Текст книги "Сбой реальности. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Один из искателей, вернувшихся сейчас, помахал сначала толпе, а потом неким «Белым», которые стояли на сцене. Радостная, но усталая улыбка озарила его лицо, а глаза широко распахнулись. Он встал, как вкопанный, и вдруг пошатнулся. Сначала я было решил, что устал, или может ранен. Но он вскрикнул, лицо исказилось гримасой ужаса, он схватился за сердце. Его крик быстро перешел в хрип. А затем тишина. Он свалился на колени.

Толпа расступилась, громко охнула, но никто не кинулся помогать. Все просто смотрели. Я тоже смотрел, и к горлу подкатывал ком.

Сидя на коленях, парень закатал рукав, словно его рубашка на нем горит. Я всмотрелся в происходящее, и по спине пробежала рябь – я увидел, как по его коже ползут черные узоры, словно чернила расползались по венам. Он дернулся, теряя связь с реальность, запрокинул голову и упал на спину. Оголенная кожа пошла пузырями, тело задрожало.

– Проклятье четвертого уровня! – Выкрикнул тот, что нес кристалл. – Жертва провалу! Кто-то должен был заплатить!

– Жалко, – вздохнула женщина неподалеку от меня. – Руд был отличным искателем, хорошим парнем. Почему его…

Я не мог оторвать взгляда. Черные линии вздулись, тело изогнулось дугой, и через мгновение он уже лежал безжизненный, с лицом, искаженным предсмертной агонией. Так я и застыл, холодея. Слабенькая реакция на такую жуткую смерть. Для них это привычно? Обыденность какая. Безумие.

Искатели, оставшиеся в живых, ни минуты не потратили на траур по соратнику. Двое подхватили труп, словно мешок, и оттащили к краю платформы. Сбросили… ни похорон, ни почестей, просто как мусор…

Прочие же быстро инцидент забыли, принялись разглядывать трофеи, торговаться, кричать. Даже барабанщики не остановились, музыка била по ушам, смешиваясь с гвалтом. Я сделал шаг назад, прильнул спиной к холодному камню стены, и мир перед глазами закружился. Мерзонькое осознание подобралось так близко. А я точно хочу вниз?

Пока я приходил в себя от увиденного, толпа постепенно стихла. Нет, я не неженка, не сахарный, у самого рыльце в пушку, но чтобы вот так отреагировать? Я всякое повидал, еще больше совершил, но я по крайней мере остаюсь человеком, несмотря ни на что. А тут, выходит, в чете искателей все просто – ошибся, или сделал глупость намеренно, и в утиль. Дико, оттого я и оторопел.

Остатки ликования и смеха растворялись в воздухе, а тени и сумрак все гуще поглощали город. Световой день тут очень короткий, в отличие от ночи. А раз так, то и я время на, в сущности, бесполезную рефлексию тратить не буду. Вдохнув полную грудь, я ощутил запах дыма, прелой древесины и копоти от многочисленных очагов, отбросил всякие мысли и от холодной стены отстранился.

Что у нас на повестке? Надо найти какой-то маркет, или как оно тут называется. Поставив себе четкую цель, я довольно расторопно двинулся с площади прочь, стараясь внимания не привлекать. Не до праздника мне. Камни мостовой скользили от опустившейся в долину влажности, кривые фонари отбрасывали длинные тени, а моя собственная разделялась на две – так уж тут работают местные луны.

На стенах зданий, куда я свернул по наитию, стали попадаться не то вывески, не то билборды – текста, написанные разным почерком, с рисунками и символами, смысл последних разобрать я не мог. Тут была отличная от привычной мне коммуникация, но радовало то, что местных я понимаю безусловно. О том, почему это вообще возможно, думать я решительно не желал.

– … Скупаю артефакты! Дороже совета!

– … Травы, снедь, лекарства!

Я обдумывал покупки, и судя по выкрикам лавочников, попал я в некое подобие торгового района. Китай-город местного разлива, блин. Без хотя бы мало мальской подготовки спуск неизбежно превратится в тупую и бесполезную смерть. Я свернул на улицу, которая выглядела спокойнее, но все еще была оживленной. Здесь, судя по картинкам на вывесках, торговали инструментами, простыми товарами, едой и странными, непонятными приспособлениями.

«Снаряжение искателя». Прозаичная лавка, и именно та, что мне нужна. Поиски были недолгими. Я зашел, толкнув скрипучую дверь, и осмотрелся. Полки. На них – кирки, веревки, рюкзаки, банки с порошками, какие-то амулеты.

– Добро пожаловать в мой магазин, искатель. – Сказал продавец, высокий мужчина с суровым лицом и скрестил руки.

– Здравствуйте. – Оторвал я взгляд от товаров.

Торговец был заросшим – борода росла прямо из-под глаз, из носа, и ковром уходила под шею. На нем был простенький, но целый и чистый плащ, кафтан и широкие штаны. Взгляд цепкий, скользил по мне, явно высчитывая, сколько он с меня заработает.

Чтобы не дарить торговцу несбыточных надежд, я решил сразу открыть карты.

– Я только получил лицензию и планирую отправиться в свой первый поход. Что тут обычно берут?

Из прилавка он молча и с недовольным видом вытащил несколько предметов: короткую кирку-клевец, небольшой молоток, моток крепкой бечевки, альпинистские карабины, пару ламп, сверток с чем-то, что на повестку оказалось сухим пайком.

– Стандартный набор. Сотня. – Фыркнул он в мою сторону, явно не заинтересованный в дальнейшей работе с клиентом.

– Обдираловка… – Прошипел я себе под нос. – Девяносто, и я хоть высплюсь перед дорогой в один конец.

Торговец закатил глаза, шумно выдохнул, и протянул волосатую руку открытой ладонью.

– Давай монеты, забирай барахло и проваливай.

Меня это устроило. Торговаться я не мастак, все же в мое время все платежи происходят онлайн, есть цена, за нее либо покупаешь, либо нет, но я все же попробовал. И успешно! А десятку сэкономил, чтобы за еду и кровать сегодня все же заплатить. Впрочем, я не застрахован от того, что ушлый продаван вполне мог меня облапошить. А ценники тут не в ходу, так что об истинной стоимости предметов я могу только догадываться.

Товары я оплатил тем авансом, что достались после регистрации. Сложил нехитрый набор в рюкзак, инструмент и веревку развесил снаружи. Продавец наблюдал за мной не скрывая презрения, будто проверяя, не умыкну ли я что-то с его полок на обратном пути.

А я чувствовал легкий огонек удовлетворения – кое-чем все же удалось разжиться.

Переборов внутренний конфликт от пренебрежительного отношения продавца, я попрощался, и, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, вышел из лавки. Вечер уже крепко осел на город, окрашивая каменные стены в чудные темно-синие и фиолетовые оттенки. На улицах народа стало сильно меньше, а окружающие лавки постепенно сворачивали прилавки. Ночью шастать тут у местных, кажется, не в чести.

Вновь вернулся к «Медной Кружке», стоящей на углу улицы. Почти незаметная таверна, если не присматриваться. Вывеска слегка качается по ветру, но в ночи, очень темной в отличие от тех, к чему я привык, ее едва разглядишь. Толкнул дверь, непременно скрипучую, и в меня тут же ударило жаром от печей и камина. Несколько посетителей сидели за столами, сейчас уже не разобрать, искатели это или жильцы поверхности. Тихо беседовали, и Гаррета, к сожалению, видно не было.

Я подошел к стойке, у которой отдыхала без работы официантка Анна, и обратился к ней.

– Вечер добрый, – сказал я, стараясь звучать приветливо, – теперь я могу позволить себе комнату? – И протянул ей выписанную мне в канцелярии бумагу.

Девчонка улыбнулась, деланно изучила документ и вернула его мне, задорно ответив:

– Сейчас, искатель, приготовим для тебя место. За комнату – три монеты, ужин включен.

Я достал монеты, болтающиеся у меня в кармане, и передал ей пятак. На вопросительный взгляд кивнул, и девушка целую монетку сунула в передник. Пока я усаживался за стол и искал, куда деть рюкзак, чтобы он не мешался в проходе, Анна уже обернулась с подносом.

– Суп и хлеб. Сикр’на Беле. – И улыбнулась. Откуда столько энергии?

– Си… сикр? – Уточнил я принимая горячую миску. Запахи разбудили аппетит.

– Пожелание вкусно поесть и хорошо отдохнуть. – Хихикнула девчонка и удалилась к столу, что окликнул ее, так и не дав мне ответить.

Поел в относительной тишине и комфорте. Пусть лавка деревянная, да и ложка с миской тоже, уют и тепло этого места согревали мою душу. И суп тот же, что и днем, но все такой же вкусный. В этой обстановке мое положение не казалось таким бедственным. Хотя я и понимал, что это самообман.

– Привет, Майкл. – Сказал Гаррет, совершенно незаметно появившийся у меня из-за спины и усевшийся напротив. – Моби долго тебе еще голову морочил?

Я кивнул, показывая свое местное «удостоверение искателя», лежащее на столе.

– Моби, это тот сотрудник канцелярии? – Уточнил я для понимания.

– Ага. – Кивнул он. – Ему и будешь свои находки сдавать.

Я кивнул.

– Но я не за тем пришел. Ты готов к принятию решения? – Спросил он, чуть понизив голос.

– Сначала ты меня выслушай, Гаррет. – Прервал его я.

– Излагай. – Он вскинул бровь.

– Видишь ли, не выйдет из меня для тебя компаньона. И в группу твою я не вольюсь.

– Черт, белые тебя перекупили чем-то, да?..

– Нет, послушай и не перебивай. Рано утром я отправлюсь в провал. И наверх уже не вернусь. Нет у меня времени. Ни двух недель, ни даже недели. Если дна за три дня не достигну – сгину. Так что, спасибо тебе за все, что ты мне объяснил, и с чем помог. Я это очень ценю. Ты хороший мужик, Гаррет.

– К чему такая спешка, Майкл? – Искренне удивился он, сложив руки на столе замком.

Я помахал Аннушке рукой, и жестом показал ей цифру «два».

– Мне нужно то, что лежит на дне. От этого зависит очень многое.

Глава 4

Проснулся я от того, что где-то под окном жалобно заскрипела телега. Сухие доски кровати в таверне впивались в спину, а перина была куцей, совершенно не дарующей чувства расслабления и мягкости. Даже моя первая ночевка посреди леса на валежнике и сухой траве была, казалось, комфортнее. Но сам факт того, что я отдыхал в тепле и сухости, невольно возвращал меня в воспоминания о своей квартирке в Нью-Шеоте. Я перевернулся на бок, уставился в стену напротив и прислушался к себе.

Сегодня.

Часов нет, так что я, по ощущениям, провел тут около полутора суток. Может чуть больше, мне совсем непонятно, отличается ли здесь ход времени, а спросить напрямую нельзя. Я сделал все так последовательно, как сумел – и подготовился, и набрался сил, как физических, так и моральных. Мне это по плечу. Я справлюсь.

– Притормози! – Сказал мне Гаррет вчера. – Всем нужно то, что там лежит, но годы идут, и ни у кого до сих пор не вышло!

– Может, это чушь, просто легенда для простачков? – Позволил себе засомневаться я, отхлебывая пенный напиток, похожий на слегка проспиртованный лимонад.

– Может… но мы не поднимаем тут эту тему. Верим и ищем. И жертвуем собой во славу Провала, в попытках найти. – Ответил Гаррет, скривившись от неприятной мысли.

– Как я уже говорил, вариантов у меня нет. Либо найду, либо сдохну пытаясь.

– Я был бы и рад помочь тебе чем-то, но все, что я могу – пожелать успеха и дать тебе вот это. – Гаррет вынул из поясной сумки нож, в хорошо отделанных кожей ножнах. Протянул его мне.

– Спасибо… но все же мне не ясно, с чего ты мне помогаешь? Ты ведь понял уже, что компанию я тебе не составлю.

– Ха. Я-то спущусь через две недели. И найду твои останки. Но с ножом, вероятно, протянешь подольше. А помогаю… ты торопишься?

Я отрицательно покачал головой.

– Хочешь верь, хочешь нет, но когда-то давно, я еще мелким был, в нашем городе появился человек. Такой же, как ты, не от мира сего. Старый, как черт. Нелюдимый был.

Я заслушался, ополовинил кружку.

– Так.

– Тоже спешил. Вниз норовил, почти сразу и отправился, как только в наших краях появился. Он и рассказал про легенду Абсолют, что ждет удачливого и сильного на дне.

Интересные вещи он рассказывает.

– Так вот, он рассказал всем, на главной площади, что лишь достойному уготовано отыскать величайший дар. И спустился. Спрыгнул! Представляешь? Лебедки тогда еще не было.

– Прямо таки спрыгнул? Не расшибся?

– Кто ж его знает. Но тело мы так и не нашли, сколь не пытались.

– И все же не возьму в толк. Я тут каким местом?

– Потому и сказал, хошь верь, хошь нет, но слишком уж он на тебя похож был. Приделай тебе бороду и морщин, как будто ты мандарин переспелый, вылитый ты.

Я сел на край кровати, пошарил по карману брюк и высыпал на ладонь остатки монет. Звон бедности. Если комната с ужином стоила три монеты, то моих четырех хватит на день, может два запаса пищи. Самое то, чтобы не теряться в раздумьях, где в провале сыскать съестное. На большее рассчитывать было бессмысленно, ведь я тут так или иначе не задержусь.

Аккуратно разложил свои вещи на кровати – веревка, подаренный вчера нож, пара тряпок, годящихся на бинты, бурдюк с водой, еще пустой и высохший. Инвентаризация. Все казалось каким-то ненадежным, будто я собирался не в смертельно опасное путешествие, а на лужайку у дома в соседнюю лесополосу. Но это то, чем я богат, и не пользоваться благами, доставшимися мне от местной администрации, было бы глупо.

Основательно собравшись и закрепив на рюкзаке все, что могло понадобиться быстро, я спустился вниз, в общую обеденную залу. Анна – тут как тут, та самая девчонка, что с утра до вечера таскает кружки и суп. Вчера она выглядела уставшей, особенно когда подвыпившая компания разгорячилась и потребляла все больше, но сегодня с ней вновь все в порядке. Волосы собраны в косу, белая рубаха навыпуск, жилет из кожи какого-то неизвестного мне зверя, с зеленоватым оттенком.

– Доброе утро. – Сказал я, и голос мой прозвучал хрипловато.

Она приветливо взглянула на меня и улыбнулась.

– И вам. Что-то будете?

Я высыпал на стойку перед ней свои монеты, показывая, что не слишком богат.

– Мне бы в дорогу немного еды. Что-нибудь недорогое. Сухари, может, или что найдется. И, если есть вода, я бы наполнил свой бурдюк.

– Конечно. Сегодня отправляетесь? – Приняла она от меня мои копейки и пустую тару для воды.

– Да. Надеюсь, нам еще удастся увидеться. – Меланхолично сказал я, зная, куда отправляюсь.

– Уверена, так и будет. Подождите пару минут. – Испарилась девушка в технической зоне, а я остался стоять, лицезрея с утра пораньше полностью пустую таверну.

Пока она выполняла мой заказ, я стоял и чувствовал себя как школьник перед экзаменом. Все вроде бы готово, все проверил, но именно сейчас кажется, что готовился недостаточно. Мог бы сделать и больше. Лучше. Да и в целом, наверное, мог сюда и не попасть.

Аннушка вернулась с узелком и пузатым бурдюком. Положила все на стол передо мной. И взгляд ее пристально задержался на мне.

– Дно? – Спросила она тихо, почти шепотом.

Я удивился.

– Что – дно?

– Вы же собираетесь к самому низу? Я вижу таких, как вы. Тех, кому туда очень надо.

Я посмотрел на нее внимательнее. Ей и вправду не больше шестнадцати, но взгляд у нее был тяжелый, взрослый. Как будто она давно научилась различать в людях их истинные намерения. Что-то, что другие не замечают.

– Да. – Коротко ответил я, и подумав, продолжил. – Как получится.

Она вздохнула и присела на высокий стул, поправив передник.

– Глупость это все. Папка мой пошел, мамка, дядя и дед. Сотни идут, лишь десятки возвращаются. И те – калеками. Брат в том году пошел, обещал, что все получится. Так и не вернулся.

Я не знал, что ответить. Чужое горе всегда обнажает собственные сомнения, и сейчас я ощутил это в полной мере. Но и забить на все я тоже позволить себе не мог.

– Как я могу узнать твоего брата? – Внезапно решил спросить я.

– А вам на что?

– Поищу, пока буду спускаться.

Девушка призадумалась, накрутила на палец хвостик косы.

– Родинка на подбородке, вот здесь, – она ткнула себя пальчиком в ямку, – и размашистый шрам на икре, он в детстве с крыши сорвался, мышцу распанахал.

– Понял. Я найду способ отправить весточку, если отыщу его.

– Спасибо вам… я там собрала немного, мясо подсушенное, сухари, как просили, и яблоко. Овощами и фруктами мы тут небогаты, сами понимаете, но что было, то сложила.

– Это тебе спасибо, Аннушка. – Улыбнулся я.

Мы замолчали. В зале зашумели новые посетители, и Анна вскочила, снова превратившись в фею-официантку, пархающую по залу. Я собрал со стойки свои покупки, сунул бурдюк в сумку, аккуратно уложил мясо и сухари. Каждый предмет внутри занял свое место, и это простое действие почему-то придало мне спокойствия. Как будто, сложив все по порядку, взвесив все, что мне предстоит, я упорядочил и свои собственные мысли, и раздрай в душе.

Прежде, чем покинуть таверну, я поднялся наверх, в последний раз проверить комнату. Пусто. Ничего моего тут не осталось, кроме тяжелого запаха старой перины. Я открыл окно, запер за собой дверь и на мгновение задержался в коридоре.

– Ну, теперь точно все. Айда.

Площадь, на которую я вышел, постепенно расширялась и наполнялась местными. Густой гул толпы, как на рынке, стройные и статные группы искателей, готовящихся к спуску. И чем ближе я подбирался к подъемнику, тем тяжелее становился шум. В нем не чувствовалось радости и предвкушения, лишь сырая обязанность и ожидание. Мечтателей тут не водится. И там, у края огромного каменного колодца и мостков, сходились все дороги этого причудливого города. Туда я и направился.

Лифт возвышался прямо посреди гигантского провала, как уродливый, но неотвратимый символ, смысл местной жизни. Древесина, почерневшая от времени, дождей, смолы и масла, переплеталась тугими металлическими скобами. Толстые канаты, натянутые и звенящие, словно струны, уходили в высоту и исчезали в громоздком барабане лебедки.

Люди сновали и стекались сюда со всех сторон. Толпы неупорядоченные, пестрые, и в этом разнообразии ощущался флер порядка и привычности – каждый понимал свою роль. Кроме лишнего меня. Группы искателей держались вместе, и я подметил, что они, помимо похожих фасонов курток, имеют еще и нашивки, вроде как принадлежности к каким-то гильдиям или группам, разобраться во всех хитросплетениях местных иерархических делений я не успел. Были и одиночки, вроде меня, ничем не примечательные, а оттого и выделяющиеся. Конечно, были и какие-то горстки провожающих. Не так помпезно, как вчера, когда встречали легенд, но все же каждому были дороги их близкие и друзья. Матери, дети, отцы и родственники. Стояли, сгрудившись, обнимались и желали друг-другу «Кар’и Ма», фраза, которую я слышал, как напутствие.

Я миновал основную гурьбу и протиснулся к мосткам. Потопал по деревянной платформе, зависшей над пропастью, и сердце билось сильнее. В груди тесно от того, как тут все работает и живет. Для них – так привычно и нормально.

Перед лебедкой стоял низенький, коренастый мужчина в кожаном фартуке. Широкие плечи, руки, как столбы, перемазанные смазкой, и выразительное лицо – усталое и равнодушное. Он держал в руках книгу, куда записывал имена и даты спускающихся. Подходящие искатели по очереди протягивали ему небольшие документы – лицензии. Он бегло их просматривал, кивал, заносил запись и жестом указывал на платформу, чтобы народ загружался.

Очередь двигалась рывками, отправляя вниз одну группу за другой. Я приготовил документы заранее, ведь совсем скоро моя очередь. Лифтовщик минутой позже взглянул на меня мельком, прищурился, и спросил.

– Ты один? – Спросил он хрипло.

– Один. – Подтвердил я.

Тот качнул головой, будто отметил про себя еще одну глупую и самонадеянную смерть. Что-то чиркнул в книге, сверив мои документы. И жестом указал на платформу.

Толстые канаты заскрипели, когда огромная лебедка пришла в движение. Сухой треск дерева и металлический звон цепей пробирали до костей, но не так сильно, как вид этой ямы с места, где я стою. У меня не найдется слов, которыми я мог бы описать огромную дыру в земле, уходящую вниз на многие километры, скрытый облаками подземный мир.

Люди на платформе нервно переглядывались, поправляли оружие – мечи, дубины, копья, но не говорили. Лишь один из присутствующих что-то напевал себе под нос. Меня игнорировали, да и навязываться я не собирался.

Не знаю, как долго продлился спуск. Лифт содрогнулся, будто сам испугался того, куда довез пассажиров, и с пронзительным скрежетом замер. Тросы натянулись, гулко звякнули, и стихли. Я сделал шаг вперед последним, покидая платформу и ступая на землю.

Это даже не почва в обычном смысле. Серая, местами черноватая поверхность поддавалась под ботинком, как влажная губка, но нога не вязла – глубже обладала твердостью камня. В трещинах на стенах мерцали тусклые жилки – не то кристаллы, не то застывший древесный сок, светящийся собственным, каким-то мертвецки жутким огнем. На границе зрения шевелились тонкие нити, похожие на паутину, и я подумал, не глюк ли это, и не возвращается ли ко мне система. Нет, не возвращается. Это действительно существует, пусть и такое необычное.

Сделал свои первые шаги по странной серой поверхности. Влажная корка под ногой слегка пружинила, но легко держала вес. В нос ударил знакомый запах сырой земли, плесени. Внизу, в глубине провала, было темно, и основная «глубина» была скрыта зависшими облаками или паром. Держал руку на рукоятке ножа, на всякий случай. Шел осторожно, прислушиваясь, принюхиваясь, всматриваясь в окружение. Шорохи, треск, капли, которые падали откуда-то сверху вниз, и звенели, как будто падают на металл.

На первый взгляд – довольно безопасно. Ни монстров, ни каких-то угроз замечено не было. Даже таблички иногда попадались, с отметкой о глубине спуска. Значит, это и есть первый уровень провала. Пока что единственное, чего стоит опасаться – оступиться на тропинке вниз и кубарем улететь в дыру. Я взглянул ниже.

Тропа едва виднелась, проторенная другими искателями, в том числе и теми, кто приехал со мной в одном лифте. Они быстро ушли вниз, не обращая на меня никакого внимания. Похоже, для них это далеко не первый спуск. Взглянул наверх – небосвод затянут пленкой, поверхность отсюда уже не видно. Лишь едва просвечивающиеся два глаза лун, неминуемо стоящие в одном месте, ровно над провалом.

Мое внимание привлекла странная грибница, с полупрозрачными наростами, синим светом подсвеченные штуки, которые можно сравнить с грибами. От них веяло сладковатым ароматом. Поверхность мягкая, как губка, и чертовски холодная! Съедобны ли? Проверять не стал, все же инстинкт самосохранения у меня не совсем атрофировался.

Пока напоминает Дипфордж из Арка. И если я и в дальнейшем буду так воспринимать окружение, мне явно будет проще. Шаг я ускорил, нечего рассусоливать и трогать грибы. Ступни по серой земле скользили, будто я по иду по тонкой корке льда. Чем ниже спускаюсь, тем сильнее закладывает уши, как от перепадов давления. Часом позже, спустившись метров на пятьсот, судя по указателям, на изгибе тропы заметил первые следы.

Обугленный костер, еще совсем недавно согревающий кого-то из искателей. Место первого привала выбрано удачно, но как-то слишком рано. Тревожнее еще и то, что рядом с костром валялась тряпка, оказавшаяся оторванным куском плаща. Перемазанная в крови. Навернулся кто-то, чтоли?

Я замер на тропинке, когда понял, что что-то идет не так. Внизу заметил движение, тотчас напрягся. Мои глаза с трудом улавливали фигуры среди серых камней и светящихся жил в стенах. И не был бы я таким паникером, представляю ведь, что тут полно искателей кроме меня, все рассудил звук. Острый, визгливый крик разрезал воздух и докатился до меня – нечто отчаянно резкое, почти непереносимое для уха. Я сжал рукоятку ножа до белых костяшек, готовясь к худшему, но одновременно понимал, что сейчас предпочту бегство, если что пойдет не так.

Всматриваюсь в глубину, даже присел немного, чтобы сосредоточиться. Та троица, которую я видел в лифте, меня опередила и спустилась ниже метров на триста. Они глядели вверх, высматривая источник звука. И вскоре я тоже увидел источник.

Над самой тропой, из темноты, вырвались огромные, крылатые существа. Их черные тела переливались металлическим блеском, перепончатые крылья оставляли резкий свист. Пасти, полные зубов, и глаза-блюдца, чудовищные, желтые, полные животной ярости.

Я моментально вжался в стену, стараясь стать таким незаметным, каким только мог. Но и привлек внимание тварей не я. Искатели внизу бросились врассыпную, занялись обороной, отбивались от пикирующих существ всем, что оказалось под рукой. Один метнул камень, другой на подлете пытался ударить дубинкой, третий отстреливался из лука, причем каждая стрела летела быстро и точно. Один из снарядов четко вонзился в плоть крылатой твари, но едва ли это могло ее остановить.

Вот так да! Только начал спуск, и тут такое. И это безопасные первые уровни⁈ Сердце колотилось, но разум пытался анализировать: куда можно спрятаться, или что я могу предпринять. Сейчас точно не до метания своего тела на амбразуру, схарчат и не подавятся. Разум шептал – не вмешивайся, Майкл, помни о цели, будь незаметным. Ты же ассасин, едрить тебя за ногу!

Один из искателей увернуться от стремительно пикирующего существа не успел. Его подняли в воздух огромные когти, провал озарился воплем уже человека. Тело застряло между пальцами, он бился, пытался вырваться, но существо неумолимо несло его к стене вверху, напротив меня, где зияла выщербленная дыра в породе. Там, в темной нише, лежало что-то, напоминающее гнездо – грязное, в тряпках, обросшее грибницами и какими-то наростами. Звук криков быстро затих, когти в плоть вошли глубоко, и человек довольно быстро умер.

Я стиснул челюсти. Это точно та группа из лифта. Те, с кем я спускался. И теперь их переловят по одному. В груди накатило что-то вроде злого рока или предчувствия, как же так, опытная группа, вооружены и подготовлены, и не спустлись даже на километр, не вышли из чертовой «безопасной» зоны. Мои надежды на шанс спастись таяли на глазах, вместе с жизнями тех, кто отчаянно бился внизу.

Смогу ли я помочь? Ни одной дельной мысли в голову не приходило, а время беспощадно и неумолимо утекало, лишив искателей всякой надежды даже убежать. Я стоял, как вкопанный, и просто наблюдал, как их рвут на части, сжимая нож и надеясь просто переждать.

Последний уцелевший, видимо, решил не становиться обедом. Заорал что-то матерное и шагнул вниз, в пропасть. Так, значит, он решил закончить. Ну, хотя бы сделал это на своих условиях. Мой взгляд скользнул по тропе выше и вокруг. Пока что то место, где я притаился, выглядело как самое перспективное. Но если суну свой нос на тропу – неминуемо повторю судьбу этой троицы. Адреналин разгонял кровь.

Тяжесть собственной беспомощности навалилось нестерпимым грузом. Вот, что значит, быть простым человеком в мире, где даже птички не погнушаются тобой закусить. Я уже говорил об этом, но мысль стучит набатом – это безопасный, мать его, уровень, и черт его знает, с чем придется столкнуться глубже.

В считанные минуты группа погибла. Двое отправились в гнезда, один отправился на корм провалу. Твари визжали, победно торжествуя или радуясь успешной охоте. Кружили на одном уровне со мной. И вдруг, одно из существ, высматривая что-нибудь съестное, фокусирует взгляд своих сраных блюдечек на мне. Глаза… огромные и желтые, словно светились изнутри, встретились с моими. На мгновение весь мир сжался до одного этого взгляда. Сердце ушло в пятки.

С криком, визгом, оглушительным и непереносимым, тварь ринулась вниз по склону, пикируя прямо на меня.