Текст книги "Охотники красной луны (сборник)"

Автор книги: Мэрион Зиммер Брэдли

Соавторы: Пол Зиммер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

А здесь, именно здесь я нашел и то и другое. Две вещи, которые только и стоят чего-то: любовь и смерть. Только испытав любовь и взглянув в лицо смерти, можно понять, что такое жизнь. Все остальное – чепуха».

Любовь – Райэнна и Даллит – рядом. И еще Аратак.

А смерть – охотник, ждущий, когда ему на помощь придут его младшие братишки, принявшие то или иное обличие. На секунду землянин испытал прилив необъяснимой любви к охотнику, охотнику, заставившему его понять, что такое Смерть, как Райэнна и Даллит заставили понять, что такое Любовь… Он знал, что обречен, и старался охватить сознанием все, что его окружало. Утес. Поле, выбранное для битвы. Скалы. Рукоять меча под пальцами. Невероятно! Но какая-то сумасшедшая клеточка в мозгу упрямо убеждала его, что и безумие – тоже реально.

Всякий человек убивает то, что любит…

Любит ли всякий человек то, что он не убьет?…

Возлюби врагов своих…

Жизнь – смерть. Смерть – жизнь…

Внезапно Даллит обняла Марша и поцеловала его. Губы девушки были трепещущими и жаркими, лицо раскраснелось. Дэйн крепко сжал ее в объятиях и, стараясь справиться с волнением, захлестнувшим его, произнес как можно спокойнее:

– Не надо так волноваться. Все будет в порядке.

И с ужасом подумал: «Неужели она тоже обречена?»

Дэйн почувствовал на своем плече прикосновение крепких пальцев Райэнны. Тяжело дыша, она сказала:

– Дэйн… если что-нибудь произойдет…

– Нет! – оборвал ее Марш. – Не говори! Не говори! Скажешь потом!

В ту же секунду Даллит предостерегающе вскрикнула, и охотники пошли в атаку.

Трудно было даже оценить их численность. Кусты, казалось, ожили, когда твари со всех сторон бросились на Дэйна и его друзей, не успевших даже занять оборону. Один из охотников, а следом и второй упали, сраженные меткими выстрелами Даллит, которая взобралась на небольшое нагромождение камней, как раз напротив утеса. Аратак отступал к реке, то и дело вздымая над головой свою дубину.

Дэйн вскочил на ноги, хватаясь за рукоять меча.

«Мехар? Нет! Тварь, принявшая форму мехара!»

Целый отряд, который составляли котообразный охотник с обнаженным мечом в руке и трое «людей», устремился на друзей справа.

Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, Дэйн позволил врагам приблизиться. С быстротой молнии обрушил он свой клинок на противника, и прежде чем львообразная тварь успела что-либо сообразить, ее голова, разбрызгивая вокруг фонтаны крови, развалилась пополам. Дэйн видел это лишь мельком; едва успев вытащить свой меч, прошедший через шею и застрявший в теле псевдомехара, он поспешил встретить следующего своего противника.

Узкие злобные, настороженные глаза, ястребиный нос, короткое тело, изогнувшееся в стойке, привычной для живших на Земле четыреста лет назад самураев. Длинный кривой меч взлетел над головой «японца», и сознание Дэйна ожгла мысль, что перед ним тот самый человек, меч которого он держит в руках.

Марш едва не застыл на месте, пораженный тем, что увидел, но у всех прочих «людей» лица были такими же, как и у первого, и Дэйн понял, что перед ним не дух самурая, а охотник, который, как рыцарь, надевший доспехи побежденного на турнире противника, использовал лицо человека, убитого четыреста лет назад.

Звякнули клинки, удар «самурая» не достиг цели, меч его просвистел в дюйме от плеча Дэйна, немедленно сделавшего ответный выпад. Сначала Марш думал, что промахнулся, но вот на лбу псевдояпонца как по волшебству появилась красная полоска. Кровь хлынула из раны, заливая лицо, и человекообразное существо, качнувшись, рухнуло, ударившись о каменистую почву позаимствованным у неизвестного Дэйну воина лицом.

«Неужели они так долго живут? – неожиданно подумал Марш. – Или они на пленку снимают свои охоты? Может быть, у них где-нибудь лежит фильм, рассказывающий о том, как четыреста лет назад умер, сражаясь, храбрый землянин?»

У себя за спиной Марш слышал рев Аратака и звучные удары его дубины, которую гигантский «ящер» обрушивал на врагов. Однако Дэйн был слишком занят, чтобы оборачиваться.

Когда его меч встретился с оружием следующего эрзац-самурая, Дэйн заметил, что техника противника не так уж и высока; в стойке врага и в том, как тот держал меч, чувствовалась некоторая неуверенность.

«Они просто имитируют удары, которые видели! – осенило землянина. – Я и то лучший самурай, чем они!»

Охотник атаковал, держа меч так же, как и предыдущий «японец» – над головой. Опустить свое оружие нападавший не успел, Дэйн опередил его, нанеся рубящий удар сбоку. Клинок, перед которым бритва – тупой столовый нож, разрубил бок твари. Из страшной раны хлынула ярко-алая кровь. Охотник издал короткий задушенный хрип и рухнул бездыханным, даже не успев крикнуть.

«Человек, получивший такой удар, умирал бы несколько часов. Я, должно быть, угодил твари в орган, который служит им вместо сердца!»

Внезапно приступ экзальтации охватил Марша, который ощутил почти физически болезненный удар надежды: «Они уязвимы. Боже! Черт! Твою мать! Когда знаешь, куда ударить, они умирают мгновенно! Но как узнать, куда еще бить?!»

Едва успев выдернуть меч из тела мертвого охотника, Дэйн встретился лицом к лицу с четвертым противником, ожидая вновь увидеть лицо самурая. И даже не удивился, осознав, что на него напал… он сам… Дэйн Марш! Еще совсем недавно землянин был бы, наверное, потрясен таким зрелищем, но сейчас оно его нимало не удивило.

«Может быть, они рассчитывали, что, пока я сражаюсь с „самураями“, эта тварь в моем обличий сумеет подкрасться к Райэнне или Аратаку? Провели же они беднягу Клифф-Клаймера…»

Пока все эти мысли со скоростью горного потока мчались в мозгу Дэйна, он продолжал делать свое дело. Псевдо-Дэйн вел себя не слишком-то храбро, он держал оружие так же, как и его прототип, но острие клинка охотника опустилось слишком низко. Меч землянина устремился к врагу в ударе, называемом «ряса монаха», разрубил плечо твари и погрузился глубоко в ее грудь. Не успело тело охотника рухнуть на каменистую почву, как Дэйн обернулся, чтобы посмотреть, как дерутся остальные. Трупы убитых им охотников уже обретали свою естественную форму. Плоть их текла, как вода.

«Интересно, доживет ли кто-нибудь из нас до конца охоты, чтобы рассказать об этом?» – подумал Дэйн.

Аратак стоял на берегу реки, держа в одной руке секиру с окровавленным лезвием, а в другой также выпачканную кровью дубину. Несколько бесформенных тел медленно плыли вниз по течению. Оставшиеся человекообразные твари и псевдомехары, держа оружие на изготовку, отступили на другой берег реки. Одно из тел, плывших по реке, казалось, было куда больше остальных, оно уже растворялось, но Дэйн еще мог различить, что оно действительно огромно и покрыто волосами.

«Интересно, как им удается достигать таких размеров?» – подумал землянин.

На другой стороне реки остановилась в замешательстве, точно не зная, переходить ли ей поток или отказаться от этой затеи, уменьшенная копия Аратака. Роста в псевдо-Аратаке было не более восьми футов, но дубина и секира соответствовали по размерам тем, которые имел оригинал. Кроме того, у охотника наличествовал еще и щит. Рядом с ним, тоже мокрый, как и «Аратак», стоял тот, кого Дэйн определил как главного – медведеподобный охотник.

Теперь вся банда собралась на противоположном берегу. Примерно дюжина псевдолюдей и столько же псевдомехаров. У многих котообразных, как заметил Дэйн, имелись хвосты, которые он с удивлением разглядел и у некоторых обезьяноподобных. Марш подумал, что это копии близких к людям и мехарам биотипов. Однако более привычные варианты преобладали, хотя встречались среди них и совсем уж странные существа. Пара-тройка из них выглядели так, словно их предки были волками или енотами, а еще одно создание напоминало осьминога, достигшего размеров человека. Эта тварь имела не восемь, как полагается, а десять конечностей, и почти в каждой сжимала какое-нибудь оружие. Кроме того, в толпе охотников Дэйн заметил «паука», вращавшего свое смертоносное копье. Марш похолодел. Такой «паук» в одиночку едва не убил их всех! Однако в следующий момент тварь выронила оружие, первая имитация человека-паука была, видимо, куда более ловкой или же имела возможность получше потренироваться, но даже и она уступала в проворстве настоящему человеку-пауку.

Маленький отряд справился с первой волной нападавших, остальные же еще не перешли речку. Дэйн обернулся, чтобы посмотреть, каких успехов достигли дамы. Трупы охотников у воды и в воде валялись там, где их встретили смертоносные камни, выпущенные из пращи Даллит и тяжелая дубина Аратака. Райэнна стояла, опираясь на копье, древко которого она уткнула в валун. Два растекавшихся бесформенных тела лежали поодаль.

«А крови нет. Она, наверное, испаряется сразу же, как прольется… – Дэйн стоял, приходя в себя и готовясь к новой атаке. – Рано или поздно она состоится, – подумал он. – Охотники должны теперь убить нас. Они просто не могут позволить нам уцелеть, потому что в противном случае весь мир узнает о том, как в действительности выглядят эти твари.

Скоро сядет солнце. Хотя разве теперь это остановит их? Они же наверняка бросили против нас все свои силы».

Дэйн заметил, что кроме копии Аратака и его самого среди охотников имелись и псевдо-Райэнна и псевдо-Даллит. Последняя держала в руке пращу, что испугало Дэйна более всего.

«Есть насекомые, которые меняют форму и окраску, принимая вид своих врагов, чтобы ввести последних в заблуждение… – Если бы Марш встретился в бою не с „самураем“, а с копией кого-нибудь из своих друзей, он бы заколебался. Нужна огромная решимость, чтобы прикончить такого противника. Землянин попытался представить, как отсечет он прекрасную головку „Даллит“ или проткнет мечом упругое тело „Райэнны“ – тело, которое он так любил обнимать… Даже убеждая себя в том, что это всего лишь охотники, враги, Марш почувствовал, как нарастает в нем страх: его нервы могли не выдержать такого испытания! – Я не эмопат, как я могу определить, кто передо мной, охотник или друг?…»

Даллит, должно быть, почувствовала его ужас. Землянин услышал свист пращи, и, спев свою песню в вечернем воздухе, камень угодил в лицо псевдо-Райэнне, которая рухнула на землю, заливая ее кровью. Копия Даллит пустила в ход свою пращу. Выпущенный ею снаряд не попал в цель, трудно даже было сказать, в кого именно метился охотник, хотя Дэйну и показалось, что в него. Ответный выстрел угодил «Даллит» в висок, и Марш закрыл глаза, чтобы не видеть, как она упадет.

Дэйн поспешил открыть их, понимая, что сражение еще далеко не закончено. И точно, охотники двинулись через поток, поднимая тучу брызг. Один из человекоподобных (вернее, одна тварь более походила на женщину с кирпично-красной кожей и длинными иссиня-черными волосами) выбрался на берег, но острие копья Райэнны пронзило туловище охотника, из раны хлынула кровь, и существо упало. Не успел один из псевдомехаров выйти из воды, как дубина Аратака размозжила ему череп. Дэйн ждал, держа меч наготове, но остальные охотники не решались приблизиться. Огромный, похожий на медведя предводитель издал пронзительный вопль, который стал уже привычным для Дэйна, и твари отступили, сгрудившись на середине реки. Камень Даллит проломил череп одного из существ, и они отошли еще дальше.

Дэйн с удивлением посмотрел на командира охотников: «Почему он не дает приказа наступать? Не понимает, что ли? Им надо только напасть всем вместе, и берега нам не удержать!»

Стрела, пролетев над рекой, воткнулась в землю, затем последовала вторая, и тоже не попала в цель. Дэйн высмотрел среди охотников лучника, которым оказалось длинное существо с серой кожей и хвостом, как у обезьяны. Оружие оно держало двумя лапами, а с помощью хвоста вкладывало в лук стрелы.

«А вот и лучник объявился! Однако стрелок он никудышный, – подумал Дэйн. – Наверное, эти ребята не слишком утруждали себя тренировками с такими видами оружия или просто псевдоконечности не желают работать должным образом? Может быть, у охотников пропадает кураж, когда они не чувствуют, как лезвие входит в тело жертвы?»

Камень, посланный пращей Даллит, взметнул фонтанчик грязи на противоположном берегу, второй тоже пролетел мимо цели, не поразив ни лучника, ни стоявшего рядом с ним охотника.

«Что случилось? Она обычно стреляет метко… – Дэйн быстро повернулся. Лицо у Даллит было белее мела, глаза наполнились слезами, из прокушенной губы капала кровь, руки тряслись… – О Боже! Я знал, что так и случится. Она не выдержала напряжения. Ей пришлось убить тварь с ее собственным лицом, это-то и переполнило чашу терпения… – Дэйн устремился к девушке, чтобы, стоя рядом с ней, утешить, успокоить ее, но внезапно увидел ниже по течению реки слева какое-то движение. Приближался еще один отряд охотников! – Так вот чего они дожидались…»

Марш быстро вернулся к Райэнне.

– Отступай к скале, – приказал он. – Аратак, если можешь, продержись немного на берегу, а потом присоединяйся к ним. Даллит, похоже, вышла из строя… – С радостью и воодушевлением, которых он в тот момент отнюдь не испытывал, Марш закричал: – Даллит! Прибереги свои камни для «паука»! Мы возьмем на себя остальных!

В этот момент командир охотников издал еще один протяжный вопль, и твари двинулись в атаку. Оставив их на Аратака, Дэйн бросился на охотников, пробиравшихся по тропе вдоль ручья.

«Если я потрачу на них лишнюю минуту, нам отрежут путь к утесу и… к Даллит. О Боже, Даллит! Бедная, вконец измученная девочка…»

Первыми Дэйн встретил двоих псевдомехаров. Он увернулся от последовавших один за другим нескольких выпадов и ударом «до» разрубил тело первой твари. Падая, труп охотника помешал второму сделать выпад. Воспользовавшись секундным замешательством псевдомехара, Марш раскроил ему череп.

Даже зная с абсолютной уверенностью, что ему и его товарищам предстоит умереть, что силы противника огромны и его маленький отряд обречен, Дэйн чувствовал необычайный подъем, какую-то безумную бесшабашность: «Неужели это и есть упоение битвой, о котором говорится в сагах викингов?»

Потом он увидел еще одного «паука», вращавшего копье, лезвие которого блистало в лучах заходившего солнца. «Паук» казался огромным рядом с окружавшими его псевдолюдьми, бежавшими с длинными копьями наперевес.

Когда вся эта группа достигла конца узкой тропинки, Дэйн, не видя иного выхода, очертя голову бросился в отчаянную атаку. Позади раздавались всплески воды и чавкающие звуки – это Аратак крушил головы врагов своей дубиной. Не зная, как долго человеку-ящерице удастся продержаться на берегу, Марш понимал, что ему самому следовало бы отступить к скале, где он и Райэнна могли бы прикрывать друг друга, но сначала землянину хотелось уничтожить как можно больше врагов… Боже, какое удовольствие он испытывал, когда нападал, а не оборонялся! Он должен убить каждого, кто приблизится к нему на длину самурайского меча.

Пусть охотники потрясутся от страха, прежде чем его голова украсит жилище одного из них! Он отправит стольких из них к их распрекрасным предкам, что цены на землян многократно возрастут. Когда голову Дэйна подвесят по соседству с головой безвестного самурая, Марш расскажет воину, что его меч вдоволь напился крови врагов. Нет, не будет Дэйну стыдно перед японцем!

Отбив мечом выпад первого копейщика, не ожидавшего столь яростного нападения, Дэйн, оказавшись сбоку от него, изо всех сил обрушил на шею охотника свой клинок, и не успел упасть на землю первый труп, как Марш уже раскроил голову второй твари и оказался лицом к лицу с «пауком», который отбил удар меча щитом. Сверкнуло разящее лезвие копья…

Время исчезло или, точнее, перестало существовать, распавшись на части. Дэйн бросился на землю и покатился по ней. Копье «паука» дважды высекло из камней снопы искр и только чудом не ранило землянина, пройдя в дюйме от него. Марш видел все как в замедленной съемке: вот копейщики, твари в образе людей, стараются достать его жалами своего оружия, вот он переворачивается через голову, вот отражает мечом удары длинных копий и с удивлением понимает, что еще жив и даже не ранен. Но удивляться Маршу некогда, и клинок самурая рубит тело очередного охотника…

Другой копейщик оказался слишком близко, и Дэйн ударил его ногой в коленную чашечку. Охотник отлетел назад и наткнулся на лезвие копья своего товарища. Кувыркнувшись вперед, как медвежонок в русском цирке, Дэйн вскочил на ноги, направляя клинок в горло следующей твари, но вспомнив, что таким образом ее не убить, Марш обрушил меч на голову охотника.

«Девятый, черт меня возьми! Девятый! Или десятый? А! Какой смысл считать?»

Замешкавшись, Дэйн слишком поздно уклонился от удара копья. Материя рубахи затрещала. Боль ожгла руку, подействовав на опьяненного битвой Марша отрезвляюще: «Бог ты мой! Как там остальные? Паукообразная тварь прошла мимо меня!»

Дэйн поднял меч и закричал, а когда оставшиеся копейщики атаковали его, развернулся и изо всех сил помчался к утесу.

Аратак отступал от ручья, раз за разом обрушивая дубину на прикрывавшегося щитом «осьминога», который полз по берегу, стараясь поранить лодыжки человека-ящерицы то тем, то другим оружием. Толпа охотников, возглавляемая «медведем» и псевдо-Ара таком, а также более крупным из «пауков», выбралась на никем не охраняемый берег.

Другая «паукообразная» тварь находилась между Аратаком и скалой и, вращая свое смертоносное копье, стреляла красными глазищами то в человека-ящерицу, то в сторону обеих женщин. В позе твари чувствовалась надменность, вовсе не свойственная настоящим «паукам». Охотник не обратил внимания даже на пролетевший возле его головы камень.

«Аратак попадет в ловушку! С одной стороны – „паук“, с другой – „осьминог“!»

Следующий камень угодил паукообразному существу в то место, где верхняя часть тела соединялась с брюшком. Охотник мгновенно развернулся и ринулся на Райэнну и Даллит.

Дэйн помчался на помощь, отлично понимая, что не ему состязаться в беге с «пауком». Марш видел, как Райэнна выбросила вперед копье, а Даллит с лицом белее мела бросала и бросала камни, праща ее вращалась, казалось, не останавливаясь ни на минуту. Краем глаза землянин заметил, что Аратак прыгнул на «осьминога» и, схватившись своей могучей ручищей за край щита, оторвал его вместе со щупальцем. В следующую секунду дубина Аратака обрушилась на тело твари, превращая его в бесформенную массу. Покончив с охотником, огромный человек-ящерица развернулся и побежал к утесу.

Даллит вдруг задрожала, выпустила из рук пращу и, с ужасом посмотрев перед собой, закрыла лицо руками. В этот момент паукообразная тварь добежала до скалы. Райэнна ударила его своим копьем, но «паук» принял острие на щит и отразил выпад. В следующую секунду он, взяв свое оружие двумя «руками», выбросил его далеко вперед, целясь прямо в голову рыжеволосой женщины. Райэнна пригнулась, и острие копья угодило прямо в грудь Даллит.

Дэйн издал душераздирающий вопль и кинулся к скале, выкрикивая имя девушки. Теперь он мог думать только о том, чтобы, убив паукообразную тварь, бросить свой меч и заключить Даллит в объятия.

Но Аратак подоспел раньше. Он опередил охотника, который еще не вытащил жало своего копья из хрупкого тела Даллит. Могучая ручища человека-ящерицы схватила тварь за две «ноги», охотник потерял равновесие, и в тот же миг огромная дубина обрушилась на голову и тело «паука». Фонтаны крови брызнули на многие ярды вокруг. Аратак же, размахнувшись, швырнул искореженные останки твари прямо на бросившуюся в атаку свору охотников.

Разум Дэйна точно парализовало.

– Даллит! Это неправда! Даллит! – выкрикивал он имя девушки опять и опять, не соображая, что делает. Котообразная тварь напала на него с мечом в руке, и Дэйн убил охотника, даже не осознав, что сделал. Он больше ни о чем не думал, превратившись в дико орущую машину для убийства. Аратак и Райэнна неистово сражались над павшей Даллит. Тут вдруг что-то случилось с Маршем, и в мозгу его вспыхнула мысль: «Ее тело принадлежит мне! Я не дам этим тварям ни сожрать ее, ни взять себе как трофей, чтобы они могли отрубить ее прекрасную головку и повесить на стену. Живая или мертвая – она моя, они не получат ее, даже если мне придется перерезать всех проклятых охотников на этой треклятой Луне…»

Ослепленный горем Марш, казалось, лишился рассудка, закружившись в смертоносном танце. Первый из копейщиков, осмелившийся приблизиться к нему, упал с разрубленной грудью. Мечник, псевдомехар, лишился головы. Дэйн едва понимал, что рядом с ним сражается Аратак, работая одновременно и дубиной и секирой. Длинные копья отскакивали в сторону или разлетались в щепы, а те, кто орудовал ими, ложились мертвыми на каменистую почву Красной Луны. Стоя спиной к скале, Райэнна сражалась вместе с друзьями, то и дело выбрасывая вперед копье. Охотники, принявшие форму людей, попытались зайти в тыл Дэйну, он убил двоих не задумываясь, автоматически. Краем глаза землянин видел, что солнечный диск над головой Аратака коснулся края горизонта.

«Теперь уже все равно! Убить их всех или хотя бы постараться сделать это!»

Бородатая человекообразная тварь устремилась на Дэйна, прикрывая тело круглым металлическим щитом и размахивая над головой тяжелым прямым мечом. Вспоминая, как ловко отражал его удары «паук», Дэйн отпрыгнул влево и, взмахнув своим клинком, разрубил врагу плечо и правую часть груди.

Что произошло в следующие секунды, Дэйн даже сначала и не понял. Аратаку каким-то образом удалось сломать меч медведеобразной твари и отбросить ее далеко назад. Командир охотников принялся подыскивать себе другое оружие на земле среди расплывавшихся тел своих товарищей. Дэйн и Аратак напали на «медведя» вдвоем, но бросившийся на помощь командиру псевдочеловек-ящерица ударил Аратака под коленку своей дубиной. Тот упал, но продолжал размахивать секирой, однако противник отражал все удары щитом. Лезвие копья Райэнны воткнулось фальшивому человеку-ящерице в бок. Тварь рухнула на землю. Теперь оба Аратака, подлинный и фальшивый, оказались лежащими на земле. «Медведь» поднял копье и бросился было в атаку, но споткнулся о тело серокожего лучника. Охотники вдруг стали отступать к реке, а Дэйн, оглянувшись, увидел сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, что солнце исчезло за горизонтом.

«Закат. Битва окончена…»

Уцелевшие охотники – числом не более дюжины – шли по воде. Громадный «медведь» заревел и поднял копье, точно собираясь вновь атаковать непокорную дичь, двое-трое охотников остановились было, но остальные продолжали отступать. Разозленный этим командир погрозил дичи своим оружием и двинулся прочь.

«Клянусь, мы с Аратаком хорошо поработали, чтобы уменьшить их поголовье. Бьюсь об заклад, что на сей раз мы имели дело со всей сворой – в прошлой охоте их, кажется, участвовало сорок семь!»

Но цена, заплаченная Дэйном и его друзьями, была слишком высока. Даже если бы удалось вырезать всех тварей, и тогда она бы не показалась Дэйну достаточной…

Он повернулся и поспешил туда, где среди камней лежала Даллит. Марш видел, что позади него кто-то поднялся, возможно даже псевдо-Аратак, но в тот момент землянину было все равно. Потом Дэйн понял, что это – настоящий, но его ничего не волновало, кроме Даллит.

Девушка лежала среди камней, раскинув руки в стороны, а ее огромные темные глаза – глаза раненой нимфы – слепо смотрели в темневшее небо.

Любовь и смерть. Любовь и смерть.

Дэйн обхватил плечи девушки, а потом, уронив голову на ее бездыханную грудь, так и остался лежать без движения и наполовину без сознания…

 16

Планета охотников висела высоко в небе, закрывая большую его часть кирпично-красной громадой. У Дэйна снова возникло ощущение, сходное с клаустрофобией, ему показалось, что он ходит под висящим на стреле крана грузом, который вот-вот обрушится на него. (Кому какое дело? Пусть упадет… и раздавит…)

Дэйн не хотел бросать тело Даллит. Ни Аратак, ни Райэнна не могли помочь ему, и он в конце концов осознал, что это именно так. А ведь поначалу он даже обвинил их в том, что они нарочно собираются оставить ее здесь, трофеем для охотников! До Марша не сразу дошло, что друзья его ранены; рана на бедре Райэнны открылась вновь, а Аратак мог идти, только опираясь на свою дубину, – удар, нанесенный человеку-ящерице его копией, охотником, не прошел даром. Едва сохраняя способность воспринимать происходящее, Дэйн потащился за друзьями к нейтральной зоне. Он слышал, как Райэнна говорила, что сил после битвы у нее уже не осталось, и как Аратак заявил, что затмение уже близко (однако когда бы оно ни произошло, все равно уже будет слишком поздно). И все же главным для Дэйна оставалась смерть Даллит, все остальное было несущественно.

«Ее коса все еще у меня под рубашкой», – подумал он. Мысль об этом вызвала в его душе прилив отчаянной горечи, и лишь только потом Марш понял, что у него течет кровь из раны в предплечье, а также из царапины на голове.

Дэйн продолжал машинально двигаться, погруженный в свои мрачные раздумья, как вдруг услышал негромкий стон и увидел, что Райэнна упала, неудачно наступив на больную ногу. Марш оторвал кусок материи от своей рубахи и сделал женщине перевязку. Он хотел понести Райэнну, но та энергично запротестовала и, опираясь на плечо Дэйна, продолжала идти вперед. Он и сам с удовольствием рухнул бы прямо на тропинке, но все-таки упрямо продвигался дальше, понимая, что хотя бы ради Райэнны необходимо найти место, где их ждет отдых, еда и возможность хоть чуть-чуть поспать, не опасаясь нападения. Прошло не более получаса, и остатки потрепанного отряда добрались наконец до сиявшей огнями нейтральной зоны. Но этот небольшой отрезок времени, растянувшийся до неопределенных, казалось, не имевших границ размеров, представлялся Маршу куда более длинным, чем последнее сражение и даже все время охоты. Это была бездна, в которой жизнь Марша раскололась надвое. Но он все еще оставался жив, как бы мало его жизнь сейчас ни стоила!

Запах пищи, растекавшийся по нейтральной зоне, вызывал у Дэйна тошноту. Райэнна принесла ему полную тарелку, но он отказался от еды.

– Я не могу есть, – проговорил он, но когда тарелка оказалась у него в руках, Дэйн машинально начал запихивать в себя куски пищи, не ощущая даже ее вкуса. Он съел все, и Райэнна принесла ему еще. Тут внезапно в голове у землянина прояснилось. Черный кошмар, окутывавший его, рассеялся, и он обрел ощущение реальности. Даллит мертва, а он сидит тут и ест бифштекс, который уже давно хотел себе заказать… С каким-то ужасом Дэйн отставил от себя вторую тарелку и посмотрел на нее. Еды почти не осталось. Его опять затошнило. Дэйн в изумлении проговорил:

– Как я могу сидеть здесь и есть?…

Райэнна не сказала ни слова, а просто молча положила на руку Дэйна свою маленькую жесткую ладошку, и он увидел, что глаза женщины полны слез. Она даже не всхлипывала, не вытирала глаз, просто сидела, ела и беззвучно плакала. В душе Дэйна все всколыхнулось. Он вытер лицо Райэнны краем плаща и сказал:

– Милая, если ты будешь так изводить себя, то вконец ослабеешь.

«Я просто свинья, – подумал Дэйн. – Сна ранена, а ухаживает за мной. – Он только сейчас осознал, какое громадное количество пищи они поглотили. Немудрено после такого побоища. – Скольких я убил? Наверное, я этого никогда не узнаю, но думаю, что древний самурай не стыдился бы за меня. Он, наверное, и сам чертовски хорошо дрался. Надо думать! Иначе бы они не „надевали“ его лица, не принимали его образ спустя четыреста лет после того, как убили храброго воина».

Дэйн снова нежными и заботливыми движениями вытер слезы с лица Райэнны. Даллит ушла, и в мире не осталось ничего такого, ради чего стоило бы жить… Но Райэнна… Она все еще нуждается в нем!

Женщина всхлипнула и сказала:

– Я любила ее, Дэйн. Но она все равно не смогла бы жить, помня обо всем, что с нами случилось. Охота уничтожила Даллит, она была для нее хуже самой смерти…

Аратак, который тоже подошел к ним, пророкотал:

– Она не могла вынести того, что ее собственная сущность оказалась способной сливаться с сущностью охотников, что она может становиться одной из них. Райэнна была права, Дэйн, эмопаты с планеты Спика-4 всегда погибают, оказавшись оторванными от себе подобных. Она начала умирать сразу, как только очутилась на звездолете мехаров, но оставалась с тобой, потому что ты нуждался в ней, и она это знала…

Дэйн кивнул. Он-то думал, что Даллит жила потому, что он показал ей возможность жить дальше! Наверное, она просто какое-то время разделяла его жгучее желание выжить, как разделяла с ним многое за этот короткий период. Но теперь Дэйн понимал, что Аратак говорит правду. Он, Марш, спасал Даллит, делая это не для нее, а прежде всего для самого себя, питая ее своей волей к жизни, он мог держать в узде свой собственный страх перед неминуемой смертью.

«Любовь и смерть, любовь и смерть… Я-то думал, что все понял, но, наверное, никто не сможет прочувствовать это до конца…»

В нейтральной зоне кроме них не было ни души. Вероятно, только им и удалось пока уцелеть. Служители безмолвно передвигались по территории, и тем не менее, казалось, продолжали испытывать к пленникам определенное почтение.

«Мы все еще священная дичь», – с горькой усмешкой подумал Марш.

Они с Райэнной улеглись рядом, накрывшись одним плащом; желание проснулось в Дэйне, но лишь на миг: страшная усталость и перенапряжение взяли свое, измученное тело и охваченный горячкой мозг, казалось, провалились в бездонную пропасть тяжелого сна.

Когда Дэйн проснулся, вставало солнце. Марша точно плетью стегнули, когда он осознал, что они проспали и давно уже наступило время охоты. Почему их не прирезали спящими? Потом, увидев стоявших рядом Служителей и с полдюжины охотников, он понял, в чем дело. После вчерашней битвы он и его друзья честно заслужили право отоспаться. Райэнна проснулась почти одновременно с Маршем и, осмотревшись по сторонам, вздрогнула от ужаса, увидев охотников. Аратак взял свою дубину и, покачиваясь, поднялся на ноги.

И тут Дэйн осознал вдруг, что в небе висела кирпично-красная, излучавшая багровое сияние планета охотников, навстречу которой, встав из-за горизонта, спешило солнце…

Громадный медведеобразный командир охотников шагнул к Дэйну, который, вскочив на ноги, инстинктивно схватил свой меч.

Командир жестом показал Маршу, чтобы он оставил оружие, но землянин продолжал сжимать рукоять меча. Оружие охотника находилось в руках одного из металлических Служителей, оба они – и «медведь», и лишенный черт индивидуальности робот – поспешили к Дэйну.

Охотник заговорил, Марш не понял ни слова, но тут зазвучал ровный механический голос робота: