Текст книги "Мой Демон"
Автор книги: Михаил Болле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 12
Пока ее несчастный и жестоко избитый жених мучился не столько от побоев, сколько от жестокой депрессии, ничего не ведающая Наталья безмятежно наслаждалась жизнью. И даже воспоминания о ссоре с Сергеем ее не слишком беспокоили – настолько велика у нее была уверенность в себе: «Еще прибежит, никуда не денется!»
Поэтому, как только у нее выдалось свободное время, она надела любимый, слегка укороченный халат из розового сатина и с ногами устроилась в кресле перед телевизором. Старательно делая маникюр, она поначалу довольно небрежно следила за развитием действия в очередном отечественном телесериале.
… Две иномарки – бежевый «ситроен» и темно-синий «фольксваген» – разделяла лишь небольшая полянка, огороженная чахлыми кустами и устланная неглубоким покровом свежего белого снега. Яркий январский день, опушка подмосковного леса и относительная тишина, прерываемая только гулом проходящей невдалеке автострады. Распахнулись дверцы, и пронзительно заскрипел снег под зимними сапогами шестерых вылезших из автомобилей мужчин.
Двое – кожаные куртки нараспашку, руки наготове, глаза внимательные, настороженные – остались стоять у «ситроена»; двое замерли у «фольксвагена» – один курит, другой не таясь держит в опущенной руке короткий черный автомат. И между ними, на полянке, стали медленно сходиться еще двое – один в белой дубленке, но без шапки, другой в широкополой шляпе и длинном кожаном пальто с поясом. Сошлись, окинули друг друга волчьими взглядами, обменялись несколькими короткими фразами, и вдруг тот, что был в дубленке, ничком бросился в снег, закрывая обнаженную голову руками.
В то же мгновение, выплевывая из своих коротких стволов ненависть, смерть и огонь, заговорили автоматы и пистолеты. Горячие гильзы с шипением посыпались в снег, стекла обеих машин мгновенно покрылись паутиной трещин, а из леса испуганно взметнулась в голубое небо стая потревоженных грачей.
Тот, что был в шляпе и кожаном пальто, молча упал навзничь, за ним неловко повалились в снег рядом со своим «ситроеном» и двое других. Дождавшись, когда выстрелы затихнут, человек в белой дубленке быстро поднялся с земли, отряхнулся и поспешил к «фольксвагену». Один из его напарников уже заводил мотор, другой услужливо распахивал дверцу.
«Фольксваген» плавно тронулся с места, выехал на проселочную дорогу и устремился к шоссе. Навстречу ему, увязая в той же самой ненаезженной колее, медленно ползло обшарпанное желтое такси. Машины с трудом разминулись, причем посторониться пришлось именно такси, после чего иномарка взобралась на обочину и вырулила на автостраду.
А такси застряло в сугробе и остановилось. Распахнулась ободранная дверца со свежей вмятиной, и из салона проворно выбралась высокая красивая девушка с черными распущенными волосами, одетая в длинную «леопардовую» шубу и элегантные желтые сапожки.
Увязая в снегу, взметая снег полами длинной шубы и едва не падая, она побежала к одиноко стоящему «ситроену» с распахнутыми дверцами. Сначала метнулась было к тому, кто сидел у переднего колеса, свесив голову на грудь и откинув в сторону руку с зажатым в ней пистолетом. Наклонилась, заглянула в лицо, но тут же резко выпрямилась и буквально отпрыгнула к другому, лежавшему ничком и уткнувшемуся лицом в снег. Опустилась на колени, закусила губу от напряжения, перевернула его на спину и охнула: «Сережа!»
Огромные и прекрасные глаза стремительно наполнились слезами. Девушка привстала и бессильно оперлась локтями о капот машины. Густые длинные волосы печально свесились по обе стороны матового лица.
«Сережа… О господи, ну за что? Ну почему все так страшно, почему?»
Она всхлипнула и элегантным движением руки откинула волосы в сторону, открыв затуманенные глаза, смотревшие на лежащего у ее ног возлюбленного…
В этом месте началась реклама, а Наталья не смогла сдержать завистливого вздоха. Несмотря на то что она была ничуть не хуже этой актрисы, получить роль хотя бы в одном сериале ей пока никак не удавалось! А ведь она влюбилась в театр и решила стать актрисой, будучи всего пяти лет от роду. В тринадцать Наташа уже записалась в театральную студию и, несмотря на все уговоры отца-адвоката, видевшего в умнице дочери наследницу своей юридической конторы, пошла по жизни своим путем. Как хорошо быть представительницей свободной профессии без жесткого графика и плыть собственным курсом! И отец, как человек деликатный, не только смирился с ее выбором, но в день ее первого спектакля преподнес огромный букет роз.
Вспоминая об этом сейчас, Наташа даже зажмурилась от удовольствия. Ей почудилось, что она снова стоит на сцене и раскланивается рукоплещущей публике. «Вот я на троне, в золотой короне…» А в первом ряду партера ей особенно бурно рукоплещет юный красавец, чем-то похожий на Тома Круза… Нет – и она зажмурилась еще крепче – пусть лучше это будет Ричард Гир!
Снова открыть глаза ее заставил настойчивый звонок в дверь. Родители были на работе, а младшая сестра – в гостях, поэтому открывать пришлось самой. Незваным гостем оказался Никита, благоухающий одеколоном «Opium», одетый в черное пальто от Hugo Boss, белый свитер с высоким воротником, серые джинсы «Zara», стилизованные под брюки, и ботинки из крокодиловой кожи. В одной руке он держал огромную розу бордового цвета, в другой – бутылку красного вина «Chateau Giscours» 2000 года.
– Извини, что без звонка. Можно к тебе?
– Заходи, конечно, заходи. Я всегда рада тебя видеть.
– Благодарю.
Наташа заперла дверь, и Никита тут же галантно вручил ей розу.
– Ты так же свежа, как она!
– Спасибо. Раздевайся.
– Ты одна? А что Серж?
– Мы вчера поссорились. Правда, сегодня утром он звонил и извинялся, но я сказала, что хочу побыть одна. Да и еще он нес какую-то чушь про милицию и ночное нападение, но я ничего толком не поняла…
– Так, может, я некстати?
– О нет, почему же… Проходи в комнату, а я пока переоденусь.
Пятнадцать минут спустя они уже сидели на диване с бокалами в руках. Наташа, одетая в джинсы и розовую кофточку, с удовольствием слушала свежие анекдоты в мастерском исполнении Никиты.
– Встречаются три подруги, – уверенно рассказывал Никита, – Саманта, Миранда и Шарлотта. Саманта говорит: «А у моего возлюбленного яйца холодные». Миранда кивает: «И у моего тоже». Шарлотта промолчала, зато на следующую встречу пришла с огромным синяком под глазом. «Что случилось?» – наперебой спрашивают подруги. «Понимаете, потрогала я своего мужа за яйца и говорю: «Да у тебя такие же холодные, как у мужчин Саманты и Миранды…» Ну, тут он мне и…»
Когда Наташа вдоволь насмеялась, Никита неожиданно сменил тему, с ходу заявив, что ему нужна ее помощь.
– А в чем дело? – тут же заинтересовалась девушка.
– Режиссер хочет создать конфликтную ситуацию между мной и Сержем, чтобы на сцене нам было легче сыграть своих героев.
– А я тут при чем?
– Как – при чем? Чтобы мы с ним по-настоящему поссорились, он должен приревновать меня к тебе. Твоя задача – слегка мне подыграть.
– А есть ли смысл? – всплеснув руками, засмеялась Наташа. – Он это уже и так делает безо всякой игры. Вчера мы поругались именно из-за тебя.
– Как это? – не понял Никита.
– Когда ты позвонил мне на мобильник, он так взбесился, что высадил меня прямо в сугроб. А если мы еще и нарочно начнем его провоцировать, то могут возникнуть большие проблемы. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю. – И Никита задумчиво допил свой бокал. – А что, если я буду ухаживать за тобой втайне от Сергея?
– Втайне? Но тогда какой в этом смысл?
Вместо ответа, Никита посмотрел на нее столь плотоядным взором, что она мгновенно все поняла.
– Мне кажется, ты напрасно сюда пришел, – произнесла Наташа, стараясь сохранять хладнокровие.
Никита словно бы только этого и ждал, мгновенно вспыхнув от страсти.
– Как же напрасно, когда я увидел тебя, мое сокровище. – И он попытался взять ее за руку, которую она тут же отняла. – Я так давно мечтал сказать тебе о своих чувствах, что переполнен ими с головы до пят.
– Никита, не надо…
Но он уже не мог остановиться и, подсев ближе, обнял за плечи и быстро поцеловал в шею. Наташа невольно поежилась, и тогда он принялся лизать своим горячим языком ее ушко, бормоча при этом всякие непристойности вроде:
– Ну, пожалуйста, давай сделаем это только один раз, и никто ничего не узнает.
– Нет, – наконец сказала Наташа и поднялась на ноги, – я не могу и не хочу этого делать. И вообще, как говорят в американских фильмах, я думаю, что тебе лучше уйти.
«Коварный искуситель» разом помрачнел и уже собирался было уйти, как вдруг вспомнил о последнем разговоре с режиссером. Никита, словно бы и теперь находясь под незримым воздействием Воронцова, встал на колени перед Наташей и быстро заговорил, стараясь придать своему голосу самую тревожную интонацию:
– Ты хочешь, чтобы со мной случилось что-нибудь ужасное? Ты на меня беду хочешь навлечь?
– Что ты? – испуганно воскликнула девушка, явно не ожидавшая такого поворота событий. – Какую еще беду? Что ты выдумываешь?
– Я пока не могу об этом рассказать, поэтому остается только умолять – не отталкивай меня! Иначе со мной действительно произойдет нечто непоправимое…
– Прекрати! Немедленно прекрати это дурацкое представление.
– Это не представление!
– Сядь и постарайся расслабиться. Сегодня ты просто неузнаваем – очень возбужден и все время дергаешься.
– Это потому, что именно сегодня должна решиться моя судьба, – глядя в сторону, глухо сказал Никита и тут же мысленно выругал себя за эту пошлейшую фразу.
– Каким же образом?
Никите было неясно, догадывается ли она о том, что он собирается ей сказать, или задает этот вопрос из вечной женской привычки прикидываться, когда это удобно, ничего не понимающей. В любом случае она предоставляла ему возможность высказаться, – а это в тот момент было самым главным. Он мельком взглянул на Наталью – такую красивую и такую стройную! – после чего с деланым смущением потер рукой лоб и начал говорить:
– Я хочу предложить тебе… То есть нет, не так, я хочу сделать тебе предложение. Я люблю тебя, Наталья, и мечтаю увидеть тебя своей женой. Разумеется, я не очень-то богат, но сумел бы обеспечить тебе достойную жизнь. Впрочем, наверное, я говорю что-то не то… Ты столь прекрасна, что заслуживаешь кого-то более достойного, чем я или Серж… Не знаю, может быть, тебе кто-то нравится… Конечно, ты притягиваешь стольких мужчин, и наверняка среди них есть весьма достойные персонажи, но… Впрочем, опять что-то не то. Наталья!
Только теперь он осмелился поднять на нее глаза и, завороженный выражением ее лица, уже не стал отводить их в сторону. Она сидела в такой позе… Никите вдруг подумалось, что, наверное, в такой же позе сидела Клеопатра, выслушивая признания своих знаменитых поклонников. Как жаль, что он не Цезарь и не Марк Антоний (хотя и неоднократно исполнял их роли в пьесах Шекспира!), а потому не может предложить любимой женщине стать царицей покоренного им мира! Как жаль, что он всего лишь скромный актер без ангажемента и с не совсем понятными перспективами! Никогда прежде его не волновали проблемы власти и славы, богатства и могущества, и вот теперь, поставив свое счастье в зависимость от решения этой чудесной девушки, он вдруг понял, насколько же мало может бросить к ее восхитительным ногам!
Изящная маленькая ножка, закинутая на другую, игриво покачивалась в воздухе, а Никита, затаив дыхание перед этим упруго-рельефным чудом, жадными глазами следил за восхитительным маятником. Ему вдруг страстно захотелось упасть на колени и прижаться к ней губами, и захотелось с такой неистовой силой, что он задрожал.
Однако стоило ему увидеть глаза Натальи, как он мгновенно понял, что она угадала его желание. Угадала – и, устало улыбнувшись, покачала головой.
– Не стоит, Никита.
К чему относилось это «не стоит»? Только лишь к желанию целовать ее ножки или к случайно вырвавшемуся предложению выйти за него замуж? Никита не понял этого, но уныло поник головой.
– Я не готова принять твое предложение, – после небольшой паузы снова заговорила Наталья. – Не спрашивай меня почему и не огорчайся! Ты все равно сейчас не поймешь моих чувств и моего нынешнего положения…
– А к этому имеет отношение какой-то другой мужчина? Тот же Сергей, например? – Он и сам понимал, что задает глупый вопрос, хотя в подобной ситуации любой вопрос выглядел бы глупым. Все! Ему отказали, так что надо вставать и с достоинством уходить. Но, боже, как же его тянет к этой девушке, как же невыносима мысль о том, что ему никогда не держать ее в своих объятиях!
– Нет, – Наталья засмеялась, – какой же ты, оказывается, глупый и ревнивый!
– Но ты кого-нибудь любишь? Сергея?
– Нет… не знаю… не спрашивай! Я не могу тебе сказать ничего определенного, кроме одного – так счастлива, что меня все любят! А теперь – прощай.
Он поцеловал протянутую руку и быстро вышел в прихожую. И только тут вдруг осознал, насколько же тяжелые испытания его теперь ожидают. Видеться с любимой девушкой, у которой получил отказ и которая постоянно будет находиться перед его глазами, ласкаясь с так называемым женихом и его бывшим другом… И что ему остается? Вздыхать и томиться невдалеке, надеясь получить очередную приветливую улыбку? Не лучше ли самому отказаться от дальнейшего общения и, переборов душевную боль, вернуться к своим прежним занятиям?
Но разве это возможно? Без Натальи ему уже все неинтересно и нет ни в чем смысла… А жить бессмысленно могут только сумасшедшие. И что за утешение думать о том, что любые переживания рано или поздно пройдут… Пройдут, разумеется, но вместе с ними исчезнет и надежда на счастье… Но навсегда ли?
Мысль о том, что Наталья остается одна и, стоит ему уйти, позвонит и пригласит к себе Сергея, обожгла его сознание. Немного потоптавшись в прихожей, Никита вдруг не выдержал и вернулся в комнату. Наталья продолжала задумчиво сидеть на диване спиной к нему. Никита осторожно приблизился и, глядя на себя в зеркало трюмо, стоявшее у окна, вдруг положил обе ладони на ее плечи.
– Что это, ты опять! – возмущенно-весело вскричала девушка, резко меняя тон и вскакивая с места. – Вы, сударь Барский, кажется, решили начать боевые действия? Но разве я давала вам для этого хоть какой-нибудь повод?
– Нет, но я…
– Не смей и немедленно убирайся вон!
Однако Никита уже успел плотно обхватить ее за талию и теперь, прижав к туалетному столику, на котором попадали все флаконы, пытался притянуть к себе и поцеловать в губы. Наталья упорно отворачивалась, упираясь ему в грудь обеими руками, и тогда он удвоил усилия. В тот момент, когда она высвободила руку, чтобы залепить ему пощечину, Никита успел наклонить голову и уткнуться своими влажными губами в теплую и смуглую ложбинку между грудями.
– Наташенька…
– Да перестань же ты!
Напряженная борьба истощала силы обоих. Они запыхались, и поэтому каждая новая фраза давалась им с заметным трудом.
– Я позову на помощь!
– Зачем? Неужели я тебе настолько отвратителен?
– В данный момент – да!
– Один поцелуй – и я тебя отпускаю.
– Никаких поцелуев!
– В таком случае…
– Ах, так?
Увидев, что даже повторная пощечина не охладила его возбужденный пыл, Наталья вдруг зло сузила глаза и как-то по-кошачьи, резко и сильно провела ногтями по основанию шеи Никиты, оставив четыре кровоточащие царапины. Почувствовав боль, он оцепенел, разжал объятия и полез в карман джинсов за носовым платком.
Взглянув в зеркало и увидев свою окровавленную шею, Никита изумленно присвистнул.
– Да, да, да, мой дорогой, – с нескрываемой насмешкой заметила Наталья, переходя на интонации своей героини Гончаровой, – твоя драгоценная голубая кровь пролилась в моем доме, по твоей вине… Возможно, именно это несчастье ты и имел в виду, когда говорил, что с тобой может случиться нечто ужасное. Но согласись, что ты сам в этом виноват!
Прижимая к шее носовой платок, Никита взглянул ей в глаза и, не увидев там ненависти, снова приободрился.
– Но, получив такую жестокую рану, сударыня, – заговорил он, невольно подражая ее стилю, – неужели я не получу и исцеления?
– Что ты имеешь в виду?
– Один дружеский поцелуй…
– Ах, ты опять!
Наталья попыталась увернуться, но Никита стремительно бросился на нее, снова схватил за талию и, прижимая к себе, ухитрился оттащить от трюмо и повалить на диван.
– Оставь меня, ты отвратителен! Наркоман несчастный!
– А ты – прекрасна!
– Не смей!
Последний, самый возмущенный возглас был вызван тем, что в пылу борьбы Никита ухитрился раздвинуть ее ноги и теперь жадно ощупывал тугие бедра…
Наташа схватила его за руки, чтобы воспрепятствовать его намерению расстегнуть «молнию» ее джинсов. В итоге завязалась возня, окончившаяся быстро и довольно-таки странно. Несколько минут она отчаянно вырывалась, но добилась лишь того, что они оба скатились на пол. Хитроумно поддавшийся Никита, оказавшись спиной на полу в позе побежденного, воспользовался своим физическим преимуществом и притянул к себе «победительницу» так, что они коснулись губами.
Она дернулась и начала извиваться, но его горячий язык уже проник ей в рот и повел себя там с таким нахальным сладострастием, что она вдруг почувствовала, как начинает слабеть. А тут еще одна рука Никиты скользнула ей под задравшуюся в пылу борьбы кофту и стала задирать ее все выше и выше, обнажая груди…
– Отпусти же меня, скотина!
Наталья произнесла эти слова сквозь зубы и с такой ненавистью, что Никита начал понимать – еще немного, и он перейдет ту грань, за которой никакие извинения уже будут невозможны! Но, черт возьми, как можно отпустить эту невероятно соблазнительную девушку, которая чем больше злилась, тем сильнее его возбуждала?
– Звонят! Ты, похотливое животное, неужели ты не слышишь, что в дверь звонят! Это, наверное, Ольга вернулась…
Никита подумал о том, что у Ольги – младшей сестры Натальи – наверняка есть свои ключи, и на мгновение ослабил свой натиск. Вот юная дуреха, до чего не вовремя явилась! И какого черта она звонит так настойчиво?
– Да отпусти же меня, – воспользовавшись его замешательством, повторила Наталья и, с силой толкнув Никиту в грудь, выпрямилась и села. – Мерзавец! Ты мне противен! Наркоман беспринципный!
Внезапно у Никиты опустились руки. Почувствовав свободу, Наташа вскочила и подбежала к телефону. Ощущая себя униженной, она одернула кофту и гневно повернулась к несостоявшемуся насильнику:
– Последний раз предупреждаю: или ты уходишь, или я звоню прямо в милицию.
– Конечно, я уйду, – нехотя пробормотал Никита, – поскольку, к сожалению или к счастью, не могу насиловать женщин, предпочитая добровольные ласки. Ты так очаровательна, что чуть было меня не спровоцировала… Впрочем, довольно об этом.
Немного полежав на полу, будто надеясь, что Наташа резко передумает и сама кинется в его объятия, Никита нехотя поднялся и пошел к выходу. Именно в этот момент раздался звук открываемой двери, и через мгновение в комнату всунулась голова сестры:
– А чем это вы тут занимаетесь?
– Репетируем… – буркнул Никита и, обойдя стоявшую на пороге Ольгу, учтиво поклонился обеим сестрам, после чего покинул квартиру.
– Чего это он? – заинтересовалась сестра, но Наталья быстро выставила ее из комнаты и заперла дверь.
Затем она какое-то время ходила взад и вперед, задумчиво обхватив себя руками и покачивая головой. Потом вдруг схватила недопитую бутылку вина и сделала несколько глотков прямо из горлышка. С одной стороны, ей импонировало внимание красавца Никиты, – неужели он так влюблен в нее, что решил отбить у своего друга и жениться? С другой стороны, Сергей уже изрядно измучил ее своей ревностью и непредсказуемостью. Более того, порой он ее просто пугал… Да и вообще, он не так красив, как Никита, и, кроме подержанной «кореянки», никаких особых достоинств у него нет…
Но тогда почему же она так упорно отталкивала Никиту и даже исцарапала? Неужели только от неожиданности?
Пока Наталья обдумывала произошедшую бурную сцену, Никита уже на такси ехал домой, читая по пути брошюру, подаренную ему режиссером Воронцовым. Причем каждый раз, когда он брал ее в руки, ловил себя на мысли, что режиссер намеренно подсунул ему столь сильно выцветшую, стершуюся и грубо склеенную книжку, будто решил испытать терпение нашего героя, который был вынужден дочитать ее до конца.
«Наконец, 24 декабря 1836 года, Геккерен из Парижа присылает Дантесу письмо с радостным сообщением.В конечном счете голландский двор признал усыновление, и теперь Дантес становится законным наследником имени и состояния Геккерена. Георг Геккерен – таково теперь его официальное имя. С этого момента Дантес уже является не просто блестящим молодым кавалергардом, но и весьма выгодным женихом.
Впрочем, он всегда был весьма практичным малым. И, как истинный сын Эльзаса, не только знал цену деньгам, но и умел вложить их с выгодой для себя. За его веселостью, легкостью, остроумием и общительностью, которые так привлекали к нему сердца петербургского света, скрывалась трезвая, практичная и расчетливая натура. При этом его внешний блеск и остроумие зачастую граничили с равнодушным и холодным цинизмом.
Если для многих молодых людей независимость является целью жизни, возводимой на пьедестал, то для Дантеса высшей ступенью развития личности было диаметрально противоположное состояние зависимости. Он умышленно стремился к абсолютной зависимости от всемогущих авторитетов. Например, таких как барон Геккерен, желавший полновластно управлять другими людьми, определять их жизнь, использовать в своих интересах и манипулировать ими. Кстати будет сказать, что голландскому посланнику это давалось нелегко, поскольку в Санкт-Петербурге его репутация была незавидна, многие добропорядочные граждане избегали знакомства с ним. Барон Геккерен был окружен преимущественно молодыми аристократами, с которыми находился в отношениях «неестественной интимности», и эта страсть делала его скорее жалким интриганом и узником порока, нежели всесильным вершителем чужих судеб.
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид…
История с анонимкой, смутившей покой Пушкина, известна всем. В ней сообщалось, что Александра Пушкина «избрали» заместителем «великого магистра» ордена рогоносцев Д. Л. Нарышкина и «историографом ордена», в чем ему и выдан «сей диплом». Подписан «диплом» был «непременным секретарем ордена рогоносцев» графом И. Борхом. После первого письма в январе 1837-го последовал брак Дантеса и свояченицы Пушкина Екатерины Гончаровой. В свете тут же пошли слухи, что эта свадьба – только прикрытие, и теперь Дантес может беспрепятственно видеть прекрасную Натали. Однако ходили и другие слухи – в одном из досвадебных писем Дантеса к Екатерине есть такая фраза: «Надеюсь, что завтра не будет препятствий повидаться с Вами, так как мне любопытно посмотреть, сильно ли выросла картошка с прошлого раза». Как понимать слово «картошка», исследователи до сих пор не знают. Но самая очевидная версия предполагает, что речь идет о беременности. Стало быть, исполняя долг джентльмена, поскольку полностью бесчестным Дантеса назвать нельзя, он ради своей карьеры и карьеры своего приемного отца срочно женился на высокой тридцатилетней дурнушке Коко. Однако Пушкин был неуступчив. Создавалось впечатление, что он жаждет этой дуэли больше всех…
Его убийца хладнокровно
Навел удар… спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
Никому не известно, дрожал ли пистолет в руке воспитанника военной школы. При температуре минус пятнадцать, может быть, и дрожал. Внимание секундантов было приковано к другой персоне. Уже выстрелив в Пушкина, Дантес ждал у барьера, прикрыв грудь правой рукой. Пушкин сделал выстрел, опираясь нa землю левой рукой. Увидев, как противник упал в снег, поэт воскликнул «Браво!» – а потом спросил, убил ли он противника.
– Нет, но он ранен в руку и в грудь, – сказал д’Аршиак.
– Если мы оба поправимся, то придется начать снова, – ответил Пушкин.
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!…
По идее Дантес действительно нашу славу щадить не мог. В конце концов, Пушкин вызывал противника на дуэль не для того, чтобы ненавистный соперник даровал ему пощаду».
Оторвавшись от текста, Никита прижался лбом к боковому стеклу подержанной «классики», дрожавшему при каждом порыве сильного ветра. Перед его глазами мелькала самая безотрадная картина – полупустынные улочки Питера, заснеженного больше обычного, редкие голые деревья, печальные мрачные памятники, темные стены домов…
