Текст книги "Ромул"

Автор книги: Михаил Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Два соправителя

По свидетельству Дионисия Галикарнасского, между царём римлян и царём сабинов был заключён договор о дружбе на следующих условиях: «Быть царями над римлянами Ромулу и Тацию, облечёнными равными полномочиями и пользующимися равными почестями, а городу – называться по его основателю, сохранив наименование “Рим”, каждого из граждан в нём по отдельности, как и прежде, называть римлянином, всем же сообща иметь одно определение и по родине Тация (городу Куры. – М. Б.) именоваться квиритами²⁹⁵. А желающим из числа сабинян предоставить гражданство в Риме с совместными святынями и будучи распределёнными по куриям и трибам»²⁹⁶. Кроме того, в договоре было указано, что сабинянки, изъявившие желание остаться в Риме, освобождаются от всякой домашней работы, кроме прядения шерсти: «Пусть жена не мелет муку для римлянина и не варит ему пищу»²⁹⁷. По Плутарху, впоследствии в Риме также установился обычай, согласно которому невеста сама не должна переступать порог спальни, но чтобы жених вносил её на руках, подобно сабинянкам, приведённым в дома мужей не по своей воле. Разделять же волосы невесты на пробор остриём копья было принято в знак того, что первые жёны римлян были добыты с помощью оружия²⁹⁸.

Ромул и Тит Таций скрепили договор взаимными клятвами, воздвигли алтари и принесли жертву Юпитеру посреди улицы, соединявшей Капитолий и Палатин, которая позднее получила название Священной дороги²⁹⁹. Затем большинство вождей, принимавших участие в войне, вернулись домой, но Таций и несколько других знатных сабинов вместе со своими многочисленными дружинниками, сородичами и клиентами остались в Риме. Сабинский царь поселился на месте будущего храма Юноны Монеты на Капитолийском холме³⁰⁰.

Во время своего совместного правления цари осуществили довольно много преобразований, вызванных, прежде всего, значительным увеличением римских жителей из-за переселения в Рим большого числа сабинов. Дионисий Галикарнасский отмечает, что «Ромул и Таций тотчас же расширили город, присоединив к нему ещё два холма, называемых Квириналом и Целием. И отделив поселения один от другого, каждый из них имел собственное селение. Ромул обладал Палатином и горой Целий – а она примыкает к Палатину, Таций же – Капитолием, которым он овладел изначально, а также Квиринальским холмом. Вырубив лес, произраставший на раскинувшейся под Капитолием равнине и засыпав большую часть озера, которое пополнялось спадающими с гор источниками, поскольку находилось в низине, цари превратили его в Форум, которым и сейчас ещё римляне продолжают пользоваться. Там они проводили сходки, занимаясь общественными делами в храме Вулкана, который стоял несколько выше Форума»³⁰¹. Причём холм, который ранее назывался Агонус, по одной из версий был переименован в Квиринал как раз в честь сабинов, жителей города Куры (квиритов, куритов), которые, перебравшись в Рим, поселились на нём³⁰². В результате объединения двух народов удвоилось не только число римских граждан, но и число сенаторов (старейшин), а в армии стало вдвое больше пехотинцев и всадников³⁰³.

Во исполнение обета, данного во время битвы с сабинами, Ромул выделил священный участок для сооружения храма Юпитера Статора (Stator, Остановитель отступающих, Становитель) у Мугониевых ворот, которые ведут к Палатину от Священной дороги, и водрузил там статую этого бога³⁰⁴. Однако первый фундаментальный храм был возведён на этом месте лишь в 294 году до н. э. и уже по обету консула Марка Атилия Регула, данного им в битве под Луцерией³⁰⁵. Впоследствии этот храм Юпитера Статора сгорел в «Великом пожаре», случившемся в 64 году н. э. в правление императора Нерона³⁰⁶.

Титу Тацию принадлежали серьёзные нововведения в сфере религии. По данным античных авторов, царь воздвиг в Риме храмы и посвятил алтари Гелиосу, Селене, Сатурну, Рее, Весте, Вулкану, Диане, Эниалию, One, Клоацине, Флоре, Ведиовису, Сумману, Ларунде, Термину, Квирину, Вертумну, Луцине и некоторым другим богам³⁰⁷. Таким образом он значительно расширил римский государственный пантеон и заложил прочные основы религиозного благочестия римлян. Кроме того, во всех куриях Таций учредил особые трапезы богине Юноне Курите, а также организовал религиозную коллегию жрецов-титиев «для поддержания священнодействий сабинян», занимавшуюся, как и авгуры, наблюдениями за полётом птиц³⁰⁸. При этом, по сообщению Плутарха, «каждый из двух народов участвовал в празднествах и жертвоприношениях другого (все они справлялись по-прежнему, как и до объединения), а также были учреждены новые праздники, и среди них Матроналии, дар женщинам за то, что они положили конец войне, и Карменталии»³⁰⁹.

Матроналии справлялись ежегодно 1 марта. В этот день замужние женщины, украсившись венками, приносили весенние цветы в дар Юноне Луцине, которая считалась покровительницей брака, родов и материнства³¹⁰. Карменталии отмечались 11 и 15 января и были посвящены богине-покровительнице беременных женщин и родовспомогательнице Карменте. Плутарх пишет, что «Карменту одни считают Мойрой, владычицей человеческих рождений (поэтому-де её особо чтут матери), другие – супругой аркадянина Эвандра, вещею женой, дававшей предсказания в стихах и потому наречённою Карментой (стихи по-латыни “кармена” [carmina]); а настоящее имя её – Никострата (последнее утверждение наиболее распространено)»³¹¹. Кроме того, Карменту упоминают в качестве матери Эвандра, которая посоветовала своему сыну переселиться в Италию³¹².

Несмотря на то, что Ромул и Тит Таций правили в полном согласии, так как очень хорошо ладили друг с другом, всё же продолжали существовать внешние угрозы для Рима, с которыми следовало считаться. Например, цари были вынуждены объявить войну старой альбанской колонии Камерии, жители которой ограбили сельскую округу римлян и не желали возмещать убытки. Дионисий Галикарнасский сообщает, что Ромул и Тит Таций «победили их (камерийцев. – М. Б.) в открытом поле (так как они столкнулись в одном месте). И после этого, взяв приступом их оборонительные укрепления, они в наказание разоружили камерийцев и отобрали треть земли, которую поделили между своими людьми. Так как камерийцы продолжали вредить римским поселенцам, цари, выступив против них и обратив обидчиков в бегство, все их владения поделили между своими гражданами, но тем из камерийцев, кто того хотел, позволили жить в Риме. Оказалось же таких около четырёх тысяч, которых цари распределили по куриям, город же камерийцев они превратили в колонию римлян»³¹³.

Совместное царствование Ромула и Тита Тация продолжалось в течение пяти лет³¹⁴. Затем Таций вследствие своей надменности погиб, и Ромул вновь сделался единоличным правителем Рима. Дионисий Галикарнасский довольно подробно описывает происки врагов, приведшие к гибели Тита Тация: «Устроили же эти козни против Тация предводители из числа лавинийцев (жителей города Лавиний. – М. Б.), объединившиеся между собой по такой причине: некоторые из друзей Тация вывели разбойный отрад в страну лавинийцев, награбили большое количество добра и отогнали стада с пастбищ, а из поспевших на помощь одних убили, а других ранили. Когда же от оскорблённых лавинийцев явилось посольство и потребовало удовлетворения, Ромул решил выдать тем, кто пострадал, совершивших злодеяние, Таций же, защищая интересы сотоварищей, не согласился, чтобы кто-либо из людей, к тому же сограждан, был уведён врагами. Поэтому он заявил тем, кто утверждал, будто они претерпели несправедливость, прибыть в Рим для судебного разбирательства. Так вот, послы, не найдя справедливости, в негодовании удалились, а некоторые из сабинян последовали за ними в раздражении и, когда те раскинули палатки у дороги – поскольку их застал в пути вечер, – напали на спящих и отобрали у них пожитки, а всех, кого застали в постели, закололи; те же, кто сразу ощутил, что против них готовится тайное злодеяние, и сумел спастись бегством, возвратились в свой город. После этого из Лавиния и других крупных городов прибыли послы и стали обвинять сабинян в беззаконии, а также угрожали объявить войну, если не получат правосудия. Ромулу случившееся с послами показалось ужасным злодеянием, как это и было на самом деле, и требующим скорейшего очищения, так как был нарушен священный закон. И он, как только увидел, что Таций пренебрегает обвинениями, без промедления сам схватил виновников в тяжком преступлении и передал их в оковах послам, чтобы те забрали их с собой. Тацием же овладели гнев из-за оскорбления, перенесённого со стороны соправителя, который так возгордился в связи с передачей мужей, а также жалость по отношению к выданным (был среди них и некий его сородич, причастный к вине). И Таций, тотчас собрав воинов, поспешил на помощь своим, захватил в пути послов и отобрал уводимых. Немного времени спустя, как говорят некоторые, он прибыл вместе с Ромулом в Лавиний для жертвоприношения отеческим богам за процветание города, которое полагалось совершать царям; но против Тация восстали друзья и сородичи убиенных послов и убили его на алтаре ударами кухонных ножей и огромных рогатин»³¹⁵. Согласно другой версии, «Таций оказался не вместе с Ромулом и не ради жертвоприношений, но прибыл один, стремясь убедить претерпевших несправедливость оставить свой гнев на содеявших её, но народ вознегодовал на то, что обидчики не были переданы им, как рассудил Ромул и постановил сенат римлян, и, когда близкие погибших двинулись толпой на Тация, он, не имея уже возможности избежать скорого наказания, был забит камнями до смерти»³¹⁶.

В отличие от Дионисия Галикарнасского, некоторые античные авторы указывают, что в этой истории пострадавшей стороной были не послы лавинийцев, а послы города Лаврента, хотя убийство Тация всё же произошло в Лавинии³¹⁷. Действительно, если бы были заколоты послы лавинийцев, то прибытие сабинского царя в Лавиний для совершения жертвоприношений выглядело бы, по сути, как самоубийство. Но если были убиты лаврентские послы, как тогда в Лавинии оказались их сородичи? Дело в том, что этот город с давних пор являлся крупным сакральным центром, священным местом для всех латинских племён. Поэтому нет ничего удивительного, что в Лавинии собрались для ежегодных священнодействий не только представители Рима, но и жители Лаврента. Во время общелатинских жертвоприношений родственники пострадавших лаврентских послов напали на Тация и зарезали его на алтаре. Впрочем, некоторые учёные считают, что античные авторы просто путали иногда оба эти города, воспринимая их названия как синонимы.

Тело Тита Тация было перевезено в Рим и с особыми почестями погребено в лавровой роще на холме Авентин, который тогда ещё не входил в черту города, близ Армилустрия – площади, где впоследствии справлялся праздник Очищения оружия. С тех пор на могиле Тация ежегодно за государственный счёт совершались заупокойные возлияния³¹⁸.

После похорон Ромул объявил вне закона сабинов, напавших на послов и позорно бежавших из Рима после смерти царя. Затем он предал суду убийц Тация, которые были выданы римлянам своим городом. Но когда на суде выяснилось, что родственники послов лишь ответили насилием на насилие, Ромул освободил их от наказания³¹⁹. Поэтому, вероятно, впоследствии появилась версия, согласно которой Тита Тация умертвил якобы сам Ромул, который более не мог терпеть его участия в управлении Римом, так же как не вынес в своё время претензий родного брата-близнеца на власть³²⁰.

Никаких волнений в Риме после убийства Тация не было. Ромул, предусмотрительно обновив мирный договор с Лавинием³²¹, вновь стал править один. По словам Плутарха, имелись, конечно, «подозрения и толки, будто он рад, что избавился от соправителя, но ни беспорядков, ни возмущения сабинян не последовало: одни любили царя, другие боялись, третьи верили, что он во всём без изъятия пользуется покровительством богов, и чтили его по-прежнему»³²².

Последние годы

После гибели Тита Тация Ромул почти сразу же вступил в войну с Фиденами – большим и многолюдным городом, который лежал всего в 40 стадиях (около семи-восьми километров) к северу от Рима, на левом берегу Тибра. Причиной конфликта, по словам Дионисия Галикарнасского, стало наглое поведение фиденян: «Однажды, когда в Рим привезли на судах съестные припасы, которые послали крустумерийцы страдавшим от голода римлянам, фиденяне, напав целой толпой на суда, разграбили их и убили некоторых из бросившихся на помощь людей, а будучи обвинёнными, отказывались дать удовлетворение»³²³. По версии же Тита Ливия, война началась из-за того, что фиденяне принялись грабить сельских жителей и разорять поля на территории между Римом и Фиденами³²⁴.

Всё это, естественно, привело Ромула в крайнее негодование, и он решил примерно наказать фиденян. Собрав римское войско, царь двинулся к Фиденам. Тит Ливий пишет, что «Ромул в тревоге – ведь война в такой близости к городу не могла терпеть промедленья – вывел войско и стал лагерем в одной миле от Фиден. Оставив в лагере небольшой отряд, он выступил со всем войском, части воинов приказал засесть в скрытном месте – благо окрестность поросла густым кустарником, – сам же с большею частью войска и всей конницей двинулся дальше и, подскакавши почти к самым воротам, устрашающим шумом затеянной схватки выманил неприятеля, чего и добивался. Та же конная схватка дала вполне правдоподобный повод к притворному бегству. И вот конница будто бы не решается в страхе, что выбрать, бой или бегство, пехота тоже подаётся назад, как вдруг ворота распахиваются и высыпают враги; они нападают на строй римлян и преследуют их по пятам, пылом погони увлекаемые к месту засады. Оттуда внезапно появляются римляне и нападают на вражеский строй сбоку; страху фиденянам добавляют и двинувшиеся из лагеря знамёна отряда, который был там оставлен. Устрашённый грозящей с разных сторон опасностью, неприятель обратился в бегство, едва ли не прежде, чем Ромул и его всадники успели натянуть поводья и повернуть коней. И куда беспорядочнее, чем недавние притворные беглецы, прежние преследователи в уже настоящем бегстве устремились к городу. Но оторваться от врага фиденянам не удалось; на плечах противника, как бы единым с ним отрядом, ворвались римляне в город прежде, чем затворились ворота»³²⁵. Когда Фидены были взяты, Ромул не стал разорять и разрушать город, но оставил в нём стражу из 300 человек. Затем, отобрав часть земли, обратил Фидены в римскую колонию и отправил туда в апрельские иды две с половиной тысячи римлян³²⁶.

После войны с Фиденами в Риме разразилась страшная эпидемия. Совершенно здоровые люди умирали внезапно, без всяких предварительных симптомов. Вдобавок случился неурожай, а затем, по словам Плутарха, «над городом прошёл кровавый дождь, и к подлинным несчастьям прибавился ещё и суеверный ужас. А когда те же несчастья постигли и жителей Лаврента, никто уже более не сомневался, что гнев божества преследует оба города за попранную в делах и Татия и послов справедливость. Обе стороны выдали и наказали убийц, и бедствия заметно пошли на убыль; Ромул очистил город, как передают, с помощью обрядов, какие и ныне исполняют у Ферентинских ворот»³²⁷. Кровавый дождь, так испугавший римлян, на самом деле является обычным природным явлением, хотя не таким уж и частым. Капли этого дождя действительно имеют красный цвет, поскольку содержат примесь красной пыли из Африки. Эта пыль посредством сильных ветров поднимается в высшие слои атмосферы, переносится воздушными течениями на большие расстояния, а затем, смешавшись с каплями воды, выпадает вместе с дождём на землю.

Через некоторое время после этого, узнав об эпидемии и других ужасных событиях в Риме, восстали жители покорённой ранее Камерии. Полагая, что римляне уже не оправятся от постигшего их бедствия, камерийцы напали на римских колонистов, многих из которых убили, а затем вторглись на римскую территорию. Ромул, пылая местью, немедленно двинулся со своей армией и разгромил в жестоком сражении войско камерийцев, так что только убитыми они потеряли шесть тысяч воинов, а затем подошёл к стенам Камерии и вторично захватил город. На этот раз он не стал проявлять милость к побеждённым и, жестоко казнив зачинщиков мятежа, отдал Камерию на разграбление своим воинам. Уходя, Ромул оставил в городе сильный гарнизон, половину выживших переселил в Рим, а в секстильские календы прислал на их место вдвое больше римских колонистов, чем оставалось в Камерии её прежних обитателей, и отдал им более половины их угодий. В Риме царь во второй раз отпраздновал триумф и посвятил богу Вулкану привезённую из Камерии в качестве трофея роскошную бронзовую колесницу-квадригу. Ромул установил её в храме Вулкана, а рядом повелел воздвигнуть свою собственную статую с описанием своих подвигов на цоколе. Всё это произошло через 16 лет после основания Рима³²⁸, то есть в 737 году до н. э.

Некоторое время спустя началась новая война, на сей раз с этрусками, жителями крупного и могущественного города Вейи. Этот древний город лежал почти в ста стадиях (около 18-19 километров) к северо-западу от Рима, на крутой скале близ реки Кремеры, являвшейся притоком Тибра. Как пишет Дионисий Галикарнасский, «вейяне избрали в качестве предлога для войны захват Фиден, и отряжённые послы потребовали от римлян вывести гарнизон из этого города, а землю, которой римляне завладели, отобрав у фиденян, возвратить прежним владельцам. Но поскольку римляне не подчинились, вейяне с большим войском разбили близ Фиден лагерь, заметный даже издали. А Ромул, предвидя их выступление, отправляется с отборными воинскими силами и останавливается в полной боевой готовности у города фиденян. Когда же всё было готово к схватке, противники выдвинулись на равнину, вступили в битву и с неистовым пылом сражались долгое время, пока наступившая ночь не развела их, оказавшихся равными в бою. Вот таким образом сразились они в этой битве. Когда же вскоре состоялась новая битва, римляне одержали победу благодаря мудрости вождя, который занял ночью некую гору, отстоящую недалеко от лагеря неприятеля, и разместил на ней в засаде лучшие силы из всадников и пеших воинов, позднее подоспевшие из Рима. И вот, обе стороны сошлись на равнине и сражались таким же образом, когда Ромул подал сигнал тем, кто сидел на горе в засаде. Воины с боевым кличем обрушились с тыла на вейян и, напав на измученных людей, сами будучи бодрыми, без особого труда обратили их в бегство. Немногие из вейян погибли в битве, а большинство утонули, бросившись в реку Тибр (ведь она протекает мимо Фиден) с целью переплыть поток. Израненные и смертельно усталые, они оказались не в силах одолеть реку; а иные погибли в водоворотах от неумения плавать, не предвидя такого поворота событий, придя от страха в смятение духа. Если бы теперь вейяне осознали, что они с самого начала замышляли дурное и сохранили бы спокойствие, то никакого ещё большего несчастья не испытали бы. Но понадеявшись отомстить за прежние поражения и рассуждая, что с лёгкостью победят в войне, если основательно подготовятся, сильным войском, набранным в своём городе, и вместе с явившимся по дружбе от единоплеменников, вейяне напали на римлян. И вновь вспыхивает жестокая битва близ Фиден, в которой победу одержали римляне, много вейян убив, но ещё больше взяв в плен. Был взят также их лагерь, ломившийся от имущества, оружия и рабов, а также захвачены лодки, полные разного товара, в них-то и была перевезена через реку толпа пленников в Рим. И был отпразднован третий триумф Ромула, значительно более пышный, чем прежние. А немного времени спустя, когда от вейян пришли послы, взыскуя окончание войны и прощение за прегрешения, Ромул положил им следующее наказание: передать римлянам область, прилегающую к Тибру, так называемые “Семь пагов”, и оставить соляные разработки, что в устье реки, а также выдать пятьдесят заложников в знак ручательства в том, что больше они никакого мятежа не замыслят. После того как вейяне подчинились всем требованиям, Ромул заключил с ними договор на сто лет и начертал условия соглашения на стелах. Далее он отпустил без выкупа желающих уйти восвояси, а предпочитавших остаться (а их было гораздо больше, чем других), он сделал членами римской общины, распределил по куриям и предоставил им по жребию земельные наделы по эту сторону Тибра»³²⁹.

Ромул справил свой третий триумф в октябрьские иды (15 октября). Победа над вейянами была, пожалуй, самой крупной за весь период его правления, поскольку враги потеряли в общей сложности более 22 тысяч воинов³³⁰. Было захвачено и значительное количество пленников, которых Ромул провёл по городу в триумфальной процессии. Среди них можно было видеть и военачальника вейян – «человека уже старого, но не выказавшего на деле ни рассудительности, ни опыта, свойственных его годам»³³¹.

Война с вейянами была последней войной Ромула. Вся его жизнь была поглощена войнами, но эта война была действительно последней...