Текст книги "Жаркой ночью в Москве..."

Автор книги: Михаил Липскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

(половое) сношение, действие,

генитальный контакт,

совокупление,

секс,

конъюгация,

слияние,

(половые, интимные) взаимоотношения,

дела (амурные, на любовном фронте),

прелюбодеяние,

обладание,

пихание,

смычка,

трах(анье),

факт(ура),

шворка,

харево,

порево,

пихание,

марьяж,

биатлон,

летка-енка,

предавание себя греху,

любовь под кустом,

игра на гитаре,

трали-вали,

трахти-бедохти [1]1
  Хочу обратить внимание на количественное несовпадение синонимов мужского и женского этого самого, что говорит о превалирующем в русском человеке женского начала. Почему его и сношают значительно чаще, чем это делает он.


[Закрыть],

о вечном русском вопросе «НА XUЯ КОЗЕ БАЯН?»…

Очевидно, я задал этот вопрос вслух, потому что Герасим открыл глаза и сказал:

– Есть, Михаил Федорович, некоторые соображения по этому поводу…

– Ну, – заинтересовался я.

– Ну, – поддержал Джим, чтобы показать, что он также не чужд. К стремлениям.

Герасим глотнул джина, поморщился.

– Михаил Федорович, – слегка смущаясь, проговорил он, – а у вас…

– Не надо слов, Герасим, что мы, не люди, что ли…

Я принес из кухни стакан с настоем из валерьянового корня, вызывающим у меня иллюзию успокоения.

– Благодарю вас, Михаил Федорович, вы звучите гордо.

Герасим отхлебнул, на секунду отбыл в горние выси, а потом вернулся к нам с Джимом.

Откуда есть пошло на Руси выражение «На хия козе баян?»

– Вот плывет из варяг в греки корабль с варягами. А капитаном на нем – некий варяжский конунг Рюрик. Плывет себе этот Рюрик и плывет, никого не трогает. По пути починяя всем нуждающимся примус. А кому продает острый меч, чтобы при необходимости башку с широких плеч у татарина отсечь. Было, было у русского человека недоверие к исламу. Но это уже после того, как вещий Олег с иудаизмом в лице хазар покончил. Их села и нивы за буйный набег предал он мечам и пожарам. Агрессоры, однако, были эти иудеи. Ну да ладно… И этот Рюрик продал вещему Олегу коня, в котором таилась Олегова погибель. Чтобы, значит, исконные русские земли, которые русские мирно присоединили к себе, сильно проредив чудь, весь и мордву, под свою варяжскую руку забрать. Потому что велика и обильна русская земля, а управлять ею некому. Есть версия, что Рюрика русские пригласили, но лично я этих русских не встречал и фирменного приглашения на банкет по случаю русско-варяжского совместного предприятия не видел. Так что насчет «править в ней некому» – это типичная либеральная русофобия. А книга некоего Велиария «Щи и лапти» и вовсе клевета. Потому что в те годы русские уже около двух веков хлебали щи полуботинками фабрики «Парижская коммуна», имея прямые торговые связи с парижскими обувными мануфактурами. Так что Рюрик обычный рейдер, который, пользуясь мздоимством шемякинского суда, отначил себе Киевскую Русь. Он и его воины перетрахали населявших ее скифских баб. С раскосыми и жадными до траханья очами. С тех пор у русских стали русые волосы, как у варягов. Отсюда (наверное) и пошло название народа «русские». И вот они плодились и размножались. На брегах Днепра. На правом бреге разводили коз на предмет козьего молока и такой же шерсти. А на левом разводили баяны на предмет музыки. И играли на них. Заслушавшись, козы на правом бреге прекращали доиться и шерститься. И козопроизводители были очень этим недовольны. Потому что на левом все время играли, а на правом козы все время не доились и не шерстились. И вот уже назревала война. Но тут на утлой лодчонке проплывал венецианский купец, которого у себя на родине прозвали Паганини. За любовь к игре на скрипке. И этот Паганини, проплывая между двух брегов Днепра, наяривал на скрипке «Чардаш» мадьярского гусляра Монти. И баянщики с левого брега, заслушавшись, прекратили мытарить баяны, а козы, оглохшие от «играй, мой баян, и скажи всем друзьям», пришли в себя и разом выдали пятилетний план по козьему молоку и шерсти.

Не долго думая, баяны утопили в Днепре. По-серед правого и левого брегов. И купили бесплатно у венецианского купца по кличке Паганини скрипку, утопив Паганини вместе с баянами. И тут произошло непредвиденное. Эти рогатые суки соскучились по баяну и опять прекратили доиться и шерститься. Ну, скрипку, знамо дело, утопили посеред правого и левого брегов и стали ждать какого-нибудь купчишку с баяном. И дождались. На боевом струге плыл вещий Олег (тот или какой новый, мне неведомо) со щитом на предмет приколачивания к воротам Царьграда. И играл на баяне. Очень был музыкальный князь. Жители козьего брега стали упрашивать продать им баян. А Олег был пьяный и надсмеялся над ними: «На хия козе баян?!» Ну козлоделы его и утопили. Посеред двух брегов. Кстати, утопили его тоже на хий. А баян взяли баянщики. И он дал богатое потомство баянов, гармоней и аккордеонов. И соскучившиеся по баянной музыке козы дали столько молока и шерсти, что козовладельцы зае**лись доить и стричь. А вопрос остался в веках, составляя великую тайну нашего народа. И, постораниваясь, уступают ей дорогу другие страны и государства.

Так что, Михаил Федорович, нет ответа на этот вопрос. Так и скажите им.

Такой же ответ вы можете дать в случае, если у господ возникнет интерес к вопросу «На хuя попу гармонь?». Некогда этот вопрос будоражил православную общественность МИ-5, МИ-6, Моссад и прочих разведок мира. Но после участия попов в рок-концертах, в том числе и попов с сомнительной сексуальной ориентацией, этот вопрос отпал.

Более интересным представляется происхождение не часто встречающейся идиомы «по хuю ветер». И учитывая ваш неподдельный интерес к этому мужскому органу, о чем с неудовольствием писали юные рецензентки вашего прошлого произведения, могу внести разъяснения на этот счет.

– Герасим, милый ты мой котяра, по опыту знаю, что юные дамы, падающие в обморок от слово «хuй», опрокидываются на спину при виде оного. Этому слову в русском языке нет адекватного синонима, сколько бы ни билась за это прогрессивно-лицемерная часть общества. Один мой старый дружочек, рафинированный интеллигент, мучительно искал выражение, столь же насыщенное, как и оригинал. И в конце концов нашел его, о чем торжественно и заявил на встрече Старого 1967 года. После пятой рюмки, он встал и, поправив гаврилку на шее, произнес: «Товарищи, я предлагаю выпить за то, что все мы, мужчины и женщины, желаем иметь… – Он сделал паузу. – За настоящий мужской половой…». Ну, вы меня понимаете.

Герасим покатал во рту валерьянку и, сузив и без того узкий зрачок, одобрительно кивнул.

– Вот так вот, – сказал я. – А твои взгляды на генетику идиомы «по хuю ветер» я с удовольствием выслушаю после того, как удовлетворю потребности моего… смотри выше. – И я потянулся к телефону.

Восьмой звонок

В данный момент я собирался звонить одной из представительниц генофонда нации. Зовут ее Марика. Она жена одного бывшего бандюгана из Тамбова. Не то чтобы натурального бандюгана: мускулы – ВО-О-О! А лоб – во. Нет. Менеджера по бандюгановским проблемам. Лоб у него нормальный, и мускулы тоже не оригинальничают. Не любер. Но вот вторичный половой признак… Марика говорила, что раньше он был еще меньше. От природы. Но когда подчиненные другого бандюгановского менеджера, а конкретно конкретные бандюганы его за этот вторичный половой признак подвесили по коммерческим соображениям, то он и вытянулся до «во». До этого его только Нинка из сибирского поселения Могдогочи могла разглядеть. Она белку на родине в глаз била. Ох и красивая чувиха эта Нинка. Никогда не скажешь, что из глуши. Фрак, цилиндр, монокль… У меня такое ощущение, что в ее происхождении поучаствовал кто-то из ссыльных декабристов. В «Метле» ее уважительно звали «Звезда пленительного счастья». Без всяких там сокращений. А то могла в глаз, как белку… А возможно, свой след в Сибири оставил польский шляхтич помола 1861 года. Уж очень вкусно Нинка выпевала «Пся крев! Матка боска Ченстоховска!». За это ее и полюбил Марикин муж. Кстати, его звали Сергей Бандерович. По паспорту, между прочим, звали. Его дед в войну партизанил с оуновцами. И сына своего в сорок четвертом назвали Бандерой в честь сами знаете кого. Вот наш бандюгановский менеджер и был Бандеровичем. Сергеем Бандеровичем. А почему его назвали Сергеем, мне неведомо. Может, в честь Сергея Мироновича Кирова. Но ручаться не могу. Если бы я писал художественное произведение, то тогда бы написал. Мол, фига в кармане Иосифу Виссарионовичу. Но так как это почти документалка, то никаких домыслов. Не Радзинский.

Так вот, полюбил он Звезду пленительного счастья и женился на ней. Она у него стала второй женой. По личному разрешению Рамзана Ахмадовича Кадырова. Как уникальному мусульманину, обрезание которого произошло без физического вмешательства, а исключительно по воле Аллаха, всемилостивого и милосердного. Потому что в середине эры стабильности Сергей Бандерович шестнадцать своих самых распоясанных бандюганов отправил в Чечню к отцу Рамзана Ахмадовича. Как раскаявшихся сепаратистов. Но с доплатой, на которую старший Кадыров подарил младшему зоопарк. А за дополнительную доплату уже федеральным структурам – и право на отстрел всех тех, кого было просто необходимо отстрелять по Конституции и шариату. И еще – по закону гор. А так как гор до хренищи и закон у каждой свой, то каждый отстрелянный или лишившийся жизни другим способом, в зависимости от того, по закону какой горы его этой жизни лишили, был лишен ее на абсолютно законных основаниях, которые можно было предъявить особо занозистым федеральным властям за возмещение морального убытка из полученных федеральных субвенций на основании бюджета Российской Федерации, в которой эти субвенции были предусмотрены вообще, а не в мелких деталях, чтобы не наносить моральный ущерб распределению полномочий в рамках федерализма в рамках Российской Федерации.

Так вот, Сергей Бандерович имел двух жен генофондного предназначения, на которых женился по обычаям ислама, Гражданскому кодексу и обвенчался по православному обычаю. И я, мой любезный читатель, ничего не придумываю. Не вношу в гладкую ткань моего повествования гнилую нить вымысла, столь любимого моим соратником по ремеслу Александром Сергеевичем, только для того, чтобы над ним облиться слезами. Нет. Улетает время, а вместе с ним умирает острота прежних вымыслов. Сколько живу, не помню случая, чтобы кто-нибудь рыдал в подушку над убиенным Ленским. Уже Достоевский это понял. Правда, не сразу, а только после того, как увидел, что грамотное российское народонаселение рыдает над судьбой роди раскольникова, а не над зверски раскуроченными им старухами. Но Достоевский велик не только этим писательским открытием, но и тем, что нашел безотказный способ пустить у читателя слезу. СЛЕЗИНКУ РЕБЕНКА! И остался в веках. За что ему благодарны литераторы всех пошибов. Как только сюжет повествования становится безэмоционально хлипким, тут же вводится мелкий пацанчик, которому в новогоднюю (в наше время – пасхальную) ночь не подарили шоколадного зайца. А мама не поцеловала на ночь. Потому что ей пришло заляпанное мокрой тушью письмо от какой-то бляди, которая оказывалась настоящей матерью этого мелкого пацанчика. Вот мама его и не поцеловала, а вместо шоколадного зайца обозвала выблядком. И, сука такая, не объяснила, что это такое. И лежит он в своей постельке и неумело просит Боженьку о шоколадном зайце и прояснении смысла термина «выблядок». И все! Читательницы рыдают, тиражи растут, блогеры-мужчины звереют.

Так что я ничего не придумываю. Насчет венчания Сергея Бандеровича с двумя женщинами по православному обычаю. То есть в церкви, которую по этим соображениям и воздвиг Сергей Бандерович. А в частности были у нее и другие задачи. Но об этом несколько позже.

Церковь носила название Блаженного Кудеяра, который, судя по исполнению Иосифа Кобзона, был

 
…разбойный атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан!
Много добра понаграбили,
Жили в дремучем лесу,
Сам Кудеяр из-под Киева
Вывез девицу-красу.
 

А потом чувака что-то тюкнуло, а может, после лихих шестисотых наступили стабильные семисотые, и бросил он своих корешей, бросил беспредельничать и ушел в монастырь. Это чистая правда. Кому как не Кобзону знать нравы русских разбойников. Круче его по части этнографии только Розенбаум. Но Розенбаум специализируется на казаках. Он просто проникся до глубины души. Я так и вижу, как казачий подъесаул Лександра Розенбаум в составе Первой Конной в рамках войны с белополяками пускает в расход семью ребе Менделя-Моше Розенбаума. Но не в этом дело.

И этот малый Кудеяр был душевно близок Сергею Бандеровичу. Только девиц-крас у него было две. И не из-под Киева, а из Москвы – Марика и из сибирского поселения Могдогочи – Нинка. Но красивы обе, как я говорил, были до невозможности. Ну, генофонд же! Сколько можно повторять!..

Все, вы меня сбили. О чем я писал?.. Ах да. О церкви Блаженного Кудеяра. Так вот, как этого Кудеяра сделали блаженным. В Москве, в Синоде, ответственность за беатификацию бывшего разбойника на себя никто не взял. Требовали какую-то фигню. Типа, пострадал за веру, творил чудеса, воскрес чудесным образом. В общем, пытались склонить к мракобесию. Сергей Бандерович ничего документально предъявить не мог. Тогда знакомый менеджер наладил его в уральский городок Сраньгосподенск, где располагалась Сраньгосподенская епархия, страдавшая хроническим безденежьем, которую Сергей Бандерович вылечил. В местном краеведческом музее был срочно обнаружен документ, в котором черным по белому было написано, что монах Анпилогий, в девичестве Кудеяр, являлся исповедником Татьяны, дочери последнего русского императора, и был счастливо расстрелян Юровским вместе со всей семьей последнего русского императора. То есть страстотерпец, мать его. А то что при раскопках костей его не нашли, то их растащили местные пионеры для игры в городки.

Ну а дальше все было делом техники. На аукционе «Кристи» были приобретены доверенности членов Священного Синода на голосование по беатификации, изготовленные бывшим художником-авангардистом Изей Момштейном, после крещения вступившим в братство православных хоругвеносцев и прославившимся свидетельством против самого себя на процессе по оскорблению чувств верующих.

И по этим доверенностям в Сраньгосподенске монах Анпилогий был беатифицирован как блаженный Кудеяр. Потому что имена монахов у нас в стране как-то не очень канают, ну разве что Сергий радонежский котируется, и то как тренер Осляби и Пересвета. А вот имена разбойников у каждого русского человека на слуху. И о них слагают песни и былины. Типа «На передней Стенька Разин…», «И Ленин такой молодой…» и так далее.

Так что возведенный храм по праву носил имя Блаженного Кудеяра. А был этот Храм передвижным. Храмом шапито. Его сдавали в аренду православным кодлам для оформления различных церковных мероприятий: тендеров, аукционов, разделов имущества и прочих актов гражданского состояния между вышеупомянутыми православными кодлами. Чтобы по завершению актов отслужить благодарственный молебен от одних и панихиду для других.

В этом-то храме и произошло групповое венчание Сергея Бандеровича с Марикой и Нинкой. Венчал их батюшка Тихон, настоятель храма при Первой психиатрической больнице имени Алексеева. То есть это он считал себя настоятелем. По правде жизни настоятелем там служил отец Александр Церковников, но батюшка Тихон соответствовал своему имени, забот и печалей никому не доставлял, так что по течению лет даже сам зам по лечебной части Аркадий Липович Шмилович при нечастых встречах целовал ему руку и получал благословение. Что приносило странное удовлетворение обоим участникам церемонии. А так как Сергей Бандерович в бывшие советские времена периодически скрывался в Первой психиатрической больнице имени Алексеева от безбожной советской власти и ее карательных органов, то батюшку Тихона по знакомству и отпустили на обряд венчания. В обмен на партию импортных смирительных рубашек для тридцатого отделения с запахом анаши и пропиткой из аминазина. Так что чувак вырубался и кайфовал, не доставляя никому хлопот криками и обильным пусканием слюны.

Короче, батюшка Тихон обвенчал троих молодых (терминологически), умиленно назвав их Святой Троицей, что очень понравилось присутствовавшим на венчании соратникам и соратницам молодых (терминологически), не подозревавшим о существовании еще одной Святой Троицы.

Но вот использовать славный генофонд для пользы нации не получилось. Потому что носитель мужских хромосом оказался недостаточно физически оснащен, несмотря на процедуру, если вы не забыли, подвешивания. Обратились было к опыту Джоди Фостер и Дианы Арбениной, но оказалось, что Сергей Бандерович оснащен не только недостаточно физически, но и химически. В общем получился полный афронт. Или, как говорят на теоретически оппозиционной радиостанции «Эхо Москвы», «полный Альбац».

Так что позвонил я Марике с благими намерениями – оказать пользу нации, отдав совершенно безвозмездно толику мужских хромосом. Именно это я ей и предложил, позвонив по сохранившемуся номеру (не будем говорить после чего) мобильника. Мне и в голову не могло прийти, что в целях сохранения семейных ценностей Сергей Бандерович мобильник прослушивал. Так что вместо словесного петтинга с Марикой из телефона мне в ухо влетела пуля, да не простая, а со смещенным центром тяжести. Попав в мою голову, она изменила направление и, миновав все нужные мозговые центры, вылетела в другое ухо, выбив из него многолетнюю ушную пробку. Как говорят в народе, «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Жаркой ночью в Москве.

И тут Герасим, который до этого спокойно лежал и не подавал о себе никаких сведений, вдруг приподнял голову и, печально склонив ее на лапу, проговорил как бы про себя, а на самом деле явно обращаясь ко мне:

– Вот ведь какие странности происходят на белом свете.

– А ты что, – сунулся я, – какой-нибудь другой свет видел?

– Нет, Михаил Федорович, не видел. Поэтому и задал вопрос о белом свете, а не о каком-либо другом… Вот гляжу я на вас с Джимом и думаю: каким образом судьба связала московского литератора с иноземной птицей? Откуда пошли есть на Руси канарейки?

Откуда есть пошли на Руси канарейки

– Далеко ли, близко, давно или только что, – затянул Герасим, – а стоял на славной реке Дон городишко Мудегорск. И жила в нем семья купца Онисима по прозвищу Скудоумный. А прозван он был так насельниками Мудегорска из-за врожденного у всех мудегорчан чувства юмора. Потому что на самом деле ума он был великого, столь великого, что даже наезжие купцы из Ростова не могли его нагреть. И всяк раз, приезжая к Онисиму в Мудегорск по шерсть, возвращались стрижеными. Поэтому-то мудегорцы и прозвали Онисима Скудоумным, следуя непостижимым законам русского юмора.

Так вот, было у Онисима Скудоумного три сына. И по исстари заведенному на Руси обычаю, скраденному у англичан, старший сын наследовал торговое дело отца. Средний стал попом. А младший, по имени Суеслав, сын Онисимов, – моряком, точнее – речником (по причине отсутствия в Мудегорске моря) на славной реке Дон. То есть разбойником. Грабил отдельные струги купцов ростовских мимоезжих, не брезговал и караванами купецкими ростовскими. Злато-серебро делил со товарищи, пускал на меды вареные, вина заморские да на девиц юных и податливых. А товар награбленный в отцов торговый промысел пускал. Онисим его задешево старшому своему продавал, тот уже по настоящей цене ростовским купцам торговал, а младший сынок тот товар обратно с вольного Дона батюшке возвращал. Средний же брательник ихние дела перед Господом замаливал. За злато-серебро, которое от медов вареных, вин заморских да девиц юных и податливых оставалось.

Но тут как-то задул ветер со степей задонских, завыл с силой нечеловеческой и погнал струг Суеслава, сына Онисимова вниз по Дону-батюшке, выгнал в море Черное, а оттеда, мимо земель турецких басурманских, в воды греческие, итальянские, на просторы моря Средиземного, к острову Гибралтар, что в проливе стоял одноименном. И захватил Суеслав со товарищи в бухте галеон «Кровавая Мэри», намыливавшийся в земли индийские на предмет открытия Америки. И поплыли они в неоткрытую Америку, дабы пограбить что и кто под руку русскую горячую попадется, но заплутали в чистом море и приплыли на остров Мадагаскар. Берег был пуст, и русская разбойничья ватага сошла на него с целью запастись провизией и пресной водой, чтобы приплыть хоть куда-нибудь. Чтобы хоть кого ни то грабануть. А то стыд-позор пред всем честным народом (который пусть и не тут, но все же где-то да существовал), что русский разбойничий галеон за два года (а именно столько понадобилось, чтобы, плывя в Индию для открытия Америки, оказаться на острове Мадагаскар) никого не грабанул. Урон национальному достоинству!

И тут, – прервал рассказ Герасим, – мне бы хотелось напомнить песню барда Юрия Визбора:

 
Чутко горы спят,
Южный Крест залез на небо,
спустились вниз в долины облака,
осторожней, друг,
ведь никто из нас здесь не был,
в таинственной стране Мадагаскар.
 

Но наши герои этой песни не знали, потому что родились задолго до Визбора. Поэтому, наевшись пальмовых орехов и опьянев с отвычки (шесть кокосовых орехов по системе грамм-градус соответствуют двум ковшам медов вареных), пали на бреге острова Мадагаскар. Забыв по незнанию слова песни Юрия Визбора «Осторожней, друг, тяжелы и метки стрелы у жителей страны Мадагаскар». И проснулся лишь один Суеслав, сын Онисимов, приглянувшийся дочери мадагаскарского вождя, прекрасной Покахите. Соратников Суеслава, сына Онисимова, к его пробуждению уже съели. А Покахитка усмотрела в Суеславе силу могучую, силу богатырскую. И хошь не хошь, пришлось играть свадьбу. Нажарили свинины, напекли бататов, нарвали бананов, нагнали винища пальмового, разучили свадебный бой барабанный.

Три дня гуляли, три дня пили, три дня наслаждались боем барабанным, а на четвертый Суеслав, сын Онисимов, сбежал от молодой жены, прекрасной Покахиты, от ласк ее немереных на одинокой пироге в океан. Долго ли, коротко ли плыл по нему и доплыл-таки до Индии – цели изначального путешествия своего от острова Гибралтар посреди одноименного пролива, куда его занесло ветрами буйными с Тихого Дона. Там он и остался жить, занялся йогой, основал философию дауншифтинга. Возможно, живет и по сю пору.

И Герасим устало замолчал. Мы с Джимом тоже молчали. Потом Джим робко поднял правую лапку.

– Можно? – спросил он.

– Говори, – согласился я. Кто я такой, чтобы запрещать канарейке говорить. Не для того в стране гласность завели, чтобы канарейкам клювы затыкать.

– Так я что хотел спросить, уважаемый Герасим: я-то откуда появился?

– А-а-а-а, – вернулся из дауншифтинга Герасим, – ты… Видишь ли, милый, пока Суеслав, сын Онисимов, плыл в Индию, он сложил песню. Первозданный текст ее не сохранился, но содержание было приблизительно такое:

«Красавице Анфисе не нравилось, что я разбойник. Она говорила, что у разбойников непостоянная заработная плата. А тринадцатой вообще не дождешься. Она говорила, что разбойники не могут прокормить семью. Она говорила, что разбойники никогда не сидят дома. А для того чтобы поплакать на его могиле, нужно нырять на дно Индийского океана. Анфиса ушла от меня, а я купил себе канарейку и назвал ее Анфисой. И вместо горьких слов она поет мне красивые песни. Так что, если вы работаете разбойником, купите себе канарейку и назовите ее именем своей красотки».

И Герасим опять замолчал. Джим тоже молчал, но смотрел на Герасима выжидающе. Наконец тот поднял голову и сказал:

– Ты, Джим, потомок канарейки Анфисы из песни Суеслава, сына Онисимова.

– А откуда непосредственно я взялся? – заспрошал Джим.

– А об том Михаилу Федоровичу ведомо.

А вот этого-то Михаил Федорович припомнить не мог. Пока. Может, как-нибудь потом…