Текст книги "Первобытный страх"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Черт! – Косицин раздраженно ударил кулаком по столу. – Знай я, где найти этого козла, я бы нашим ребятам даже помог.

– Михаил Илларионович? – удивилась Ксения. – Что вы такое говорите.

– Ой, уйди, – небрежно махнул на нее рукой Косицин. – Я тебя еще когда просил со следователем связать. Все по два раза повторять нужно…

– Да я же…

– Давай быстрее, ребята мне здесь нужны. Нечего им в обезьяннике делать.

Глава шестая

– Никогда не думала, что мне придется умереть от голода, – вздыхала Вика. – И это в наше-то время.

– Житие мое… – протянул на манер киношного Ивана Васильевича Грозного Ивашка.

– Кстати, о житие. Где вы собираетесь провести его этой ночью? – озадачила всех Ковылина, осматриваясь вокруг себя.

– А почему бы прямо не здесь? – сидя на раскидистом дереве и болтая ногами, откликнулся Пехотский. – По-моему, место прекрасное. Кстати, я уже нашел кровать, – кивнув на ветку рядом с собой, добавил он. – Ствол что надо, все разместимся. К тому же на нем нас не достанет никакой кабан.

– Нет, на дереве мы спать не будем, – отклонил предложение Анатолия Макс. – Еще свалитесь во сне, с утра будете с синяками да ссадинами. Но вот сделать тут небольшой навес нам вполне по силам. Время еще есть.

– Да уж, у нас его, судя по всему, навалом, – иронически усмехнулся Анатолий. – Хоть бы нас уже начали искать.

– Ну, тебя-то точно ищут, – съязвила Ковылина. – Твой папочка так и написал в газете: потерялся сын военачальника, выпускник девятого класса. Особые приметы – подполковник.

– Ха-ха-ха, как смешно. Неизвестно еще, как про тебя написали.

– Вместо того чтобы болтать, лучше бы помогли мне со строительством, – окрикнул ребят Макс. – Вон гляньте, даже Граф ради вас старается.

Выпускники дружно повернули головы в ту сторону, где овчарка волокла по земле какую-то ветку, в несколько раз превышающую ее собственные размеры. И тут же в адрес собаки последовали разные шуточки:

– Граф, фу, брось, а то надорвешься.

– Несчастный пес, как тебя эксплуатируют. Жестокие люди.

– Тащи-тащи, спортом полезно заниматься.

Макс осуждающе посмотрел на ребят, покачал головой и, взяв у Графа его находку, погладил пса по голове:

– Молодец, Граф! И не обращай внимания на этих оболтусов, они только трепаться и могут. Привыкли, что за них все папки да мамки решают, а работа руками, так это небось вообще не их царское дело. Так что давай, продолжай трудиться – нам с тобой, – Андрей вздохнул, – выпала почетная обязанность возвести дворец для этих деток голубых кровей.

– Ну да, как же, можно подумать мы такие уж безрукие, – проворчал в ответ Косицин и направился за ветками. Несколько ребят последовало за ним, бурча себе под нос: – Да мы ему сейчас такую хибару построим, обзавидуется.

– Граф, я правильно понял, их, оказывается, на понт брать нужно? – шепотом спросил Андрей у овчарки и удовлетворенно улыбнулся собственной смекалке.

* * *

– Голодные, холодные, мокрые, – Игорь активно замотал головой, пытаясь стряхнуть с нее капли воды. – Всеми брошенные…

– Да хватит уже тебе ныть. Все пока идет отлично, – взялся успокаивать его Павел, хотя у самого настроение было не из разряда оптимистических. – Мы живы, здоровы, гуляем себе по лесу, слушаем, как чудесно поют птицы.

– Нашел чему радоваться? Эти птицы небось уже пожрамши, у каждой своя избушка и никаких проблем – почему бы им и не петь?! А у нас ни еды, ни воды, ни лодки. Это же надо было ее так плохо привязать…

– Может, мы просто не на том месте ее искали? – виновато предположил Павел.

– Теперь уж все равно, мы черт знает куда от того места уперлись, не назад же возвращаться. И потом, я все равно больше не могу в ней плыть, у меня голова кругом идет. Как думаешь, может, нам покричать?

– Ну, поори, может, тогда дичь сама к нам примчится. Останется ее только отловить, если она, конечно, не сделает этого с нами раньше. Здесь небось какие-нибудь троглодиты голодные тоже водятся, так что мы не одни такие.

– Подумаешь, – Игорь вновь вздохнул, – представим себя дикими.

– Это как Маугли, что ли? Да уж, представляю, какой из тебя воин. Ты уже себя сегодня в роли медведя попробовал, не помню, чтобы это дало хоть какой-то результат. К тому же из режущих инструментов, которые не требуют заточки, у нас с тобой в наличии только язык.

– О, смотри, грибок. – Осов радостно вырвал из земли небольшой серый гриб на тонкой ножке и стал его обнюхивать. – Как думаешь, он съедобный? А то так есть охота…

– Откуда я знаю, я же не грибник.

– Уговорил, не буду его пробовать, а то еще придется тебе рыть мне здесь яму руками. А я начну тухнуть, вонять…

– Ты и сейчас воняешь, – фыркнул на друга Павел. – Пошли лучше вдоль берега, вдруг какой теплоход увидим или рыбака. Чего в этом лесу-то ловить? Здесь одни только комары да поганки.

– Да всякий хлам. – Игорь пнул ногой какой-то ботинок. – Ты глянь, совсем новый почти. Интересно, кто его тут бросил?

– Люди! – обрадованно воскликнул Тимохин. – Осина, мы спасены, где-то недалеко люди. – Схватив друга в охапку, Павел начал его трясти и обнимать.

– Верно, – только сейчас дошло до того. – Хлам только там, где люди. У-у, ботиночек. – Игорь подхватил башмак и, пальцами сбив с него прилипшие листья, крепко прижал к себе.

– Ты его еще поцелуй, – подколол Павел.

– Да я его еще и оближу, – шутя отозвался тот. – Нам с тобой крупно повезло, еще пара каких-то часов, и мы будем сидеть в тепле, в окружении собратьев по разуму и жрать колбасу, мясо, сало…

– Тебе бы сало сбросить не помешало, сало ему. А мне все равно что есть, главное запхать что-нибудь в желудок, пока он меня изнутри не сожрал. Бросай уже эту дрянь, и побежали…

Игорь послушно швырнул ботинок в кусты и, припрыгивая и размахивая руками, помчался за долговязым Павлом. Крича на манер индейцев, улюлюкая и просто надрывая глотки, ребята неслись по лесу как на крыльях. Через несколько метров на глаза им попало что-то белое и яркое. Друзья от волнения даже перестали орать. Белое пятно все приближалось, и вскоре стало ясно, что это кусок какой-то ткани, видимо, зацепившийся за куст.

Лишь оказавшись в метре от него, ребята поняли, откуда он тут взялся, и замерли как вкопанные. Тела вновь приобрели прежнюю усталость и тяжесть, желудки заныли, руки сами собой опустились. И было от чего – перед ними находился могильный холм с крестом и единственным атрибутом – узкой полоской грязной белой ткани, на манер флага прикрученной на нем.

– Вот тебе и люди, – уныло вздохнул Павел и утер струящийся со лба пот. – Рано мы обрадовались, помер владелец твоего башмака.

– Это я понял, но ведь не сам же он себя сюда закопал, – заметил на это Осов. – Как ни крути, а люди где-то рядом.

Юноша подошел ближе, осмотрелся, поднял с земли ту самую палку, которой рыл землю Величко, затем поковырял холм носом своего ботинка.

– Смотри, могила совсем свежая. А листьев сверху набросали, чтоб ее видно не было. Тот, кто его закопал, не мог далеко уйти.

– Думаешь?

– Почти уверен.

– А что, если это кто-то не особенно хороший. Вдруг какой маньяк, а это его жертва, которую он тут спрятал?

– Ага, и отличительный знак поставил, чтоб ментам искать было проще, – усмехнулся Осов. – А вообще, мне плевать, кто этот тип, главное, что это человек и я очень хочу его найти. Пошли. – Игорь жестом позвал друга за собой.

* * *

Косицин вызволил Ашота и Валентина из отделения довольно быстро, так что они даже толком не успели познакомиться с замечательным населением камеры, в которую были помещены. Впрочем, Мачколян, еще только войдя в нее, сразу дал всем остальным понять, что, «если какая-нибудь шваль без моего разрешения вякнет», он, мягко говоря, вытолкает ее в коридор прямо сквозь решетки.

Естественно, сказал он это не так вежливо, а гораздо понятнее, так что находящиеся в узилище ребятки уяснили себе главное и повторять дважды ничего не пришлось. Почти тут же сокамерники спасателей забились в один угол и оттуда молча наблюдали за мечущимся, как медведь в клетке, Ашотом, безостановочно изрыгающим проклятия в адрес депутатов всяческих дум, банкиров и полицаев.

Хуже всего пришлось тем милиционерам, кому приходилось приводить в камеры новых задержанных или же забирать старых. Вот уж на кого выливался даже не ушат, а корыто дерьма самой высшей пробы. Даже на того бедолагу, который прибыл сообщить, что их отпускают, Ашот накинулся словно на своего злейшего врага.

– Ну ты, урод, чего так долго. Я уже упрел тут торчать. А ну, открывай ставни. Да шевелись, придурок, у вас тут не царские апартаменты, чтобы в них задерживаться. Да в какое место твои культяпки вставлены?! – видя, как неумело обращается с замком мент и как ключ то и дело выскакивает из замочной скважины, продолжил возмущаться Мачколян. – Понабрали всякой швалины с одной извилиной на всех.

– Не кричите, а то сейчас передумаю выпускать, – распахнув наконец-то дверь, пробурчал мент. – Вас сюда явно не за просто так упекли.

– А ты мне не грози, – отпихивая парня в сторону, буркнул Ашот. – Я таких, как ты, одной левой.

– Хватит, Ашот, – наехал на друга Грач. – Радовался бы, что Косицин так быстро нас освободил. Мог бы вообще этого не делать.

– Намекаешь, чтобы я сказал ему при встрече спасибо?

– Дождешься от тебя, как же…

– И за что ему говорить? Думаешь, он сильно перетрудился, вызволяя нас отсюда? Он небось свою задницу даже от стула не оторвал, а сколько мы всего для него сделали, так что это еще вопрос, кто из нас кому должен спасибо сказать. Вот он нас отблагодарил за звездочки на своих погонах?.. Нет. Так почему мы должны раскланиваться перед ним за то, что все равно бы рано или поздно случилось? Они ведь даже не имели права нас тут удерживать. Я правильно говорю?..

– Все, Ашот, заткнись, – устав от бесконечного ворчания, попросил Грачев. – Ты становишься похожим на Макса.

– Неужто становлюсь таким же гениальным? – моментально отреагировал тот и широко заулыбался.

Валентин безнадежно махнул рукой и молча побрел к выходу. Ашот, продолжая ворчать, следовал за ним.

Получив на выходе свои вещи и документы, мужчины вышли на улицу.

– Всегда знал, что менты козлы, – оглянувшись вокруг, буркнул Мачколян. – Нас-то они сюда доставили, а мою машину? На чем, спрашивается, я теперь за ней должен добираться? Может, вернемся, пока далеко не ушли? Пусть возвращают нас туда, откуда взяли.

– Я лучше пойду пешком, чем соглашусь на их компанию.

– А по мне так лучше ехать, чем идти, и не важно на чем.

– Ну, раз не важно, то вон там, – Валентин указал в сторону остановки, – как раз подъехал наш с тобой транспорт. Поспешим…

– Издеваешься? Это же рогатый.

– Я не слепой, – устремляясь к остановке, бросил Грач.

– Охренел? Когда ты последний раз видел, чтобы я на таком ездил? Если я туда влезу, пассажирам придется вылезти. Давай мы лучше сделаем так. – Ашот сунул свою мясистую лапищу в глубокий карман брюк, пошарил в нем и, извлекая телефон, радостно изрек: – Сейчас вызову нам такси.

– Спасатели?! – спросил кто-то.

Двое одновременно повернулись на голос.

– Вас ждут в этой машине, – произнес высокий мужчина в шелковой белой рубашечке с короткими рукавами. Он стоял у открытой двери салона «БМВ», облокотившись о крышу.

– А кто ждет? – недоверчиво прищурился Ашот.

Неизвестный ничего не ответил, очередным жестом приглашая сесть в машину. Ашот и Валентин переглянулись.

– Ладно, хоть за такси не придется платить, – в конце концов принял решение Грач и первым направился к автомобилю.

Подойдя ближе, он перво-наперво заглянул в салон, но заднее сиденье было пусто, а плотно тонированные стекла не позволяли рассмотреть сидящего впереди. Пришлось довериться судьбе и, не зная своего благодетеля, решившего их довезти, занять свободные места. Последним забрался в салон «БМВ» Ашот. Под тяжестью его тела машина резко осела и наклонилась на один бок.

– Трогай, командир! – скомандовал Ашот. – Будем благодарны, если добросишь до пересечения Ильинской и Крупской. У меня там джип.

– Интересно, когда вы успели слить прессе информацию на меня, – донеслось вдруг до их ушей.

Сидящий на переднем сиденье мужчина повернулся к ним – это был Соболенко.

– О, Владислав Николаевич, а я-то уж надеялся, что мы с вами если и увидимся, то немного в другом месте. К примеру, в том, из которого мы только что вышли.

– Вы зря язвите, – строго посмотрел на Ашота Соболенко. – Я обдумал ваше предложение и готов сотрудничать.

– Грач, посмотри-ка, мне в ухо никто не залетел, а то что-то я стал плохо слышать, – продолжал изгаляться Мачколян. У него сегодня что-то было излишне хорошее настроение и море энергии, которую он расходовал куда нужно и куда нет. – Он готов сотрудничать с нами! Ха-ха! Сотрудничать можно с ними, – толстяк кивнул в сторону оставшегося за их спинами отделения милиции. – А у нас можно только просить помощи, ну и за хорошие деньги мы, может, и соизволим ее предоставить.

– Что вы знаете о похитителях? – требовательно спросил Соболенко, полностью проигнорировав иронические замечания Ашота. Причем на спасателей он сейчас даже не смотрел, ведя беседу таким равнодушным и спокойным тоном, словно делал им одолжение.

– О них знаете вы, а мы можем только догадываться, – ответил Грач. – Все, что мы знаем, мы вам сказали при нашей первой встрече, теперь ваша очередь.

– Вы что же, серьезно задолжали кому-то сорок миллионов долларов? – вновь не сдержался Ашот.

– Это не долг, это выручка…

– Которой вы наверняка не захотели поделиться, – присовокупил Мачколян.

Соболенко некоторое время помолчал, а затем произнес:

– Я бы хотел пригласить вас к себе. Нам нужно поговорить.

– Заманчивое предложение, но мы должны забрать машину.

– Вам ее подгонят, – пообещал Соболенко. – Ну так что, вы согласны?

– Если мне поцарапают машину, я заставлю вас оплачивать ее ремонт и…

– Если я правильно понял, согласны. Николай, давай ко мне на дачу.

– А почему так далеко?

– В городе стало жарко, – с усмешкой ответил мужчина. – Ваше сообщение произвело желаемый эффект, и теперь меня ищут все, кто только может.

– Хочешь, скажу честно? – похлопав Соболенко по плечу, спросил довольно спокойно Ашот и, не дожидаясь ответа, сразу добавил: – Мы никаких сообщений прессе не давали. Тебя просто травят твои же дружки, причем твои проблемы только еще начинаются.

* * *

Соболенко, Мачколян и Грачев сидели в мягких креслах напротив друг друга. Посередине стоял круглый стол, щедро накрытый. На нем покоилось несколько бутылок дорогого красного вина, ваза с фруктами, сырная нарезка, блюдо с канапе и еще какая-то ерунда, не поддающаяся, по мнению Мачколяна, описанию. По крайней мере, со стороны, не попробовав, он не мог судить, что это такое и из чего оно приготовлено.

– Не будем тратить наше с вами время зря, – откупорив бутылку и разлив содержимое по фужерам, заговорил Владислав. – Ситуация не та, чтобы ходить вокруг да около. Предпочитаю сразу перейти к делу. Угощайтесь. – Он кивнул на бокалы.

Ашот дотянулся до стола и взял предложенный фужер, Грачев предпочел отказаться.

– Я не буду перед вами оправдываться, а просто изложу суть происходящего. Возможно, вы сможете что-то предложить для решения моей проблемы.

Владислав Николаевич сдвинул брови к переносице, насупился. Лицо его приобрело еще большую серьезность, и в затуманенных глазах промелькнуло что-то очень похожее на боль. Соболенко собирался с мыслями, готовясь начать свой рассказ. Но Валентин прервал поток его мыслей, спросив:

– Почему вы все же решили обратиться за помощью к нам, вы же ничего о нас не знаете?

– Я уже навел о вас справки. Вы те, на кого действительно можно положиться, о вашей команде очень хорошие отзывы. Все знают, что с вами лучше не связываться, и я бы предпочел иметь вас в друзьях, а не во врагах.

– Ну, в дружки к вам мы пока не спешим записываться, больно скользкий вы человек, – опустошив уже больше половины фужера, заметил подобревший и слегка успокоившийся Мачколян.

– А я и не настаиваю. Я хочу лишь, чтобы вы помогли мне найти и вернуть детей их родителям, раз уж ответственность за их похищение лежит именно на мне. А эти люди, как вы правильно заметили, меня действительно травят. Они способны на многое, если не сказать, что на все.

– С кем же вы имели дело? Уж не с самим ли Сатаной? – переспросил Валентин, пристально глядя на Соболенко.

Владислав горестно усмехнулся:

– До Сатаны ему не так уж и далеко. Мой враг – Одинцов Дмитрий Яковлевич, в определенном кругу прозванный Дядей.

– Впервые о таком слышу, – почесав затылок, изрек Ашот. – Кто он такой? Все бизнесмены и олигархи нашего Желтогорска мне доподлинно известны.

– Он не местный. Одинцов укрепился в Хвалынске. Там он контролирует почти весь бизнес. Он далеко не юноша, но на покой уходить не собирается. Почти ничего не боится, считает, что не может ничего потерять. И слишком самоуверен.

– А что же связало с ним вас? – полюбопытствовал Грачев. – Наверняка тоже не дела домашние?

– Он мой бывший компаньон. – Соболенко пожевал губами, решая, говорить ли дальше или же лучше опустить какую-то часть истории. Глянув же на внимательно следящими за каждым его движением спасателей, он понял, что за кадром оставить ничего не удастся и либо он выкладывает все как есть, либо может уже сейчас начинать искать помощи у кого-то еще. – Наше сотрудничество основывалось на наркоторговле, – вынужден был признаться он. – Я помогал ему проворачивать грязные делишки и получал с этого неплохой процент.

На лицах спасателей не отразилось ни тени удивления. Единственной реакцией на произнесенное были слова Валентина:

– Сорок миллионов долларов не тянут ни на какой процент.

Владислав Николаевич занервничал. Ему не нравился взгляд Валентина и его каверзные вопросы. Казалось, что этот человек заранее знает все, что ему собираются сказать, и сразу чувствует, что из произнесенного является правдой, а что ложью. Но ходу назад уже не было, и он продолжил:

– Вы правы – это не процент. Это стоимость одной из партий товара.

– Уже лучше, – похвалил мужчину Грачев и вновь замолчал, ожидая продолжения.

Владислав встал, прошелся по комнате и, остановившись у окна спиной к своим гостям, продолжил рассказ:

– Выражаясь на жаргоне нашей молодежи, я кинул этого человека на огромную сумму, прибрав к рукам наркотики. Вышло это само собой и в мои планы не входило. Чисто случайно мои люди убили наркокурьера, приняв его за мента, и смылись с места встречи вместе с товаром. Товар мы, естественно, продали, деньги поделили.

– А мысли вернуть товар и все объяснить у вас не возникало?

– Возникала такая мысль, но наркокурьер был родственником Одинцова, и сразу было ясно, что он не удовлетворится возвратом одного товара. Мы бы остались внакладе, если бы попытались урегулировать все мирным путем.

– И вы решили попросту затаиться? – спросил теперь уже Ашот.

– Нет. Мы устроили все так, что он должен был решить, будто товар забрали менты, налетев на его и моих людей, они же убили и его человека. Мы все продумали и подготовили так, что комар носа не должен был подточить. И даже не представляю, как он узнал, что все это обман… Я не ожидал, что последуют такие ответные действия, поэтому и не беспокоился об охране членов своей семьи. О том, что все выйдет так, я даже и не думал.

– И он что же, не требовал у вас денег, не пытался угрожать? – не верилось Ашоту.

– Нет. Если бы он начал это делать, я бы предпринял какие-нибудь меры, обязательно увез бы семью, усилил охрану…

– Он знал, что так все и будет, потому сразу и перешел к радикальным мерам. Он просто не дал вам шанса вновь обойти его.

– Возможно. Хотя это его обычные методы, я должен был догадаться, что так все и выйдет.

– Вы хоть знаете, где его искать?

– Нет, на связь всегда выходил его человек.

– Тот самый, которого вы кокнули, – догадался Ашот. – А что вы на меня так смотрите, не я же это сделал. Впрочем, ладно, вашу проблему мы поняли, теперь что вы можете предложить по ее разрешению?

– Я надеялся, что предложения как раз поступят от вас.

– Мы ничего сейчас не можем обещать. Дети на теплоходе, теплоход на связь не выходит, и его сейчас ищут работники речной службы в том районе, где найден экипаж и пассажиры корабля. Что с детьми, никто не знает, куда их собираются высадить и собираются ли, тоже неизвестно. Где искать Одинцова, вы не говорите…

– Я этого не знаю, – вздохнул Соболенко. – Неужели вы думаете, что я намеренно что-то от вас утаиваю. Да среди этих школьников и моя дочь тоже. Если бы я знал, где ее искать, я бы никого об этом не просил. Но в том-то и дело, что я этого не знаю. Боюсь, что они могут убить мою девочку.

– А вот это, – Ашот поднял свой толстый указательный палец вверх и хитро прищурился, – как раз самое важное. Не будь ее там, разве вы стали бы так беспокоиться относительно их поиска?! Пожалуй, что нет. А так ваш Дядюшка убил одним выстрелом сразу двух зайцев – чувствуется, что профессионал.

– Я вам хорошо заплачу, если вы найдете и вернете детей, – с немного обреченным видом произнес Владислав Николаевич.

– О, я в этом даже не сомневаюсь, – взялся за свое Ашот. – С таким-то кушем, это даже неудивительно. Стойте-ка, а что бы вам не отдать эти деньги тем, кто их так теперь требует, если они у вас все же есть.

Спасатели вопросительно уставились на Соболенко, ожидая увидеть, как он станет выкручиваться. И Грач и Ашот были почти уверены, что эта сумма у Соболенко есть, только вот делиться ею он ни с кем не желает. Что-то не особенно чувствовалось, будто судьба собственного ребенка его сильно заботит – вряд ли он будет долго горевать, потеряв дочь.

– Я, конечно, богат, – выдержав тяжелые взгляды спасателей, произнес мужчина, – но такой суммой в наличных не обладаю. Потребуется время, и немалое, чтобы ее собрать.

– А вас разве кто торопит? И потом, вы можете занять у друзей, они ведь наверняка у вас тоже не бедствуют, должны понимать сложность проблемы.

– У меня сложилось ощущение, что вы не желаете мне помогать, – сурово изрек Соболенко, сверля недобрым взглядом своих гостей.

– Вам? Не-ет! – не задумываясь парировал Валентин. – Если мы кому и станем помогать, то только детям. И все же спасибо, что все рассказали нам, возможно, это поможет поискам. А теперь до свидания.

Валентин встал и, кивнув Ашоту, молча направился к выходу. Мачколян заковылял следом, предпочитая более ничего не добавлять – последняя точка в разговоре поставлена, а все остальное было бы лишним. Как сказал один философ: «Уходить нужно вовремя и всегда оставляя последнее слово за собой».

* * *

Андрей всеми силами старался не заснуть. Он сидел прямо на холодной, слегка влажной земле, прислонившись спиной к широкому стволу дерева. Спать хотелось страшно. Глаза слипались, словно их кто-то намазал клеем. Тело было ватным и то и дело норовило расслабиться, утонув в безмятежном сне, не заботясь более ни о чем. Но Андрей помнил, что рядом с ним те, кого он согласился охранять, а значит, со сном придется повременить.

Чтобы хоть как-то отогнать дрему, Андрей активно помотал головой. Взгляд его скользнул по едва различимым очертаниям детей, дотлевающему костру. Слух уловил посапывания и чей-то храп. Утомленные блужданием по лесу, уставшие и голодные, дети спали. Они лежали под наспех сооруженным навесом на пучках травы, заменившей им матрас, и, стараясь согреться, непроизвольно жались друг к другу.

Андрей подтянул ноги к животу и постарался сесть поудобнее. От длительного пребывания в одном и том же положении все тело болело, а раненую ногу сводило судорогой. Где-то рядом сонно зафырчал Граф, которому, видимо, что-то приснилось. Андрею страшно захотелось пожалеть себя, ведь даже его верный друг пес мог позволить себе спать, а он вот уже вторую ночь глаза не сомкнул, и неизвестно, когда еще такое предстоит. Нет, ну он, конечно, мог на все наплевать, привалиться к дереву и отоспаться всласть, но долг не позволял забыть о том, где Максимов сейчас находится. К тому же нужно было поддерживать горящим костер, который уже почти потух, но вставать ужасно не хотелось.

Понимая, что долго он так не выдержит, Андрей попытался занять себя думами. Они сами в голову лезть не хотели, а потому пришлось вытягивать их на свет божий.

«Вот интересно, много ли человеку нужно для счастья? – спрашивал Андрей сам у себя. – Сытно поесть, хорошо поспать, а все остальное, это же ведь так, мелочи. А может, и нет. Ко всему основному – еде, сну – мы так привыкли, что уже и не считаем это чем-то особенным, хорошим. Счастье в современном понимании давно уже приобрело особый, чаще зеленый цвет, форму женского тела, вкус дорогого коньяка, блеск шикарного авто. Но на всех счастья не хватает, а потому оно выдается только в аптекарских дозах строго по рецепту, зато последующие неприятности можно свободно черпать ведрами.

Вот, к примеру, взять хоть меня. Жил я себе спокойно, купался в женской ласке, занимался интересной работой, а потом вдруг раз – и угораздило вляпаться. – Андрей припомнил, как они с товарищами попали в МЧС и как для них все началось. – Теперь на работу по созданию шедевров не хватает времени, женщины окончательно обнаглели и воспринимают только романтические свидания в ресторанах и дорогие подарки, а за красивые глазки отдаться тебе уже не хотят. Мир поменялся прямо на глазах, он стал злее, безжалостнее, свет заслонила тьма… тьма… тьма».

Андрей сам не заметил, как провалился в яму безмятежного сна, как сначала отключился слух, затем зрение. Он вроде бы всего лишь на минуту закрыл глаза, но ее хватило на то, чтобы на временный покой отбыл и мозг. Макс не знал, сколько именно времени провел в таком забытьи, когда же что-то вернуло его на землю, ему показалось, что он и не засыпал вовсе. Но это, конечно, было не так, тем более что даже костер успел полностью затухнуть.

Вздрогнув от чьего-то громкого крика, Андрей не сразу сообразил, что происходит и где он вообще находится. Вокруг, как и прежде, было темно, но слух резал неприятный треск веток и какое-то странное шипение. Андрей хотел толкнуть Графа, но того рядом не было.

– Что случилось? – поняв, что кто-то из школьников проснулся чем-то встревоженный, негромко спросил он.

– Здесь кто-то есть. Похоже, какой-то зверь. Он с меня глаз не сводит, – откликнулись в ответ.

– Это, наверное, Граф, – попытался успокоить юношу Андрей.

– Нет, Графа я обнимаю, а это сверху. Оно на ветке, на дереве.

И правда, Граф негромко проскулил, как бы подтверждая слова школьника. Возможно, именно он это нечто и увидел и, вместо того чтобы разбудить Андрея, переполошил половину учеников. Самым же странным было то, что Граф даже не лаял на это глазастое существо, что на него было совсем непохоже.

– Потряси, может свалится, – предложил тем временем еще кто-то.

– Смотрите, оно прыгает, – выкрикнула одна из девушек.

Андрею на минуту стало стыдно за то, что проснулись уже почти все, кроме него, и он, торопливо вскочив на ноги, заторопился к наклонно растущему дереву, под которым спали дети. В темноте он понемногу различил два каких-то ярких огонька, сильно напоминающих чьи-то глаза, но задаваться вопросом, что это, не стал. Присев, Андрей поискал рядом с собой дубинку, которой запасся перед тем, как все легли спать, и, вооружившись ею, двинулся к ветвям.

– Я боюсь, – захлюпал носом кто-то. – А вдруг оно ядовитое.

Максимов приблизился к неизвестному животному совсем близко, замахнулся и… Глухой звук удара палки обо что-то, затем шелест веток и шлепок о землю дали понять, что пришелец сбит и свалился на землю.

– Готов? – шепотом поинтересовался кто-то.

– И звука не издал.

– Кто это был?

Где-то рядом что-то вновь зашелестело. Ребята, да и Андрей тоже, замерли, не зная, что и думать. Первой мыслью было, что сбитое животное пытается уползти или же, наоборот, подбирается к ним ближе. Тявкнул Граф – все вздрогнули.

Не желая более держать детей в страхе, Андрей двинулся навстречу этому чудовищу. Пес подбежал к нему и, обогнав, нырнул куда-то в траву. Не понятно почему зашелестели ветки и закачалось дерево, а через несколько минут пес вновь появился, что-то удерживая в зубах. Андрей присел, осторожно поднес руку к чему-то лохматому и теплому.

Граф бросил добычу на землю. Андрей палочкой вытолкнул ее в полосу лунного света и, вглядевшись, смачно выругался, совершенно позабыв, что рядом дети. Убитым животным, так всех напугавшим, оказалась всего-навсего Банси. По-видимому, Ивашка привязал ее за поводок к дереву, а сам лег спать. Вот мальчик расстроится…

– Кто это? – с еще большим интересом спросили несколько человек сразу.

– Дикая кошка, – соврал Андрей, решив, что лучше отволочь труп обезьяны куда подальше, а парню сказать, что она сбежала еще ночью.

– Ах разбойница, знал бы я раньше, я бы тебя за хвост дернул или просто пинком с дерева спустил, – облегченно выдохнул Косицин. – Напугала до полусмерти.

– А ты чего, вообще, так рано проснулся? – полюбопытствовал Андрей. – Да еще и всех остальных разбудил.

– Да я что, виноват, что замерз. Продрог, вот и проснулся, глянул вверх, а там оно. Ну я начал соседей толкать, а тут Граф подскочил, а там уж и вы встали.

– Я и не спал, – взялся оправдываться Андрей.

– Ну да, а храп, наверное, по лесу наши девочки распространяли, – усмехнулись парни в ответ.

– И чего только ей вздумалось отдохнуть на моей ветке, – все еще никак не мог угомониться Роман. – Кстати, а что будем с ней делать, когда рассветет?

– Есть ее наверняка нельзя, придется выкинуть, – торопливо заметил Андрей, не желая, чтобы кто-то там что-то придумал. – Прямо сейчас и оттащу подальше, чтобы не воняла.

– Погодите, – остановил Макса Капацкий, – мясо у нее, может, и не съедобное, но шкура может сгодиться. Из нее ведь можно что-нибудь сшить.

– Уж не пальто ли? – усмехнулась Елена. – Или, может, шапку. Интересно, правда, где ты в ней будешь ходить. Уж не здесь ли?

– А почему нет?

– Милый, сейчас лето. Ты забыл?

– Хватит, ложитесь спать, – приказал Андрей. – Скоро рассвет.

– Ой, а рядом со мной девушка, – обрадованно заметил Петр. – Вроде засыпал возле Толяна, а теперь…

Судя по всему, Капацкий попробовал приобнять соседку, потому как тут же послышалось гневное восклицание:

– Убери от меня свои лапы, кретин. Совсем оборзел.

– Вика, ты, что ли? А где Толик?

– У него и спроси, я что, за ним разве присматриваю, – проворчала та недовольно.

– Толян!.. Толян! Спишь, что ли?

Ответа не последовало. Андрей невольно заволновался: неужели кого-то не хватает. Но куда они могли деться?..

– Тихо все, – прикрикнул Макс. – Давайте посчитаемся. Я называю имя, вы выкрикиваете «да». Ясно?

– Ну, я-то тут. А вот где Толян?..