Текст книги "Самый разыскиваемый (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Я попытался представить себя на месте эльфов и сразу разочарованно покачал головой. Воскресить четверых эльфов, чтобы потом потерять сотни и сотни других соплеменников, будучи втянутым в конфликт с сильным врагом? Кто вообще пойдёт на такое? Лично я бы на такое не согласился. Да и эльфы тоже не идиоты, и однозначно не пойдут на такой неравный размен. Однако это не значило, что убитых эльфов мы воскрешать не будем. Будем, всё-таки они сражались на нашей стороне и погибли, защищая нас самих. Да и какая-то благодарность светлых за возвращение своих товарищей должна же быть?

Свелинна, к которой я обратился по поводу возможности воскрешения убитых союзников, была крайне осторожной в своей оценке. Девчонка указала мне на возвышающийся поблизости мрачный храм богини смерти и ответила, что место для проведения обряда, мягко говоря, не самое подходящее, так как предсказать реакцию Мораны она совершенно не берётся. Не исключено также, что богиня смерти уже позаботилась о том, чтобы души защитников её храма благополучно покинули этот мир, и тогда ритуал воскрешения изначально будет обречён на неудачу.

Примерно такие же слова я услышал и от Ленки, которая советовала перетащить тела как можно дальше от святилища богини смерти и надеяться, что Морана согласится отдать свою законную добычу. Фириат же был настроен более оптимистично, но всё же советовал предварительно информировать Морану о наших намерениях, чтобы богиня не вмешалась в ритуал. Когда же я сообщил Фириату, что среди претендентов на воскрешение будет четверо светлых эльфов, улыбка сразу сползла с лица эльфа-дроу. Фириат скривился, как будто пытался раскусить кислый лимон, но быстро взял себя в руки и ответил:

– Мне будет крайне неприятно поднимать врагов своей расы, но я готов выполнить твою просьбу, Серый Ворон. Однако у меня будет условие – пусть светлые эльфы сами попросят меня о такой услуге.

Общаться с богиней смерти вызвался Пузырь, который и так собирался молиться у алтаря и благодарить Морану за поддержку и щедрые дары. Пока мой друг стоял на одном колене у несколько закопчённого алтаря и беззвучно шевелил губами, я нервно прохаживался рядом, ожидая решения божества. Наконец, Пётр встал и сообщил:

– Ритуал воскрешения следует проводить прямо тут в этом зале, тела нужно сложить в ряд возле главного алтаря. Богиня Морана пообещала помочь в проведении ритуала – всё-таки жизни всех её сыновей находятся в её руках, и только наша общая мать решает, кому следует умереть, а кому нужно ещё пожить.

Это было даже больше, чем мы надеялись. Оставалось только согласовать вопрос с эльфами. Каришка уже шепнула мне, что того недовольного эльфа зовут Кумиаравель, и его родной брат был одним из погибших в Холфорде охранников герцога Кафиштена. Сейчас этот светлоухий стоял на коленях возле трупа одного из своих соплеменников и пел что-то грустно-непонятное на своём певучем языке. Я терпеливо подождал, пока он закончит свою песнь и попытался представиться, но эльф достаточно грубо перебил меня:

– Я знаю, кто ты, твоё имя мне знакомо. Что же касательно моего имени, то тебе совершено незачем знать его, смертный. Мы встретились лишь на один краткий миг вечности и вскоре разойдёмся в разные стороны. И я считаю, что тебе совершенно незачем портить этот краткий миг нашего знакомства, стоя тут возле меня в тот момент, когда я скорблю о павших товарищах.

– Странное у тебя имя, ТебеСовершеноНезачемЗнатьЕгоСмертный. Обычно это длинное имя произносится гораздо короче, как "Грубиян" или "Невежа", но тебе виднее. Вообще-то я пришёл по делу, Кумиаравель. Я хотел узнать – вы сами будете воскрешать своих павших бойцов или нам заодно с нашими убитыми и ваших эльфов воскресить?

Судя по ладони эльфа, потянувшейся было к рукояти кривого длинного ножа, но затем резко убранной в сторону, Кумиаравель сдержал свой гнев и проглотил мои обидные слова. Эльф встал с колен и медленно-медленно повернулся в мою сторону, в его глазах не было гнева, а скорее настороженность.

– Это ведь молодая герцогиня тебя прислала? И что же высокородная леди Камилетта потребует за такую услугу? Помощи в её безнадёжной войне?

– Кумиаравель, я по своему опыту знаю, что эльфы очень хорошо подмечают мельчайшие детали происходящего вокруг них. Возможно, ты был слишком погружен в свою скорбь и потому не заметил, что с момента вашего появления тут у храма я ещё не говорил с высокородной леди. Просто у нас есть погибшие – двое служителей храма, двое наёмников и один дварф, мы собираемся их сейчас воскрешать, а поэтому мне казалось разумным заодно воскресить и твоих бойцов. Никакой оплаты или ответной услуги за услугу я не требую, однако всё же есть один скользкий момент...

– Какой? – ещё более насторожился эльф.

– Среди трёх магов, необходимых для проведения этого ритуала, один является эльфом-дроу по расе. Этого мага зовут Фириат Тёмный Соболь, он мой надёжный друг, который много раз доказал свою силу и верность. Я уже поговорил с ним на эту тему и выяснил, что Фириат Тёмный Соболь согласен воскресить светлых эльфов, если кто-либо из светлых сам попросит его об этом.

– Об этом не может быть и речи! – гневно воскликнул Кумиаравель. – С дроу мы готовы разговаривать только языком стрел и мечей!

– Как скажешь, Кумиаравель. В конце концов, это твои бойцы и именно тебе отвечать перед их матерями, – бесстрастно ответил я. – И если ты считаешь, что родственники погибших согласятся с тем, что твои убеждения действительно стоят дороже четырёх жизней светлых эльфов клана Дневной Росы, то так тому и быть.

Я неторопливо развернулся и направился прочь, за моей спиной интенсивно спорили и ругались эльфы. И я не очень удивился, когда меня окликнул другой голос:

– Постой, Серый Ворон! Меня зовут Астеруэль, и я не настолько щепетильный и твердолобый, как Кумиаравель. Я готов поговорить с дроу, раз это спасёт моих соплеменников.

Эльф выглядел совсем молодым и вряд ли был старше самого Фириата. Я подвёл его к дроу и оставил их наедине. О чём бессмертные создания говорили между собой, я не слышал, но уже через минуту двое молодых эльфов разных кланов пожали друг другу руки, закрепляя достигнутые договорённости. И через пару минут четыре бездыханных эльфийских тела были положены рядом с другими мертвецами. Свелинна к этому моменту уже нанесла нужные руны на полу и стенах, и всё было готово к началу церемонии.

– Погодите! Нужно воскресить ещё двух мертвецов – сотника орков и убитого вражеского мага! – остановил я подготовку к обряду.

Все собравшиеся были настолько удивлены, что никто даже не стал возражать. Вскоре дварфы притащили и положили в ряд с другими трупами тело орка и плащ, в который собрали склизкие останки погибшего мага. Наши трое волшебников встали по углам треугольника, Свелинна собралась читать слова заклинания. И тут случилось чудо – алтарь в храме засветился, послышалась музыка, а когда через пару-тройку мгновений эти эффекты прекратились, на полу лежали девять тел, хоть и находящихся пока без сознания, но вполне живых. А кроме этого пропали все следы разрушения в зале – обгорелые тёмные пятна на полу снова сверкали светлой древесиной, лестница и мебель были восстановлены, а входная дверь вернулась на своё прежнее место.

– Забирайте, всё уже готово, – не очень торжественно, но зато доходчиво самым первым проговорил старший жрец храма богини смерти.

Дварфы кинулись вперёд целой толпой и, шумно выкрикивая слова благодарности Моране, подхватили воскрешённого сородича и на руках вынесли из зала. Эльфы подошли к своим возрождённым товарищам и, убедившись в их воскрешении, стали по одному выносить из зала в сторону оставленных на аллее лошадей. Когда эльфы забрали последнего, в храм неожиданно вернулся Кумиаравель, подошёл к алтарю и опустился на одно колено:

– Прими мою благодарность за жизни четырёх моих собратьев, великолепная богиня Морана! В знак признательности мой клан берёт этот храм под свою защиту, и любой враг, замысливший причинить вред твоему святилищу, должен будет сперва переступить через наши поверженные тела! – торжественно произнёс эльф на весь зал, а затем встал с колен и поискал кого-то глазами среди собравшихся: – И ты прими мою благодарность, Фириат Тёмный Соболь из клана Хвойной Ветви. Я был одним из судей, приговоривших тебя к смерти в прошлом году. Я не раскаиваюсь за то прошлое решение, приговор тогда был вынесен справедливо. Но если, не приведи богиня судьбы Фаэтта, ты или любой дроу снова окажется в Круэн-Дарсе, я буду голосовать за то, чтобы помиловать пленника.

После этих слов эльф-дроу с достоинством поклонился светлому собрату. А Кумиаравель также едва заметно поклонился, после чего резко развернулся, поправил рукой сбившийся плащ и направился к выходу. Когда он проходил мимо меня, то встретился со мной глазами и одними губами прошептал:

– Выйди на улицу, я хочу с тобой поговорить, Серый Ворон.

Он меня заинтриговал, я поспешил на выход и проследовал к собирающимся в путь и осёдлывающим лошадей эльфам. Ожившие бойцы были пока ещё без сознания, а потому их просто привязывали к сёдлам и стременам. Кумиаравель отвёл меня в сторону и произнёс:

– Я знаю, что среди спутников высокородной леди Камилетты Кафиштен долгое время была девушка-эльфийка по имени Арбель. Об этом не знает никто из твоих друзей, но Арбель моя родная дочь. Мои сородичи изгнали её из Круэн-Дарса, однако это не запрещает мне любить моего единственного ребёнка. Находившиеся на службе у герцога мои соплеменники сообщили, что перед самой атакой орков высокородная леди покинула обречённый город в компании самых приближённых слуг, среди которых была и моя дочь. Но в составе той делегации, что приехала с высокородной леди в Круэн-Дарс, Арбель не было. Я очень надеялся обнаружить Арбель здесь и потому вызвался лично сопровождать высокородную леди в её обратной дороге, однако не нашёл здесь моей дочери. Мои люди уже расспросили Петра Пузыря, который был в числе спутников высокородной леди, и потому я уже знаю, что моя дочь пропала. Моё отцовское сердце подсказывает мне, что Арбель жива, но попала в беду. Найди мою дочь и помоги ей. И тогда, клянусь именем первого лучника Эллинаса, на всех советах старейшин я буду голосовать за то, чтобы поддерживать молодую герцогиню Камилетту Кафиштен любыми доступными нашему клану способами.

Я поклонился эльфу и долго наблюдал, как группа всадников удаляется по аллее. Затем меня окликнул один из закованных в панцирь дварфов, и я узнал в нём Аймана Крепкую Ладонь. Толстый дварф сообщил, что уже ознакомился с чертежом доспехов, которые планирует изготовить Ярик Тяжёлый.

– Очень внушительно, а если использовать лучшие материалы – метеоритное железо, очищенную магическую руду и желчь дракона, как предлагает Ярик, то обладатель таких доспехов станет практически неуязвимым для обычного оружия. Мы готовы в любое время начать плавить металл для этой работы. Остался только вопрос оплаты расходных материалов, сам понимаешь, тут нужны редкие и весьма дорогие ингредиенты...

– Сколько? – прервал я поток слов толстяка.

– Две тысячи золотом на панцирь, ещё тысяча на мифрилловую руду для кольчуги, ещё пятьсот монет на кирасу минотавра, ещё четыре сотни на оружие получше и хоть какие-то доспехи для ваших четверых освобождённых рабов. Итого три тысячи девятьсот корольков.

Почти четыре тысячи корольков! И это стоимость одних лишь материалов! А ведь ещё нужно будет учесть стоимость аренды кузницы и оплату труда всех мастеров, которые будут изготавливать оружие и доспехи. У меня не было таких денег, в моём кошельке оставалось полторы тысячи золотом, ну и где-то сорок-пятьдесят корольков мелочью.

– Мне нужно сперва поговорить с Яриком, и он потом сам принесёт деньги в кузницу, – пообещал я толстому дварфу, и Айман Тяжёлая Ладонь поспешил догонять удаляющуюся процессию сородичей, несущих на руках воскрешённого товарища.

***

Я сидел в пустующей келье храма и напряжённо размышлял, где же взять столько денег. На столе передо мной находилась клетка со спящими голубями. Интересный трофей, жаль только, что это был не сундук с золотом или самоцветами. Каришка и остальные уже обыскали трупы орков, но добыча оказалась весьма скудной – менее двадцати корольков мелочью и куча низкокачественного орочьего оружия, за которое торговцы вряд ли дадут нормальную цену. Монеты мы уже разделили между всеми членами отряда, и моя доля в пять золотых едва ли могла как-либо повлиять на общую грустную картину.

Камилетта уже призналась, что у неё в кошельке не более четырёхсот золотых, причём тратить эти монеты высокородная леди планировала на наём новых рекрутов, но никак не на вычурный панцирь дл своего бывшего оруженосца. В общем, картина с финансами у нашего отряда складывалась довольно печальная.

На постеленном прямо на полу топчане завозился приходящий в себя сотник орков. Он пыхтел и ворочался уже более часа, мешая своими стонами мне думать, но в сознание пока не приходил. Сейчас же я повернулся в его сторону и встретился взглядом с удивительно внимательными и разумными глазами орка.

– Пришёл в себя? – поинтересовался я, просто чтобы завязать разговор.

– Где я? Где мой отряд? – спросил орк, не предпринимая никаких попыток встать.

– Ты в храме Мораны, твои бойцы мертвы, – коротко ответил я, внимательно наблюдая за реакцией воскрешённого орка.

Тот закрыл глаза и долго лежал в таком виде, переваривая новую информацию. Затем медленно и осторожно провёл правой рукой вдоль своего туловища, явно пытаясь нащупать оружие. Его рука была под одеялом, и орк наверняка думал, что это действие будут не замечено мной. Но по движению складок тонкого шерстяного одеяла я всё понял.

– Твой ятаган, копьё и щит лежат вон у стены. Там же два твоих ножа, кошелёк и вся верхняя одежда. Можешь их забрать в любой момент, – проговорил я ровным голосом, ожидая дальнейших действий приходящего в себя врага.

Орк даже не повернул головы и не открыл глаз, чтобы проверить мои слова. Никаких эмоций на лице орка тоже не отразилось. То ли враг решил, что я просто издеваюсь над ним, то ли сразу поверил. Кто же его поймёт...

– Я же помню, как умирал. Почему я здесь? – поинтересовался орк, наконец-то распахнув глаза и уставившись на меня своими коричневыми зрачками из-под надвинутых тяжёлый бровей.

– Ты умер от стрелы в голову. Если быть совсем уж откровенным, то именно я выпустил ту фатальную стрелу. Однако ты заинтриговал меня, и твоё тело не сожгли, в отличие от тел остальной сотни бойцов. Ты очень невысокого роста и довольно щуплый для орка. Тем не менее, ты дослужился уже до сотника в отряде лёгкой пехоты, хотя для орка весьма и весьма молод. Это говорит о том, что ты – весьма незаурядная личность. Поэтому я посчитал, что нелепая смерть от стрелы не должна обрывать твой земной путь, и ты заслуживаешь возможности воскрешения.

Орк долго молчал, переваривая новую порцию информации. Затем враг нашёл в себе силы улыбнуться:

– Мать моего отца была человеческой женщиной. Я на четверть человек. Всю свою жизнь я проклинал чужую кровь, из-за которой я был меньше и слабее своих сверстников. Из-за примеси вашей крови я всегда был мишенью насмешек для взрослых орков, а соседские дети били меня каждый день просто из-за того, что я не был похож на них. И вдруг именно эта четверть человеческой крови позволила мне воскреснуть... Но что ты ждёшь от меня, мой убийца и одновременно спаситель?

– Мне от тебя ничего не нужно, ни военных секретов, ни верной службы, ни какой-либо благодарности за оживление. Это было сделано просто из гуманизма, – сказал я и понял, что во всеобщем языке не оказалось слова "гуманизм", и это слово я произнёс на своём родном языке, а потому орк меня не понял. Поэтому я повторил более понято. – Я воскресил тебя из-за нежелания быть бессмысленно жестоким. Ты можешь в любой момент встать и уйти, как только посчитаешь, что пришёл в себя.

Вот только тут орк даже не стал скрывать своего удивления. Он с трудом приподнялся на локте и долго смотрел на меня. Затем орк скривил губы и повторил новое для себя слово, явно смакуя каждый из слогов:

– Гу-ма-низьм... нежелание бессмысленной жестокости и убийств... Кровь человека делала меня ущербным среди сверстников, и мне волей-неволей с самого детства пришлось быть жестоким и учиться драться, чтобы защищать себя. В конце концов, орки-подростки от меня отстали, но своим в клане я так и не стал, а потому ушёл служить наёмником в череде бесконечных битв между кланами орков. И там именно злопамятностью, хитростью и жестокостью я заслужил уважение. И сотником я стал, победив в честном бою одного за другим шестерых сильных свирепых орков, каждый из которых на две головы был выше меня.

Бывший сотник замолчал и опять закрыл глаза. Я же продолжил разговор:

– В этом храме тебя никто не тронет, можешь оставаться, пока не выздоровеешь, я договорился с настоятелем. А вот в этой местности вокруг преимущественно живут дварфы, эльфы разных цветов и независимые бандиты из числа людей, так что одинокого орка могут убить просто так. Тебе есть куда идти?

– Найду... – неопределённо ответил орк, напрягая лоб и размышляя вслух. – Возвращаться к Холфорду смысла нет, командиры не отличаются терпением и не станут разбираться, почему я выжил, а сотня бойцов нет. Меня просто обвинят в трусости и повесят на ближайшем дереве в назидание остальным. Пойду в дикие земли или в Курстан, для наёмника работа везде найдётся. И если вдруг нам выпадет судьба встретиться, то я хотел бы знать твоё имя, человек.

– Меня зовут Серый Ворон, – не счёл я нужным скрывать от врага своего имени.

По тому, как вздрогнул орк, стало сразу понятно, что моё имя ему знакомо.

– Так вот ты оказывается какой, самый разыскиваемый преступник Империи, укравший из столичного храма корону бога Латандера, – задумчиво проговорил орк, рассматривая своими карими глазищами моё лицо. – Ну, будем знакомы, меня зовут Аррх Тощий, некогда из клана Пожирателей Плоти, а сейчас просто вольный наёмник.

– Скажи мне, Аррх, отряды "Крыс" вроде считаются самыми удачливыми среди отрядов орков по поводу пленников. Скажи, а не слышал ли ты о девушке-эльфийке, которую взяли в плен где-то возле деревни Комарьё? – я спросил просто наугад, лишь чтобы проверить полученный от работорговца слух.

Но орк неожиданно расхохотался:

– Слышал ли я? Да я собственноручно поймал её сетью, когда эта длинноухая девчонка попыталась уйти по северному тракту! Знатная была добыча! Мне за неё торговец рабами Угож Рыжий сразу без разговоров тут же отсчитал сто тридцать корольков! Кстати, а моё золото в кошельке сохранились?

Вот тут я сам, сперва обрадовавшись долгожданным вестям об Арбель, затем впал в откровенный ступор. Какие сто тридцать золотых монет? Никто из моих друзей не сообщал о такой громадной сумме в добыче. Жаль, что я не проследил, кто же именно обыскивал убитого сотника. Может тогда и остальные орки отряда были не настолько бедными, как мне сообщили? Видя, что я "завис" с ответом, Аррх расхохотался:

– Что, кто-то из ваших бойцов "скрысил" знатную добычу? В моём отряде, хоть мы сами и назывались "Крысы", за утаивание добычи полагалось отрубание правой руки. Хватило пары наглядных примеров, чтобы воровство у своих прекратилось.

– Я обязательно найду этого вора, – пообещал я орку. – Но расскажи мне про Рыжего Угожа – кто таков, где он сейчас или куда направлялся?

– Рыжий Угож – это известный пройдоха, который всегда крутится там, где можно поживиться. Огромный и толстый полуогр, хитростью пошедший явно не в своих диких родственников. Может Угож и не самый влиятельный среди работорговцев, но уж точно самый крупный из них в смысле толщины тела. И при этом пронырливый и имеющий нюх на добычу, настоящий стервятник, питающийся падалью! Он всегда в числе первых появляется там, где свирепствует голод, где засуха или град побили посевы, или где намечаются войны. Четыре дня назад он был в посёлке Комарьё, с ним было три готовых к отправке подводы с рабами. Но третьего дня Рыжий Угож ушёл куда-то на север, может по дороге к Торжищу, может по одной из других в сторону диких земель.

Тут в комнату без стука зашла Каришка и, не обращая внимания на ожившего врага, сообщила мне, что оглушённый маг пришёл в себя и просит кого-нибудь из начальников, с кем он может поговорить. Я вышел из комнаты и последовал за тайфлингом, по дороге осторожно поинтересовавшись у Каришки, не она ли осматривала вещи убитого сотника орков? Каришка на секунду остановилась и задумалась, что-то припоминая, после чего сообщила:

– Вспомнила! Я ведь действительно видела перспективный в плане возможной добычи труп, но меня Фея опередила! Я немного задержалась у мага, мы с тобой как раз в это время клетку с голубями осматривали, а твоя подруга детства в это время уже направилась к трупу сотника. А что не так?

Я не стал делиться с тайфлингом своими подозрениями и промолчал. Но выходило, что это Ленка укрыла от остальных друзей найденное сокровище. Нехорошо... Мы остановились у затемнённой кельи на первом этаже, двери в которую охранял Космат. Правая рука огромного мужика висела на перевязи, плечо было перемотано пропитавшимися кровью тряпками. Космат молча отступил в сторону, пропуская меня и мою спутницу.

Маг сидел на жёсткой лавке, на его голове красовалась огромная шишка, волосы слева над виском спеклись от засохшей крови. При моём появлении молодой культист попытался встать, но я жестом остановил его и присел на соседнюю лавку, постаравшись не задеть второго мага, который находился ещё без сознания.

– Ты здесь за главного? – удивился волшебник, его явно смущал мой возраст.

– Я – Серый Ворон, избранник бога Белла. Зачем ты вызвал меня?

Как и сотник орков ранее, этот молодой маг вздрогнул при упоминании моего имени. Что им вообще наплели про меня, что они так пугаются?

– Я хотел бы выкупить свою жизнь, – сразу начал волшебник, не став ходить вокруг да около. – Мой отец – богатый купец из Холфорда и заплатит выкуп за моё освобождение. Я напишу письмо и отправлю с голубем в столицу, и через пару дней выкуп будет уже у вас.

Выглядел молодой волшебник весьма самоуверенно, а потому смешно было наблюдать его рожу после следующей моей фразы:

– А с чего ты вообще взял, что мне нужны деньги? Ты знаешь, временами я вообще не могу нормально ходить из-за веса золотых монет в кошельках и сумках?

Молодой маг набрал воздуха в лёгкие, но так и не нашёлся, что мне ответить. Конечно, я блефовал, и деньги мне сейчас были нужны как ничто другое, но видимо моя репутация умелого вора сыграла свою роль, и мальчишка мне поверил. Я же выждал минуту и, словно делая большую милость, проговорил не слишком довольным тоном:

– Я бы скорее предпочёл получить от тебя клятву верности, всё-таки мы ведём войну, и маги в этом деле всегда нужны. Но может быть выкуп действительно это лучший выход. Во сколько ты оцениваешь своё освобождение?

– Думаю, триста золотых отец заплатит за своего наследника, – быстро ответил парень, и я сразу понял, что он сильно занижает сумму.

Каришка это тоже поняла и весело рассмеялась:

– Все мы знаем, что боевой маг стоит гораздо больше. Один год обучения в Академии Магии стоит шестьсот золотых, а ты явно обучался не менее шести-семи лет. Но ты мог бы обойтись вообще без выкупа, если бы поклялся перед лицом богини смерти Мораны и богини магии Эльдоры сражаться на стороне истинной правительницы Холфорда герцогини Камилетты Кафиштен.

Молодой волшебник задумался на пару мгновений и отрицательно покачал головой:

– Это явное самоубийство. Кафиштены проиграли войну за трон правителя города, и их последние сторонники будут перебиты со дня на день. Лучше я заплачу выкуп.

– Как знаешь... – лениво согласился я. – Две тысячи корольков твой отец потянет?

– Круто ты загнул, Серый Ворон... – растерялся молодой маг.

– Ладно, не будем разорять уважаемого старика, пятьсот корольков и можешь катиться на все четыре стороны. Только письмо будешь писать под мою диктовку, – принял я окончательное решение.

Каришка сбегала и принесла перо и чернильницу, маг достал из внутреннего кармана тонкий прозрачный лист специальной бумаги для голубиной почты. Текст сообщения был таким:

«Пишет Савелий Купежек с позволения Серого Ворона, в плену которого он в настоящее время находится. Во-первых, сообщаю, что наш отряд „Крыс“ выполнил свою задачу и сжёг горный храм Мораны возле торгового посёлка. Во-вторых, сразу после разрушения храма наши орки были вероломно атакованы большим отрядом эльфов-дроу, которые подошли как союзники графа Армазо, но затем подло атаковали и нанесли большой вред отряду „Крыс“. Я понимаю эльфийский язык и слушал их разговоры, а потому сообщаю, что дроу вышли из союза и собираются силой взять то, что им принадлежало когда-то. В-третьих, сообщаю, что с остатками „Крыс“ я уходил в сторону Холфорда, но угодил в засаду возле разрушенного эльфийского города и попал в плен к известному разбойнику Серому Ворону и его шайке. Прошу сообщить моему отцу купцу Гильдии Меховых дел мастеров Ваграву Купежеку, что в обмен на мою свободу эти лесные тати требуют пятьсот корольков. Выкуп должен быть оставлен на обрушившемся мосту в старом эльфийском городе, что находится на дороге от посёлка Комарьё к замку Древний Брод. Писано на двадцать восьмой день осени где-то в Вечном Лесу».

Уже рассветало, так что я сам достал голубя из клетки с надписью «Холфорд, голубятня Армазо» и прикрепил свёрнутую записку к ноге птицы. Вышел на улицу и высоко подкинул крылатого посланника в утреннее небо. Громко хлопая крыльями, сизый голубь взлетел вверх и взял направление на юг в сторону Зелёной столицы.

– Ты ведь не собираешься получать этот выкуп, не так ли? – смекнула Каришка.

– Нет, конечно. Там будет слишком людно из-за отрядов культистов, желающих схватить Серого Ворона и отобрать якобы находящуюся при нём корону бога Латандера. Но пусть они посидят в засаде несколько деньков, кормя комаров и поджидая "лесных татей". Главное, они проглотят фальшивку насчёт разрушения храма и вероломства дроу.

– Да, на эльфов-дроу наши враги обидятся... Как бы до крови там не дошло...

– Надеюсь, как раз, что дойдёт, и эльфы-дроу выйдут из союза с нашими врагами. Только ты случайно не проболтайся при Фириате о тексте письма. Ведь для спасения его же сородичей всё и делается. Ясно ведь, что граф Армазо, Агалиарепт и тем более Ваалон не собираются расплачиваться с эльфами дроу за помощь и планируют какую-то подлость, чтобы разом истребить как можно больше доверившихся им эльфов. А тут из-за нашего письма буча начнётся преждевременно, пока наши враги ещё не полностью готовы. Тем более я планирую усилить эффект, отправив сегодня и трёх остальных голубей, чтобы весть о разрыве с дроу достигла самых разных мест, и хода назад у наших врагов уже не было.

Каришка задумалась на секунду и предложила:

– Кстати, я видела, что Камилетта подобрала кольцо-печатку погибшего на дуэли виконта Сальвайла Армазо. На этом перстне был знак в виде мантикоры, его вполне можно использовать в качестве печати, чтобы получатели писем думали, что это официальное письмо от рода Армазо.

– Каришка, ты гений! У меня ведь даже есть бланки гербовой бумаги рода Армазо, которые я взял в секретном убежище культистов. Немного тяжеловаты письма получатся для голубиной почты, но зато солидно будут выглядеть и официально. Хотя... постой, не всё так просто... Я совсем не представляю, как выглядит вензель-роспись графа...

– Может быть, высокородная леди Камилетта это знает? – предположила Каришка.

Я направился к комнате Камилетты. К моему огромному удивлению молодая герцогиня ещё не ложилась спать. Более того, в занимаемой ей комнате, оказывается, давно шло совещание с участием Пузыря, Вилля Омникафи, Минотавра Байярда и Ярика Тяжёлого. При моём появлении все замолчали, и я сразу сообразил, что моё присутствие почему-то было нежелательным.

– Мы обсуждаем планы по укреплению замка "Древний Брод". Какие фортификационные сооружения нужно построить, сколько это будет стоить и сколько по времени это займёт, – сообщила мне герцогиня Камилетта. – Вряд ли ты можешь помочь в подобном вопросе, Серый Ворон, поэтому я и не стала тебя беспокоить. Ты вполне можешь идти отдыхать, по твоей специальности найдётся масса других важных дел.

Давно меня настолько откровенно не выставляли за дверь, но я всё же собрался с наглостью и спросил насчёт вензеля графа Силиуса Армазо и перстня Сальвайла Армазо. Камилетта смешно наморщила носик, а потом стукнула себя ладонью по лбу:

– Как я забыла! Точно, у меня же есть пара писем, написанных графом Армазо для его сына Сальвайла. Я нашла их среди вещей виконта в моём замке.

Высокородная леди порылась в своей сумке и извлекала плоскую деревянную шкатулку, в которой обнаружилась пачка всяких бумаг. Камилетта бегло порылась в этой кипе и достала пару сложенных вчетверо листов:

– Вот эти письма, можешь взять их себе. Перстень Сальвайла тоже бери, мне он не нужен. А сейчас прошу покинуть мою комнату, мне ещё многое нужно обсудить с моими друзьями.

Ну ничего себе! Откровенно выгнала меня с совещания! Ну и ладно, что бы они там на самом деле ни обсуждали, пусть занимаются этим подольше и не мешают мне в отправке сообщений. Я внимательно ознакомился с обоими письмами. Ничего интересного в их содержании не обнаружилось, в первом отец давал различные наставления сыну, во втором сетовал на отказ Сальвайла от выгодного марьяжа с Разолейнами и обещал найти другую партию. Почерк у писцов был разный, а вот размашистая подпись графа на обеих письмах была явно написана одной рукой. Я взял перо и написал на красивых разукрашенных коронами бланках просто как под копирку три одинаковых письма:

"Братья мои и соратники!

Сообщаю вам о вероломстве чёрных эльфов, отряды которых предали все договорённости и ударили нам в спину во время самых последних завершающих сражений за возвращение законной принадлежащей мне по праву короны правителя Холфорда. К тому же мои надёжные источники сообщают о секретных переговорах между светлыми и тёмными эльфами, целью которых является объединение в войне против моей законной власти. Я не желаю давать нашим врагам времени на объединение, а потому отдаю приказ немедленно начать уничтожение ушастых предателей, не взирая на цвет их кожи и эмблемы кланов. Убивайте всех эльфов, до которых только можете дотянуться! Я приказал своему казначею выплачивать по десять золотых за каждое ухо. Длинноухим нет места в будущей Эрафии!