Текст книги "Сбой реальности. Книга 7 (СИ)"
Автор книги: Михаил Попов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Тик-так, Майкл. Ты теряешь время, слушая собственные внутренние часы, отсчитывающие секунды неизбежности где-то в самой грудной клетке. Полтора суток уже позади. А то и больше. Куча времени потраченного на бесполезную суету, на попытки встроиться в чужой уклад. Эта мысль отозвалась тупой болью нетерпения и ожидания неминуемого конца. Но что-то заставило меня задержать взгляд на этом мужике, что-то вроде предчувствия. Я иду слепым.
Самый обычный старик. Он сидел на пне у отвесной стены, как какая-то важная шишка, в тени огромного, вросшего в стену и платформу корня. Не торговал, не чинил снаряжение, не занимался другим полезным делом, а просто сидел, уставившись в пустоту перед собой и смоля дымную трубку.
Это был тот тип, с которым, как мне почудилось, можно наладить контакт и поговорить. Махнуть с головой в омут я всегда успею, но узнать хоть что-то, хоть крохи того, что может быть полезным… я подошел медленно. Не нарушая его уединение резким выпадом. Скрип половиц под ботинками оповестил о моем подходе, но взгляда старик не поднял.
– Место свободно? – Спросил я, останавливаясь в пару шагов и выражая вежливость.
Он медленно, будто через силу, поднял голову. Лицо изрезано глубокими старческими морщинами, как высохшее в пустыне русло богатой реки. Глаза – мутные, привыкшие к вечной полутьме провала. Но очень пронзительные.
– Садись, если ноги не держат. – Его голос был тихим, хриплым, ленивым и вальяжным. – Места хватит на всех.
Я опустился на соседнюю конструкцию из нарубленных чурок и с приколоченными сверху досками, положив рюкзак перед собой между ног. Молчание затянулось. Старик меня не прогонял, но и интереса не проявлял никакого. А я искал слова, на какой кобыле подъехать, чтобы не выдать свою исключительную дремучесть.
– Спускаюсь вниз, в экспедицию, – сказал я наконец, козырнув словечком с поверхности. – впервые. А вы выглядите бывалым искателем. Что ждет там, внизу?
Незнакомец тяжело вздохнул, словно я задал ему тот вопрос, на который он смертельно устал отвечать.
– Ты ошибся. – Покачал он головой. – И в том, что я бывалый, и в своем решении идти туда. Съедят тебя, и поделом. Медленно и обязательно живьем.
– Это мне и наверху говорили, – не сдавался я, – но все ж я здесь. Цел и невредим.
– А еще воняешь как лепешка бруксы. – Резко, почти сердито перебил он меня. – Много чего говорят, да только ты либо дурак, либо прикидываешься.
Я вопросительно вскинул бровь.
– Это почему?
– Потому что готов задавать свои надоедливые вопросы первому встречному и принять их на веру. Скажу я тебе сейчас, что внизу топь адская. Гибель и темнота. Пойдешь?
– Пойду.
– Так и иди, что изменится от того, что я тебе расскажу⁈ – Взъярился он. – Не донимай старика, парень.
От него словно волнами исходила аура полнейшего, абсолютного пофигизма и фатализма. А еще я четко понимал, что этого деда я раздражаю. Я замолчал. В сущности ведь он прав – что изменится, расскажи он мне? Я смогу как-то лучше подготовиться? Мобилизую активы и сумею задним умом преодолеть ждущие меня невзгоды? Пф-ф.
– Ладно, – сказал я, вставая, – тогда вопрос проще. Я нашел кое-что.
Выудив из рюкзака цилиндр, показал ему:
– Тут свиток, с рисунками тварей, вроде бы. И с текстом… но я не из здешних мест, язык мне незнаком. Не подскажете, кто тут может перевести? Может, кто-то знаток таких штук.
Я не договорил. Выражение его лица изменилось. Из усталого и отрешенного оно стало… осуждающим. В его мутных глазах вспыхнул праведный гнев, они сузились, и он всмотрелся в меня, будто я у него три юдди занял пять лет назад и до сих пор не отдал.
– Так, – просипел он, – так-так-так. Значит, ты не только мучаешь меня вопросами, так еще и памятники вскрываешь.
В голосе, несмотря на взгляд, злобы не было. Было некое странное отвращение, смешанное с жалостью. Я сконфуженно попытался оправдаться.
– Я нашел это возле мумии. Я не…
Старик махнул рукой, заставляя меня прекратить.
– Не важно, где нашел. Трогать такие вещи не можно. Тронул – значит неси теперь сам.
– Так вы мне объясните, что это?
Он фыркнул. Пошамкал пересохшим ртом и трубку затушил.
– Плохой рок. Неудача того, кто встретил свою смерть в провале. Теперь оно с тобой пойдет, до самого низа, коль не передумал спускаться. – Он кивком указал куда-то через мое плечо.
– Но там ведь вполне полезные записи… – Я откровенно не понимал, что этот старик несет.
– Воля усопшего, его знания. Что-то, что он желал после себя оставить. А ты нарушил его желание, забрал не принадлежащее тебе. Сам себе беду пригласил.
– Я не понимаю! – Ответил я, вслушиваясь в бред.
– Мы такие вещи не трогаем. Нельзя, и все тут. Обычай. Но раз уж взял – должен нести сам. Взгляни вон. – Показал он пальцем на группу людей метрах в пятнадцати, сгрудившихся возле жаровни. Я их отчего-то не заметил, настолько неприметными они были. Как тени.
– Они тоже легкомысленно считали, что обычаи для дураков. – Тихо, почти шепотом, сказал старик у меня за спиной. – Тоже брали то, что плохо лежит. И спускались глубже, чем можно. И вернулись, вот такими. Тронутыми бездной. Невредимыми, но пустыми. Злой рок забрал их самих, потому что ничего нельзя брать у провала бесплатно.
– Это что, с ними случилось из-за того, что нашли и забрали цилиндры? – Спросил я, обернувшись обратно.
– Глупец! – Рявкнул дед. – Ты слышишь и понимаешь мои слова, но не видишь в них смысла! Все на поверхности такие глупые? О лунный мост, куда мы катимся…
– Может, надо объяснять нормально? Что такого в этом цилиндре? – Рассердился я на укор и заметку о моих умственных способностях, но местные обычаи и фольклор, для меня, чужака, совершенно неочевидны.
– Неси артефакт с собой, не гневи луны. А соберешься помирать – вложи внутрь какие-то знания, которые уяснил в процессе своего путешествия. – Он прикрыл глаза и откинулся спиной к стене, расслабляясь, будто диалог со мной его напрочь умотал. – Никому не показывай. Не проси перевода. Не твое это, и не твоего ума. – Завершил он, показывая, что разговор окончен.
Я сунул тубус обратно в рюкзак, чувствуя, как он жжет мне руку. Понятно, что это все глупые суеверия, но факт того, что провал при подъеме ломает людей неоспорим. Я посмотрел на так называемых «пустых». На их безмятежные, ничего не выражающие лица. Они вызывают жалость… что заставило их подняться, зная, какую цену они заплатят, мне решительно непонятно. Раз уж ты решился идти до конца, так иди, ляг костьми в пути, но не лишайся всего в жалкой попытке выжить.
Хотя, чего это я философствую. Ведь я именно этим и занимаюсь.
Пытаюсь выжить.
Старик ни с чем мне не помог. Скорее наоборот, испортил настроение еще больше. Из его смазанного рассказа я понял, что это что-то вроде местного завещания, и трогать его считается плохим тоном. Что ж, сожалею, я об этом не знал, когда нашел эту занимательную вещицу. Поступлю как сказал дед – понесу с собой, будь что будет. Тем более, что рисунки внутри могут оказаться полезными. В принципе неудивительно, что вокруг провала у местных за годы исследований сформировались суеверия и, возможно, даже какая-то религия. Это в очередной раз мне напомнило, что я не в Арке, и эти люди реально тут живут.
Я отошел от чудака, оставив того в покое. Теперь мне нужно двигаться дальше, время терять нельзя. Пусть слова старика и повисли на мне мокрым, тяжелым плащом, про «плохой рок» и прочую мистическую фигню, на мой план это никак не влияет. Бред суеверного.
Больше, чем шагнуть дальше в глубину провала, я желал умыться, ведь смердело от меня и правда сильно. Я-то принюхаюсь, но вдруг твари из тех, что живут пониже, решат поинтересоваться запахом? Это не то, что мне было нужно.
Я обошел площадку в бесцельных поисках и нашел подходящий вариант – несколько больших деревянных бадей, подставленных под желоба в древесине, по которым сочилась конденсирующаяся вода. Вода была ледяной, слегка мутноватой, без запаха. Напиться я не рискнул, а вот умыться и счистить с себя грязь и кровь – вполне сгодилось.
Кусочком ветоши я принялся скрести с кожи засохшую муть и бурые разводы. Вода смывала этот гадостный липкий запах, возвращая мне желание жить. Лицо я тоже умыл, провел мокрыми пальцами по отросшим волосам. Вода стекала ледяными каплями за воротник, заставляя вздрогнуть и прочищая голову.
– Рок… тьфу.
Чуть очистившись, я отправился назад, на торговую платформу. Коготь, воняющий у меня в инвентаре, необходимо было сбыть. Не думаю, что найду еще какой-нибудь аванпост на пути ко дну, а тащить его за собой не было никакого смысла. Нужны были практичные вещи. Я обошел несколько «прилавков» – просто расстеленных на полу кусков кожи и дратвы.
Один торговец предлагал какие-то сушеные корешки, другой предложил заточить мне кинжал. Я остановился у третьего, которого ранее уже видел – угрюмого мужика с испещренным татуировками лицом. Перед ним лежали аккуратные свертки с темным порошком непонятного назначения, связки сушеных трав и совсем небольших склянок с темной жидкостью внутри.
– Что? – Буркнул он, взглянув на меня.
Я молча выложил перед ним коготь. Тот самый, с черным, уже подсохшим изломом. Торговец взял его, покрутил в руках, поскреб грязным ногтем и понюхал.
– Свежий коготь ксероля. Товар не ахти, но сойдет.
– Что я смогу за него выручить? – Спросил я.
– Наверху сможешь обменять на пятнадцать монет. Я тебе денег не дам, но предложу лекарство. – Выдвинул он вперед одну из стеклянных склянок и небольшой сверток. – Меняешь?
Я кивнул. Это было куда полезнее, чем бесполезный кусок вонючей хрени в моем рюкзаке. Даже пожалел слегка, что не выломал все когти ксеролей в округе – знал бы прикуп, жил бы в Акрополе.
Но время терять было нельзя. Непозволительная роскошь искать здесь гостиницу. Надо спускаться дальше, к третьему уровню. Тревоги не было, в конце концов меня ждет один финал, только если я не ухвачу бога за бороду и чудом не доберусь до Абсолюта.
Стоп. А чего это я так переживаю за время? Система тут у меня не работает, стало быть, и «ликвидация» отстающих, обещанная Хауллом, меня не затронет. Наверное. А раз уж внизу лежит Абсолют, то и свое желание вернуться домой я исполню. Но… что-то подмывало. Вывод казался достоверным, но из-за того, что я никак не смогу это проверить, кроме как на собственной шкуре, по коже бежала предательская рябь. Риск не успеть ради отдыха сейчас… К черту.
Я нашел главный спуск. Это была не лестница, и не лифт из города сверху. Это было просто место, где платформа обрывалась, и в скале были вырублены узкие, скользкие уступы, а в стены вбиты массивные железные скобы. Вниз уходили еще несколько веревок, видимо для подстраховки. Я подошел к краю и заглянул вниз. Оттуда, из кромешной тьмы, потянуло каким-то свежим запахом. Не гнилью и не дымом, а запахом влажного асфальта после дождя.
Сделав последний глубокий вдох относительно свежего воздуха, я поправил рюкзак, проверил, хорошо ли привязаны мои припасы и инструменты, перехватил скобы потными от волнения руками.
Первый шаг вниз был самым трудным. Отрыв от последнего клочка хоть какой-то пусть дикой, но все ж цивилизации. И ведь назад вернуться мне уже не суждено. Но потом тело заработало на автомате. Нога ищет уступ, рука цепляется за следующую скобу. Я погружался в темноту, и свет причала оставался над головой, становясь все меньше и тусклее, пока не превратился в бледное, размытое пятно, так похожее на местную луну.
Я снова один. Восхождение наоборот продолжается. Последняя железная скоба под пальцами, последний рывок, и мои ботинки с глухим стуком встали на твердую, неровную поверхность. Я отпустил веревку, которой подпоясался, отшатнулся от сырой, покрытой слизью стены и выпрямился, чтобы перевести дух и осмотреться. Воздух, который я вдохнул внизу, заставил меня закашляться. Воняет серой и аммиаком, как будто на химзаводе.
Свет последнего причала давно исчез, поглощенный вертикальной шахтой. Внизу же царил почти абсолютный мрак. Почти – потому что мои глаза, привыкнув, начали различать очертания в темноте.
Я стоял на узком каменном уступе, метра полтора в стороны. Передо мной открывалась не пещера, не тоннель. Это был ландшафт подземелья, сюрреалистичный, пугающий и завораживающий своей неестественной красотой.
Стены, уходящие ввысь и вдаль, были покрыты гигантскими, похожими на соты кристаллическими образованиями. Они пульсировали очень тусклым, глубоким синим светом, как будто биение сердца самой горы. От этого мерцающего сияния по всему огромному пространству струился фантасмагорический, неровный свет, благодаря которому можно было видеть хоть что-то. Этот свет отбрасывал длинные, искаженные тени сталагмитов и сталактитов, превращая знакомые очертания скальных наростов в подобие злобных и опасных теней.
Под ногами же скрипел не песок, и не глина, а мелкий, похожий на битое стекло шлак. Я наклонился, поднял щепотку. Как и ожидалось, это обломки тех же кристаллов, крошечные и с острыми углами. Весь пол этого невероятного грота был устлан ими, словно кто-то рассыпал груду синих алмазов.
А вдалеке, в самом центре этого царства, из трещины в полу бил вверх источник. Но нет, это не вода… Из земли, с тихим и шипящим звуком вырывался столб света. Как от очень мощного, но плохо настроенного прожектора. Чистый свет холодной, фиолетово-белой плазмы. Этот столб упирался в высоченный свод, рассыпаясь призмой на тысячи искр, которые медленно отражали свет, рассеивая его, и мириадами искр он падал вниз, растворяясь в воздухе.
Это было красиво. Нет, чего греха таить, очень красиво. Как пещера злого дракона из фэнтези. Но красота эта, пусть и манила, еще и предостерегала.
Я замер на несколько долгих минут, просто переваривая увиденное. Какой же это все-таки странный мир. Я, будто, в гигантской жеоде, в самом сердце планеты.
Но осторожность, въевшаяся в подкорку, быстро вернулась и отрезвила меня. Я прижался к стене, стараясь не выдать своего присутствия ни шумом, и дыханием. Всматривался в мерцающие синие тени, вслушивался в тишину, в поисках возможных угроз. Но нет, ни бликов, ни звуков, кроме звона кристаллов.
Сделал первый шаг от стены, затем второй. Хруст, издаваемый ломом под ногами казался оглушительным. Я двигался вдоль стены, стараясь идти по более грубым участком породы, где хруст был не так слышен.
Мой путь лежал мимо основания того самого светового столба, больше проходов было не видно, как я не старался их разглядеть. И по мере приближения я начал различать конкретные детали. У самого его начала, там, где плазма вырывалась из разлома, кристаллы на полу были не синими, а черными, оплавленными. Похоже, мое невольное сравнение с плазмой оказалось куда правдивее, чем я мог предположить издалека…
Кое-где мне попадались предметы.
Вот обломок металлической пряжки на кусочке кожаного ремня. Это все что угадывалось в расплавленном, бесформенном комке. Чуть дальше растекшийся осколок стекла, похожий на линзу. И чуть поодаль – нечто, заставившее меня замереть и пересмотреть свое отношение к этому кристальному собору.
Ботинок. Прочный, походный ботинок, какой носят искатели в общей своей массе. Он стоял прямо, как будто его только что сняли. Но от него, и от части ноги, которая торчала из него, остался лишь черный, обугленный силуэт на камне, окруженный оплавленным стеклом. Как будто кто-то подставился под плазменный резак и тот испепелил его мгновенно, не оставив даже пепла. Только эту ногу.
По спине пробежал леденящий холод. Твою ж мать, опять какая-то аномалия… Один неверный шаг, один порыв ветра откуда-то сбоку, который смог бы отклонить меня дальше, и от меня останется лишь тень на камне.
Я заложил широкий полукруг от столба, а сердце колотилось где-то в горле. Теперь я смотрел на это инопланетное сияние не с восхищением, а с животным ужасом. Даже больше необходимого наверное завернул, потратил добрых пятнадцать минут на обход, но оно того стоило. Ведь дальше тропа, если это можно было назвать тропой, повела меня вглубь кристаллического леса.
Свет становился тусклее, сияние за моей спиной оставалось позади, а от стен мерцание и переливы слабели. Но чем гуще становилась тьма, тем чаще мне казалось, что впереди кто-то есть. Что остатки слабых теней шевелятся.
А потом я понял, что мне не показалось.
Впереди, в одной из ниш, образованной естественной полости гигантских кристаллов, сидели три фигуры. Сидели спиной ко мне, совершенно неподвижно, уставившись вглубь кристаллической рощи. Их позы были расслабленными, почти медитативными.
Шаг я замедлил, стараясь идти как можно тише. Я был уже почти рядом с ними, готовый проскользнуть мимо, и все же держал руку на рукояти ножа, как один из них пошевелился. Не зная, к чему готовиться, я просто замер в ожидании.
Этот кто-то не повернулся. Он просто медленно, чертовски медленно поднял руку и указал пальцем вперед, в синеву. Движения были плавными, он точно никуда не спешил.
– Видишь? – Произнес он тихим, спокойным, задумчивым голосом. – Как оно переливается. Совсем как там… у нас дома… на озере.
Голос был абсолютно нормальным. Не безумным, а больше меланхоличным. В нем сквозила ностальгическая грусть.
Я замер, не зная, что делать. Убивать их? Да нет, вроде бы живые, адекватные люди. С чего мне вообще в голову пришла идея об убийстве… Наверное неготовность встретить на этой глубине разумных. Но тогда нужно что-то ответить, только что? Я не понимаю, о каком озере он толкует.
Второй некто тихо вздохнул.
– Да… точно. Помню. Было хорошо, пока не пришел Экзайл…
Тревога отпустила. Фраза была обращена не ко мне, и я солгу если скажу, что меня это не обрадовало. Тревожить их я не стал. Их отрешенность, их погруженность в себя были куда более жуткими, чем я привык думать. Я-то ждал монстров., а тут просто тихий мирный разговор, воспоминания о чертовом озере на фоне шипящей позади плазмы.
Третий уровень встречал меня не когтями и клыками. Он встретил меня ледяной, безразличной красотой. Мгновенной смертью. И тихим безумием, которое я не способен понять.
Прошло двенадцать часов, если еще можно верить моим внутренним биологическим часам. Двенадцать часов непрерывного напряженного движения по этому непонятному миру из кристаллов и шипящего, сжигающего света. Я не встретил ни одного чудовища, оттого мои чувства стали притупляться. Это было опаснее всего. А еще я чувствовал усталость, уже даже не столько физическую, сколько мозг отказывался обрабатывать команды.
Каждый шаг давался с трудом, но не только потому что у меня ужасно болели все мышцы, а еще и потому что сознание отказывалось понимать, зачем этот шаг вообще делать. Зачем куда-то идти, если вокруг на тысячи километров лишь мертвая сверкающая красота, готовая тебя убить?
Я нашел сотни обугленных частей трупов. И сам едва не стал жертвой. Ведь эти столбы света вырывались из-под земли без предупреждения и светили, пока не перегорят. Отчего приходилось быть в состоянии готовности номер раз каждую секунду времени.
Мне повезло найти укрытие. Очередная мумия, гораздо более древняя чем та, первая, что мне попалась выше. И раз уж за столько лет с этим трупом не случилось внезапного расплавления, я посчитал, что тут смогу передохнуть не боясь, что выстрел сжигающей плазмы испепелит меня. Это был узкая расщелина между двумя гигантскими кристаллическими «деревьями». Я забрался внутрь, обыскал труп на наличие каких-нибудь полезных вещей и в поисках цилиндра.
Ключик нашел без труда, он был в руках у мумии. А вот с цилиндром вышла накладка – он валялся в нескольких метрах от покойника и был процентов на восемьдесят расплавлен. Уцелела только нижняя часть, содержимое утрачено. Не сильно расстроившись этому факту, я сам не заметил, как свернулся калачиком на холодном, остром полу и вырубился.
Сон был тяжелый, без сновидений. Больше было похоже на кому. А проснулся я оттого, что все тело ломило и жутко саднило, а во рту было сухо и горько. Голод моментально скрутил живот спазмом. Тот паек, что сложила мне Аннушка, был давно съеден. Оставались лишь крошки на дне свертка. Воды во фляге – на два жадных глотка или три, если экономно.
И конца-края этому кристаллическому аду видно не было. Ни о воде, ни о еде речи тут и не шло…
Глава 8
– Твою ж мать, как же холодно! – Наконец окончательно проснулся я.
Прошлая попытка очнуться оказалась ложной. Сон во сне, или без сна во сне, черт ногу сломит. Но сейчас реальность была куда реальнее, чем в прошлый раз. Ущипнуть себя я все же потрудился, что стало подтверждением моего бодрствования и относительно ясного сознания.
Холод. Он был повсюду. Впивался в спину тысячами ледяных игл кристаллического пола, предательски заползал под одежду и высасывал последнии крохи тепла моего тела. Я неиллюзорно задумался над тем, чтобы вернуться на пару километров назад к последнему месту, где я видел столб плазмы, чтобы согреться.
Перед глазами все еще стояло сонное марево и остатки видения, ударившие мне в голову воспоминаниями о увиденном мной сне. Бесконечный коридор, похожий на трюм слишком технологичного корабля, зеркала, и мое отражение, которое медленно, как старая потертая фотография на бумаге теряет свои черты.
Я сел, потирая онемевшие руки. По спине пробежала дрожь и колючая напасть, сигнализирующая о том, что спал я откровенно паршиво и весь затек. И в своем мутном состоянии я, вроде бы, проверял рюкзак, но сейчас это стоит сделать тщательнее. К нему я и потянулся. Прищурился от отзывавшейся тупой боли в переохлажденных мышцах.
Действовать будем рационально. Как механизм, Майкл, как робот, как андроид. Сначала – вода. Бурдюк был легок, подозрительно легок. Я отвинтил крышку, поднес ко рту и запрокинул голову. Три глотка. Три жалких, чуть теплых глотка задохнувшейся влаги. Больше ничего нет. Баста. Теперь еда.
Я вытряхнул на ладонь сверток, в котором лежало подсушенное мясо, любезно собранное мне Аннушкой. На темной, грязной коже ладоней остались лишь крошки да жирные пятна от сала и специй. Я, поборов брезгливость и опаску заражения, тщательно, до блеска, вылизал ладонь. Желудок отозвался на эту насмешку новым, болезненным спазмом.
У меня меньше суток. Сомневаюсь, что время на добычу пропитания у меня еще осталось. Цифра эта, с таймером, в сознании всплывала сама собой. Как сирена, сигнализирующая ракетную опасность. Внутренние часы, вбитые в подкорку Хауллом. Да и отдыхать мне больше не придется. Я мрачно улыбнулся собственным мыслям
«На том свете отдохну».
Я с силой тряхнул головой, заставляя остатки сна уйти. Ноги были ватными, тело безжалостно умоляло еще пять минут покоя, но поддаваться наваждению я не стал.
Выполз из расщелины, с трудом разгибаясь. Кивнул трупу рядом, напоследок. Совсем одичал уже, но что поделать. Кристаллический лес встретил меня все тем же мертвым, синим сиянием. Тишина была оглушительной. Я потянулся, заскрипев всеми суставами, и пошел вперед, туда, где по моим прикидкам, должен быть проход на четвертый уровень. Ведь иду-то я уже чертовски долго!
Так и шел, автоматически, уже привычно, ставя ноги в визуально более твердые участки, обходя хрупкие, шумные и острые места, способные повредить мне обувь. Ведь если случится последнее – одним лунам известно, как я продолжу свой путь. О, заговорил как местные, поминаю Луны всуе.
Рука не отпускала рукояти ножа. Просто… на всякий случай. Не из страха, а скорее из отчаянной попытки зацепиться за что-то реальное. За то, во что я верю и что меня еще не подводило. За холодную сталь клинка.
Чтобы не тронуться умом, я заставлял себя думать о практичных вещах. Несомненно, я попытаюсь успеть. Доберусь вниз, и отведенного мне времени должно хватить, если моя теория о том, что это бутылочное горлышко ко дну должно сужаться, верна. Но это снова что-то сюрреалистичное, а мне нужна мысль более приземленная.
Например, что я поем. Война-войной, а обед… мне по пути попадались кристаллы с дырками. Как листик, который ела тля. Но саму местную «тлю» я не встречал. Возможно, мне повезет? Вот и отличная, прагматичная мысль. Я пошел дальше, но теперь вглядывался в синеву в поисках хоть малейшего движения. Смакуя возможный кисловатый вкус тараканьих жоп.
И был бы я чертовым везунчиком, если б не нашел местных насекомых? Оказалось, если вглядываться внимательнее, на уровне чуть выше глаз, их небольшие тельца были вполне различимы, пусть и под «маскировкой», очень схожей с общим фоном грота.
Сразу три панциря. Они мелко копошились в глубине кристалла, поедая его изнутри. Размером с ладонь, до дрожи омерзительные, но, похоже, сгодятся в пищу. План был прост – сунуть в жеоду кинжал, прибить хоть одно членистоногое, и беззастенчиво схарчить. Как низко ты пал…
Эти твари с хитиновыми панцирями и каким-то астрономическим количеством лапок вызывали у меня острое физическое отвращение.
– Соберись, Майкл, бжу-шки со вкусом яичницы и бекона тут не будет… – Прошипел я сам себе, занимаясь самоутешением.
Дышал медленно и глубоко, гася рвотный рефлекс. Одна из… буду называть их многоножками, замерла, приподняв передний сегмент тела. Ее антенны на тупой сплюснутой башке затрепетали. Нож быстро вонзился прямо в тельце, попал в сочленения панциря. Раздался отвратительный хруст, а я услышал тоненький пищащий звук. Умертвил.
Две другие мгновенно метнулись в разные стороны, исчезнув в прогрызанных ходах и щелях между кристаллами на стене.
Я вынул нож с нанизанной на лезвие тварью и осмотрел. Вытянутое тело еще мелко извивалось, пока не стихло. Как учили в школе, ядовитые существа как правило имеют кислотную расцветку, редко прибегая к маскировке. Тут ситуация ровно обратная – существо в ходе эволюции старалось максимально скрыть свое присутствие от любопытных глаз. Вряд ли я траванусь.
Теперь нужно было как-то это приготовить. Идея есть это сырым вызывала новый приступ тошноты. Огонь… мне нужен был огонь.
Я прекрасно понимал, что не найду ничего, что можно было бы разжечь. Но все же осмотрелся. Полагаю, появись тут сейчас горсть сухих веток, я бы не удивился, но этого не произошло. А жаль. Тогда я вспомнил старый трюк, рассказанный еще отцом. Снял с пояса нож и выбрал небольшой, но прочный обломок кристалла с острым ребром.
В качестве трута использовал промасленную ткань из-под мяса с поверхности. Ни пуха, ни какой-то деревяшки не нашлось, чтобы сделать более качественную растопку. Пришлось так.
Я присел, упер кристалл на камень прямо поверх трута, и начал бить по его ребру обухом ножа. Раздавался сухой, неприятный скрежет. Сыпались искры, одна, вторая… но они были как будто тусклыми, холодными. Неспособными разжечь что-либо. Я бил и бил, снова и снова, до боли в запястье, невзирая на то, что я тут круто шумлю. Пальцы затекли. Искры летели, да, но ни одна не желала заняться, передать тепло в ткань.
Через десять минут кристалл я отшвырнул. Он отскочил от стены с чистым, насмешливым звоном. Не вышло! Ничерта не вышло! Тут даже огня невозможно развести!
Оставался только один вариант. Вернее их было два, но второй я счел невозможным. Поджечь что-то от столба с плазмой… Нет, самоубийственная выходка мне сейчас совсем ни к чему. Я вздохнул, пересиливая себя, и отрезал от тушки кусок мяса. Оно было бледным, почти прозрачным, но мягким. Не пахло ничем. Я сунул его в рот и начал жевать. Консистенция была резиновой, а вот вкус… В две тысячи семьдесят седьмом, будучи студентом, я застал появление первых комбайнов приготовления бжу-шек со вкусами. Вот первые попытки были такими же. Приторно-сладкий, с каким-то металлическим оттенком.
Я глотал, почти не разжевывая, давясь и заставляя себя не думать. Пусть это будет просто топливо. Доел, вытерся. Теперь вода. Где найти воду в незнакомом мире, хрен знает как глубоко под землей, будучи окруженным кучей бесполезных кристаллов?
Вот и я задавался тем же вопросом, продвинувшись вглубь бездны еще на пару километров. Пока не услышал журчание. Воодушевленный, я принялся быстро осматриваться в поисках источника звука, и ручей отыскался быстро. Он струился по узкой расщелине, впадая в маленькое, идеально круглое озерцо. Вода в нем была такого же неестественно синего цвета, как и кристаллы вокруг, и я списал это на преломление света.
Я уже было наклонился, чтобы зачерпнуть ладонью, но меня остановил запах. Тот, что я не учуял заранее. Резкий, химический запах аммиака.
В надежде на чудо, я смочил палец и осторожно коснулся им языка. Терпкая, отвратительная горечь обожгла вкусовые рецепторы. Я тут же выплюнул, но противный привкус остался. Эту воду, или что это такое, явно пить было нельзя… это отрава «чистой воды».
Я потушил зарождающийся приступ ярости каламбурной шуткой. А вот от бессилия перед выпавшей мне долей отшутиться не вышло. С досады пнул ближайший торчащий кристалл, отломив его. Боль пронзила ногу сквозь носок ботинка, но я едва ее почувствовал. Все летит к черту. Пожрал сырых жуков, замерз как собака, попил аммиака.
И если бы мне всех этих невзгод было мало. На глухой стук отброшенного мной кристалла из-за угла на горизонте показалось нечто. Огромное, чешуйчатое, с гребнем и хищной рожей. Я идентифицирую эту хрень как ящерицу, только размером она была с крупную собаку. Глаза, маленькие и черные, уставились на меня. Длинный, раздвоенный язык выскользнул из пасти, пробежал по воздуху в мою сторону.
– Облизываешься, сволочь, – прошипел я едва слышно, – на водопой пришла, паскуда.
Мы замерли. Я сжал нож, понимая, что в моем текущем положении против такой твари он – просто зубочистка. Зато надпочечники щедро наградили меня порцией адреналина, которая задорно смыла всю усталость. Что ж, после всех моих мучений стать закуской для неведомой хтони – такой твой конец, Майкл?
Ящерица издала низкое шипение, выгнув спину. Но вместо атаки она… отступила. Развернулась и неспешной, волнообразной походкой скрылась в синеве, за угол, откуда и показалась. Как будто я был ей просто неинтересен.
Слишком тощий? Слишком вонючий? Или просто не стою твоих усилий, а, скотина безмозглая⁈ Круто! Меня даже есть не захотели.
Я стоял, мелко дрожа от выброса адреналина, глядя в пустоту, где исчез массивный хвост гадюки. Выждав минуту, я понял, что падла не отправилась за подмогой, а свалила восвояси. Чуть успокоившись, подобрал ранее снятый рюкзак и путь продолжился.
Кристаллический лес начал редеть. Синее сияние становилось тусклее, уступая место густому мраку. Пульсации в стенах и треск лопающихся под давлением кристаллов стих, сменившись мертвой, гнетущей тишиной. Я шел, почти не видя, куда ступаю, ориентируясь на едва уловимый склон, ведущий меня вниз. А куда еще? Самый надежный ориентир.
