Текст книги "Резиновый утенок-оборотень по соседству (ЛП)"

Автор книги: Миа Харлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7
Зиг

Нижняя губа Рейчел задрожала, и у меня возникло внезапное желание убрать поцелуями ее слезы. «Соберись, Утка!»

Анна и Ноа ревут во все горло. Лиза, похоже, тоже вот-вот сломается. А что касалось бедного Рипера? Мужчина продолжал с тоской поглядывать на Крякающее падение. Я бы не стал его винить, если бы он решил прыгнуть. Черт, если бы это не было моей уточной проблемой, я бы тоже прыгнул.

– Вы должны мне поверить, – умоляла Рейчел, и ее прекрасное лицо заливали слезами. – Я бы никогда не попыталась забрать вас у бабушки. Я не могу сделать это!

– Ты лжешь! – закричала Лиза.

«Утка, настоящая утятина!»

Это все моя вина. Почему я не мог оставить все в покое? Дети были счастливы. Они только что приняли душ. Доставляли Рейчел минимум хлопот. Все шло хорошо… и они вчетвером могли бы отправиться домой со счастливыми воспоминаниями о кряканье и сувенирами в виде резиновых утят.

Но мне было необходимо вмешаться…

Я наблюдал за этим праздником слез в полной растерянности. Рейчел никогда бы не забрала детей у бабушки. И она не стала бы лгать мне об этом. Я точно это знал.

Рейчел – та, с которой мне суждено быть. Моя вторая половинка. Любовь всей моей жизни. Моя предначертанная пара.

Я уже влюблялся в нее, и это было с того самого момента, как наши глаза встретились и я понял, что она моя.

Я мечтал найти свою пару с тех пор, как впервые обратился. И волшебная связь, возникшая между нами, говорила, что она хороший, добросердечный человек, который идеально мне подходил. А это значит, что все происходящее, должно быть, большое недоразумение.

Я подошел ближе к женщине, с которой планировал провести остаток своей жизни, и попытался успокоить ее физически, поскольку не мог сделать это словами. Это могло оттолкнуть детей, и мне нужно все исправить.

– Дети, я думаю, необходимо, чтобы вы объяснили. Что именно из сказанного Рейчел заставило вас подумать, что она пытается забрать вас у бабушки?

– Мы не думаем, что она пытается. Мы знаем, что это так, – огрызнулась Лиза.

Анна всхлипнула, кивнула и что-то пробормотала так тихо, что я не уловил слов. Я наклонился ближе, и она повторила.

– Она сказала, что хочет получить опекунство.

– Опекунство? – повторил я, растерянно посмотрев на Рейчел.

Она выглядела озадаченной, и я, честно говоря, не знал, что и думать.

Лиза сердито на нее посмотрела.

– Рейчел отправила бабушку в круиз, чтобы оформить опекунство, пока ее не будет.

Глаза Рейчел расширились, и ее пальцы потянулись к кольцу, очертив его волнообразную форму.

– Я бы никогда так не поступила.

– Бабушка сказала нам, что ты оплатила ее билет на круиз, – кинула обвинение Лиза. – И мы знаем, что сначала она не хотела ехать, но ты ее убедила.

Рейчел кивнула.

– Да, но не для того, чтобы забрать вас. Я бы никогда, ни за что не хотела этого делать. Просто подумала, что Аде не помешало бы отдохнуть несколько недель. И я хотела позаботиться о вас, дети, чтобы доказать ей, что я ответственный взрослый.

Ответственный взрослый. Снова эти слова. Из-за них Рейчел отказывается от собственного счастья, чтобы запереться в каком-нибудь офисе и работать на работе, которую, я знаю, она возненавидит.

– Я просто хотела показать Аде, что готова остаться, чтобы помочь ей растить вас, детей. Но я была неправа, – добавила она, и ее нижняя губа задрожала. – О чем я только думала? Я никогда не буду ответственной. Я даже не смогла отвести вас в душ без помощи Зига.

Мне неприятно было видеть ее такой грустной, поэтому я сказал первое, что пришло на ум.

– Ванна лучше.

Но эти слова даже не вызвали улыбку.

Рейчел опустилась на колени перед детьми.

– Я бы никогда, ни за что не стала бы разлучать вас, ребята, с бабушкой. Я просто тоже хочу остаться. Мне надоело путешествовать. Мне надоело собирать вещи и уезжать после каждого визита. Я хочу быть вашим опекуном. С бабушкой, а не вместо нее. Пожалуйста, скажите, что дадите мне еще один шанс.

Ее голос дрожал, и у меня на глаза навернулись слезы. К уткам стереотипы. Взрослые мужчины плачут. Особенно в эмоциональные моменты, связанные с их суженой и ее детьми.

Но Лиза покачала головой.

– Если бы ты действительно хотела переехать к нам, тебе не нужна была бы опека.

Рейчел отрицательно потрясла головой.

– Ваши родители оставили вас на мое попечение, Лиза. Я отказалась от этого, когда уехала. Но хочу вернуть опеку, чтобы всегда быть рядом. С бабушкой. Не вместо нее. Никогда вместо нее!

Голос Рейчел надломился, и я успокаивающе положил руку ей на плечо, выражая молчаливую поддержку. Ее кожа была теплой под моей ладонью, и мне пришлось бороться с желанием заключить ее в объятия и крепко держать, пока она не почувствует себя лучше.

Она одарила меня полуулыбкой, и этого оказалось достаточно.

Рейчел повернулась к детям.

– Прошу, скажите, что дадите мне еще шанс?

Дети перегляделись, словно не зная, что и думать, и плечи Рейчел поникли.

Я бросил на Рипера взгляд, который умолял о помощи, потому что у меня закончились идеи, и он бросил взгляд на бассейн. Он говорил мне, что хотел бы уплыть подальше? Или, что самое лучшее для всех – это освежающее купание?

Он определенно не советовал мне броситься бомбочкой в бассейн и обратиться в воздухе. Хотя, если бы я это сделал, точно бы всех отвлек. И поднял бы настроение. Или серьезно напугал бы Рейчел, учитывая, что в прошлый раз она не очень хорошо это восприняла. Но повторное обращение может принести пользу. И если я планировал сделать ее и детей своей семьей, рано или поздно им придется узнать о моей утиной стороне. Так почему бы не прямо здесь и сейчас?

Я приготовился перекинуться, но Анна меня опередила. Не в смысле обращения, поскольку она определенно человек. К тому же слишком молода, чтобы иметь другую форму, даже если бы была такого же вида, как я.

Она проговорила дрожащим голосом:

– Так бабушка действительно вернется?

– Конечно! – Рейчел категорично кивнула. – Когда она позвонит сегодня вечером, то сама вам скажет.

Дети обменялись полными надежды взглядами, и Рейчел, кажется, немного расслабилась.

Я полностью забыл о превращении и позволил им проникнуться этим моментом.

Ноа вытер заплаканные щеки тыльной стороной ладони.

– Значит ли это, что ты останешься в нашем доме? – спросил он Рейчел.

Она кивнула.

– Ну, ты не можешь жить в моей комнате. – он надул губы, и мне стало трудно сохранять невозмутимое выражение лица. Малыш очарователен!

Лиза закатила глаза.

– Рейчел не стала бы занимать наши комнаты, Ноа, – заявила она своему младшему брату.

От меня не ускользнул тот факт, что несколькими минутами ранее она точно так же выделяла имя Рейчел. У девочки был характер, но она хороший ребенок.

Лиза повернулась к Рейчел:

– Где ты остановишься?

Рейчел усмехнулась.

– Пока что я вполне могу полежать на диване. Планирую найти квартиру поблизости.

– Тебе не обязательно это делать. Можешь остановиться у меня, – выпалил я.

Ее удивленное выражение «олень в свете фар» сказало, что я слишком тороплюсь.

– У меня есть свободная комната, – быстро добавил я, хотя хотел не этого. Я хотел, чтобы эта женщина была в моей постели. В моем доме. В моей жизни. В моем будущем.

Хотел, чтобы мы разрушили стены между нашими двумя домами и объединили их, чтобы в них было достаточно места для всех нас, включая бабушку и всех наших будущих детей. Или мы всегда можем купить дом побольше. После того, как поженимся.

Но Рейчел – человек. Я не мог ожидать, что она сразу же примет наши отношения, как это сделал бы оборотень. У нее не было врожденной веры в то, что магия никогда не собьет нас с пути истинного. Мне нужно дать ей время принять.

И, судя по панике в глазах Рейчел, ей понадобится немало времени. Но я готов был принять вызов и планировал завести с ней роман и сделать своей.

А пока я пожал плечами, как будто не видел в этом ничего особенного.

– Подумай об этом, – попросил я ее.

Затем я отступил, пока она разговаривала с детьми. После множества вопросов и объятий со всех сторон я опустился на колени перед детьми.

– Хорошо, вы трое. Я хочу, чтобы вы пообещали, что больше не доставите Рейчел хлопот. А это означает ежедневное принятие ванны.

– Или душа, – быстро вклинилась Рейчел.

– Ванны, – повторил я решительно.

Ноа ухмыльнулся.

– Душ для простаков. Верно, Зиг?

– Верно. И я хочу, чтобы вы ходили в школу каждый день без споров, слышите меня?

Они энергично закивали.

Мы с Рейчел обменялись улыбками, и я поднялась на ноги.

– А теперь, кто хочет заглянуть в сувенирный магазин, прежде чем мы отправимся домой? Кажется, там есть резиновые уточки с вашими именами. По одному каждому. За счет заведения.

Дети радостно закричали и, как только я указал им правильное направление, сорвались с места. Рипер, выглядящий очень довольным, последовал за ними. Мужчина мог управлять кухней, на которой работал весь персонал, но дайте ему расстроенного ребенка, и он развалится на части.

Мы с Рейчел пошли за ним, и она улыбнулась мне. В ее походке появилась бодрость, которой раньше не было. Как будто тяжесть свалилась с ее плеч, и солнце выглянуло из-за облаков. Что лишний раз доказывало, насколько изнурительной была для нее борьба с детьми.

В глазах Рейчел зажегся огонь, и этот огонек сделал ее в сотни раз более великолепной и неотразимой. Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не заключить ее в объятия и не заявить на нее свои права прямо на месте.

Она переплела свои пальцы с моими, и я почти потерял самообладание.

– Спасибо, Зиг, – прошептала она. – Серьезно. Ты не представляешь, в каком я была стрессе.

– Могу себе представить. – потому что разница действительно как между ночью и днем.

Я также видел, что этой женщине нужно работать в круизах и путешествовать по миру. И я не хотел, чтобы она лишилась этой радости. Не тогда, когда ей это не нужно.

Я остановил ее и повернулся лицом.

– Рейчел, я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива, благодаря тебе! – она широко мне улыбнулась.

– Я не имею в виду прямо сейчас. Я имею в виду, всегда. – я взял ее за другую руку. – Быть ответственным взрослым не значит отказываться от собственного счастья. Ответственность не обязательно означает скуку. Ты все еще можешь путешествовать. Повеселиться. Работать в бассейне. Все это не сделает тебя плохим опекуном. И работа в офисе не сделает хорошим.

– Знаю… – она вздохнула. – Но мне нужен стабильный доход. И я больше не хочу путешествовать, если это оторвет меня от детей.

– Тогда приходи работать в «Мир Резиновых Утят».

Это выглядело идеальным решением. Я владел самым веселым заведением в мире. Но Рейчел покачала головой.

– Ты не обязан давать мне работу, Зиг.

– Я не обязан. Но хочу. У тебя это отлично получается. – заметив ее скептический взгляд, добавил. – У тебя есть опыт.

– Давать уроки подводного плавания взрослым – это еще не опыт.

– Универсальные навыки. И еще ты можешь научиться управлять аттракционами или проводить экскурсии. В аквапарке так много разных профессий, и все они лучше, чем канцелярская работа. – при мысли о том, что я весь день буду сидеть взаперти в офисе, у меня замирало сердце.

Рейчел заколебалась, и на секунду мне показалось, что дело в шляпе, но потом она покачала головой.

– Зиг, я ценю это. Правда, ценю. Но мне нужно разобраться в этом самостоятельно. И я потратила год, изучая информационные технологии. Вообще-то, у меня неплохо получается. Не знаю, понравится ли мне это. А может, и нет. Но я, по крайней мере, хочу попробовать.

– Тогда я с тобой. – я всегда буду поддерживать ее, несмотря ни на что. Просто еще слишком рано говорить ей об этом. Но это не помешало мне выпалить:

– И дай мне шанс. Просто чтобы узнать тебя получше. Пожалуйста?

Я вел себя как отчаявшийся дурак и испытывал внезапное желание прыгнуть в ленивую реку, обратиться и позволить течению унести меня прочь. Но обрадовался, что не сделал этого, потому что Рейчел расплылась в широкой улыбке.

Ее следующие слова сбили меня с толку.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Глава 8
Рейчел

На следующее утро Зиг пришел ни свет ни заря и не дал мне испортить яйца и пережарить тосты. Завтрак получился просто потрясающий. Дети больше не ненавидели меня, и все прошло так же гладко, как намазывание масла на идеально золотистые тосты, которые приготовил Зиг.

Я верила, что этот мужчина мог делать все, что угодно, пока я не узнала, что он не умел водить. Его щеки очаровательно порозовели, когда он признался, что у него нет прав. И он все еще выглядел немного взволнованным, когда я выехала на старом фургоне Ады с подъездной дорожки и отвезла детей в школу.

В старом драндулете не оказалось Bluetooth, поэтому Зиг взял на себя управление радио. А поскольку кондиционер не работал, мы опустили окна, чтобы охладиться. И то, и другое доставило мне массу хлопот, и я добавила покупку автомобиля в свой мысленный список вещей, на которые планирую накопить, как только найду работу.

Я не могла винить фургон за то, насколько мучительной была поездка. Во всем был виноват Зиг.

Мои предательские руки жаждали прикоснуться к мужчине, сидящему рядом со мной, и я схватилась за руль, как за спасательный круг, чтобы не сделать чего-нибудь, о чем потом пожалею. Но как я могла устоять перед его растрепанными волосами или этими загорелыми мускулистыми бицепсами? Он как будто умолял, чтобы к нему прикоснулись. Мне так хотелось сжать его мускулистое бедро и провести рукой вверх… вверх… вплоть… до тех пор, пока…

Я сглотнула и сжала руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Всю неделю вести машину с таким искушающим мужчиной, как Зиг, становилось все труднее. И поцелуи определенно не помогали. Мы целовались тайком при каждом удобном случае – перед тем, как дети встанут, после того, как лягут спать, и везде в промежутках, – и каждый следующий вызывал у нас больший взрыв эмоций, чем предыдущий.

Желание забыть о том, что ты ответственный взрослый, и переспать с этим мужчиной росло. Но я постоянно напоминала себе, что дети на первом месте. Что мне нужно сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы наладить жизнь… а заявления о приеме на работу не приходят сами собой.

Зиг убедил меня поработать над своим резюме в «Мире Резиновых Утят», сидя за столом у бассейна. Это оказалось на удивление удобно, а огромный ярко-желтый зонт от солнца обеспечивал столь необходимую тень, так что мой ноутбук не перегревался.

Каждое утро я проводила в поисках работы, стараясь не пялиться на Зига. Он выглядел полностью погруженным в свою стихию, тренировал ли персонал, руководил съемочной группой, снимающей рекламные материалы, или готовился к воскресному открытию.

В обеденный перерыв мы прокатились на нескольких аттракционах, начиная с моего самого любимого: огромной горки. Затем отправились в «Утиную закусочную», чтобы попробовать аппетитные блюда на тему уток от Рипера. Он гений на кухне и по-настоящему отличный парень, поэтому меня не удивило, что они с Зигом дружат всю жизнь.

За обедом я узнала, что они отдалились друг от друга, когда Рипер женился на ужасной женщине, а затем возобновили отношения после развода. Я также узнала, что настоящее имя Рипера Руперт – хотя я поклялась хранить тайну под угрозой пожизненного запрета на посещение «Утиной закусочной» – и я также узнала какое имя сократили до Зига.

– Зигварт, – повторила я, когда он сказал. – Мне нравится.

Он ухмыльнулся.

– Вообще, это мое второе имя, в честь дедушки.

– Коллекционера уток?

Зиг кивнул.

– Я боготворил его в детстве… и сейчас. А Уильям мне не подходит.

Я была склонна согласиться.

Мы еще немного поговорили о дедушке Зига и его детстве в маленьком городке по сравнению с моим детством в большом городе. Я рассказала ему о колледже, а когда он спросил о моем кольце, я объяснила, что Ада подарила его Джейни на окончание средней школы и та завещала его мне вместе со своими детьми. Затем мы подняли себе настроение и сравнили наши прошлые работы – мою на борту круизных лайнеров и работу Зига в различных парках развлечений.

К утру среды мы наладили распорядок, который нарушился, когда директор отвела меня в сторону. Но вместо новых нотаций и завуалированных угроз она признала, что была неправа.

– Она сказала, что недооценила меня. И считает, что я отлично справляюсь с детьми, – выпалила я, садясь за руль. – И она рада, что у них есть я. Ты можешь в это поверить?

– Конечно, могу. – Зиг накрыл мою руку своей. – Ты отлично справляешься с ними, Рейчел. И им повезло, что у них есть ты. Как и всем нам!

Я продолжала думать о его словах, когда мы забирали детей после школы, готовили ужин – Зиг готовил, потому что я совершенно не могла следовать рецепту – и с водяными пистолетами гонялись друг за другом по заднему двору, крича и смеясь, пока солнце не село.

В четверг вечером – после очередного чудесного дня, проведённого с Зигом и детьми, – пошёл дождь, и мы решили устроить танцевальную вечеринку в гостиной с пиццей, в которой половина с ананасом, а половина со здравым смыслом. Когда дети начинали ссориться из-за музыки, Зиг вмешивался, выступая в роли посредника и сохраняя мир. Он помог уложить детей спать, и, когда они заснули мы танцевали медленный танец до утра.

Я почти предложила ему остаться на ночь. Почти. Но это ужасная идея, так что я заснула на диване в одиночестве, мечтая о том, как прижимаюсь к крепкой груди Зига, как его сильные руки обнимают меня, а его горячие губы касаются моих.

Утро пятницы выдалось солнечным, небо было ясным, а мои трусики – мокрыми. Я привела себя в порядок в душе, стараясь не краснеть, пока мы с Зигом готовили завтрак, и поднялась наверх, чтобы разбудить детей. Я держала себя в руках, пока мы отвозили детей в школу, но как только приехали в «Мир Резиновых Утят», он обнял меня и поцеловал так, словно тонет, а я – его спасательный круг.

Когда мы оторвались друг от друга, у меня перехватило дыхание, и все мои сомнения улетучились.

– Я хочу тебе кое-что показать. – Зиг взял меня за руку и повел в тихий уголок парка. Мы остановились перед запертыми воротами, и он набрал код безопасности. 382543.

«Добро пожаловать в мою личную часть парка. Я построил ее на случай, если мне захочется уйти и побыть одному. Посторонним вход сюда запрещен».

Я выглянула из-за забора, но со своего наблюдательного пункта увидела только извилистую тропинку.

– Ты хочешь побыть наедине?

– Да. – сказал он, и мое сердце замерло. – С тобой.

Я не смогла сдержать улыбку, когда он завел меня внутрь.

– Ну и что там у тебя?

– Ленивая река, бассейн и гигантская ванна. Со ста пятьюдесятью резиновыми уточками ручной работы.

Его глаза загорелись, когда он упомянул свою коллекцию, но мои мысли уплыли далеко от утят.

– У тебя есть гигантская ванна?

– Наполненная пеной с пузырьками и утятами.

– Ста пятьюдесятью утятами, – поддразнила его я.

– В ванне их всего пятьдесят. В ленивой реке – семьдесят пять, в бассейне – десять. Остальные пятнадцать – это очень крупные утята, которых используют для отдыха. Четыре утенка у бассейна, четыре у гидромассажной ванны и семь у реки.

Тот факт, что этот мужчина точно знал, сколько у него утят, даже умилял.

– Хотела бы я, чтобы у меня было такое же страстное увлечение, как у тебя утята.

Зиг замер на полпути.

– У тебя нет?

Я покачала головой.

– Если бы было, я бы упомянула.

Мы продолжили идти в тишине. Зиг повел меня к бассейну, бросил рубашку на раскаленный бетон и снял шлепанцы. Я не могла оторвать взгляд от его пресса и дорожки волос, ведущей к плавкам, когда он добавил:

– Что-то же должно быть.

– А?

– Твое хобби.

– У меня действительно его нет.

Он нахмурился и нырнул в кристально чистую воду, но к тому моменту, как оперся руками о бортик, на его лице уже засияла улыбка.

– Заходи. Вода отличная.

Я стянула сарафан через голову, под которым оказалось розовое бикини, отстегнула симпатичные сандалии, которые купила во время однодневной поездки в Коста-Рику, и нырнула.

Вода освежала. Но, к тому времени, как я вынырнула и подплыла к Зигу, уже привыкла к ней и почувствовала себя расслабленной и счастливой.

– У тебя наверняка есть хобби, – сказал он. – У всех есть. – когда я нахмурилась, он добавил: Не обязательно коллекционирование, как у меня. Просто что-то одно, что значит для тебя больше всего на свете.

Я подумала о детях. О мужчине в воде рядом со мной. Об Аде.

– Семья.

– Семья не считается, – выпалил Зиг. Как будто тут даже думать не нужно. Как будто никто никогда не будет значить для него так много, как его утята.

– Конечно, считается!

– Я не это имел в виду. Семья всегда на первом месте.

– Я слышу в твоем голосе но…

– Нет никакого но. – он провел рукой по волосам, которые в мокром состоянии кажутся скорее каштановыми, чем светлыми.

Несмотря на испытываемое раздражение, меня тянуло к этому мужчине, как ребенка тянуло на водную горку. Мне хотелось запустить пальцы в его мокрые волосы, провести ими по его точеному подбородку и притянуть его к себе для поцелуя.

– Рейчел. – то, с каким чувством он произнес мое имя, заставило мое сердце биться чаще. – Я бы не раздумывая променял это место на тех, кого люблю.

У меня замерло сердце, а потом начало биться в два раза быстрее.

«Он не имеет в виду меня, – напомнила я себе. – Он меня не любит».

Мы были едва знакомы, всего неделю. Это слишком быстро. Мы просто два соседа, которые знакомятся друг с другом, а в перерывах целуются. Мы даже не занимались сексом.

И все же каждая клеточка моего тела жаждала услышать от этого мужчины, что я значила для него больше, чем эти утята вокруг нас.

Он отпустил бортик бассейна и поплыл.

– Что, если бы тебе пришлось выбрать что-то одно, что ты любишь больше всего, но ты не могла бы выбирать людей?

Я тоже начала плыть.

– Ты ведь не отстанешь, да?

Зиг смущенно улыбнулся.

– Это важно.

– Ладно. Круизные лайнеры.

– Полноразмерные или коллекционные?

– На которых можно путешествовать… – сказала я и тут же почувствовала себя виноватой, потому что именно из-за круизов я все эти годы не могла проводить время с детьми. Я снова схватилась за бортик бассейна. – Послушай, Зиг. Я понимаю, что для тебя важно коллекционировать утят, но я не собираюсь коллекционировать круизные лайнеры или что-то в этом роде. Я планировала найти постоянную работу и заботиться о Ноа, Анне и Лизе.

– Вот об этом я и беспокоюсь. – Зиг нырнул под воду, а затем с плеском появился на поверхности.

Я нахмурилась.

– Беспокоишься? Почему?

Он поджал губы.

За ту неделю, что я его знала, между нами возникла ощутимая связь. Каждое мгновение, каждый разговор… все между нами было правильно… до сих пор.

Похоже, Зиг тоже это понимал, потому что его лицо стало серьёзным.

– Рейчел, нам нужно поговорить.

У меня внутри все сжалось. Все знали, что есть только одна причина, по которой мужчина может сказать: «Нам нужно поговорить». Зиг хотел со мной расстаться!

Не то чтобы мы вообще-то были вместе. Мы только начали узнавать друг друга.

Но моему сердцу, похоже, было все равно.

Это какая-то бессмыслица. Почему Зига волновало, что я не коллекционирую уток, круизные лайнеры и прочую ерунду?

Может, дело не в коллекционировании. Может, он наконец понял, что у него все в порядке с личной жизнью, а у меня нет. У него целый аквапарк, а у меня даже работы не было. Но именно он помог мне понять, что мне все это не нужно. А теперь он собирается бросить из-за этого? «Серьезно?»

По крайней мере, это произошло сейчас, спустя неделю, до того, как я по-настоящему прониклась. «Но тогда почему мне так больно?»

Мне не привыкать быть брошенной. Однажды парень, с которым я встречалась, сделал это прямо в постели, когда мы оба были еще обнажены. Мы с Зигом даже не занимались сексом. Мне должно быть все равно!

Тогда почему сейчас все ощущалось по-другому? Почему с Зигом все по-другому?

«Не плачь, Рейчел. Вы еда знакомы!»

Но в глубине души мне казалось, что мы знали друг друга целую вечность… Как будто мы были двумя частями единого целого, которые идеально подходили друг другу.

Я хотела быть единым целым с Зигом. Хотела увидеть его обнаженным. Хотела, чтобы он был в моей жизни. Хотела, чтобы он был со мной всегда.

Мои глаза расширились, когда осознание обрушилось на меня волной. Каким-то образом за неделю, даже не переспав с ним, я умудрилась влюбиться в Зига.

И сейчас мое сердце разобьют на миллион осколков…