?

Но ноги сами понесли меня вперед, к этому железному изваянию. Магнитом тянуло заглянуть внутрь. И я, не помня себя, подошел почти вплотную. Рука сама потянулась к холодному металлу. Я толкнул тяжелую дверцу, и она со скрипом отъехала еще на несколько сантиметров. Внутри, прибитый железными гвоздями, располагался целый скелет.

Не груда костей, а вполне себе стоячий, пусть и в сгорбленной позе, скелет. Череп был склонен набок, как будто вопросительно, кости местами раздроблены вонзающимися с дверцы шипами. Но важно было не это.

Скелет был маленьким. Очень маленьким и хрупким. Тазовые кости были широкими и тонкими. Длинные кисти рук и ног – белыми и изящными. Это не был взрослый человек. Подросток, судя по строению девочка. Но, не помню, упоминал ли – я не остеолог, вполне могу и ошибаться.

Жестоко… я отшатнулся, стукнулся спиной о противоположную стену. Я тоже не монах из монастыря, но такое… кому в голову пришло запытать насмерть юное создание? Так я и стоял, тяжело дыша от распирающего меня гнева, с комом в горле, ненавидя то, что увидел.

Мысли рационально, Майкл.

Я отбросил наваждение и бросился изучать дальше, как будто это могло мне что-то дать. Еще бы! Объект, столь странный и чуждый, явно вырванный куском из чужого мира. Вдруг тут я найду способ вернуться?

Скелет был целым. Идеально целым. Он не рассыпался от времени, от гравитации и натяжения, кости были в правильном анатомическом порядке. Шипы на дверце были направлены так, что при захлопывании, они не поражали важные сосудистые узлы, но пробивали кости, грудь, живот и бедра, максимально прочно фиксируя того, кто внутри.

Я осторожно, преодолевая подступающее отвращение, шагнул ближе. Присмотрелся. И потянулся внутрь, сам не знаю зачем. Может, чтобы еще раз убедиться в реальности того, что вижу, а не валяюсь в бреду после съеденного таракана. Или меня так пробрали суеверные рассказы мужика наверху, что мне пожелалось отдать почести замученной бедняге?

Пальцы предательски дрожали. Но до костей я так и не дотронулся, вместо этого, я увидел еще одну деталь. Прямо под ногами, на металлическом полу, лежал маленький, почерневший от времени предмет. Медальон? Ключ? Рассмотреть было трудно.

Я замер. Рука так и осталась висеть в воздухе. Тронуть? Взять? Мысль о том, чтобы снова ограбить чужую могилу вызывала тошноту. Снова тот старпер на Последнем Причале вспомнился.

«Трогать такое не можно…»

Странный обычай. Но вполне человечный, если подумать. А этот саркофаг… что ж, вряд ли в своей жизни я увижу что-то более чудовищное, чем этот железный гроб. Я с силой отдернул руку от предмета и отшатнулся, встал. Нет, я не буду это трогать.

Отступив от железной девы, я почувствовал, что по щекам текут слезы. Ничего не понимаю. Я, взрослый мужик, видевший в жизни некоторое дерьмо, стою и размазываю сопли по грязной роже. Твою ж…

Я повернулся и вышел из каменной аномалии, твердо решив сваливать по добру по здорову. Нет там нихрена полезного, а находиться в той комнате дольше мне физически невыносимо.

Так и топал вглубь, чувствуя соленый привкус слез. Но вдруг застыл, как вкопанный. Стоял спиной к комнате, не в силах сделать следующий шаг. За спиной, в гнетущей тишине провала, оставалась она. Девочка в железном гробу. Да, опаздываю… Но хотя бы кости снять с пыточной мне по силам?

Нет, надо уходить. Идти дальше, перестать терять время. Но ноги не слушались. Что-то заставляло меня обернуться, не зов, а… неотпущенность. Незавершенность. Я четко знал, что что-то важное не сделал, и если не сделаю – всю оставшуюся жизнь об этом буду жалеть. И даже ту вещь не разглядел. Может, это был медальон? Может, там где-то было ее имя?

– Лять! Черт возьми! – Громко и грязно выругался я, ругая больше себя и свою мягкотелость.

Глупо, иррационально, даже опасно. Но я чувствовал такую отчаянную тоску, что резко развернулся и шагнул обратно в комнату. Мой взгляд вновь упал на зияющую пасть железного саркофага и на хрупкий, подвешенный скелет внутри.

Подошел ближе, чем в прошлый раз, прямо вплотную. Запах старого железа и тлена ударил в нос. Я протянул руки, чтобы осторожно снять скелет. И в тот момент, когда мои пальцы должны были коснуться костей, мир взорвался.

Сначала зрение. Оно просто отключилось. Не просто потемнело и замылилось, а будто экран монитора выдернули из розетки. На долю секунды воцарилась абсолютная, оглушающая пустотой чернота. А потом, прямо на сетчатке, вспыхнули привычные мне системные панели и меню.

Полоска здоровья. Ярко-зеленая, почти полная, и быстро бежит вверх, регенерируя. Чуть ниже полоски энергии от моих стихий. Пустые, к сожалению, серые. В нижней части поля зрения – полупрозрачные, дрожащие, затемненные иконки навыков. Ничего из доступного мне раньше не работает, в том числе и способности связанной души. Но это был мой интерфейс.

Одновременно с появлением всех присущих элементов системы, волна агонии пронзила мое тело, не дав даже вскрикнуть. Это была боль не раны, а ощущение, будто меня изнутри выворачивают наизнанку. Кости заскрипели, пытаясь принять новую, более совершенную форму. Мышцы по всему телу свело судорогой, их рвало и перекручивало. По всем нервным окончаниям ударил ток чудовищного напряжения и физической силы. Каждая клетка кричала, перегружаясь от лавины данных, которые пыталась в нее влить неведомая мне сила.

Я рухнул на колени, успев частично оглохнуть. Голова раскалывалась, в висках закручивались шурупы. Не удержавшись, я рухнул на бок и сжался в комок, пытаясь просто переждать этот ад, зажимая рот ладонью, чтобы ненароком не закричать и не привлечь чего-нибудь из мрака четвертого уровня.

Интерфейс быстро пошел рябью, рассыпался на фрагменты, красные строки кода и стал отваливаться, частями. Как будто я свалился в подпространство, но против своей воли, и поэтому меня сейчас так колбасит.

Длилось все это, внезапно, несколько секунд. Может пять, может даже десять. Но показалось вечностью. И так же внезапно, как началось, так и закончилось.

Я не получил никаких уведомлений. Когда смог мыслить ясно и видеть, следов системы я не замечал. Боль отступила, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Я лежал на холодном каменном полу, тяжело дыша, и был весь потный. Тело ломило, как после тяжелейшей тренировки, и кое-что я осознавал вполне отчетливо.

Никакие силы ко мне не вернулись. Я все так же немощен, как и в миг, когда оказался в этом богом забытом мире. Но что-то, совершенно неуловимое, для меня только что изменилось. Я услышал голос. В ту секунду, когда интерфейс появился полностью, я услышал его. Он кричал, бился, умолял. И лишь одно слово въелось мне в подкорку.

– Хозяин!

Глава 9

Интерлюдия. Рассказчик?

Пиррова победа. Так называют военный успех, достигнутый слишком высокой ценой.

Тишину, наступившую сразу после короткой стычки, разрезал неприятный, влажный звук – с чавканьем погрузившийся в мягкую шею мужчины клинок был невероятно громким в этой звенящей пустоте из черных символов и разрушенного поля боя.

Илья, все еще прижавшийся спиной к обломку бетонной плиты, так и не решившийся вступить в схватку с превосходящим по силам противником, корил себя. За увиденное, за не сделанное. Все, что он сейчас мог – это просто смотреть, как прямо за спиной у Кацураги, чья рука была все еще поднята в изящном, утонченном колдовском жесте, из воздуха родилась тень. Она сгустилась, обрела плоть и форму за долю секунды.

Но Илья не удивился, так как прекрасно знал, как выглядит эта способность Майкла. Значит, не зря Юля дала ему этот браслет, не зря попросила передать его в час нужды. Может, знала что-то?

Майкл, чудовище во плоти, насколько же сильным он стал, что способен противостоять этому? Его лицо было искажено не яростью, а холодным, даже леденящим спокойствием. Тем самым, которое проявляется у человека, делающего последний, отчаянный шаг. В его руке, движущейся с противоестественной скоростью, блеснула сталь Арии. Кинжала с неоднозначной, неясной судьбой.

Острие вошло в шею Кацураги чуть ниже затылка. Это тот самый чавкающий звук, как будто кто-то радостно режет арбуз. Звук был интимным, чудовищным. Так отбирается жизнь. И, несмотря на то, что у Ильи у самого руки уже по локоть в крови, его дыхание перехватила хладнокровность произошедшего.

Кацураги замер. Его идеально выглаженный костюм вдруг сморщился, стал неуклюже топорщиться. Пальцы, сложенные в загадочный крестик, бессильно разжались. Из его горла вырвался не крик, а слабый хрип новорожденного цыпленка, еще не успевшего очистить легкие от жидкости. И глаза, полные глубочайшего изумления, секунду назад полные холода и расчетливости, они остекленели, потеряли цвет, когда давление крови стало падать. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, а затем – плашмя на бетон, в уже быстро формирующуюся под его головой лужицу крови.

Призрачный черный меч, что был в его руке, как магический катализатор, задрожал и рассыпался на тысячи сверкающих, черных пылинок, исчезнув с тихим шелестом вдруг поднявшегося бушующего ветра.

И только тогда Майкл проявился из подпространства полностью, будто реальность с запозданием выдавила его из себя. Он сделал шаг назад от тела, затем второй. Его грудь судорожно вздымалась, ведь он и так был на пределе, а тут еще один прыжок, сильно уменьшающий его запас сил. И в глазах друга не было ни триумфа, ни облегчения. Там был нарастающий, всепоглощающий ужас.

– Майкл? – Хрипло крикнул Илья, отталкиваясь от плиты, чтобы помочь, поддержать.

Майкл не ответил. Вместо этого он поднял перед собой свои руки, очертил кончиками пальцев вокруг себя круг, будто пытаясь что-то нащупать, но не смог. Вместо этого уставился на кисти с несказанным вопросом. В этот момент его запястья начали светиться изнутри мерцающим светом, а вскоре этот свет полился по венам выше. Когда последний сполох достиг лба, контуры его тела задрожали и поплыли, как изображение на неисправной голограмме.

– Майкл! – Снова закричал Илья, но почему-то остановился, не решаясь приблизиться.

Его друг снова попытался что-то сказать. Губы шевельнулись, сложились во что-то бесшумное и нечитаемое, и ладони его разжались. Кинжал, тот самый, что только что даровал Кацураги смерть, выпал из его потерявшей хватку руки. До земли не долетел – завис в воздухе и исчез, словно никогда и не существовал. А вслед за оружием начал исчезать и сам Майкл.

Без спецэффектов.

Фигура стала полупрозрачной, будто сотканной из тумана. Илья, не веря своим глазам, ринулся, чтобы остановить телепортацию, но проскочил насквозь. Тело утратило материальность, осталось лишь бесформенной тенью.

Вот его и не стало. Бесшумно, без пафоса и фанфар. Просто стерли ластиком с рисунка реальности, вырезали из изображения и не сделали бекап.

Илья стоял, вкопанный в землю, и его мозг отказывался принимать произошедшее. Враг повержен, но и победителя тоже нет? Сраный Майкл, он снова, снова куда-то делся. В который раз… Это какая-то насмешка.

Тишину разорвал истеричный, полный ужаса голос, льющийся из крошечного наушника. Единственная вещь, оставшаяся прямо на том месте, где только что был друг.

– Майкл? Майкл! Что происходит⁈ – Это голос Мэй, и он едва не срывается на визг. – Ало! Майкл⁈ Ты же не…

– Это Илья. – Совершенно ровным тоном ответил здоровяк, наклонившись к наушнику и поднеся его ко рту.

– Илья? Илья! Что у вас там случилось? У меня тут… все его показатели, они не пропали, просто сбросились в ноль! Что с Майклом? Его чип повредили? Отвечай, ответь сейчас же, что происходит!

Но великан не мог ответить. Смотрел он на этот наушник, и думал, слушая собственное сердцебиение. Он видел тело Кацураги, начинающее понемногу деревенеть. Видел собственные руки, в которых бьется жизнь. Если бы обернулся, увидел бы Анну и Леона. Но не видел Юлю и Мэй, благоразумно оставив девчонок на базе. А вот Майкла нет, и Илья не мог понять, что ему теперь с этим делать.

– Илья… – Вновь прошептала Мэй, голосом полым, раздавленным. – Мы снова его потеряли?

Голос подруги его будто оглушил, и мир, сузившийся до точки на ладони, вдруг обрел полноту. Словно вынырнул из-под большой глубины и ему заложило уши. Он сглотнул ком и ответил.

– Я здесь. А его… нет.

– Что значит «нет»⁈ – Вновь вскрикнула Мэй, но как будто сразу постаралась взять себя в руки, и тон ее стал резким, приказным. – Слушай меня. Копы сейчас опомнятся, и дело всего минуты развернуться и прошерстить у вас там каждый угол. Возьми себя в руки! А я пока… Черт, объясни же…

Раздался щелчок, и голос из наушника затих вместе с треском передачи сигнала затих. Отключилась. Но слова подействовали отрезвляюще, вытянули из болота и впрыснули в кровь адреналин. Он резко выпрямился, окинув взглядом промзону. Удаляющиеся мехатанки в сторону военной базы все еще были видны невооруженным взглядом. Кто знает, что сейчас произойдет, может еще минута, и снова начнется стрельба по всему, что движется? Да и странно, что они отгоняют тяжелую технику, тут работы непочатый край.

– Леон! – Бросил он, сорвавшись с места и подбегая к другу. Тот лежал, без сознания, но дыхание было ровным. Пусть и бывший топ, но все еще силен. – Анна?

Драконица, все это время стоявшая в ступоре, метаясь взглядом между пустотой, где исчез Майкл и телом Кацураги, на оклик вздрогнула. Ее и без того узкие зрачки вовсе сузились до ниточек.

– А? – Несмело ответила она.

– Видишь ли… короче, не до тебя теперь. У Майкла, – Илья прикусил язык от раздражения, – были какие-то планы, но меня он в них не посвящал. Можешь вернуться к своим, если хочешь. – Пожал он плечами и наклонился, чтобы поднять на спину многострадального мечника.

– Я не хочу! – Безапелляционно вставила Анна. – Мне нет среди этих уродов места. Да и… короче, я могу пойти с тобой? Мне в таком виде теперь некуда идти. – Окинула девушка себя взглядом.

– Не отставай. И найди чем закутаться по пути, ты охренеть как привлекаешь внимание. – Двинулся Илья с обессиленным мечником на спине вперед, оставив драконицу позади. Та засеменила перепончатыми лапками за ним, внимательно озираясь в поисках хоть чего-то пригодного, чтобы скрыть свою изменившуюся природу.

На базе было чрезвычайно тихо. Из местных обитателей на глаза попадались лишь редкие игроки, и сами на себя сегодня они похожи не были. Шептались, но так, чтобы не было слышно. И прятались по своим комнатам. Зато навстречу прибывшим гурьбой высыпали члены команды. Фес с Кирой, мнутся, подбирают слова, но не лезут с непрошенным вниманием. Юля, стоящая в сторонке, скрестив руки на груди. Ее лицо не выражает эмоций, как будто тут лишь ее бледная тень, неспособная выразить хоть что-то. И Мэй, глядящая в пол.

Илья отказался начинать объяснять все сразу, прямо с порога. Вместо этого потребовал собраться всем в студии, откуда они погружались в Арк. Это было одно из немногих мест, куда не заходил никто из здешних, и команда считала это место своим. Нестройной толпой они прошаркали по коридорам, полные уныния, непонимания и тревоги.

– Посиди вот так, Леон. – Мягко, но настойчиво, проговорила Юля. Она вознесла руки вверх, скопив небесную энергию, чтобы исцелить физические раны настрадавшегося мечника.

Тот сидел смирно, прикрыв глаза. Повреждения, полученные во время многодневных пыток, быстро затягивались, не оставляя даже шрамов. Когда боль удалось унять, он расслабился, шумно выдохнул и, похоже, уснул – настолько сильно он был измотан.

– Как тебя звать? – С нажимом допрашивала Анну Мэй, водила каким-то сканером прямо возле ее чешуйчатого тела.

Драконица представилась не мешкая.

– Где чип? – Спросила техник.

– Был под левым ухом до… до превращения.

Сканер Мэй мгновенно перенесся к шее гуманоидной ящерицы. Сигнала нет.

– Лжешь. Где он? – Рассердилась Мэй.

– Зачем мне врать? Я сама не понимаю ничерта, даже не знаю теперь… – Анна казалась отрешенной и потерянной, потому сносила допрос внешне спокойно.

– Брось, Мэй, не до нее сейчас. – Сказал Илья, подняв голову с колен.

– Как ты не понимаешь, остолоп, она могла притащить на себе маячок, дать своим информацию.

– Тут столько топов, что мне кажется вообще плевать, кто сюда заявится…

Мэй удрученно выдохнула. Команда расселась кто как: Фес и Кира заняли одно из кресел и наблюдали, иногда предлагая помощь в тех или иных моментах, например со сканированием, или принести чего-нибудь. Но их помощь была не нужна. Анна забилась в угол, обхватила свои колени руками и хвостом и мелко дрожала. Леон, получивший исцеление, сейчас пребывал в эйфории от прекратившихся мучений, и лежал в кресле в полудреме, но на вопросы о состоянии откликался. Мэй заняла свое место за администраторской стойкой, и лишь Юля стояла у двери, подперев ее спиной.

Здоровяк, глотая комья, то и дело норовящие перекрыть дыхание, пересказал события, произошедшие на базе триады. Мэй, конечно, отругала всех, за то, что не послушали голос разума. Она сокрушалась, что единственная из всех здесь присутствующих понимает хоть что-то и видит на полшага вперед. Остальные молчали.

– Я своими глазами видел – Майкл что-то сделал руками и стал исчезать.

– Ты считаешь, что он сбежал? – Сдвинула брови Мэй.

– Я не знаю. Но зачем ему это?

– Однажды он уже это сделал.

– Это всего лишь догадка, основанная на том, что мне почудилось в горячке боя. Но Кацураги точно был мертв к тому моменту, как начался перенос.

Мэй шумно выдохнула, выслушав теорию Ильи, и заговорила:

– Поверить не могу… просто, твою ж мать…

– А можно… – Вдруг подала из угла голос драконица.

На нее уставились шесть пар глаз.

– Кацураги-сан был моим боссом. – Начала Анна издалека, на что Мэй брезгливо фыркнула. – Я знаю точно, что у него таких способностей, как вы обсуждаете, не было.

– А чего ж ты раньше молчала⁈ – Разъярился Илья, но быстро стушевался.

– Так меня и не спрашивали. Тем более я до последнего думала, что вы меня просто убьете или принесете в жертву. – Удивилась драконид.

– Что ты еще знаешь? – Надавил на нее Илья.

– Эм… даже не знаю, с чего начать. Но я решилась говорить только потому, что вы не туда копаете. Вернее, в последнее время туда. Не было у него такой способности, как вы описываете.

– Откуда тебе знать? – Подключилась Мэй.

– Я была претенденткой на нового топа, и была довольно близка с Кацураги. Многое видела и слышала.

– С чего нам тебе верить? – Спросил Фес, сердито сдвинув брови.

Анна рассказала историю, в которой события, произошедшие ранее при создании нового топа, вынудили Кацураги сражаться. Она объяснила, что эта ветвь развития триады нестабильна, многое держится на авторитете одного единственного человека, и этот авторитет иногда пытаются поставить под сомнение. Объяснив вводные, она пересказала ход того боя. Кацураги сражался так же, как и с Майклом, используя телепорты, а также черные метки-печати, поглощающие силы тех, на кого они были поставлены. Скрещенные в бою пальцы – это удержание этих печатей. Но перемещать кого-то другого он не мог, только себя. И тот бой, про который решилась рассказать девушка, закончился смертью бунтовщика.

– Черт, теперь я точно ничего не понимаю. – Выругался Илья и принялся наворачивать круги по комнате.

– Илья. – Холодно и резко сказала Юля, все это время стоявшая возле двери. – Нам нужно поговорить, вдвоем.

Присутствующие напряглись. Почти все здесь считали, что они – одна команда, и какие-то сведения, касающиеся происходящего, должны быть озвучены так или иначе. Но Юля решила по другому, о чем заявила вслух.

– Прежде, чем мы продолжим обсуждение, Илья должен кое-что узнать. Простите, но это дело только нас троих. – Извинилась девушка, махнув рыжей копной в полупоклоне.

– К чему эти тайны? – Сказал Илья, сев на край кровати личной комнаты Майкла и Юли.

Девушка повторила свою предыдущую позицию, осталась возле двери, прильнув к ней спиной и скрестив руки на груди.

– Я пообщалась с Хауллом наедине. – Не ответив на вопрос здоровяка, начала девушка. – Он вызвал меня накануне своего отъезда.

– А он уехал? Куда? Какого хрена?

– Не перебивай.

Илья кивнул, Юля продолжила как ни в чем не бывало.

– Все происходящее предначертано. Майкл должен был уйти, чтобы стать сильнее. Когда он вернется, мы можем его не узнать, но должны будем. Постараться, не дать ему повода задуматься. Верить в него искренне, и сейчас, и в будущем.

– Что все это значит, Юль? Ты в своем уме? Это звучит как…

– Как бред? – Усмехнулась девушка. – Пожалуй. Но после всего, что со мной произошло, что с нами произошло, это, напротив, самое логичное, что могло случиться.

– А что случилось-то? Я все никак в толк не возьму.

– Присаживайся. – Хаулл галантно отодвинул кресло от стола, приглашая гостью присесть.

Девушка кивнула, заняла предложенное ей место и осмотрела комнату. Старинное убранство, стиль еще такой… она не могла вспомнить, но ей тут понравилось. Как портал в прошлый век, только лучше.

– Зачем я вам понадобилась? – Хлопая длинными ресницами, искренне поинтересовалась девушка, боясь чего-то недоброго.

– Один короткий рассказ, только и всего. Но сперва, пару вопросов, если не возражаешь.

Рыжая покачала головой из стороны в сторону и поджала коленки друг к другу поближе.

– Ты молода, тебе рожать еще, так что выпить не предлагаю. Может, ты голодна?

Девушка вновь покачала головой.

– Сейчас мне нужно все твое внимание, ибо от того, насколько хорошо я буду понят, зависит то, куда повернет ваша судьба. Ты готова?

На этот раз рыжая кивнула и уставилась взглядом в пиджак собеседника.

– Видишь ли… эта ветвь, я ее еще не видел. Отдельные итерации, кое-что предсказуемо, но кое-что нет. Все то, что произойдет дальше, в ближайшие несколько дней, должно произойти. Главное – не вмешивайся, не искажай эмоциональный и логический баланс, веди себя так, будто тебя нет.

Девушка кивнула, но очень озадаченно. Медленно и всего один раз.

– Когда придет время, когда ты будешь твердо убеждена, что твоя помощь может понадобиться Майклу, не делай глупостей, не закатывай истерику и не пытайся действовать наперекор. Вместо этого, найди способ отдать ему это.

Хаулл вынул из внутреннего кармана браслет.

– Браслет с аркдансом? Но зачем?

– Видишь ли… Майкл должен стать сильнее, не смотря ни на что. – Хаулл выдохнул, шумно, нетипично для него. – Он должен это пережить. Он должен это найти. Все линии сойдутся только тогда, когда он найдет это.

– Что?..

– Сейчас не важно. Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?

– Да…

– Замечательно! Как я рад, что наш достопочтенный Майкл не ошибся в выборе союзников. Я должен кое-что подготовить, чтобы все получилось, должны случиться вещи, для которых потребуется мое вмешательство. Полагаю, не стоит говорить вслух, что наш разговор должен остаться в этой комнате, строго между нами?

– Я поняла. – С уверенностью сказала девушка.

– Славно. Когда все произойдет, а ты поймешь это, можешь поделиться своими мыслями с друзьями. Но не раньше. Все должно идти естественным чередом.

– Я поняла. – Вновь повторила девушка, как завороженная.