Текст книги "Скифы. «Непобедимые и легендарные»"

Автор книги: Михаил Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

* * *

Ну а что же сами грозные владыки степей, неужели они ни о чем не подозревали и не ведали о надвигавшейся на них беде? Еще как знали, и не просто сидели сложа руки, а вели активную подготовку к вражескому вторжению. Геродот сохранил для нас имена трех скифских царей, которые решили выступить против страшного нашествия, – Иданфирс, Таксакис и Скопасис. Причем первого он называет правителем «великого царства», очевидно, подразумевая, что он правил «царскими скифами». Судя по всему, эта троица имела довольно точные сведения о противнике, а потому, реально смотря на вещи и понимая, что своими силами им не справиться, они решают обратиться за помощью к соседям – агафирсам, неврам, андрофагам, меланхленам, таврам, гелонам, будинам и савроматам. Греческий историк подчеркивает общность между некоторыми этими племенами и скифами, указывая, что у невров и меланхленов обычаи скифские, а будины говорят частично на скифском, а частично на эллинском языках. « Среди всех племен самые дикие нравы у андрофагов. Они не знают ни судов, ни законов и являются кочевниками. Одежду носят подобную скифской, но язык у них особый». Отдельно он выделяет агафирсов, указывая на их схожесть с фракийцами, тавров, живущих разбоем, земледельцев гелонов и савроматов, которые были такие же кочевники, как и скифы, и столь же свирепые бойцы. И вот по призыву скифских вождей правители и князья этих племен и народов собрались вместе, чтобы решить, что же делать, перед готовой разразиться над ними грозой.

Совещание было бурным, спорили до хрипоты, но к единому мнению так и не пришли. Скифы резонно указывали на то, что сообща они могут отразить вражеское нашествие, а в случае если будут биться поодиночке, то у персов есть все шансы одержать победу не только над скифами, но и над прочими племенами: « Ведь персидский царь выступил в поход против нас, так же как и против вас». В качестве примера приводили фракийцев, чьи земли завоеватели начали прибирать к своим рукам. В итоге спорившие разделились на две группы – цари гелонов, будинов и савроматов пришли к согласию и обещали помочь скифам, а вот вожди агафирсов, невров, андрофагов, меланхленов и тавров отказались. Но вот на что хотелось бы обратить внимание – скифов решили поддержать именно те племена, по землям которых, если исходить из того, что Дарий хотел вернуться в Азию через Кавказ, пролегал маршрут персидского войска. Остальные же племена находились несколько в стороне от нашествия, отсюда и их политика невмешательства – авось пронесет! На это и указал Геродот, когда передал их слова скифам: « Если же персы вступят и в нашу страну и нападут на нас, то мы не допустим этого. Но пока мы этого не видим, то останемся в нашей стране». В итоге получается, что и скифы, и другие родственные им племена прекрасно знали, зачем Дарий ведет армию в Северное Причерноморье и какова конечная цель этого грандиозного похода. У Иданфирса и его собратьев по оружию просто не было шансов избежать столкновения с персами, их разгром являлся краеугольным камнем всех замыслов персидского царя. А гелоны, будины и савроматы тоже осознавали, какая участь их ждет в случае поражения скифов, – и потому они их поддержали в борьбе с врагом. Потом часть вождей разъехалась, а союзники стали решать – как вести войну с врагом?

Решения были приняты исходя из сложившейся ситуации – пока у Дария преимущество, в бой с ним не вступать, отходить в глубь своих земель, изматывать его, но как только общая картина изменится в пользу скифов и союзников, дать врагу решающую битву. А до этого сжигать траву, засыпать источники и колодцы, угонять скот, словом, делать все, чтобы захватчики терпели нужду и силы их слабели. Женщин и детей, всех, кто не мог держать в руках оружие, отправили на север, туда же перегоняли большую часть скота, оставляя себе лишь столько, сколько было необходимо для пропитания. Отступать на восток решили двумя отрядами – один под командованием Скопасиса состоял из скифов и савроматов, в другой входили воины Иданфирса и Таксакиса, а также отряды будинов и гелонов. Первый отряд должен был медленно отступать прямо к реке Танаис (Дон) вдоль озера Меотида (Азовское море) и заманивать за собой персов, а если те начнут отступление, то организовать их преследование. Второе войско скифов под командованием Иданфирса тоже должно было отходить на восток, держась от персов на расстоянии дневного перехода, и тоже заманивать врага. Однако если ситуация осложнится, то постараться обойти армию Великого царя и двинуться на запад, стараясь привести персов в земли тех племен, которые отказались скрестить с ними оружие. В таком случае волей или неволей скифы получали себе новых союзников, а Дарий новых противников. Конечно, возникали и определенные сложности – скифским вождям было абсолютно неясно, насколько долго будет гоняться за ними по безлюдным землям персидский царь и что он будет делать, столкнувшись с тем способом войны, который ему навяжут. Насколько далеко может уйти на восток армия персов и как они себя поведут, если скифы развернутся и двинутся на запад? Все это были вопросы, на которые не имелось ответов, никто не был уверен в победе, и лишь время могло прояснить ситуацию.

А что касается Дария, то он вряд ли имел представление о планах противника – знал, что война со скифами будет трудной и кровопролитной, предполагал, что враги будут сначала избегать сражений, но что такая тактика может принять те масштабы, с которыми он столкнется в дальнейшем, царь вряд ли догадывался. Но определенными сведениями, он, судя по всему, располагал, а потому сначала повел свою армию таким путем, чтобы не вступать на земли тех племен, которые отказались помогать скифам и решили соблюдать нейтралитет. На этом этапе кампании его главной целью было настигнуть скифов и постараться разгромить их в прямом столкновении – после этого у него были бы развязаны руки и он получал определенную свободу маневра. Мог идти в Тавриду (Крым), где находились эллинские города, а мог отложить это на потом и продолжить движение на восток, закрепляя за собой занятые территории.

А ионические греки и флот остались сторожить мост через Истр – скорее всего перед ним были возведены укрепления, чтобы избежать внезапной атаки и уничтожения неприятелем. Поручение было ответственное, но несложное – в тылу была замиренная Фракия, скифы ушли на восток, а другие племена вступать в войну не собирались. Ну а в случае какой-либо внезапной беды греческие корабли стояли наготове – погрузившись на них, ионийцы в любой момент могли покинуть негостеприимные берега. И все же, стоя на сторожевых башнях, прикрывавших мост, греческие гоплиты с тревогой вглядывались в даль, туда, где скрылось войско Великого царя – появление небольших вражеских отрядов не исключалось. Время разговоров и приготовлений закончилось – война началась!

Война с тенью

Как только скифские разведчики донесли своим вождям о том, что армия персов переправилась через Истр (Дунай) и пошла им навстречу, те начали действовать. На расстоянии трех дней пути от реки передовой скифский отряд, состоявший из лучников, расположился лагерем и поджидал грозного врага, чтобы преподнести ему первый, но далеко не последний сюрприз. Когда войска Дария находились в одном переходе от их лагеря, скифы покинули свой стан и двинулись навстречу врагу, широким веером разлетевшись по степи. Дождавшись, когда ветер будет дуть в сторону персов, Иданфирс подал знак, и его воины подожгли степь, выпуская на свободу демона огня. Огненный вал степного пожара покатился на завоевателей, а кочевники начали уходить на восток, оставляя за собой бушующую огненную стихию. Продвигаясь все дальше и дальше, они продолжали выжигать всю растительность, и вскоре везде можно было видеть лишь голую черную равнину.

А персы продолжали идти вперед, невзирая ни на что, и их главной целью сейчас было обнаружить скифское войско и дать ему генеральное сражение. И хотя кочевники и не думали скрываться – их разведчики постоянно маячили впереди, – но в бой они явно вступать не желали. Следы указывали азиатам, что впереди движется большой конный отряд, а потому они прилагали все усилия, чтобы его догнать. И счастье им улыбнулось – неожиданно они увидели конных скифов, построенных в боевые порядки. И сразу все пришло в движение, вперед спешно выдвигалась царская кавалерия, а пехота, наоборот, торопливо уступала ей место. Закованная в доспехи панцирная персидская и мидийская конница неторопливо шла вперед, а ее обгоняли конные лучники, метатели дротиков и воины легкой кавалерии, вооруженные короткими копьями. Выравнивая ряды, персы постепенно приближались, а когда над их строем пропела труба, вся эта лавина рванулась вперед и пошла в атаку. В ответ взревели боевые рога скифов, и они бросились навстречу врагу – земля застонала от ударов тысяч копыт. Когда войска сблизились на расстояние полета стрелы, степные воины вскинули луки, и туча стрел рухнула на приближавшихся персов – сотни людей свалились на землю под копыта бешено мчавшихся лошадей, десятки раненых коней забились на черной от гари земле. Вновь ревели скифские боевые рога, и кочевники, повинуясь их сигналу, резко поворачивали коней и начинали уходить на восток, стараясь оторваться от преследователей. А те и не думали отставать, продолжая преследовать, как им казалось, впавшего в панику врага. Когда рога протрубили в третий раз, скифы быстро обернулись в своих седлах и с разворота выпустили во врагов по стреле – десятки наездников полетели через головы своих раненых лошадей на землю, взмахнув руками, падали в пыль и гарь лихие мидийские и персидские наездники. Будучи сами прекрасными лучниками, они с ходу били стрелами по убегавшему врагу, и не один десяток подстреленных скифов был растоптан копытами царской кавалерии. Уходившие степняки продолжали стрелять за спину и все более увеличивали бег коней, а персы постепенно начали отставать – такая бешеная и долгая скачка была для них непривычна. Тяжелая кавалерия давно уже плелась где-то позади, и персидские полководцы остановили преследование, опасаясь вражеской хитрости. Первый боевой день закончился, но он ровным счетом ничего не решил, и потому движение армии царя за убегавшими скифами продолжилось.

* * *

Много дней Дарий вел свою армию по следам убегавшего врага, но так и не смог его настичь – противник по-прежнему не пропадал из поля зрения, но вступать в битву категорически отказывался. Царские войска шли под палящим солнцем, по черной от выжженной травы земле, постоянно попадались засыпанные и испорченные водоемы и колодцы, а что самое главное, никто не мог точно сказать, долго ли этот утомительный марш будет продолжаться. И когда разведчики донесли, что впереди видна большая река, Танаис (Дон), через которую переправилось скифское войско, Дарий с облегчением перевел дух – здесь можно было остановиться и немного передохнуть. Но долго расхолаживаться времени не было, а потому царь снова поднял свою армию и начал переправлять ее на другой берег. Он опасался со стороны скифов какой-либо ловушки, что они попытаются помешать переправе, но ничего подобного не произошло, и это его очень удивило. Еще больше он удивился, когда ему донесли, что скифы по-прежнему уходят на восток и в бой вступать не собираются – это его насторожило, так же как и то, что они не использовали для битвы такой выгодный водный рубеж, как Танаис. Но преследование продолжалось, и от проводников Дарий знал, что его войска покинули земли скифов и идут по землям савроматов, которые также выступили против него с оружием в руках. И здесь была та же картина, та же выжженная земля и ни одной человеческой души навстречу войску – лишь вдали, словно злобные демоны, продолжали маячить разведчики скифов.

А когда царю доложили, что его войска идут уже по землям будинов, а скифы по-прежнему избегают серьезных столкновений и явно собираются уходить еще дальше, он всерьез забеспокоился. Местность, по которой шли персы, не была опустошенной, но по одной только причине – она была абсолютно бесплодной, и предавать огню там было нечего. И потому Великий царь был немало удивлен, когда ему сообщили, что впереди находится город, правда, полностью покинутый жителями. Поселение было окружено деревянной стеной, но судя по всему, никто его защищать не собирался, а все жители просто убежали, спасаясь от вражеского нашествия. Но они не просто покинули город, а вывезли из него все, что могло представлять хоть какую-то ценность для утомленного долгим походом войска. Разгневанный очередной неудачей, Дарий велел город сжечь и продолжать поход, втайне надеясь, что эта безумная гонка скоро закончится. Но скифские вожди продолжали отступление, и у царя не оказалось иного выхода, как последовать за ними, ведь потерять врага из виду было еще хуже. Но скоро дозорные примчались с новой вестью – впереди лежит большая водная преграда, за которую ушли скифы, и судя по всему, это река Оар.

* * *

А теперь возникает очень интересный вопрос, который с давних пор тревожил умы ученых мужей – как далеко завел Дарий свои войска на восток в погоне за скифами? Вот что написал по этому поводу историк и географ Страбон: « От Истра до Тираса лежит «Пустыня гетов» – сплошная безводная равнина. Здесь Дарий, сын Гистаспа, перейдя во время похода на скифов через Истр, попал в западню, подвергшись опасности погибнуть со всем войском от жажды; однако царь, хотя и поздно, понял опасность и повернул назад». Таким образом, из текста следует, что царь, перейдя Истр, продвинулся на север совсем недалеко и, попав в ловушку, быстро вернулся назад – а это полностью не согласуется с рассказом Геродота. Юстин в своем изложении похода вообще ничего не говорит ни о сроках, ни о расстояниях – « Враги, однако, не давали ему возможности завязать сражение, и Дарий, боясь, что в случае, если будет разрушен мост через Истр, ему будет отрезан путь к возвращению в страну, отступил, потеряв 80 000 людей». Этот отрывок как хочешь, так и понимай, данный вопрос он не освещает, а вот Геродот дает действительно связное изложение и привязки к условиям местности. Во-первых, «отец истории» довольно четко определяет время первого соприкосновения скифов с врагом: « Головной отряд скифов встретил персов на расстоянии около трехдневного пути от Истра». В принципе это как раз и согласуется с сообщением Страбона, только у того все на этом и заканчивается, после Дарий сразу уходит назад, а вот у Геродота это только начало войны. Странно, но даже такая точка зрения имеет своих последователей.

Дальше идет довольно подробное изложение боевых действий, и опять все события имеют привязку к конкретной местности и названиям: « Лишь только персы заметили появление скифской конницы, они начали двигаться по следам врагов, которые все время отступали. Затем персы напали на одну из частей скифского войска и преследовали ее в восточном направлении к реке Танаису. Скифы перешли реку Танаис, а непосредственно за ними переправились и персы и начали дальнейшее преследование, пока через землю савроматов не прибыли в область будинов». Здесь можно изощряться как угодно, но факт остается фактом: Танаис – это античное название реки Дон, и от этого никуда не денешься, а значит, из текста следует, что враждующие армии эту реку перешли. «… Путь персов шел через Скифию и Савроматию… персы продолжали следовать все дальше за отступающим противником, пока, пройдя через эту страну, не достигли пустыни. Пустыня эта совершенно необитаема, расположена она севернее страны будинов и тянется в длину на семь дней пути. Севернее этой пустыни живут фиссагеты». В принципе и тут все понятно, персы все время шли на восток и, возможно, в конце взяли чуть севернее. Город будинов, который они сожгли после перехода через Танаис, мог просто оказаться у них на пути, а не быть целью отдельного похода, как это иногда пытаются представить. Но главной проблемой является то, что никто не может четко сказать, где находится та самая река Оар, на берегу которой разбил лагерь Дарий. « Из их земли (фиссагетов) текут четыре большие реки через область меотов и впадают в так называемое озеро Меотиду. Названия этих рек: Лик, Оар, Танаис и Сиргис».

« Дойдя до пустыни, Дарий с войском остановился станом на реке Оаре» – так написано у великого историка. И вот тут начинается! Куда только не помещали эту реку, с чем только не идентифицировали! Все версии перечислять не буду, назову лишь ту, к которой склоняюсь сам, в которой реку Оар пытаются отождествить с Волгой. И хотя Геродот также сообщает, что Оар впадает в Меотиду (Азовское море), но, на мой взгляд, историк мог и ошибиться, ведь регион был для эллинов диким и до конца не изведанным. Некоторые, считая реку Оар Волгой, исходят из того, что в письменных древнеримских источниках II–IV вв. н. э. Волга называется рекой Ра, и отсюда идут спекуляции на тему одинакового созвучия. Я думаю, что это дело абсолютно неблагодарное, достаточно вспомнить, как некоторые «первооткрыватели» пытались слово «Батый» вывести из слова «батька» и объявляли это истиной в последней инстанции. «Открытий» я делать не собираюсь, просто постараюсь объяснить, почему мне больше нравится версия с Волгой.

Если исходить из того, что персы перешли Танаис (Дон), то следующая крупная водная преграда при движении на восток – это Волга. Потому и встал там царь лагерем, потому и стал делать укрепленный район, так как понимал, что если дальше и пойдет, то лишь затем, чтобы догнать скифов и сразиться с ними. Сама логика вещей должна была после подсказать царю движение на юг, чтобы вернуться через Дербентский проход в Азию, но оставались скифы, и не победив их, об этом нечего было думать. Волга представляла собой прекрасный естественный рубеж, а возведение в тех краях укрепленного района делало ее форсирование для разных кочевых племен довольно проблематичным. Эта цепь укреплений должна была стать опорным пунктом персов в регионе, и скорее всего именно из них планировал Дарий продолжить завоевание Северного Причерноморья. Опять же, утверждая, что Оар – это не Волга, ссылаются на указание Дария ионийским грекам ждать его 60 дней, а потом отплывать в Малую Азию. Но из текста того же Геродота мы видим совсем другую картину – Великий царь пропустил все сроки своего возвращения, о чем скифы и напомнили эллинам на Истре: « Ионяне! Назначенное вам для ожидания число дней истекло,ивы, оставаясь здесь, поступаете неправильно». Поэтому привязывать поход Дария к этим 60 дням тоже смысла нет – при удачном ходе дел он и не собирался возвращаться к своим кораблям. Но само по себе это известие очень ценно, так как наглядно показывает, что война со скифами сильно затянулась и персы реально могли дойти до Волги (Оар).

Лучше всего охарактеризовал сложившуюся по этому вопросу ситуацию Е. В. Черненко: « Мнения исследователей о том, как далеко проникли войска Дария в пределы Скифии, можно свести к двум основным точкам зрения. Отмечая фантастичность некоторых эпизодов в рассказе Геродота, одни ученые определяют «короткий» маршрут персов, ограничивая его, следом за Страбоном, только тремя днями пути и пределами «Гетской пустыни» (М. И. Артамонов, А. М. Хазанов и др.); другие называют «длинный» маршрут, охватывавший не только глубинные районы Скифии, но и земли, лежащие за ее пределами(Б. Н. Граков, Е. А. Разин, А. И. Мелюкова, В. А. Ильинская, А. И. Тереножкин)». Одним словом, полемика может продолжаться бесконечно, и вряд ли когда в ней будет поставлена точка, свою же точку зрения на проблему я высказал, и поэтому при описании дальнейших событий буду исходить из нее.

* * *

Расположившись большим лагерем на берегу Оара, Дарий решил создать мощный укрепленный район, густо насытить его войсками и, закрепив за собой пройденную территорию, двинуться дальше на восток, преследуя скифов. Пока для Великого царя все складывалась довольно удачно, невзирая на то, что войска шли по выжженной и разоренной земле, а также стали ощущаться проблемы с продовольствием. Единственное, что его по-настоящему тревожило, так это то, что скифы упорно избегали решающего боя и все время отступали и отступали. Ведь разгром скифского войска являлся главной целью первоначального этапа его грандиозной военной кампании, и идти дальше, оставляя их в тылу, было очень опасно. Но пока кочевники сами шли туда, куда надо было идти Дарию, и весь вопрос теперь заключался в том, как далеко они будут отступать. Избегая большого боя, они охотно вступали в мелкие стычки, стараясь нанести противнику как можно больший урон, и так же стремительно исчезали, едва появлялась возможность навязать им полноценное сражение. Дарий был знаком с подобной тактикой, он наблюдал ее у массагетов, а потому прекрасно знал, что рано или поздно скифы с ним в бой вступят – весь вопрос был только в одном – когда? И какие действия они еще предпримут перед этим? Но на эти вопросы пока не было ответов, и потому царь распорядился начать строительство восьми больших укреплений, которые все вместе образовали бы большой укрепленный район. По царскому замыслу, он должен был оставить здесь значительные отряды тяжелой пехоты, а с более мобильной частью войска продолжить преследование скифов. Тысячи персидских солдат копали рвы, насыпали валы и ставили на них деревянные заграждения, работа кипела днем и ночью, когда примчавшиеся разведчики принесли сообщение, которое разрушило все планы их повелителя.

Дело в том, что пока Дарий занимался строительством укреплений и предавался мечтаниям о дальнейших походах, войско скифов переправилось через Оар севернее лагеря персов и двинулось назад на запад. А это представляло для Дария смертельную опасность – в тылу появлялось вражеское войско, возникала угроза для стоявших на Истре отрядов, а главное, движение на юг сразу теряло свой смысл. Одним этим маневром скифы рушили весь амбициозный проект персидского царя, создание укрепленного района на берегах Оара сразу теряло свою стратегическую целесообразность и в сложившейся ситуации ему оставалось только одно – идти следом за врагом и навязать ему решающую битву. Можно представить, что творилось у Дария в душе, когда он все это осознал и понял, что выхода у него нет, и в данный момент противник навязал ему свою волю. Скрепя сердце он был вынужден отдать приказ об оставлении недостроенных укреплений и наблюдать, как колонны его войск начинают движение туда, откуда пришли, – на запад. Как и раньше, его целью было скифское войско, но теперь погоня за ним приобретала для царя несколько другой смысл – лишь победа в сражении позволяла ему надеяться на успех всего предприятия, а без этого продвижение на восток и юг становилось бессмысленным.

* * *

Дарий стремительно вел войско за уходящим врагом, надеясь настичь противника и вступить с ним в битву – от этого зависела дальнейшая судьба похода. Но скифы по-прежнему избегали боя, старались держаться на расстоянии одного дня пути от наступающих сил противника, а персы ничего с этим поделать не могли. И все продолжалось с завидным постоянством – только теперь войска шли не на восток, а на запад, по той же выжженной и опустошенной земле. Но Иданфирс хотел не только окончательно измотать персидскую армию длительными переходами и мелкими стычками, он собирался втравить в войну те племена и народы, которые изначально отказались воевать с Дарием. И самыми первыми жертвами подобной стратеги стали меланхлены – вторжение сначала скифов, а затем и персов на их землю стало для них сущим бедствием. Тысячи людей, в страхе перед нашествием, снимались с мест и бежали в места, где можно было укрыться от ужасов войны, вереницы людей и телег потянулись прочь из страны. И снова скифские всадники с факелами в руках жгли все, что могло гореть, а зарево пожаров ночами освещало дорогу идущим сплошным потоком войскам. Судьба меланхленов постигла и их соседей – андрофагов, которые теперь устрашились не только персов, но и своих бывших соседей скифов. Но страх, который охватил андрофагов, был настолько велик, что ни о каком сопротивлении персам и речи быть не могло, спасение видели лишь в поспешном бегстве подальше от места боевых действий. И паника, охватившая регион, в итоге перекинулась и в земли невров – устрашенные, видя толпы беглецов, они бежали перед волной скифской конницы, за которой неотвратимо двигалась армия персов. План скифских вождей вовлечь в войну эти племена и получить дополнительные воинские контингенты провалился, и потому они по-прежнему могли рассчитывать только на свои силы.

Но оставался шанс, что удастся втянуть в войну агафирсов, и войско скифов двинулось к их землям. Но те уже очень хорошо знали от многочисленных беглецов, чем им грозит подобный визит двух враждующих армий, а потому в панику не впали, а решили защитить свою землю как от одних пришельцев, так и от других. И пока скифская орда еще только подходила к их территории, они выслали вперед послов, которые заявили Иданфирсу, что как только скифы вступят на их земли, то войско агафирсов их атакует. Запрещая скифам появляться в своих пределах, агафирсы подкрепили свои слова делом и подтянули к границам многочисленные отряды воинов. Ввиду того, что борьба с Дарием была в самом разгаре и каждый боец был на счету, скифские вожди не посчитали возможным вступать в сражение с этим племенем, а решили из страны невров идти опять в свои земли и привести врага на опустошенные и разоренные территории. Ну а что же беглецы – невры, андрофаги и меланхлены? « Забыв о своих угрозах, они в страхе бежали все дальше на север в пустыню» (Геродот). Таким образом, попытка расширить коалицию против Дария потерпела неудачу, зато громадные территории подверглись разорению и опустошению, и теперь персы при всем своем желании не могли их использовать в своих целях.

* * *

Дарий просто не имел представления, с чем же ему придется столкнуться, когда начинал поход в Северное Причерноморье и развязывал войну со скифами. Его боевые действия против массагетов могли показаться на фоне происходящего здесь детской забавой, и усмирение пары приграничных племен в Азии не шло ни в какое сравнение с грандиозностью событий, происходивших в Европе. Он имел опыт борьбы против кочевников, знал их способы ведения боевых действий, но чтобы война с ними приняла такие масштабы – этого не ожидал даже он. Поэтому, пребывая в затруднительном положении, он решил спровоцировать противника на бой и с этой целью отправил к Иданфирсу гонца, с приказом передать следующие слова: « Чудак! Зачем ты все время убегаешь, хотя тебе предоставлен выбор? Если ты считаешь себя в состоянии противиться моей силе, то остановись, прекрати свое скитание и сразись со мною. Если же признаешь себя слишком слабым, тогда тебе следует также оставить бегство и, неся в дар твоему владыке землю и воду, вступить с ним в переговоры». Надо сказать, что к проблеме «земли и воды» персидские цари относились очень трепетно, это для них было священной частью приема независимого государства под свое покровительство, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда афинские послы по недомыслию вручили царю землю и воду, это послужило одним из поводов к персидской агрессии против этого города, а на самих афинян теперь персы смотрели не как на равных противников, а как на взбунтовавшихся подданных. Причем иногда посольства с подобными требованиями заканчивались трагически, в Спарте, например, царских людей скинули в колодец, велев им самим взять там все, что им надо.

Но Иданфирс только посмеялся над царскими требованиями: « Мое положение таково, царь! Я и прежде никогда не бежал из страха перед кем-либо и теперь убегаю не от тебя. И сейчас я поступаю так же, как обычно в мирное время. А почему я тотчас же не вступил в сражение с тобой – это я также объясню. Унас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся их разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно» (Геродот). Дальнейшие рассуждения скифского вождя о том, что персам, дабы принудить скифов к сражению, надо разрушить и осквернить могилы их предков, выглядят по меньшей мере нелепо и, судя по всему, являются позднейшей вставкой. Скорее всего в уста Иданфирса Геродот вкладывает собственные мысли о том, что надо было делать Дарию, дабы вынудить своего неуловимого противника на битву. Ведь если скифский царь так старательно избегал битвы, которую ему усиленно пытались навязать, то какой смысл ему советовать своему врагу, как этого можно достичь без особых хлопот? Поэтому вождь явно ничего подобного не говорил, зато четко осознал, чего больше всего добивается в этот момент повелитель Азии – генерального сражения.

* * *

И все же Иданфирс страшно разъярился, услышав надменное требование Дария, ему хотелось сразу послать своих воинов на персов и сразиться с ними, но царь себя сдержал – пусть все идет так, как идет, возможно, перс сознательно провоцирует его на атаку и сражение. Ситуация для Дария складывалась просто критическая, и единственным выходом из нее была победа в решающем бою, которого кочевники тщательно избегали. Силы скифов по-прежнему были разделены, и Иданфирс, и Таксакис действовали непосредственно против Дария, а вот Скопасис со своим отрядом выдвинулся восточнее, находясь ближе к Истру и месту переправы через него. Дальнейшие планы вождей исходили из сложившейся на данный момент обстановки – отступление решили пока прекратить, зато все силы бросить на истребление персидских фуражиров и довести проблему обеспечения царских войск продовольствием до критической точки, а заодно потревожить боевой стан врага ночными набегами. И началось! Яростные бои развернулись на всех направлениях от лагеря персов, откуда выходили отряды фуражиров в поисках провианта. Скифские конные лучники словно гигантский осиный рой кружили вокруг царского стана, атакуя любой выходивший оттуда отряд, а затем стремительно скрывались в степи. Очень часто навстречу скифам выезжала персидская кавалерия и шла в атаку, надеясь отбросить кочевников, но те в ближний бой не вступали, а, отстреливаясь, начинали стремительно уходить. Персы и мидяне, сами прекрасные наездники и стрелки, преследовали врага, но когда противники оказывались на достаточном расстоянии от лагеря, то скифы останавливали коней, разворачивались и начинали сбивать стрелами лихих восточных наездников. Царские кавалеристы не оставались в долгу, и стрелковый бой разгорался не на шутку – валились с лошадей сраженные всадники, бились на земле раненые кони, а противники, озверев, продолжали поливать друг друга ливнем стрел. И все чаще успех в таких стычках оставался за скифами, а азиатские всадники, не выдерживая быстрой и меткой стрельбы своих врагов, бросались наутек, устилая путь отступления телами убитых товарищей. Спасая свою жизнь, они мчались к лагерю, чтобы там укрыться за боевыми порядками пехоты и пеших лучников, а потом прийти в себя от того кошмара, который назывался «скифская война». Пехотинцев, которые укрывались за громадными плетеными щитами и находились под прикрытием персидских лучников, пращников и метателей дротиков, степные наездники не атаковали, а выпустив несколько стрел, мчались назад. И так изо дня в день, накал боев не ослабевал ни на минуту, но военачальники докладывали Дарию, что боевой дух в армии стал резко падать, постоянные неудачи, большие потери в людях и нехватка продовольствия отрицательно сказываются на состоянии войск. Но скифы неожиданно для себя столкнулись с проблемой, которая осложнила их действия во время нападений на лагерь персов. Вот что поведал об этом Геродот: « Теперь я расскажу о весьма удивительном явлении, которое благоприятствовало персам и мешало скифам при их нападениях на стан Дария, именно о реве ослов и о виде мулов. Ведь, как я уже раньше заметил, во всей Скифской земле из-за холодов вообще не водятся ослы и мулы. Поэтому-то ослиный рев приводил в смятение скифскую конницу. Нередко во время нападения на персов скифские кони, заслышав ослиный рев, в испуге поворачивали назад: в изумлении они поднимали уши, так как никогда прежде не слыхивали таких звуков и не видывали подобной породы животных. Впрочем, это обстоятельство лишь короткое время помогало персам на войне». Ситуация очень напоминала ту, которая сложилась во время битвы под Сардами между Киром и Крезом – только там коней лидийской кавалерии привели в замешательство верблюды. Но, как правильно заметил «отец истории», так долго продолжаться не могло, потому что кони степняков постепенно привыкали к голосам неведомых зверей, и их нападения на стан персов по ночам становились все более наглыми. Поэтому Дарий стал подумывать, а не пора ли сниматься с лагеря и двинуться в другой район, не опустошенный его врагами.