Текст книги "Иные тяжкие последствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 22
***
Я не помню, сколько длилось это застывшее состояние. Время вообще стало таким условно-относительным понятием, что перестало иметь важность. Я довил и тянул энергию. Наступающий анти-мир продолжал наступать. А я не двигался. И в том месте, где закрепился я, Граница постепенно проминалась, вспучивалась и надувалась пузырём в сторону анти-мира. Растягивалась и истончалась. Она делала это ме-е-е-е-е-едленно.
Насколько медленно? Сколько было в этом «медленно»? Сколько секунд? Часов? Минут? Дней? Вечностей? Мгновений? Без понятия. Мне было плевать! Мне было весело!
А потом, постепенно, справа и слева от меня, сверху и снизу начали появляться ещё криптонцы. Видимо, тот серокожий Брюс продолжал проводить «мобилизацию» в параллельных мирах. Причём, делал это эффективно, так как они всё прибывали, и прибывали быстрей, быстрей и быстрей. Они включались в работу и принимались помогать. Их помощь была заметна… и вызывала глухое раздражение. Конкуренты!
Кругом конкуренты! Но эти – мелкие. Раздражающие, словно мошкара или комары, и столь же неважные. Они не имели значения, пока был основной Конкурент! С большой буквы «К». Тот, что был по ту сторону. Я видел его. Я чувствовал, как Граница становится всё тоньше и тоньше. Как мелкие конкурентишки помогают. Как остаётся совсем чуть-чуть поднажать, и она лопнет, словно мыльный пузырь на воздухе… А я доберусь-таки до Конкурента, который ворует МОЮ Силу! Вцеплюсь ему в глотку! И отниму МОЮ Силу обратно!
***
Сколько прошло? Не важно. Сколько-то. Главное, что Граница… лопнула!
Граница лопнула, и я ворвался в Анти-мир, который тут же попытался провзоимодействовать со мной до аннигиляции, но куда ему!
Я ломанулся сразу к Конкуренту. А вместе со мной ломанулась и вся туча «мошкары», тут же принявшись «кусать» и «жалить» моего Конкурента, отвлекая его от меня, позволяя мне впиться в него, вцепиться и начать тянуть на себя МОЮ Силу, которую он бесчестно у меня украл из-под носа, трусливо прячась за Границей.
А тут ещё появился Враг Конкурента. Кажется, Бэтмен называл его Монитором, кратко вводя меня в ситуацию, пока мы шли к катеру по станции. И это был действительно ОЧЕНЬ краткий инструктаж. Всего пара фраз, которые полностью расписали для меня картину происходящего. Чтобы так инструктировать, надо талант иметь. А ещё опыт. Большой педагогический опыт… Хм? Может, его похитить потом и заставить учителем в нашей школе работать?
Нет, не получится. Сбежит ведь! Спаяет из будильника, радио-приёмника и кофеварки с микроволновкой Большой Адронный Коллайдер, и сбежит… Хотя, предложить на добровольной основе можно. Мало ли? Вдруг его уже задолбало быть плейбоем-мультимиллиардером-супер-героем? Не, ну всякое же в жизни бывает?
Враг Конкурента того чем-то ударил. Кажется, очередной «мошкой», умудрившись запулить ей Конкуренту точно в глаз. А потом кулаком. Никакого искусства в этом ударе не было. Мужики в пивном баре бьют и то четче/профессиональнее. Тупой «колхозный» замах. Но, оно и по-колхозному, если попасть, напас получается не слабый.
Вот он и получился. Анти-Монитор пошатнулся в пустоте, но не потерялся и тут же вмазал в ответ. И тоже попал. Монитору прилетело мощнее. Его даже отбросило. Но «мошки» не дали развить успех. Их «укусы» были, хоть и слабы, но их было много. Они налетали буквально отовсюду. И «жалили», «жалили», «жалили»… заставляя на них отвлекаться и раздражённо отмахиваться.
Я не жалил. Я тянул. Тянул и тянул Силу из окружающего пространства, из Конкурента… меня чуть-чуть не разрывало этой силой, как лягушку, присосавшуюся к пожарному гидранту, у которого открыли на полную кран. Но «чуть-чуть» не считается! И я выдерживал этот напор. «Трещал», но выдерживал!
И мне хотелось ещё!
Мне плевать было, что там происходит вокруг. Кто там кого бьёт, от кого отхватывает, я тянул и прорывался глубже. Глубже к телу, дезинтегрируя броню, которая мне мешала. Разрывая её пальцами, отламывая куски зубами, расплавляя и размягчая её тепловыми лучами из глаз…
И с каждым субъективным мгновением я становился сильнее! Броня поддавалась проще, куски отламывались быстрее и больше. А поток энергии, которую я поглощал, всё увеличивался и увеличивался!
Конкурент слабел. Ярился. Бил по врагу чаще. Отмахивался от «мошек» активнее. Хотел выдрать меня из своего тела, до которого я-таки уже добрался и уже рвал его плоть. Но ему всё время кто-то мешал, отвлекал, сбивал.
А я тянул. Весь мир сузился для меня до одной вот этой вот задачи – тянуть, но, одновременно с этим, расширился невероятно. Все мои чувства расширились невероятно, область моего восприятия расширялась и расширялась. Я ощущал такое, а чем даже подумать раньше не мог.
Я ощущал время, пространство, гравитацию, вращение планет, звезд, галактик. Я чувствовал ВСЮ Границу между миром и антимиром. И тянул силу с неё ВСЕЙ, не только с Конкурента.
Миры, между прочим, таки остановились! Они больше не аннигилировали. Силы от Границы шло всё меньше. И меня это злило!
Я хотел ещё!
Оставался пока только один источник, из которого всё ещё бил изобильный поток энергии – Конкурент. В нём было много энергии. Очень много энергии! Гораздо больше, чем в Границе.
Хотя, ну да – Бэтмен же говорил, что это уже не первый уничтоженный Анти-Монитором мир, энергию уничтожения которого он впитал.
МОЕЙ Энергии! Которую он бесчестно у меня своровал, присвоив себе! Которую я теперь отберу у него.
И я тянул! Тянул и тянул.
При этом, давно уже пробрался под доспех, внутрь его тела и рвал его изнутри, заставляя отдавать мне силу быстрее и быстрее! Какой же это был кайф!
***
Вот только, в какой-то момент, поток энергии превратился во взрыв, что на миг ослепил меня. Когда я проморгался, то с бесконечной обидой на вселенскую несправедливость, осознал, что Анти-Монитор… исчез. Умер. Был убит!
Его убил тот серокожий «бракованный клон», который меня сюда «мобилизировал». Или «мобилизовал».
Он коварно вдарил в голову отвлёкшегося и ослабевшего Конкурента, выброшенного, кстати, Монитором в процессе драки (боем это не назовёшь – безыскусная, тупая «колхозная» драка) в наш мир своим копьём. И, что интересно, его копьё пробило защиту Анти-Монитора, пробило его череп и втянуло в себя не маленькую часть его силы.
Сила кончилась! А я хотел ещё!!! Мне было мало!
И тогда я схватил своим телекинезом мир и сам двинул его навстречу анти-миру, снова заставляя их аннигилировать, выделяя так желаемую мной Силу!
И тут, как только я вновь поймал Поток, меня атаковали!
Меня атаковал Монитор. «Мошки» кричали мне, чтобы я остановился!
Это меня разозлило. Я увернулся от удара Монитора, схватил продолжавшее висеть в воздухе Копьё, беспечно отпущенное серокожим, и в пару быстрых мощных движений насадил Монитора на это копьё.
Какой же сладкий Поток Энергии мгновенно хлынул в меня по копью и по рукам. Да и из окружающего пространства.
Монитор перестал существовать за пару мгновений. А на меня напали «мошки».
С ними было не так кайфово, как с Конкурентом, но, зато, гораздо интереснее! Их можно было бить! Уворачиваться от них, использовать приёмы боевых искусств, так как они были моего размера. И это мне нравилось!
Вот только, к сожалению, они слишком быстро кончились. Я раскидал их, повырубав в субъективные мгновения.
Остался лишь серокожий. Он… хихикал!
Увидев это, я даже остановился, впав в некий ступор.
– Дунь, парень, расслабься, – послышался рядом добрый голос, а в руку мне вложили косяк. Который я, автоматически поднёс ко рту и затянулся…
***
Глава 23
***
Я медленно шёл к нашему с Ланой дому. Медленно и пошатываясь. Над головой было небо полное звезд. Который был час, не знаю: мои часы сгорели в битве. На мне был только плащ. Красный плащ с большим желтым символом Дома Элов, в который я кутался, пряча свою наготу. Помнится, этот плащ содрал с какого-то из «стандартных» Суперменов Бизаро, что-бы я мог прикрыться и не смущать их своим голым видом.
В руке моей, свободной от краёв плаща, был зажат окурок косяка, к которому я время от времени прикладывался, тщетно пытаясь втянуть в себя ещё немного благостного дыма – косяк давно уже потух. Дыма не было. Но мне не хватало сил, чтобы это осознать. Ни физических, ни ментальных, ни моральных, ни душевных. Я был выжат, словно половинка лимона, которую измочалили на соковыжималке для стакана свежего лимонада.
Мой мутный взгляд с трудом удерживался на цели моего движения, на двери дома. Время от времени он терял фокусировку, и тогда меня заносило. Приходилось останавливаться, снова искать цель, корректировать траекторию и возвращаться на курс.
До двери я так и не дошёл, сломавшись на ступеньках веранды. Споткнулся и с грохотом упал, скатившись по ним до самой земли.
Там, на вытоптанной земле, я и затих на спине, лицом к небу. Поднял руку с окурком косяка. Перевёл взгляд на него, сфокусировался. Понял, наконец, что дыма нет, потому, что он не горит. Взглядом подкурил его, после чего, с наслаждением затянулся душистым дымом.
Именно в таком вот положении меня и нашла, выбежавшая на шум падения Лана: голым, в частично сползшем с меня красном плаще, курящим и улыбающимся, глядя на звёзды.
– Кларк? – рассеянно опустила она руки, рассматривая это явление народу. – Ты пьян?
– Нет, – ответил я и вновь затянулся, потом выпустил дым, не меняя положения. Лана принюхалась.
– Это что? Марихуана? – расширились её глаза. – Ты обкуренный?!
– В срань, – подтвердил я и снова поднял руку с косяком. Лана подбежала и схватила меня за эту руку. Автоматически отметил, что на её браслете светилась сотня.
– Это что? Красный криптонит?!! Ты снова надел кольцо?!
Я глянул на названный предмет.
– Хм, надо же, уцелело, – удивился я. Не замечая усилий Ланы, легко донёс руку с окурком до рта и снова затянулся. К сожалению, в последний раз, так как Лана тут же вырвала окурок у меня изо рта, бросила его на землю и растоптала. Затем, пользуясь моим замешательством, содрала криптонитовое кольцо с пальца, а меня подняла на ноги и потащила-повела в дом.
Она тормошила меня, что-то спрашивала. Кажется, даже ругала и выговаривала мне. А я… тащился ей в состоянии овоща. Уже ни на что не реагировал. В конце концов, Лана заставила меня принять душ, зайдя туда вместе со мной, так как сам бы, один, я бы просто завис там под струями воды в созерцательно-медитативном трансе. А чистого уже уложила спать.
Утром, в школу она уехала одна. Не стала меня будить.
Проснувшись, я выполз из дома, таща с собой кресло. Поставил его на солнечном месте и завалился в него. На мне были только шорты и очень тёмные очки. Я полулежал, расплывшись медузой по креслу. Прихлёбывал из большого графина холодную воду с лимонным соком. И ни о чем не думал.
Вроде бы приходила мама. Я, вроде бы, её успокоил. Сказал, что просто устал, а так – да, Вселенную спасли, всё хорошо. Оказывается, Бизаро приходил сначала к ней, и она худо-бедно в курсе произошедшего. Точнее, не произошедшего, а грозившей миру беды.
Я сидел, в голове было пусто до звона. А на душе – муторно.
– Здравствуй, Кларк, – упала мне на лицо тень подошедшего человека. Я заставил себя открыть глаза: передо мной стоял Пирс.
Хм, вот уж кого я меньше всего ожидал увидеть. Он, кстати, был прямо вылитый Супермен из мира Бизаро. Единственно, у последнего причёска другая.
– Здравствуйте, Мистер Пирс, – вяло отозвался я и заглянул в почти опустевший графин. – Чем обязан визиту?
– Ты не пришёл в школу. Мистер Рейнальдс обеспокоился и попросил меня узнать, что случилось. Лана сказала, что ты приболел. Это ты-то? – ухмыльнулся он. – Так в чём дело, Кент?
– Депрессия и абстинентный синдром, – вяло ответил я, приспустив очки и открывая его взгляду свои нездоровые покрасневшие и мутные глаза.
– Абстинентный синдром? – взлетели его брови. – Ты пил? Алкоголь?
– Наркотики, – поправил его я.
– Наркотики? – ещё сильнее выросло его удивление. Затем, он нахмурился. – Та метеоритная дрянь?
– Нет, – поморщился я. – Марихуана. Меня накурил сверх-сильный Растаман-Пришелец, чтобы я перестал уничтожать Вселенную… Бред, правда?
– Ну, галлюцинации бывают и ещё причудливее, – пожал плечами Пирс.
– Если бы… – тяжело вздохнул я. – Если бы галлюцинации… – произнёс и замолчал. Вновь вспомнилось то ощущение, когда в меня вливалась Сила. Те чувства, что я испытывал, двигая миры усилием мысли.
Мне было мучительно стыдно за себя. За то, что я делал. За то, что хотел сделать… и мучительно тоскливо от того, насколько тоненький и слабенький ручеёк энергии «тёк» сейчас в меня от Солнца. Жалкие несравнимые крохи, практически незаметные на фоне того, что было вчера. Я чувствовал себя пересохшим водохранилищем, в которое льётся струйка, справляющего нужду ребёнка.
– Но теперь ты в порядке?
– Нет, я не в порядке, Мистер Пирс, – ответил и посмотрел ему прямо в глаза. – Меня тошнит от себя самого, но мне хочется снова это испытать.
– Это нормальная реакция на наркотики, Кларк. Ломка. Именно из-за неё и становятся наркоманами. Борись с этим.
– Я не марихуану хочу… Мне хочется …уничтожить Мир.
– А ты можешь? – с какой-то непонятной интонацией спросил Пирс. Может быть, конечно, мне это просто показалось, но вроде бы я услышал в его голосе …надежду?
Хотя, не до анализа мне было в тот момент. Я мучительно горел от стыда и боролся с собственными желаниями.
– Могу… Всего-то надо, для разгона, «сожрать» пару звезд… Потом сжать одну из галактик, дождаться её взрыва, впитать выделившуюся энергию… попытаться двинуть мир на анти-мир. Если не получится, то повторить итерацию с галактикой столько раз, сколько потребуется, чтобы получилось… Потом будет быстрее. Мир за миром… потом по несколько миров… потом Мультивселенную с анти-Мультивселенной… – сам собой рождался четкий и, главное, рабочий план уничтожения Мультивселенной. От простоты и выполнимости которого, бросало в дрожь.
– Надо будет, правда, где-то после итерации с галактикой, пробежаться по основным мирам и поотрывать головы своим копиям, которые могут влезть в процесс на последующих шагах. Но это не сложно, если поодиночке давить… Даже Расту… он, блин, самый опасный. Первым его, потом Бэтмена и Брюса… – я замолчал, оборвав самого себя. – Боже! О чём я думаю… – простонал, приложив ко лбу бок своего графина. – Боже, я что, реально строю План уничтожения Вселенной? Какой кошмар…
– И что же, вот так просто: сожрать звезду? – вскинул брови Пирс.
– А чего там сложного? – поморщился я. – Распечатать катер Бэтса, долететь, да вмазаться прямо в неё с разгона. А дальше, дело техники – как мороженку слизнуть.
– И что тебе для этого нужно? – уточнил он.
– С катушек слететь, – поставил графин на землю и, согнувшись, стал массировать виски.
– Шутки в сторону, Кент? – с некоторой фальшивой бравурностью «сменил тон на серьёзный» Пирс. – Употребление наркотиков несовершеннолетним, знаешь ли – преступление. И вопиющий случай, о котором я обязан буду доложить Директору, а он – вписать в твоё личное дело. Не говоря уж, о Шерифе…
– Мистер Пирс, вы же понимаете, что это будет пустой тратой вашего времени? – не переставая массировать виски, сказал я. – Все ненужные записи, даже, если они вообще появятся, просто исчезнут. А дядя Итан с Рейнальдсем «закроют глаза» на такую мелочь? Мы ж в Смоллвиле, не забыли, Мистер «Многоразовый»?
– Такое сложно забыть, – поморщился он.
– Вот и не грузите меня ерундой. Завтра, к утру, я должен буду оклематься. Даже, сегодня к вечеру. Так что, на уроках буду присутствовать. Домашнее задание мне принесёт сегодня Лана. Директор поручил вам меня навестить – вы навестили. Что-то ещё?
– Что мне передать Директору? – хмыкнул Пирс.
– Да, что нужным сочтёте, то и передавайте, – вернулся в своё полу-лежачее состояние я. – Вы – взрослый человек, вам виднее, что рассказать об обкурившемся подростке Директору его школы.
– Например, что тебя накурил Суперсильный Пришелец, чтобы ты не разрушил Мир? – ухмыльнулась эта моя подросшая копия.
– Если хотите насладиться концертом неверия и сомнений в вашем душевном здоровье, то можете и так, – потерял окончательно интерес к разговору я. – Не задерживаю вас, Мистер Пирс.
– Это довольно не вежливо, Кент. Не находишь?
– Мне простительно: у меня похмелье и ломка. И это я вас ещё с мату не послал. А к тому всё ближе подходит.
– Хорошо, не стану дожидаться момента, когда ты перейдёшь к открытым оскорблениям и рукоприкладству. Ухожу.
И ушёл. И это было хорошо. Видеть мне никого не хотелось.
***
Глава 24
***
Диванчик был на удивление удобный: не слишком мягкий, не слишком жесткий, а такой, знаете ли, «в самый раз». Единственное, был он слегка маловат для моих габаритов: всё же, почти два метра – далеко не средний рост для американца. Хотя, если подумать, то и вообще для землянина. Вытянуться на этом диване у меня бы не получилось. Зато сидеть было очень даже комфортно. Хотя, как же иначе? Неудобный диван в кабинете практикующего психотерапевта – нонсенс. Или показатель непрофессионализма. Здесь не было ни первого варианта, ни второго… надеюсь.
– Итак, Кларк, что тебя беспокоит? – спросила женщина немного за тридцать, одетая скромно и невызывающе, с собранными сзади в короткий хвост светло-русыми волосами и маленькой родинкой расположенной немного ниже тонких губ.
– Меня… Боже, это трудно, – поднял лицо вверх и глубоко втянул в себя воздух я, потом наклонился и упёрся локтями в свои колени. Одна моя нога непроизвольно мелко дергалась вверх-вниз, поднимаясь и опускаясь на носке. В левой руке лежал кусок стали, бывший раньше шариком от подшипника трактора, который я судорожно мял. От этого воздействия он разогревался и уже начинал вишнёветь, выползая между фалангами пальцев, словно «лизун» или «слайм». – Знаете, Линда, это первый подобный опыт для меня… никогда не обращался к психологам и мозгоправам… там, где я жил раньше, такое было не принято. Считалось признаком слабости и совершенно однозначно расценивалось социумом, как признание в психической неполноценности…
– Почему же тогда вы здесь, Кларк? – поддержала разговор женщина, внимательно и участливо глядя на меня. – Что изменилось?
– Боже… всё же вы, психологи, умеете расположить к себе людей… – тряхнул головой я и переложил разогретую размягченную массу металла из левой руки в правую, которой продолжил её мять. – Почему пришёл? Потому, что у меня проблемы!.. Очень-очень серьёзные проблемы вот тут, – постучал освободившейся рукой по своему лбу. – И я понимаю, что не могу с ними справиться самостоятельно… А, что делает взрослый человек, когда у него появляются проблемы, с которыми он не в состоянии справиться самостоятельно? Он задвигает своё эго и комплексы поглубже, и обращается за помощью к профессионалу.
– Что ж, мне лестна такая оценка, Кларк. Приятно, когда тебя считают профессионалом. Я так понимаю, что именно ко мне вы пришли не по объявлению?
– Естественно, нет, – нервно дернул головой я. – Вас мне порекомендовал Мистер Рейнельдс. Директор моей школы. Сказал, что, в своё время, вы ему очень сильно помогли, когда у него самого были проблемы из-за краха карьеры.
– Рейнельдс? – вскинула брови Линда. – Я слышала, что он недавно получил место Директора школы где-то в Канзасе?
– Так и есть, – кивнул я.
– Канзас и Лос-Анджелес – это же практически противоположные концы Америки. Очень далеко, Кларк. Вы уверены, что вам будет удобно посещать мои сеансы? Возможно, будет лучше, если я порекомендую вам специалиста поближе к дому…
– «Далеко» – это от Земли до Туманности Треугольника, Линда, – поморщился я, снова начав нервно дергать коленом и судорожно мять шарик… Точнее, первоначально это были два больших шарика от тракторного подшипника, которые я крутил в руке, дабы немного успокоиться, сосредоточившись на этом процессе. Но, в какой-то момент, все сосредоточение пошло по… гулять, и я их сжал. И от двух шариков осталась одна «лепёшка», которая дальше превратилась в бесформенную пластичную массу.
Пластичность, правда, была очень относительной. Точнее, переменной. От того, что я продолжал эту массу мять, она продолжала греться, и её температура всё ближе подходила к температуре плавления стали. Соответственно, масса становилась всё мягче и мягче… что тоже меня раздражало. Меня вообще, всё, в последние дни, раздражало и бесило. И, если я с этим не справлюсь, то дни действительно станут последними… для этой Вселенной. – А от Смоллвиля до Лос-Анджелеса – «через губу переплюнуть». Так что, можете не задумываться о моём «удобстве». Меня волнует только конфиденциальность… а, Боже! Да меня уже ничего не волнует! У меня проблемы, Линда!! Реальные проблемы!
– Так поделись ими, Кларк, – чуть подняла перед собой руки ладонями вверх она. – Ничего, что я так обращаюсь?
– Да пофиг, – дернул щекой и глазом одновременно я.
– Так в чем же твоя проблема, Кларк?
– Я – наркоман. И у меня ломка…
– Наркотики – это не совсем мой профиль, Кларк. Возможно, тебе будет лучше обратиться к наркологу? Он сможет подобрать препараты, облегчающие синдром отмены…
– Мне не помогут препараты! – чуть повысил голос я, снова начиная заводиться и сжал кулак, выдавив из него практически весь металл, который уже сиял ярким белым светом, от него расходились в стороны волны вполне ощутимого жара и заметно тянуло горелым. Металл, выползший снизу кулака, упал на пол. Тут же ковёр вокруг него задымился, а после и вспыхнул.
Я чертыхнулся и задавил ногой возгорание, словно тушил окурок… не самый умный поступок с моей стороны. Раскалённый металл прожёг и подошву ботинка, и напольное покрытие под ковром. Огонь, правда, потух.
Я снова ругнулся, нервно дунул на оставшуюся массу в своей руке, задействовав «ледяное дыхание». Металл мгновенно остыл и растрескался. Я со стуком опустил обледеневшую железку на ближайшую тумбочку, затем вошёл в «контроль» с «ускорением» и «распечатал» нанесённые моей неосторожностью повреждения пола с ковром, возвращая им первозданный вид. Ковру и полу, а не повреждениям.
– Извините, – вернувшись в «нормальный временной поток», сказал я. – Нервы сдают… если честно, то я уже на пределе, Линда, – с силой потёр лицо и откинулся на спинку дивана я. Спинка была коротковата, так что, получилось, что на стену, к которой был прислонен этот диван.
– Ничего, Кларк, – преодолевая шоковое состояние, ответила Линда. – Продолжай, прошу тебя…
– У меня ломка… с неделю назад, я поучаствовал в спасении одной из параллельных вселенных… Там мир аннигилировал с анти-миром… мы, с кучей альтернативных двойников, пытались остановить процесс… я… хватанул слишком много выделившейся энергии… и мне сорвало крышу… Реально сорвало! Я атаковал своих двойников из разных вселенных, сожрал трансцендентное около-божественное существо… два существа, ускорил процесс аннигиляции Вселенных… слава Творцу, меня смогли остановить, накурив и успокоив. Из энергии гибели двух сверх-существ и четырёх миров, мы слепили новую Вселенную. Хеппи енд, все счастливы, всё хорошо, все разбежались по своим мирам… вот только…
– Только?..
– Только, я хочу ещё! Меня ломает! Я снова хочу почувствовать это! Это ощущение наполненности! Всемогущество. Это восприятие мира вокруг, когда ты ПОНИМАЕШЬ, как он устроен. Когда, легкого мысленного усилия достаточно для создания или разрушения целой планеты… да что там планеты, галактики! – я говорил. Выливал свои мысли, вываливал эмоции на психолога. И, честно говоря, было плевать – верит она мне или нет. Но, лучше бы, конечно, верила. Или нет?
– Кларк, а что конкретно вы употребляли в тот момент? – осторожно уточнила Линда.
– Марихуану, вроде бы, – пожал плечами я, не отнимая рук от лица. – Какой-то особенно забористый сорт. На Земле такого нет. Раста-супер с собой притащил из своего мира.
– Марихуана? Уверен? – удивилась Линда. – То, что ты описываешь, больше на эффект гашиша похоже. Или ЛСД.
– Ты думаешь, что это были просто галлюцинации? – поднял голову я. – Или… это способ лечения?
– Способ лечения?
– Да, – возбужденно-торопливо начал говорить я. – Вы гений, Линда! Надо просто убедить себя, что ничего на самом деле не было, что всё это лишь наркотическая галлюцинация!..
– Стой, Кларк! – вскинула в останавливающем жесте руку Линда. – Не торопись. Задвигание проблемы в подсознание, не есть её решение. Это только усугубляет её. Задача терапии как раз и состоит в том, чтобы вытащить проблему на свет и сознательно решить её.
– То есть, вы верите в тот сумбур, который я тут вывалил? – замер я, удивлённо глядя на женщину.
– Не важно, во что верю я. Важно, что ты сам в это веришь. Более того, для тебя это явно является самой, что ни на есть реальной реальностью. И это главное. Я готова работать с твоими аллегориями.
– Аллегориями? – нахмурился я.
– Вот ты кто по профессии, Кларк?
– Фермер… ну и немножко программист.
– Вот в программировании, ведь вы пользуетесь некими словесными конструкциями для описания того, что делает непосредственно компьютер? Вот и наше сознание, для хоть какой-то интерпретации того, что в нём происходит, может создавать подобные аллегории, которые, подчас, приобретают для него же статус альтернативной реальности…
– Это вы меня сейчас к шизикам начинаете причислять? – задумался я. – Расщепление личности, создание альтернативной реальности…
– Я тебя обидела?
– Да нет, – пожал плечами. – Мне уже всё равно: шизик, параноик, биполярщик… Я на краю. И вот-вот уже готов сорваться с этого края.
– А ещё, – уже без даже намёка на улыбку сказала Линда. – Вид раскалённого куска металла в руках без перчаток или иной термозащиты, как бы намекает… и наводит на странные подозрения.
– А как вам было бы удобнее работать? Оперируя «аллегориями» или получив наглядные доказательства реальности моих «галлюцинаций»?
– Знаешь, Кларк, давай аллегории пока останутся аллегориями. Ведь, если ты докажешь мне реальность угрозы, то нервничать и истерить начну уже я. Ведь для того, чтобы тебе почувствовать снова своё «Всемогущество», тебе нужно «впитать энергию аннигиляции целого мира». А я ведь в нём живу, и его «аннигиляция» явно не пойдёт на пользу моему здоровью. Не так ли? – улыбнулась женщина.
– Бесспорно, – кивнул я.
– Так что, давай попробуем поработать именно через аллегории. Итак: опиши свою проблему подробнее, пожалуйста. Так, как сам её видишь.
– Подробнее, – снова откинулся на стену я и задумался. – Ну, начать с того, что я – реинкарнат… или реинкарнатор? Как правильно?
– Возможна и та и другая форма слова, – подбодрила меня кивком Линда.
– Другими словами: мой психологический возраст не соответствует реальному, физическому.
– Насколько сильно? – деловито уточнила женщина.
– Физически, моему телу ещё нет восемнадцати. Сознание же имеет опыт почти века обычной жизни. Я умер стариком в «прошлой жизни».
– Что ж, хорошо, – кивнула Линда. – Продолжай, Кларк.
– Знаете, все думают, что мудрость стариков универсальна, – прикрыл глаза я. – Что старик, проснувшийся в молодом теле, сможет с полпинка решать проблемы подростка, используя свой вековой опыт. И, наверное, это действительно так: обычные проблемы молодёжи, упирающиеся в недостаток знаний, уверенности и понимания перспективы, решать не сложно. Вот только, если бы всё было так просто, – сам собой вырвался тяжёлый вздох.
– А, разве это не так? Имей, к примеру я, такой опыт, то не совершила бы тех ошибок, которые сейчас мешают мне спокойно спать по ночам, – подбодрила меня женщина.
– Так, – легко согласился я. – Те ошибки, которые мы уже знаем, мы избежать в состоянии. Так же, способны, применяя иной взгляд на жизнь и перспективу, предсказать ещё часть возможных подводных камней. Это так. Но всё дело в том, что жизнь, она, как вода: заполняет образовавшиеся «пустые места». Она, как компьютерная игрушка: повышает сложность.
– Что ты имеешь в виду, Кларк?
– Возьму конкретный свой пример: я умер стариком и помню свою прежнюю жизнь, в которой, благодаря усилиям родителей, учителей, друзей, тренеров, наставников, я ни разу не прикоснулся к сигарете, не пил, даже не смотрел в сторону наркотиков и слишком доступных женщин. Имел крепкую семью, интересную необременительную работу, хобби, бытовые проблемы… Хорошую жизнь прожил. Дай Бог каждому такую. И вот: я просыпаюсь в теле подростка, имеющего силы, способности, возможности, могущие влиять на состояние вещей на целой планете! Улавливаете разницу в «уровнях сложности» и степени ответственности?
– Хм. Пожалуй начинаю. Правда, мне как-то трудно представить подобный масштаб «возможностей».
– А уж, насколько мне трудно! – само собой вырвалось у меня. – Возьмём пока что только один параметр, наименее фантастичный: деньги.
– Давай, – кивнула Линда.
– В «прошлой жизни» у меня было всё, что нужно для относительного комфорта: зарплата, квартира, дача, кое-какие накопления на старость и на внуков, «гробовые». В общем, едва-едва дотягивал до нижней планки «среднего класса»… ну, или слегка через неё переваливал. Сейчас же только на моём личном банковском счете: десятки миллионов долларов! В семнадцать! А ещё имеется фонд, всеми активами которого я могу свободно распоряжаться. И фонд этот с капитализацией в тридцать миллиардов!!! Да я даже осознать такие суммы не могу! Для меня они всего лишь длинные цифры на бумаге в банковской выписке или на экране монитора. Вот вы, Линда, вы можете себе представить один миллиард долларов? Просто представить. Не как абстрактное число, висящее в воздухе, не как здоровенный куб из пачек наличных стодолларовых купюр, а как реальную сумму, которой можете распоряжаться так, как вам это заблагорассудится? С которой необходимо платить налоги, которую надо, или хранить, или пускать в конкретное дело, которую надо как-то защищать от посягательств других людей, которые тоже хотели бы себе эту сумму? Которая, сама по себе, самим своим наличием, уже заставляет вас менять круг общения, «уровень жизни», интересы, стиль одежды, стиль поведения, место жительства, класс транспортного средства и так далее, и тому подобное. Можете?
– Пожалуй… затруднюсь ответить, – честно сказала женщина, сморщив свой лобик.
– Знаете, у меня сейчас дикое искушение сделать вам гадость, Линда.
– Гадость? Какую? За что?
– За вот этот ваш «затрудняюсь ответить».
– И какую же? – явственно напряглась она.
– Очень страшную и жестокую. Взять, и подарить вам этот миллиард. А потом посмотреть, что вы с ним будете делать.
– Стоп! – вскинула руки перед собой она. – Ты ведь пришёл сюда, чтобы решить свою проблему, Кларк, а не создать проблему мне, так ведь?
– Да.
– А, если ты поддашься этому искушению, то я уже никак не смогу тебе с ней помочь, так как буду вынуждена разбираться с собственными.
