Текст книги "Снова в детство (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

– Прости, – сказали мне за спиной без особых раскаяний женским голосом, – я не хотела вчера испуганно уезжать из Игры. Так получилось нечаянно.

Ха, не хотела она. А атомную бомбу кто бросил на Нагасаки и Хиросиму? И тоже, наверно, нечаянно. Так просто получилось. Ох уж эти неугомонные бабы!

– Да? – постарался сугубо нейтрально ответить я, смотря на качество близлежащей лыжни. Постоянное действие лыжников и появившиеся в ближайшие дни оттепели, уже превратили снег в снежный камень. Но льда не было. Остановился, присев, рассмотрел поближе. Лыжня на троечку, то есть не самая плохая, хотя и не самая лучшая. Интересно, а соревнование «Ижевская винтовка» будет здесь проходить? Спросил ее по этому поводу. Знает, наверное?

Мария остановилась рядом на параллельной лыжне, но приседать вслед за мной не стала. Мол, я девушка самостоятельная и упрямая, у нее свой перспективный путь.

Да ладно те ж! По опыту знаю, меня этим не смутишь. Чем сильнее твоя подруга на уровне невесты будет показывать свою самостоятельность и независимость от идущего рядом мужчины, тем сильнее она хочет стать твоей женой. Где-то так, хотя и не на все 100%. Женщины они такие, весьма своеобразные и не понятные даже для себя.

– Правда ведь, хорошая трасса получилась? – немедленно залопотала она под руку, получив отмашку, – только в комитете еще не пришли к единому мнению. Боятся, что наши биатлонисты, привыкнув к трассе, дадут слишком хорошие результаты. Вот ведь чистоплюи! С такими наивными подходами мы и проиграем, пожалуй.

И в обкоме партии, глядя на это, колеблются. Скорее бы уж выбрали. Любую! Хотя, эта все же самая хорошая.

Да, лыжня неплохая. Две петли – мужская пятикилометровая и трехкилометровая женская. Идут они почти параллельно, пересекаясь только на огневой позиции.

– Я тоже на этом соревновании тоже бегу, – меж тем сообщила она мне, хвастаясь, – считается, что по времени «золото» возьму вряд ли, но за «серебро» могу побороться. А «бронза», безусловно, моя. Если субъективные факторы не переломят ситуацию.

Уже ведь все посчитали ей. Хорошо быть дочерью главного тренера! Сказал ей об этом прямо.

– Дурак! – рассердилась девушка, – без году неделя, а все уже по-дурному оцениваешь! Откуда ты знаешь, может я тяжелым трудом и в долгом состязании добилась место в команде!

Гордо сказала и пошла по трассе вперед к полигоне, демонстративно не ожидая меня бедного и пушистого.

Однако, действительно, мои оценки стоят на заведомо спекулятивной базе. Пушин еще тот фрукт, но не обязательно личные отношения переносить на деловые. Надо хотя бы немного узнать о положении в команде, а потом делать выводы.

– Извини, – вежливо сказал я ей в след и пошел на этой же трассе. Это была женская дистанция, как я запоздало понял я. Но ничего, время еще есть, пройду и по мужской трассе. А пока просто узнаю особенности «деревянных» лыж, постреляю в здешнем полигоне. Авось и вымолю прощение.

Шел мужским экономичным шагом, нацеленным не на скорость, а на расстояние. Но даже в этом отношении Мария, как не старалась, удрать от меня не могла. Женщина есть женщиной, а мужчина – мужчиной. Это вам не за дискуссионном столом бла-бла размусоливать. Это физические соревнования и все сразу становится понятно в гендерном разделении. Так что хватит рассусоливать.

Нет, по поводу юридически и финансовых прав и обязанностей равноправие надо сохранить, тут все нормально. А все остальное, за что особенно агитирует либерально-голубой Запад, сжигать каленым железом! Ибо господь Бог (в разной транскрипции) так повелел и не визжать мне тут!

Мария меж тем, чувствуя меня за своей спиной, все-таки попыталась от меня оторваться. Я вас умоляю, дорогая редакция! Средний мужчина всегда физически победит среднюю женщину и не надо мне тут толочь воду пестиком. Ни абсолютной истины, ни даже единственного ребенка она все равно не получит.

Ну да, она тренированная девушка, прошла на лыжах не одну сотню километров. Так я ведь и я не утопленником из весенней воды вытащен! Что ж так выступать и мчаться невесть куда?

Печальный для Маши итог: взбаламошенно загнала себя так, что согнулась в пояснице, отвешивая кому-то поясной поклон. Остановилась прямо в лыжне, отдыхая. Кто из нас дурак, спрашивается?

Я вместе с ней кланяться не стал, подозревая, что славословят здесь не Инмара. И, скорее всего, вообще о божественных силах речь не идет. Отдыхает девушка из последних сил, и не будем ей мешать, проявим благоразумие.

Лишь замер рядом, ожидая спокойствия в дыхании. Эх, какое оно порывистое и неровное. Грудь бы размять для увеличении работоспособности легких. Да ведь это девушка и не твоя жена. Попробуй-ка даже на словах иметь намерение. Сразу получишь за такое намерение в морду. А я, к сожалению, не могу. И тут даже не в том дело, кто сильнее. Конечно я, тут даже думать не надо!

И все равно она имеет право, практически юридическое, дать кулаком в морду, а я ей категорически нет. Хотя в данном случае, как мне кажется, гендерный принцип работает правильно. И пусть Запад так не считает. Дурачье! Раз так задел девушку, что она тебя бьет, стой и терпи. Или, если уже нет сил, лежи и не вякай. А драться хочется, то на этот случай хулиганы есть.

Через несколько минут Мария кое-как отдышалась и мы пошли дальше. Благо, до полигона оставались считанные метры. Да и как шли? Девушка шла медленно, солидно, как тяжелый бомбардировщик. А я в нетерпении описывал вокруг нее круги, как верткий истребитель.

– И не надоело тебе? – не выдержав, устало сказала Мария, – тоже ведь устанешь, не железный. А как будешь стрелять?

Это она показывает, какая она де многоопытная и всезнающая, просто бывалый ветеран лыжных схваток, а я де зеленый новичок, пока еще зеленый и ни на что не способный. Ну-ну, mon cher ami, не споткнись, задирая нос!

На это я спокойно сказал, что как раз этого добиваюсь – прийти к огневому рубежу хоть чуточку усталым, чтобы имитировать настоящие соревнования. А от нее специально не отрываюсь – мало ли помочь надо будет, а кругом безлюдье. В два счета замерзнет на таком морозе и вдобавок злому ветру.

Логические стариковские рассуждения совсем еще молодого человека ее откровенно удивили. И как видел, уязвили. Женский же пол, все переводятся в искрящиеся чуйства.

И поэтому я наскоро добавил о ней:

– Ну и, разумеется, я хочу видеть твое прелестное личико и прекрасную фигурку.

Наконец я добился на девичьем лице довольную улыбку. Что делать, какой бы умной и образованной ваша прекрасная половинка не была, но все одно ждет похвалы, как женщина (девушка) от мужчины. И когда ее получает, то, не скрывая, радуется. Чистая природа!

На полигон она пришла в довольно игривом настроении. Всего-то слов было. М-да, ее что, совсем здесь не хвалят, хоть чуточку? Так ведь и потеряют женщину. Будет недовольная жизнью и с каждым мужчиной стерва

Мария с ходу предложила стрелять на спор, выставив опять торт. Если не считать объект спора, это нормально, это понятно. Значит, я, похоже, ей нравлюсь. Гип-гип, ура. Ну, Александр Петрович, готовьте спиртное на свадьбу!

Я со своей стороны, глубоких эмоций не испытывал и спорить совершенно не собирался. В разговоре, тем не менее, ее откровенно подразнил.

– В-первых, – сказал я рассудительно, – сладкое мне нравится не на столько, чтобы на него постоянно спорить;

Во-вторых, спорить надо, барышня, честно. А не так, что это я беру, а это выполнять не буду, поскольку не нравится и, если что, потихоньку удираю;

И, наконец, в-третьих, сам спор не честный. Я мужчина, ты девушка, а вопрос спора – физическое упражнение, где я де-факто сильнее.

Ведь все сказал и очень убедительно. Любой мужчина поймет это сразу и не станет спорить. Поймет, что слабее и уйдет. Не сдастся, а именно разумно от тебя отвяжется. И я перестану. Не супостат же?

Но Мария мужчиной не была. Не отвергая прямо на мои доводы (еще бы она это попробовала!), начала просто ныть, капризничать, многообещающе кидать взгляды. И подобное тоже понятно. Пытается заработать девичьи плюшки. Это когда девушка получает от юноши ни за что какой-нибудь подарок, пусть даже похвальное слово, за то, что она всего лишь девушка.

Будь это просто семнадцатилетний юноша Олег, сломался бы на второй – третьей минуте. Но старого декана, которого неоднократно атаковали ведьмочки студенческого сословия, ей было не одолеть по умолчанию. Не тот уровень!

Поняв это несколько позже меня, но, не осознав почему, она помолчала, слегка покусывая алые губки превосходными зубками, и вдруг предложила:

– Давай так, я выполню проигранные мною условия нашего спора в Игре. А ты сегодня поспоришь по поводу стрельбы. Слабо?

Вот тебе бабушка и юрьев день, и жандармские преследования! А ведь так убедительно доказывала отцу, якобы она ничего не помнит, что было в Игре. Даже я почти в это поверил! Не-ет, женщинам никогда нельзя верить!

Ну что же, раз высокие договаривающие стороны выровняли свои позиции, я не прочь! Обнял ее и крепко поцеловал, как было оговорено Актом Игринского спора. Мария еще было что-то лопотала, что-то протестовала… потом я поцеловал и она замолчала.

Подняла руки и обняла за шею, небрежно заметив после поцелуя:

– Не буду спрашивать, откуда и кто тебя учил, но целовался ты удивительно сладко. Старшие девочки в свое время говорили, что секс – это сладко и, видимо, так и есть! Но все равно, – она не сильно, но мощно ударила мне в живот, – я еще девушка и ни разу не целовалась. А ты меня так откровенно совращаешь! Не стыдно, мальчик?

Я совсем не обратил внимания на ее удар. Тем более, относительно больно, но ничего не сломала. Стоимость равнялась цене. И ведь действительно, повел себя чрезмерно нагло. А пусть! И продолжим:

– Любимая Мария, ты такая чудесная и красивая. Если ты согласишься быть моей женой, я стану твоим трубадуром. И буду целовать тебе много раз!

Она очевидно опешила. То ничего, то сразу признание в любви и предложение постельных сцен. Любой бы не знал, как быть, а, тем более, непорочная девушка.

Попробует хамить? Так и есть, говорит со мной нарочито громко и как бы неприязненно:

– Но-но, ты не слишком ли сильно развернул губы? Принесу из дома губозакатывающий аппарат, пользуйся, ребенок!

Слова были грозными и отрицательными, но одновременно завлекающими и я не испугался. И тон Марии, теплый и многообещающий, словно говорил: я твоя, только не торопи! А слова, что слова! Скажут, разнесутся эхом по окрестностям, и как не было. Ты, главное, не прислушивайся к девушке слишком серьезно.

А дальше без вопросов! Огромный сексуальный опыт подсказывал: ты на правильном пути и времени у тебя достаточно – не война ведь вот-вот придет и она не на сносях, нося плод их совместной амурной работы. Потихоньку подталкивай, но не груби и не торопясь и эта красотка будет с большим удовольствием твоей женой. Ей ведь тоже хочется секса, сама призналась. А уж семейной жизни она желает даже больше, чем я. Гендерная спецификация!

В своей прошлой жизни Олег Ломаев, как и все обычные молодые люди, совсем уж сексуальным самцом не был. Но, тем не менее, к пятидесяти годам был более чем опытнее юношей в такой интимной сфере, как физический секс. Там чуть-чуть, здесь чуть-чуть. Так всегда – мужчины становятся физически и морально опытны и готовы ко всему тогда, когда они уже к этому почти небоеспособны. В этом смысле попаданец Олег попал в уникальную ситуацию. Ведь большой теоретический опыт совпал с юным телом, что подразумевало большую сексуальную практику в будущем. Девушке Марии здесь очень повезло. Ведь ситуация «Если бы юность умела, если бы старость могла», ее избраннику никак не угрожала.

– Постреляем? – предложил я девушки, когда на мой поцелуй она ответила нужными словами. Теперь она так ослепительно сияла, что я даже боялся за себя (но не сильно). Родители = не только отец Александр Петрович, но и пока еще неведомая мама Анастасия Васильевна – заведомо увидят – дочь влюблена и ее ухажер более, чем не против. И как бы с перепугу по носу не получил. Перепуганные родители, как дикие медведи, сначала сделают больно-больно, а потом думают, что это пришло такое к ним пошло нелепое, но весьма симпатичное?

Пора было позаниматься, чем-нибудь нейтральным. Дабы вы не подумали, что мы не только целовались и обнимались (большего из секса на снежной целине и при двадцатиградусном морозе при всем желании невозможно) Например, можно было в силу ситуации, метко пострелять и заодно проверить имеющееся оружие.

– Так, Олег, на бескомпромиссный спор, – заведомо пообещала она в рамках светлого будущего, – спор такой. Если я проиграю, с меня поцелуй, если ты проиграешь – щелчок по твоему носу. Я не очень больно, – добавила она, видя мои колебания, – скорее, будет обидно.

Я пожал плечами. Как будет угодно вашему девичеству. Я не против, потому что обязательно выиграю.

– Теперь по поводу механизма нашего будущего спора. Давай сделаем так: за две минуты кто больше сделает метких выстрелов. Считаются только попадания в яблочко. Ты будешь первый!

Понемножку хитрит, голуба. И губки чрезмерно покусывает. Эй, поосторожнее там с уже почти моим имуществом! С другой стороны, пусть это будет моя куртуазная вежливость. Моей девушке. МОЕЙ. Ей я могу и по чуть-чуть прощать. По близкородственному состоянию.

Я только чуть вежливо попросил об одном одолжении: поскольку винтовку только сегодня взял в руки, то для определения специфики оружия дать по три пробных выстрела. Ведь каждый экземпляр огнестрельного оружия имеет свои особенности, которые, в конечном итоге, так или иначе, сказываются на меткости.

С этим Мария сразу же согласилась. И даже предложила увеличить пробные до пяти патронов.

Ну это она уже через чур. Осторожно отказался, как бы не обиделась, и медленно выстрелил три патрона. Нормальная винтовка. Чуть посылала пули вправо, но это от немного сбитого прицела. И курок туговат. А бить можно, как можно и побеждать! И даже надо!

Поднял винтовку дулом сверху, показывая, что готов к состязаниям на пари. Мария на это, видя его 100% готовность к стрельбе, вытащила из кармана импортной куртки (ага, дефицит и блат!) секундомер. Опытная, блин! Вот он этим он еще не запасся. Член сборной пусть только региона – уже спортсмен тонкой отделки и филигранной отделки. И на тренировки он обязательно берет секундомер, а лучше секундомер с личным тренером. Не зря опытный Алексей настоятельно просился с ним на лыжню – знал, что будет обязательно нужен.

Подождал, пока Мария даст сигнал о начале огня, плавно навел прицел в центр мишени и также плавно нажал на немножечко тугой курок. Только так. Начнешь дергаться, легко промахнешься. Еще Алексей говорил – поспешишь – людей насмешишь.

Так брать Алексея личным тренером? Характер у него, конечно, тяжеловатый, зато они уже сработались. Еще выстрел и опять яблочко!

Дальше берем следующий патрон для перезарядки и думаем об оной теме. Какие могут быть к этому препятствия?

В-третьих, возможное сопротивление Пушина, у которого есть свои планы на его тренера;

Во-вторых, сопротивление самого Алексея, судя по всему, привыкшего к карьере деревенского учителя;

– В-первых, ему самому скоро служить в армию и никаких причин откосить он не видит. А там для рядового новобранца солдата личный тренер не положен.

Выстрел! Пуля пошла, как и полагается, в яблочко. Что там говорили призывнику Ломаеву в игринском военкомате? Призывная отметка, от которой надо плясать – день рождения 24 октября, когда ему исполнится восемнадцать лет. Если повезет и он попадет в планы набора на конец года, то в ближайшие месяцы, если не повезет – на весну. Но пойдет обязательно, а значит, Алексея брать в Ижевск не имеет смысла.

Выстрел! Вмешалась Мария, показывая секундомер. Время! Итак, каковы итоги моей пальбы за две минуты?

Скорострельность – десять выстрелов, все в яблочко. Я снайпер! Я суперснайпер! До меня никто не дотянется! И уж тем более слабая девушка. Уже снисходительно посмотрел на Марию. Попробуй-ка догони!

Глава 14

Судя по нескольку унылому виду девушки Марии, она была вполне со мной согласна. Молча согласился с ней – моей невестой (пора уже!), что до меня ей действительно далеко. Руки слабые, усталые. Один патрон даже упал в снег при заряжении. Салвбон (ка) зеленый (ая), мелкотравчатый (ая)!

Искать его не стала, лишь проводила взглядом примерную траекторию. Правильно, милая! Количество патронов ведь мы не оговаривали, их у нее много, а минуточки не резиновые.

Выстрел. Однерка! В мишень попала, милая, но в яблочко нет, значит, не считается. Дыхалка до сих пор неустойчивая, порывистая, сбивает прицел. Маша тоже это поняла, несколько раз глубоко вздохнула, насыщая организм кислородом. Успокоилась, после этого пять раз выстрелила в яблочко.

Потом подумала о чем-то нехорошем, несколько занервничала, опять попала в молоко. И опять. Эх, девушка!

– Время! – громко сказал я, прекращая слабую стрельбу Марии. Или еще библейские мучения Марии. Ха! Та скучно доложила, эмоционально сама себя прерывая:

– Стрельба семью патронов, пять попаданий! Сволочь ты черствый, мог хотя бы немножко подыграть. Ведь я же девушка, слабенькая и хиленькая! И по носу бы слабо била!

Во как, я еще и виноват, что не проиграл, и не позволил себя бить. Дескать, она бы не сильно стучала. Это как, лицевые кости не будет дробить, синяков – шишек не ставить.Не-не, я не разу не граф Толстой, чтобы добровольно давать себя бить, хотя бы даже прекрасной половине человечества.

А спутница моя чуть ли не плакала и в то же время почти гневно кричала от, как она считала, горестного унижения. С чего ли это горестного? Девушка проиграла своему парню по физическим параметрам. Ну так условно немного, но на базе этих параметров. Не понимает, что она должна была объективно проиграть! И еще ведь искренне рыдает.

Перетопчется. Девушка Маша может выиграть физически только геев и прочих несуразностей. Настоящих мужчин не сможет по умолчанию!

Ого, а ведь я ее опередил по попаданиям строго в два раза! Причем, надо отметить, больше не она плохо стреляла, а я прекрасно поражал мишень!

Посмотрел на унылую девушку. А взгляды-то она при этом на меня бросает такие лукавые! Еще бы, я ведь выиграл, а, значит, должен ее поцеловать. И только не говорите мне, что девушкам это не по сердцу! Особенно, если парень ей нравится и, по-моему, она собирается за него замуж. Так ведь, а парень совершенно не против⁈

– Я выиграл! = гордо объявил я и поцеловал мою барышню. И ведь девушка, как я и думал, не отстранилась, а, наоборот, охотно в ответ поцеловала меня в губы.

Какое-то время мы молчали, поскольку сложно одновременно целоваться и разговаривать.

Потом она, еще порывисто дыша после долгого поцелуя, сказала:

– А ты отлично стреляешь, не то что я. Воспользовался слабостью девушки, паразит такой!

Опять двадцать пять! Ведь я ей уже говорил, что нельзя физически состязать девушку и парня. Знала. И все равно поспорила. Кто виноват? Конечно, ее парень. Женская логика – это отсутствие всякой логики!

– А ты обалдеть красивая, – вместо этого сказал я, – как это тебя у меня не украли за предшествующие годы, пока я рос в селе?

Маша снова лукаво посмотрела. Мол, такая вот я, только тебя ждала! Потом спохватилась:

– А ведь мне уже почти двадцать шесть! Не стара для тебя? Тебе, я знаю, еще и восемнадцати нет, в армию пока даже не ходил. В общем, детский сад, штаны на лямках.

Якобы отказывается, а сама ожидающе смотрит, волнуется. Не согласится ли он с ней, не бросит ли ее одну ее парень? Смешная такая. Знала бы сколько мне лет в действительности. И вообще, это дело десятое. Главное, я тебя люблю, моя прелестная ижевчанка! Впаспорт же заглядывать не будем, не паспортный стол.

– Да, – согласился я с этой очаровательно прелестной девушкой, посмотрел на ставшее пасмурным лицо, продолжил: – посему требую уже нынче же стать моей женой.

Сказал, глядя на ставшую счастливой Марию:

– Ты удмуртка?

– Д-да, – настороженно ответила она, – но культура у меня русская. И язык родной то же русский. Я совсем не знаю удмуртского.

Понятно, советская пора, когда все советское считалось русским. А удмурты даже в Удмуртии стеснялись своей национальности. Впрочем, с распадом СССР положение изменилось с точностью до наоборот. Тоже мыкались, пока поняли, что и великий русский должен быть, и небольшие национальности не стоит обижать.

А в конце эпохи СССР тоже всяко было. Помню, в детстве, мать удмуртка, нас, детей удмуртов взяла и включила в русских. Зачем, спрашивается?

Весело сказал Маше:

– Я тоже удмурт. Проведем удмуртскую свадьбу. Знаешь, какой свадебный обычай у жениха и невесты у коренной национальности?

– Нет, – шмыгнула носом Мария. Похоже, это была семейная традиция Пушина – желать свадьбы дочери. Включая и саму дочь. Услышав про свадьбу, она уже в скором времени размякла, расслабилась и… заплакала.

Я быстро высушил слезы губами и заявил:

– Хочу восстановить древний обычай, когда жених будет младше невесты.

– Да? – откровенно удивилась Мария, засмущалась: – но как-то это нынче не в моде. И потом, что скажут в обкоме партии?

– А что обком, – пожал я плечами, мы же не религиозные таинства будем восстанавливать, – просто народные обычаи. А вот это точно становится популярным.

– Хорошо, – податливо согласилась Мария. Сама почувствовала свою лишнюю доброту, сказала, – просто меня раньше столько не целовали. Может быть, если бы я осмелилась первой, тогда бы было по-другому?

П– старчески в своей душе я выдвинул другую версию. Самой природой было так суждено, что, какая бы смелой девушка не была, но первым всегда ее целует парень. Исключения бывают крайне редкими. Это природные свойства сторонников разных гендеров. Но Маше об этом говорить не обязательно.

Вместо этого обольстительно ей улыбнулся, предложил:

– Пошли домой? А то что-то холодно становится на полигоне. Холодно становилось Маше, чьей носик заметно посинел. А мне так ничего на таком уже несильном, пусть и стойком морозе. Все-таки февраль кончается. Но это уже ненужные детали.

Во всяком случае, обратно шли мы с заметной скоростью, на пределе возможности девушки. Шли на параллельной лыжне, и я весело болтал, «приговаривая» к себе мою милую. Ей надо привыкнуть, что рядом с ней всегда будет ее парень. А это не только приятно, но и временами довольно тягостно.

В итоге Маша, перед тем как расстались, смущенно сказала:

– А с тобой весело, как время пролетело! Запиши мой домашний телефон, позвонишь.

Писать мне не было и не на чем, и откровенно нечем. Но чтобы такая мелочь преграждала мне мою любовь! НИ-ЗА ЧТО!

– Диктуй, я запомню, – предложил я, – у меня знаешь, какая у меня память подростковая мощная. Все запомню!

– Ты еще скажи детская, – фыркнула Мария и без паузы ойкнула. Ведь я, как бы обидевшись, пустил в ход руки и подбросил ее вверх.

Девушка буквально взлетела в воздух и обхватила, что попало под руки. То, что это была моя шея, я никак не виноват.

– Я так не могу вспомнить свой собственный номер, – пожаловалась она в воздух и потребовала: – верни меня уже на ноги! Сама хочу ходить.

Я, не споря, поставил ее на земную поверхность (или на снежную, учитывая, что было окончание зимы).

Мария быстро, но четко продиктовала номер и, видимо беспокоясь за мою скромность, сообщила, что днем в квартире бывает только она, я могу смело звонить.

Ах, милая, мужики бывают смелыми в двух случаях: когда влюбленные и когда пьяные. Я влюбленный и в эти категории подходящий. Так что, Машенька не боись!

Или она надеялась, что я ворвусь к ней домой. Там же была днем всего лишь беззащитная девушка. Ой, что может быть в спальне и не именно в ней. Вот ты сказала! Вот ты подумал!

У здания базы Алексей меня уже ждал и, нервничая, ходил по коридору здания. Увидел, обрадовался, даже ругать не стал. Только сказал, комментируя:

– Долго ходишь. Явно с девушкой на природе был, миловался с ней, забыв обо всем в мире, в том числе и о старом учителе, ждущего тебя с кучей нерешенных проблем и трудных задач.

Я ненадолго замолчал. Врать сильно не хотелось, правда тоже была не очень удобная. С девушкой ведь в самом деле оказался на снежных полях. Голимого секса точно не было, но поцелуя и слов про любовь оказалось изрядно. Да и то из-за зимы. Окажись в окрестностях Ижевска лето, непременно бы пошли дальше. Дело-то молодое, вы же понимаете. И вряд ли Мария бы была категорически против нашего сближения.

Алексею моего молчания оказалось достаточно. Очень уж оно оказалось красноречивым. Проворчал негромко для порядка, благо я был уже один:

– Эх, молодые, все-то вы можете любовь крутить. Где угодно, даже на заснеженном поле. Да, малой и нетерпеливый?

Вопрос был неопределенным и довольно некорректным, и я тоже ответил одной мимикой, без четких слов. Мол, да, извиняюсь, больше сегодня не повторится. Про завтра не скажу, там свой мир и свои обширные задачи

.Алексей Митрофанович мне не совсем поверил, но не стал настаивать. Вздохнул уже без игры, грустно сказав с некоторой укоризной:

– Мы и так уже опаздываем, так что в местную столовую тебя некогда. Я-то солидно, не спеша, поел. Столовая ведомственная, довольно богатая, общепиту до нее, как до Шанхая пешком. А тебе только пирожки остались. Скажи спасибо и за это, мог бы ведь не взять. А спортсмену очень нужна диета, а то быстро споткнешься по дороге жизни.

В принципе, я с ним был согласен. Но что поделаешь, любовь всех подчиненных почему-то всегда держит на голодном пайке. И в ХХ веке, и в XXI. Так что не я первый, не я последний, а все равно, блин, кушать очень хочется. Повздыхав больше для виду, вонзил зубы в ближайший пирожок.

И поехали дальше на городскую базу, снимать с меня обязательную мерку. А то ведь без одежды у нас и холодно, и неприлично!

По дороге прихватил еще несколько пирожков, которые оказались с яйцом и рисом. Было до неприличия вкусно, но очень уж мало! И почему городские пирожки все такие маленькие? Два укуса и все!

Мерки мне работники ножниц и иголки сняли быстро, ведь особых отличий в мальчишеской фигуре не было. Руки и ноги стандартной длины, горбика с одной стороны и пивного живота в другой не обнаружилось. То есть физических отличий не оказалось ни в целом, ни в частности. Быстро сняли размеры и велели приходить через несколько дней – примериваться и получать одежду. Здорово, конечно, а до этого в чем бегать по лыжне, в спортивных трусах или просто «боксерс», то есть в нашей стране по простонародному семейные? Так я получу тьму лайков и плюсиков. Только не надо мне такой гнилой популярности. Очень уж она плохо пахнет в СССР в 1980-е годы. Да и замерзнешь буквально через сто метров.

Представил себя на лыжне в ботинках, в лыжах, с палками и голым, в трусах. Картина феерическая! Меня пробралнервный смех вперемежку с каплем.

– Ха-ха поймал? – покосился на меня Алексей. И посулил, успокаивая: – ничего, мальчик, скоро все устроится, и ты успокоишься.

К вечеру действительно оставалось получить в общежитии койко-место и на этом все нужные формальности окончились. А вот Алексей уезжал. Я даже не сумел поделится своими мыслями, как он категорически сказал:

– Нет, Олег, ты извини, но в Ижевске я не останусь. Грязно, шумно, бензином и красками воняет. Проблемы здоровья, жить здесь не могу. Да и не хочу, если честно. Есть еще другие причины, скрывать не буду, не менее важные для меня. И но этом хватит, речь-то больше идет о тебе.

Посадил меня на выделенную комендантом кровать, проверил полученные документы, деньги и поспешил на рейсовый автобус – ехать домой. Машину Пушин, как это водится, не дал. Не зря же в свое время намекал. Всего-то отделался какой-то важной причиной и поспешил дальше. Русская традиция – к себе возьмем, машина есть пока нужен. А от себя как-нибудь сам доберешься, не жить же тут останешься.

И я уже в одиночку собирался жить в Ижевске дальше. Тоскливо, конечно, но ведь какая перспектива! Какой дальнейший путь! А до тоскливой надежды брошенного всеми мальчика никого не было дела. Сыт, устроен, не бьют. Не плачет, в конце концов, что ещенадо?

Я все-таки поплакал украдкой в подушку, дал юному телу, а это его тоска мешала всей личности потихонечку спать.

Подумалось вдруг, что мы, люди, постоянно почему-то гордимся собой, мол, Гомо Сапиенсы, существа разумные, во всей Вселенной уникальные. А приглядеться, те же биологические твари. И, скажем, на две трети базируемся на простейших химических реакциях с приставкой био. И что с того, можем еще размышлять?

С тем и незаметно уснул. До очередного соревнования, пусть не самого важного для лыжного спорта в Удмуртии, но стержневого для меня, оставалось всего лишь несколько дней.

А у меня еще оставалось масса нерешенных проблем – физических, технических, даже моральных, связанных не со мной непосредственно, а с окружающими. Приходилось каждый день выматываться до упора. Ведь еще фельдмаршал Суворов (пусть хотя бы так!) говорил – тяжело в учении, легко в бою. Или в лыжном соревновании.

Дали мне личного персонального тренера… Марию Пушину. Вот ведь огненная девка, настырная и колючая, как репей! Я это назначение комментировать никак не стал, только спросил у нее мнение отца. Сильно не против?

Хотя даже формально было много причин посомневаться о таком назначении девушка – наличие опыта, специального тренерского образования. Даже возраст и пол оставляли недоуменные вопросы. Я помню и в начале второй четверти XXI века женщины, если и были среди тренеров, то обычно пожилые, именитые, и только в отдельных специфических видах спорта – женская гимнастика, конькобежцы и так далее.

Но чтобы молодая женщина (между нами говоря, это еще девушка) была тренером мужских лыжников, это был нонсенс даже в 2030-е годы. А уж о 1980-е годы тем более.

Ну, я и спросил. Я ведь в силу старческого возраста бываю очень даже назойливым и противным. Пока своего не добьюсь, не отстану. Как сморит главный тренер лыжной сборной, он же, хе-хе, по совместительству отец?

Мария оказалась для обычно болтливой женщины очень лапидарна и скупа, ответила мне коротко, уложившись в два слова:

– Он согласен.

И больше ничего! Странно, не правда ли? Такое чувство, что мой тренер (ша) прячет весьма неприятную, а может и стыдливую истину. Он опять был в подпитии. Или ему угрожали дома на кухне кухонным ножом?

Разрешил себе осветить Машу упорным и довольно-таки наглым взглядом. Я бы, как мужчина и бывший декан, мог бы и нахамить. Мария же, в качестве представителя слабого пода, могла хотя бы говорить холодно.

Но она лишь позволила бросить ответный насмешливый взгляд, и ушла по своим тренерским делам, делая вид, что большего не заметила.