Текст книги "Личный враг Бога. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Кликин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Еще хотите?! – крикнул Коготь. Он раскрутил посох и швырнул в варваров сноп пламени. Одетые в шкуры люди не пригнулись и не нырнули в заросли, как ожидал маг. Они резко выпрямили перед собой руки, словно отталкивая ладонями воздух, и огненные протуберанцы, наткнувшись на незримую преграду, остановились и бессильными искрами осыпались на землю.

– Это уже серьезно, – пробормотал маг и начал вычерчивать в воздухе светящиеся фигуры, сплетая их в замысловатую паутину рунического заклинания. Но три варвара не дали ему закончить волшебство. Они дружно качнулись вперед, будто толкая ладонями тяжелое невидимое нечто, и Коготь опрокинулся на спину, пролетел несколько метров, нелепо болтая в воздухе потерявшими опору ногами. Дикари сделали еще шаг, и растерянный маг проехался спиной по земле. Покачнулся, отступив назад, гигант Тролль. Мягкая волна толкнула Глеба в грудь и сразу исчезла, отогнанная жаром витого обруча.

– Как они это делают? – Коготь вскочил на ноги.

– Эх, мне бы только подойти чуть поближе, – угрюмо проговорил Тролль, исподлобья разглядывая врагов, поигрывая дубиной. – Ненавижу колдунов!

– Уходим, – приказал Глеб.

Друзья отступили. Три высокие фигуры в пятнистых рысьих шкурах замерли, спокойно наблюдая, как уходит в темное горное ущелье противник. Сотня голосов в зарослях скандировала что-то на незнакомом языке.

– Вот теперь они нас точно загоняют, – изрек хмурый Тролль.

– Подождите! – Коготь остановился. Он черкнул посохом короткую руну, и, перегородив вход в ущелье, вздыбилась десятком бьющих из земли факелов стена пламени. – Это их немного задержит.

3

В ущелье было жутко.

Узкая полоса неба над головой быстро темнела, близилась ночь. Острые высокие скалы, похожие на клыки, были готовы сомкнуться, поглотить путников, пережевать их в пасти ущелья. С отвесных склонов то и дело сыпались вниз струйки щебня, срывались булыжники, катились, пробуждая рокочущее эхо, и каждый раз товарищи вздрагивали, поднимали головы, ожидая увидеть несущийся прямо на них всесокрушающий язык обвала.

Но пока им везло…

Местами в ущелье становилось так тесно, что идти приходилось гуськом. Обычно первым шагал Глеб, за ним Тролль, а замыкающим двигался напряженный, встревоженный, постоянно оглядывающийся Коготь…

– Ты знаешь, куда идешь, Глеб? – шепотом спросил маг. У него не хватало духу на то, чтобы разговаривать здесь в полный голос.

– Да, – отозвался Глеб так же тихо. – Хозяин мне объяснил вкратце… Пока мы идем верно.

– Еще бы, – фыркнул Тролль. – Здесь можно идти либо вперед, либо назад. Выбор невелик.

– А он случайно не сказал тебе, часто ли здесь находят путников, похороненных под обвалами?

– Главное, чтобы не было дождя или, еще хуже, снега.

Коготь поднял голову. В узкой щели неба, уже почти невидимые в вечернем полумраке, тяжело ворочались серые тучи.

– А что будет, если пойдет дождь? – спросил маг.

Тролль фыркнул в ответ на этот глупый вопрос. Но Глеб ответил:

– Сель.

– Что? – переспросил Коготь.

– Сель, – повторил Глеб, с опаской разглядывая хмурое небо. – Грязевой поток. Нас просто снесет, перемелет и вышвырнет назад к дикарям.

– Кстати, ты не слышишь их? – Коготь тронул Тролля за плечо.

– Варваров? Нет, не чую. Должно быть, они отстали. Но скорей всего, пробираются где-то там, – великан показал вверх, на клыки скал, вгрызшихся в тучи. – Я уверен, что они знают здесь все тропы. А мы сейчас беззащитны, как дети. Если они швырнут сюда валун покрупней, то нас не выкопает и бригада гномов…

Поднялся ветер. На дне ущелья воздух был по-прежнему недвижим, но окружающие утесы ожили, обрели голоса и загудели, завыли, засвистели на все лады, нагоняя на людей страх.

– Веселенькое местечко, – прокомментировал Тролль.

Глеб и Коготь промолчали, только еще больше ускорили шаг, заторопились, почти уже побежали. Тролль, оказавшись замыкающим, вскоре стал отставать. Он ковылял неуклюже на своих коротких косолапых лапах, неприспособленных к быстрой ходьбе.

– Что же ты? Не отставай! – обернулся Глеб.

– Куда торопиться? – Тролль запыхался, встал. – От судьбы не убежишь.

Путники, подстраиваясь под великана, сбавили темп…

Вскоре ветер очистил небо и стих. Умолкли скалы. Показались первые, еще пока бледные звезды. Полоса неба сделалась шире и как бы ближе.

– Кажется, самое опасное место прошли, – сказал Коготь.

– Самое опасное еще впереди, – возразил Глеб. – Ты когда-нибудь сталкивался с горгульями?

Маг ответил не сразу, пожал плечами, сказал неуверенно:

– Ну… В общем-то нет… Только… Нет. Не сталкивался.

– А ты, Тролль?

– Видел издалека.

– Опасные твари. Нам надо держаться вместе. Легче будет отбиваться. Эти бестии всегда стараются нападать кучей, скопом. Ума у них не хватает, но силы не занимать. Да и шкура у них – не всякий меч пробьет.

– Для дубины шкура не помеха, – сказал Тролль, и Глеб вспомнил Ивана. – Какая бы толстая она ни была…

4

Ущелье окончилось тупиком.

– Где-то здесь должен быть подъем, – сказал Глеб, внимательно осматривая темные скалы.

Коготь зевнул. Чтобы взбодриться, звонко похлопал себя по щекам.

– А может, заночуем здесь? А с утра, значит, все как следует и разглядим.

– Нет. Оставаться внизу слишком опасно. Нам надо подняться.

Тролль кивнул, поддерживая Глеба.

Склоны ущелья здесь были не так круты, как те острые утесы, что остались позади. При желании, наверх можно было подняться и так, не отыскивая тропу, которая – Глеб знал – должна была находиться где-то поблизости. Но ночью, в темноте, карабкаться по осыпающемуся склону было смертельно опасно…

– Смотрите внимательней, – сказал Глеб.

– На что смотреть? – спросил сонный Коготь, присаживаясь на камень. – Что искать? В такой темноте все равно ничего не разглядишь. Давай все же дождемся утра…

Тролль уже отошел в сторону, скрылся из вида за выступом скалы. Глеб с беспокойством глянул в направлении, где исчез великан.

– Эй, Тролль! – крикнул он, но не очень громко, чтоб не потревожить окружающие спящие горы.

Никто не отозвался.

– Тролль!

Тишина. Только вдруг посыпалась откуда-то сверху невидимая во мраке щебенка. Коготь вскочил, сжал в руках посох, нацелив его в сторону подозрительного шума.

Долгую минуту друзья неподвижно стояли, тараща глаза в темноту.

– Просто маленький обвал, – успокоил себя и товарища Глеб. – Перепад температур, или жук какой прополз…

– Или зверь пробежал, или дикарь подкрался.

– Ладно, пойдем посмотрим, где там Тролль, – Глеб направился к скальному выступу, за который ушел косматый гигант. Маг какое-то время стоял недвижимо, смотрел, как удаляется товарищ. Вновь посыпался щебень, уже, вроде бы, ближе. И Коготь, затравленно зыркнув по сторонам, не выдержал и бросился догонять друга.

– Тролль! – вновь позвал Глеб.

– Да здесь я! – неожиданно громко откликнулся великан, черной тенью отделяясь от скалы.

Коготь вздрогнул, выругался.

– Ты чего там делаешь? Прячешься? Нас напугать хочешь?

– Чего тебя пугать, ты и так весь дрожишь, – усмехнулся гигант.

– Это от холода. Я замерз. Не все же такие волосатые, как ты.

– Нашел чего? – остановил перепалку Глеб.

– Да. Вон там обрывки веревок, металлические клинья, вбитые в скалу, прогнивший ворот, какие-то колеса. Должно быть, разломанный подъемник. Лифт. А вон за тем валуном начинается лестница. Я далеко не лез. Точно не знаю, куда она ведет, но, судя по всему, наверх мы по ней поднимемся.

– Лестница? – удивился Коготь.

– Вырубленные в камне ступени, – пояснил Тролль. – Кое-где даже деревянное ограждение сохранилось.

– Тогда пойдем. Надо выбираться отсюда.

– Ага. Хоть я ничего и не чувствую пока, но мне кажется, что поблизости кроме нас есть еще кто-то.

– Горгульи?

– Скорее, дикари.

– Тогда поспешим.

– Погодите, – остановил товарищей Тролль. Он отошел в сторону, склонился над чем-то, белеющим на земле, махнул рукой, подзывая друзей.

– Чего там?

– Идите сюда. Вам интересно будет взглянуть.

Глеб и Коготь приблизились.

В ущелье заглянула луна. Сразу стало светлей, но и тени, скопившиеся в трещинах, в выбоинах, вдруг сделались гуще, отчетливей, мрачнее.

– Что это? – спросил Коготь, еще не совсем разглядев предмет, что белел у Тролля под ногами.

– Мы уже близко, – сказал Глеб. Он присел перед скелетом, наполовину засыпанным обвалом, поддел древком копья зубастый, шипастый череп, выковырнул его из завала. – Определенно, это горгулья.

Коготь прошипел что-то злобное, плюнул на кости и наподдал череп ногой.

5

Они долго карабкались по вырубленным в камне ступеням. Лестница петляла, зигзагами поднималась по склону, то и дело меняя направление, стараясь следовать прихотливому рельефу скалы.

– И кто только здесь лазил, – пропыхтел Коготь, в очередной раз запнувшись и едва не скатившись вниз. Тролль, карабкающийся позади, своей лопатообразной ручищей поддержал мага.

– Гномы, – ответил Глеб. – Здесь все сделали гномы.

– А я-то думал, что они только под землей строят.

– Они строят там, где им удобней.

– Ничего себе, удобней!

– Давай пока помолчим. А то окажемся внизу, как раз возле того скелета.

В небе на фоне звезд промелькнула крылатая тень, но друзья ее не заметили. Они были слишком поглощены тем, что пытались удержаться на стертых каменных ступенях.

– Еще метров тридцать, – объявил Глеб, на секунду остановившись и глянув вверх.

Вскоре лестница пошла полого, и по ней стало возможно двигаться, выпрямившись в полный рост. Но друзья все равно ползли на четвереньках, не решаясь подняться. При взгляде вниз кружилась голова.

Последние несколько метров. Несколько ступеней. Несколько шагов.

– Все! – выдохнул Глеб, ступив на ровную, словно стол, вершину скалы. Он опустился на колени, подал руку Когтю, втащил его к себе, а потом они вдвоем помогли Троллю одолеть последнюю ступеньку, высокую, неровную, разбитую.

Три товарища, обнявшись, встали на вершине и осмотрелись.

Ярко светила огромная луна, настолько близкая, что казалось, будто до нее можно легко допрыгнуть и коснуться рукой, впечатать ладонь в сияющий серебряный диск. Горный массив, такой вроде бы неприступный при взгляде снизу, с равнины, отсюда виделся игрушечным. И крутые скалы, и темные каньоны, и скругленные вершины старых сопок вдали – все это компактно расположилось внизу, под ногами. Невообразимо расширился горизонт. На севере виделось море – серая, чуть светящаяся серебром масса, в которой отражались звезды и луна – еще одно бескрайнее небо, только перевернутое.

Серебряная бухта.

– Что это там? – спросил Коготь, всматриваясь вдаль. – Неужели корабль?

Далеко-далеко, по колышущемуся пятну луны медленно двигалась черная черточка.

– Точно, корабль, – подтвердил Тролль.

Глеб приблизился к краю ущелья, из которого они только что выбрались. Заглянул вниз.

Бездна влекла к себе, тянула на дно. Ниточка вырубленных ступеней, извиваясь, падала во тьму и терялась где-то там…

– Эй! – Глеб сложил ладони рупором и крикнул вниз.

Через несколько секунд вернулось глухое эхо.

– Даже не верится, что мы смогли оттуда подняться, – пробормотал маг, встав рядом с товарищем и с трепетом заглядывая в пропасть.

– Не время любоваться, – сказал Тролль. – Куда теперь?

Глеб с облегчением оторвался от созерцания бездны, отошел от края ущелья. Еще раз окинул взглядом близлежащие скалы.

– Вон, видите? – показал он рукой.

– Что это? – спросил Коготь. – Лошадь? Как она здесь оказалась?

Впереди виделась уродливая конструкция, действительно, вроде бы, четырехногая, и, действительно, похожая на спящую лошадь. Неудивительно, что маг обознался, ведь здесь, в горах, при свете луны невозможно было оценить реальные размеры предметов и расстояние до них.

– Это старый кран-подъемник. Возле него должен быть вход в шахты… Теперь не шумим, идем тихо.

6

– Еще одна, – сообщил Тролль. Он лучше всех видел в темноте.

Черная тень выползла из зева пещеры и, тяжело хлопая кожистыми крыльями, поднялась в воздух. Закрыв на мгновение луну, она пролетела над головами прячущихся среди валунов друзей.

– Ненавижу этих тварей! – поделился Коготь, проводив горгулью взглядом.

– Да, уж. Неприятные создания, – согласился Глеб.

– Я не о том, – неуверенно начал маг, словно еще не совсем решив, стоит ли вообще заводить об этом разговор. – У меня личное.

– То есть?

– Ну… – Маг замялся. – Гадят они, как птицы. Прямо в полете…

– Ну и что? – спросил Глеб, начиная догадываться, о чем хочет поведать Коготь, и с трудом сдерживая смех.

– Смеяться будете…

– Неужели…

– Да.

Глеб прыснул в кулак. Тролль непонимающе смотрел на них.

– Не понимаю, – сказал он.

– Чего тут понимать! – взорвался Коготь. – Года два назад, совсем недалеко от Города, иду, значит, себе спокойно по равнине. Птички поют, кузнечики стрекочут. Слышу – сверху клекот. Задираю голову и – на тебе! Целая куча. Прямо в лицо! Вспомнить противно… Я потом неделю к людям не подходил – несло, как из выгребной ямы… С той поры я ко всему летающему с подозрением отношусь, а уж этих тварей совсем возненавидел… И, надо же – ведь слепая, днем ни черта не видит – а точно на голову…

Тролль забулькал, зажимая рот руками и содрогаясь всем телом.

– Бог… шельму… метит… – еле выговорил он сквозь рвущийся наружу хохот.

– Тьфу на тебя, – раздраженно сказал маг. – Я ему доверился, а он еще издевается.

– Тихо, – предостерег Глеб, не отводя взгляда от входа в заброшенную шахту. – Кажется, еще одна. Шестая.

Горгулья, неуклюже переваливаясь с боку на бок, вышла из пещеры. Она устремила к луне свою морду, похожую на обтянутый черной кожей человеческий череп, и закудахтала, словно огромная кошмарная курица из преисподней.

– Чего это она? – шепотом спросил Коготь.

– Почуяла запах родного навоза, – фыркнул Тролль.

– Хватит уже, – прекратил Глеб начавшуюся было перепалку.

Горгулья замолчала и принялась выкусывать паразитов из складок кожи. Закончив гигиенические процедуры, она пару раз мощно взмахнула крыльями и уползла назад в штольню.

– Не взлетела, – прокомментировал маг.

– Сколько их там еще? – задумчиво пробормотал Тролль.

– Сколько ни есть – все наши, – сказал Глеб. – Завтра утром мы войдем в пещеру…

– Ощипаем голубей! – Коготь взмахнул руками, и на кончиках его пальцев вспыхнули маленькие бледно-синие огоньки.

– А сейчас надо отдохнуть, – продолжал Глеб, не обращая внимания на излишне веселое замечание мага. – Я дежурю первым. Меняемся через два часа.

Откуда-то вновь налетел холодный ветер, снова пригнал тучи. Луна исчезла и сразу стало темно. Липкими влажными хлопьями посыпался, закружился серый снег, скрыв из вида вход в заброшенную штольню.

– Вовремя мы успели выкарабкаться, – сказал Тролль. – Сейчас ни за что бы не взобрались.

– Давайте, давайте. Ложитесь, – поторопил друзей Глеб. – Тролль, через два часа ты меня сменишь.

– Ладно.

– Не лучшее место для отдыха, – пробурчал Коготь, плотнее запахиваясь в плащ и сворачиваясь в клубок на дне неглубокой ямки. – Эй, лохматый, дай я к тебе подоткнусь… Вот так. Хоть какая-то польза от тебя. Паразитов-то у тебя нет? Вшей там или блох?

– Не бойся. Они на магах не приживаются. Дохнут тут же.

– Это почему же?

– Да потому, что зараза к заразе не пристает. Паразит на паразите не паразитирует.

– Обработать бы тебя надо. Вымыть, значит, и клопомором обсыпать с ног до головы… А воняешь-то ты как!

– Ты бы себя понюхал. Не забывай, что у меня обоняние на порядок лучше человеческого.

– Вот, вот… Псиной-то прет, как от бродячей собаки.

– А мы сейчас и есть собаки бродячие. Разве нет?..

Глеб невольно улыбнулся, наблюдая, как ворочаются его засыпающие товарищи – покрытый шерстью мускулистый гигант и костлявый, сильно исхудавший за последнюю неделю маг. Холод заставил их обняться и тесно прижаться друг к другу. Пушистые снежные хлопья опускались на тела и подтаивали, образуя ледяную неровную корку. Глеб поежился. Укрывшись от промозглого ветра за высоким валуном, поросшим мягким, чуть теплым мхом, он присел на корточки и сунул руки меж бедер, отогревая замерзшие ладони.

При всем желании, сейчас он не смог бы разглядеть в ночной непогоде быстрые тени, прячущиеся за камнями на вершинах окружающих скал.

7

Утро встретило их морозом.

Перед самым рассветом небо очистилось, обнажив необычайно яркие звезды. Матово заблестели в их свете покрытые ледяной коростой камни. А потом небо на востоке чуть покраснело, зарумянилось, высветилось…

– Так жить нельзя! – с трудом шевеля замерзшими губами, выговорил Коготь. Он размахивал руками и колотил себя по дрожащим плечам, хлопал ладонями по бедрам, растирал бока. – Глеб, ну давай! Ма-а-аленький огонек. Ведь уже уходим. Да и кто нас здесь увидит? Можно? Ведь невыносимо! Какой из меня сейчас воин? Ну, давай!

Глеб, который и сам продрог до костей, кивнул, соглашаясь.

– Вот и хорошо! Уж сейчас я вас согрею, – воспрял духом маг. Он перехватил посох непослушными заледеневшими руками и стал чертить в воздухе корявые, тут же гаснущие фигуры. – Что такое?! Не выходит! – Он раздраженно взмахнул волшебным шестом, и пламя неукротимым ревущим гейзером взметнулось к небу. Коготь испуганно отпрыгнул в сторону и удивленно уставился на свое творение.

С оглушительным треском лопнул раскалившийся докрасна валун.

– Маленький огонек, – не удержался от иронии Тролль. Он, в своей густой меховой шубе, холод переносил намного легче. – Интересно, а как в твоем понимании выглядит большой огонь?

Маг справился с секундным замешательством, сделал вид, что так все и было задумано, протянул руки к бушующему пламени и сказал:

– Грейтесь, пока не погас. – Он блаженно зажмурился и стал медленно поворачиваться, обращая к огню то один бок, то другой.

– Смотри, не подгори, – предостерег его Тролль. – Горгульи предпочитают мясо с кровью.

Через десять минут пламя начало опадать, теряя напор и мощь, и вскоре угасло совсем.

Раскрасневшиеся, согревшиеся друзья позавтракали, пожарив на раскаленных камнях ломти хлеба и жирные куски солонины.

– Пора, – сказал Глеб, когда из-за далекого пика осторожно выглянуло солнце.

– Я готов, – поднялся на ноги Коготь.

Тролль взял свою огромную дубину.

Сохраняя молчание и внимательно осматриваясь по сторонам, они покинули площадку, приютившую их на ночь, и подошли к пещере. На ровных каменных плитах перед входом валялись разбитые деревянные вагонетки и гнилые шпалы. Ржавый четырехногий кран опасно накренился, готовый упасть от малейшего толчка. Близлежащие валуны были покрыты белесыми наплывами вонючего помета. Тролль оглянулся на мага и ухмыльнулся.

Стараясь держаться поближе друг к другу, товарищи нырнули в темную горловину пещеры.

– Обернитесь, – негромко сказал Коготь.

Друзья посмотрели назад. За их спинами, на фоне восходящего из-за скал солнца стояли в зловещем молчании невесть откуда взявшиеся люди в шкурах и с грубым оружием в руках. Они стояли в полный рост, не прячась среди камней, стояли в открытую, не таясь. На валунах, на гранитных глыбах, на нависающих козырьками уступах – везде замерли фигуры дикарей.

– Их же не было, – сказал Тролль, поднимая к плечу дубину. – Я бы почувствовал…

– Обоняние у него… – пробурчал маг. – Тоже мне, ищейка…

Громкий властный голос произнес незнакомое слово, и дикари качнулись, повторяя грозные напевные звуки. Рокочущее эхо прокатилось меж горных вершин.

– Идем, – сказал Глеб и устремился вниз, в темноту, по полого спускающемуся в глубину недр ходу, а вслед ему несся неровный ритм чужого языка…

Когда за их спинами растворился во мраке светлый полукруг входа, они ненадолго остановились. Коготь шепнул короткое слово, и над его головой завис светящийся сгусток холодного пламени. Тьма отступила в глубину ведущего вниз грота, забилась в трещины, черной жидкостью растеклась по выбоинам.

Закопченные стены просторной пещеры навечно запечатлели следы кирки. Похоже, раньше здесь было подобие сортировочной – искореженные ржавые рельсы сплетались, словно лианы в тропическом лесу. Всюду валялись перевернутые вагонетки, разбитые, сгнившие, наполовину похороненные под щебенкой. Свод пещеры подпирали толстые бревна. Глеб колупнул ближайшее пальцем, легко отслоив кусок коры и процарапав ногтями сырую трухлявую древесину.

– Все сгнило, – сказал он.

– Как думаешь, здесь часто бывают землетрясения? – спросил Коготь.

– Не знаю, – признался Глеб.

Тролль, неловко обернувшись, задел плечом одну из свай, едва ее не своротив.

– Зато у нас с собой целая ходячая катастрофа, – сказал маг. – Потише там, а то все втроем будем заживо похоронены в этом склепе!

– А нечего тут стоять, – отозвался Тролль, смущенный своей неловкостью.

Огибая завалы и держа наготове оружие, друзья стали спускаться, следуя плавным изгибам главного ствола шахты.

Все теснее смыкались стены, все ниже опускался потолок. Местами Тролль становился на четвереньки, чтобы пройти под укрепляющими свод балками. Под ноги лезли камни, искореженные рельсы, шпалы. Из стен торчали старые обугленные факелы – головешки, воткнутые в щели – и маг, проходя мимо, зажигал их с помощью посоха. Друзья почти ничего не видели впереди себя. Зато путь к отступлению был освещен неровным мерцающим светом.

Но позади их ожидала сотня камлающих варваров…

Первая тварь напала неожиданно. Она вывалилась из темноты тесного бокового хода и зашипела, защелкала пастью, развернув крылья и дергая головой. Прыгая на коротких ногах, она пытаясь взлететь, но все ударялась о низкий потолок и сваливалась вниз.

– Дайте я, дайте… – возбужденно забормотал маг, нацеливая посох, но Тролль подшагнул к отупевшей от злобы бестии и, коротко размахнувшись, одним ударом размозжил ей череп. Трепеща, опали кожистые крылья, заскрежетали когти по камням. Тролль поднял дубину и добил агонизирующее создание.

– И это все, на что они способны? – разочаровано спросил маг.

Глеб пощупал тяжелое крыло и сказал:

– Она совсем молодая. Даже чешуйками не обросла. Основная работа ждет нас впереди.

Перепрыгнув через безжизненное тело горгульи, друзья продолжили спуск.

Они успели пройти всего лишь около тридцати метров, как сразу два чудовища встретили их. Эти не пытались взлететь, но, бросившись навстречу вторгнувшимся в их владения чужакам, они столкнулись друг с дружкой и тут же сплелись в кипящий яростью клубок, позабыв о пришельцах. Одну поджарил посохом Коготь, вторую тремя мощными ударами размазал по полу Тролль.

– Почти детеныши, – пробормотал Глеб, склоняясь над телами. – Мне это не нравится.

– А в чем дело? – спросил маг.

– Я-то думал, что здесь просто поселилась стая горгулий, но, похоже, все значительно сложней… Боюсь, нам придется иметь дело с маткой… Вспомни, о чем кричали варвары. Каменная птица…

– Матка? – переспросил Коготь.

– Да. Горгульи не размножаются обычным способом. Они бесполы. Гигантская матка откладывает яйца, из которых потом вылупляются эти твари. Впрочем, ее даже маткой нельзя назвать. Она гермафродит.

– Кто? – Коготь сдвинул брови.

– Ладно, это не важно.

Маг помолчал, затем сказал:

– Надеюсь, эта твоя матка окажется достойным противником.

– Можешь не сомневаться. Но лучше, если б ее вообще не было…

Им еще четырежды встречались злобные крылатые создания. Тролль, орудуя дубиной, легко расправлялся с неуклюжими коротконогими бестиями. Глеб и Коготь до поры до времени не вмешивались в скоротечные схватки, держались позади. Правда, маг то и дело порывался испепелить какое-нибудь чудовище, но в тесном пространстве подземного хода он не мог использовать магию, не задев при этом размахивающего палицей широкоплечего великана. И потому Коготь только стоял, жадно вытянув голову и шумно выдыхая воздух каждый раз, когда Тролль опускал дубину на очередное адское создание, дробя тому череп, ломая ребра, перебивая крылья…

Вскоре они потеряли счет времени и пройденному расстоянию. Оглядываясь назад, они видели уходящий наверх, к поверхности, кусок извилистого туннеля, отмеченный десятком горящих факелов. Впереди их поджидала темнота, и они погружались, входили в нее, словно в воду, гуськом следуя друг за другом – сначала сутулящийся Тролль, затем худой Коготь с магическим светильником над макушкой, и Глеб, осторожный, бесшумный, опасливо заглядывающий в черные дыры боковых ходов.

Они не сразу заметили, что пол под ногами стал понемногу выравниваться. Сделалось просторней, и Тролль уже не сутулился, держался свободно. Да и Коготь больше не цеплялся посохом за неровности низкого потолка.

Вонь усиливалась. Ноги скользили, и друзья старались не думать, по чему они сейчас ступают.

Еще несколько шагов – и стены внезапно разошлись и исчезли, словно провалились во мрак.

Друзья замерли, в миг ослепнув. Даже светящийся шар над головой Когтя вроде бы померк, и уже не мог разогнать тьму.

Плотная, почти осязаемая темнота окружила друзей, и в ней чувствовалось нечто, жуткое и безобразное, спрятавшееся во мраке, растворившееся в вечной ночи подземелья.

Что-то живое.

Они затаили дыхание, ощущая незримое присутствие чужой жизни, напряженно вслушиваясь в него. Замерли и тут же потеряли друг друга.

Потеряли себя…

Непроглядная темь.

Но здесь жили звуки.

Гулко капала вода. Звенела. Лязгала…

Глеб невольно закрыл глаза и представил, увидел явственно, как тяжелые капли набухают на каменных сосульках, толстеют, нехотя вытягиваются, и отрываются, и падают черными жемчужинами – плюх! – и разбиваются вдребезги, разлетаясь на тысячи влажных осколков. И еще он увидел, вообразил, как напряженно и недобро смотрит на них из темноты дьявольское существо, как оно медленно подползает к ним, шурша волочащимися складками кожи. Он услышал, как тварь переговаривается сотней тихих шепчущих голосов, бормочет что-то, манит, зовет, приглашает. Он заглянул в ее мысли и поразился их чуждости, дикости и жестокости. Но он увидел там красоту. Непередаваемую прелесть смерти. Счастье страдания…

Шепот голосов сложился в песню. Ритм разбивающихся капель говорил о блаженстве. Мелодия тьмы обещала наслаждение. Упоение болью…

Боль раздирала лоб. Жгла кожу. Сверлила череп. Сотней игл вонзалась в мозг. Глеб пошатнулся, застонал и пришел в себя. Раскаленный обруч сдавил голову, отгоняя чуждую магию, что ослепила хозяина, лишила его сознания.

Глеб провел рукой по лицу, растерянно огляделся.

Бледный Коготь, худой, с обострившимися скулами, стоял, закрыв глаза, и блаженно улыбался. Он сильно наклонился вперед и раскачивался, словно танцующая перед факиром кобра, чудом сохраняя шаткое равновесие. Светящийся шар над его головой померк, обессилел, превратился в едва трепещущую искру.

Тролль, выпрямившись во весь свой гигантский рост, напряженно вслушивался в шепчущие зовущие голоса. Он безвольно опустил руки вдоль бедер. Выпавшая дубина валялась на каменном полу у его ног. Великан открыл пасть, и по волосатому круглому подбородку сбегала тонкая струйка слюны. Иногда губы его кривила неровная усмешка, больше похожая на тик.

Глеб обернулся. Кишка хода, приведшая их в утробу пещеры, постепенно исчезала во мраке. Факелы на стенах медленно затухали и гасли один за другим. Тьма шла по узкому проходу, отвоевывая потерянные плацдармы, поднимаясь наверх, к выходу, к покореженным вагонеткам, гниющим шпалам и перекрестиям проржавевших рельсов.

Тьма была вокруг. И в ней шевелилось что-то зловещее, страшное, неумолимое. Вечно голодное.

Глеб закричал, чувствуя, как ужас переполняет его. Под куполом пещеры заметалось искаженное эхо, заскрипело, захохотало, завизжало разными голосами, завыло подголосками, нарушая стройный ритм падающих капель, разрывая путы чарующей песни. Глеб бросился к магу и стал трясти его, выкрикивая какие-то слова, выплевывая бессмысленные слоги, отхаркивая рваные звуки.

Коготь открыл глаза. Над его головой мигнул и вновь ожил светящийся шар.

– Не тряси меня, – тихо сказал маг и чуть не упал, когда Глеб его отпустил.

Они мгновение безумно смотрели друг на друга, а потом дружно повернулись к Троллю. Гигант глупо моргал осоловелыми глазами, но взгляд его постепенно приобретал осмысленность. Наконец, он закрыл рот, утерся и спросил:

– Что это было?

– Матка, – ответил Глеб. – Она здесь.

Черная крылатая тень метнулась к ним из темноты, сбила Тролля с ног и ускользнула во мрак, злобно клекоча. И со всех сторон заголосили, зашипели, закудахтали десятки невидимых бестий, захлопали крыльями, взлетая, заскрежетали когтями, загремели каменной чешуей.

– Пригнитесь! – крикнул Глеб, и крылатый демон пронесся над их головами. – Назад, в штольню!

Друзья нырнули под защиту низкого потолка и тесных стен. В узком проходе штольни горгульи не могли нападать все вместе. Им приходилось опускаться на землю и, прыгая на коротких ногах, втискиваться в нору хода, попадая при этом под беспощадную дубину Тролля.

– Они завалят телами проход! – прокричал Глеб. – Нам надо прорваться к матке! В пещеру!

– Дайте мне минуту! – Коготь бешено закрутил посох, выписывая искрящиеся руны. Загудел воздух, приобретая затрудняющую движения вязкость и тяжелея. С треском зазмеились вокруг мага микроскопические голубые разряды, закрутились вихрями. Горячий ветер пахнул сухостью, подхватил отделившийся от посоха шар пламени и вынес его в пещеру. Стали видны бесчисленные крылатые тени, шмыгающие из угла в угол. Сгусток огня завис над полом, вращаясь все быстрей и быстрей. И все быстрей вращал посохом маг, выпуская новые сияющие багровые огни. И пожирая их, шар в центре громадного грота разбухал, вызревал, словно гигантский плод, брюхатился, готовясь разродиться испепеляющей огненной бурей. Он все рос, поднимался выше и выше, к самому потолку и в конце концов прорвался, лопнул, белой слепящей вспышкой высветил все пространство пещеры – каменные стены и свод, известковые сталактиты и сталагмиты, небольшое темное озерцо, десятки мечущихся горгулий, сотни кожистых яиц, груды помета с белеющими костями людей и животных. А в дальнем углу щерила зубы гигантская тварь, задрав атрофировавшиеся крылья, впиваясь в камни острыми когтями. Огненный шар протянул жгучие щупальца, разбросал в воздухе горячие нити, касаясь ими ослепленных тварей, и монстры обугливались, чернели и разваливались на куски. Со стуком осыпались раскаленные каменные чешуйки. Взрывались яйца, разбрызгивая кипящую липкую жидкость, раскидывая части тел уродливых зародышей. Несколько ослепительных нитей вонзились в тело матки. Они бешено скакали по ее каменной коже, пытаясь добраться до плоти, но непроницаемая черепица чешуи надежно защищала кошмарное создание. Тварь дрогнула и поползла.

– Она направляется к нам! – крикнул Глеб.

– Ничего не могу с ней сделать! – обернул к нему бледное лицо маг. – Шар сейчас перестанет действовать! Я едва держу его!

Паутина жалящих нитей стала бледнеть и рваться. Сгусток огня под потолком потемнел, по его поверхности зазмеились черные трещины. А тварь, ковыляя на кривых ногах, тыкаясь мордой в пол, все ползла по направлению к друзьям, похожая на ожившую скалу, и за ней волочилась, шаркала по земле безобразная кишка – ошпаренная, покрытая слизью клоака, воняющий яйцеклад. Путь ей преградило озеро. Не останавливаясь, матка сползла в воду – затрещала, лопаясь, раскаленная чешуя. Озеро вскипело. Клубы пара окутали шевелящуюся живую гору. Тварь сделала еще два неуверенных шага и завертелась на месте от нестерпимого зуда, заскребла бока когтями, обдирая потрескавшиеся пластины чешуи.