Текст книги "Не горюй!"

Автор книги: Мэриан Кайз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Лаура рассталась со своим другом Фрэнком около года назад. Получается, что, если не считать ее подростка-любовника, мы с ней обе были одинокими женщинами, потягивающими вино в переполненном пабе в центре города.

Интересно, а мужчины способны уловить исходящие от нас волны отчаяния? Неужели я незаметно для себя оглядываю зал, подсчитывая, сколько заинтересованных взглядов было на меня брошено?

Ни одного, если быть честной.

Нет, разумеется, вы не подумайте, я не считала!

Я рассмеялась чему-то сказанному Лаурой. Только вряд ли это был натуральный смех. Скорее я просто хотела показать мужчинам, собравшимся в пабе, что я совершенно счастлива, у меня все в порядке и что без мужчины я не чувствую себя только четвертинкой личности.

Господи, да я снова впадаю в депрессию! Мне казалось, что на мне яркими неоновыми буквами написано: «Только что брошенная» и еще: «Без мужчины – никуда». И все буквы переливаются розовым, оранжевым и красным.

Вся моя уверенность в себе испарилась. Никогда не думала, что буду так погано себя чувствовать! Когда мы с Джеймсом были вместе, я часто встречалась со своими подругами в пабах и считала это вполне нормальным. Отчего же сейчас мне так неуютно?

Лаура заметила, что я начала сникать, как умирающее растение, и принялась меня расспрашивать. Я со слезами поведала ей о своих ощущениях.

– Не волнуйся, – мягко сказала она. – Когда Фрэнк бросил меня ради двадцатилетней девчонки, мне было так стыдно! Будто это моя вина, что он сбежал. Я без него чувствовала себя абсолютно ничтожной. Но потом все прошло.

– Правда? – спросила я, глядя на нее заплаканными глазами.

– Правда, – подтвердила она.

– Я чувствую себя выброшенной из жизни, – попыталась я объяснить.

– Знаю, знаю, – сказала она. – И тебе кажется, что всем это известно.

– Вот именно! — воскликнула я, обрадовавшись, что не я одна так переживаю, и заявила, вытирая глаза: – Ладно, надо еще выпить.

Я с трудом пробралась сквозь толпу счастливых людей и оказалась у бара. Пока я там стояла, пытаясь привлечь внимание бармена, меня толкали, попадая локтями в лицо, и выливали вино на спину. Я уже пришла к выводу, что бармен меня заметит, только если я задеру платье и покажу ему мои сиськи, как кто-то вдруг положил мне руки на талию и сжал ее.

Только этого мне не хватало! Кто-то собрался воспользоваться тем, что я одна.

Я в ярости развернулась, насколько позволяло пространство, чтобы увидеть того, кто ко мне пристает. И практически упала на грудь стоящего за моей спиной человека.

Это был прекрасный Адам!

Тот самый, который являлся бойфрендом Хелен. (А может, и не являлся: присяжные еще не вернулись.)

– Привет, – очаровательно улыбнулся он. – Я увидел вас с другой стороны бара. Помочь?

– Ой, привет, – сказала я, стараясь сохранить присутствие духа. Повезло, что Лаура выбрала именно этот бар! – Чертовски рада вас видеть, – призналась я. – Я даже не сделала заказа. Судя по всему, бармен меня ненавидит.

Он засмеялся. Я тоже засмеялась, начисто забыв, что мы должны чувствовать себя неловко после сцены в моей спальне, где он практически предложил завести общего ребенка.

– Я закажу вам выпивку, – предложил Адам.

Я дала ему деньги и попросила принести два бокала красного вина и взять себе то, что он захочет. Я никогда не забывала о своих корнях: когда-то и я была студенткой без пенни в кармане. Помню, как видела людей, которые прикуривали сигареты от пятифунтовых банкнот, и страстно желала, чтобы они купили мне кружку пива, всего одну кружку.

Пока моя щека была практически прижата к груди Адама, я успела ощутить его запах. От него пахло чистотой и свежестью.

Я сурово одернула себя. Я начинала вести себя как сумасшедшая старая алкоголичка из «Бульвара Сансет», или как там это кино называется. Или как многочисленные старые кошелки, которые всегда фигурируют в рассказах о Беверли-Хиллз, – с подтянутыми лицами, пожираемые похотью и охотящиеся за молодыми парнями. Жалкое зрелище!

Адам пробрался к бару и, естественно, мгновенно заполучил выпивку. Бармены к таким парням относятся с уважением. Это на женщин, как я, у них нет времени. Особенно на тех, от кого сбежали мужья.

Подобно всем остальным мужчинам во вселенной, бармен наверняка почувствовал во мне неудачницу.

Адам протянул мне два бокала и сказал:

– Вот сдача.

– Ой, а у меня нет свободной руки, – заметила я, показывая на бокалы.

– Без проблем, – сказал он и сунул руку в боковой карман моего платья.

На мгновение я почувствовала его руку на своем бедре и ощутила ее жар сквозь ткань платья.

Я затаила дыхание.

По-моему, и он тоже.

Затем он опустил мелочь в карман.

Что, по-вашему, я должна была сделать? Дать ему пощечину за такую вольность? Но ведь он должен был отдать мне деньги, а у меня руки были заняты. Так что он поступил правильно.

Хотя вообще-то я считаю, что таким привлекательным людям следует держать экзамен, чтобы доказать, что им можно доверять и что, несмотря на свой потрясающий вид, они в состоянии вести себя прилично на людях.

И дело не только в том, что Адам был красив, – с этим глупо спорить. Но он к тому же был таким крупным, настоящим мужчиной! В его присутствии я чувствовала себя хрупкой маленькой женщиной.

– С кем вы тут? – спросил он.

– С моей подругой Лаурой, – ответила я.

– Можно мне к вам присоединиться?

– Конечно, – сказала я.

Почему бы и нет? Он милый и веселый, Лауре он понравится. Хотя для нее он немного староват.

Адам провел меня через толпу. Должна заметить, что, когда он был рядом, люди относились ко мне с большим уважением. Не думаю, чтобы по пути кто-то вылил на меня хоть каплю алкоголя. Несправедливо, конечно, но что поделаешь.

Оказалось, что многие люди здесь знали моего спутника.

– Адам, куда это ты направился? – спросила одна девица. Блондинка. Розовые надутые губки, очень молодая, очень симпатичная.

– Я встретил старую приятельницу, – сказал он. – Хочу с ней выпить.

Я быстро обежала взглядом толпу, чтобы убедиться, что Хелен здесь нет. К счастью, я ее не увидела. Однако заметила женщину постарше, которая явно забеспокоилась, когда Адам прошел мимо их компании. Может, это влюбленная профессорша Стаунтон?

Я заметила еще несколько враждебных взглядов. Все от девиц. Даже смешно.

«А пошли они все!» – жизнерадостно подумала я.

Как все-таки странно получается! Мой муж меня бросил, а ведь он отличался лишь средней степенью привлекательности. Так что какой интерес я могу представлять для такого Адониса, как Адам?

К тому же я все еще люблю своего мужа.

Каким бы изменником он ни был.

Мы подошли к столу, и я представила Адама Лауре. Она покраснела.

«Значит, все женщины на него так реагируют, – сделала я вывод. – Не только члены моей семьи».

Адаму удалось найти свободный стул.

– А ты ужасный лжец, – улыбнулась я.

– Почему? – удивился он, широко раскрыв голубые глаза, и сразу стал выглядеть невинным мальчиком.

– Сказал той бедняжке, что я старая приятельница, – напомнила я.

– Но это так и есть, – сказал он.

– В смысле – старше тебя? Ведь мы виделись всего один раз. – Я несколько натянуто усмехнулась.

– Ну, о том, что вы старше, я знаю только от Хелен. Сам я думал, что вы значительно моложе. А кроме того, хоть мы и виделись всего однажды, мне действительно кажется, что вы мой старый друг.

Должна отдать ему справедливость, ему почти удалось выкрутиться.

Вообще, надо сказать, после появления Адама настроение у меня резко поднялось. Я почувствовала себя значительно счастливее. Стыдно признаться, но рядом с мужчиной я всегда ощущаю себя комфортнее. Кроме того, с ним оказалось интересно поговорить.

Лаура спросила Адама, откуда он меня знает, и он ответил, что учится вместе с Хелен.

Лаура бросила на меня многозначительный взгляд. Что-то вроде: «О господи, нет, только не студент. Теперь нам придется сделать вид, будто нас интересует тот проклятый предмет, который он изучает».

Но Адам сразу ее раскусил.

– Все в порядке, – улыбнулся он, – вы вовсе не обязаны расспрашивать меня про занятия.

– Да? – несколько смутилась она. – Тогда не буду.

Мы немного помолчали.

– Ну, – сказала Лаура, – теперь мне и в самом деле интересно.

– Я такой цели себе не ставил, – рассмеялся Адам. – Но раз вы спросили, докладываю: учусь на первом курсе, изучаю английский, психологию и антропологию.

– На первом курсе? – подняла брови Лаура, видимо подразумевая, что вид у него далеко не мальчишеский.

– Да, – подтвердил Адам, – я зрелый студент. Так мне говорят. Хотя зрелым я себя не ощущаю. Разве только когда сравниваю себя со своими однокурсниками.

– Они ужасные? – спросила я, надеясь на утвердительный ответ.

– Нет, не ужасные, – сказал он. – Просто молодые. Им ведь лет по семнадцать-восемнадцать, они попали в колледж со школьной скамьи, да и то только для того, чтобы чем-то занять пару лет. Не потому, что очень стремятся к знаниям. Или любят выбранные предметы.

Мы с Лаурой при этих словах устыдились. Ведь Джуди, Лаура и я как раз и являлись прекрасными примерами таких ленивых и избалованных студентов, о которых он рассказывал.

– А как получилось, что ты только сейчас поступил в колледж? – спросила я.

– Ну, раньше мне не хотелось. Когда я окончил школу, я, по сути, не знал, чем бы хотел заняться. Вот и делал всякие глупости, – интригующе добавил он. – А в последнее время я призадумался и решил, что хватит портить себе жизнь. Теперь я готов учиться. Мне в самом деле нравится.

– Правда? – удивилась я. На меня произвели впечатление его зрелость и целеустремленность.

– Да, – сказал он.

– Думаю, для меня удачно сложилось, что я так затянул с учебой. Зато теперь я способен все оценить. Мне кажется, всем надо советовать пару лет поработать, а уж потом решать, нужно ему учиться или нет.

– И чем ты занимался? – спросила я. – Работал?

– Вроде того, – резко сказал он, явно не желая распространяться на эту тему.

Мне становилось все интереснее.

Оказывается, у красавчика Адама есть прошлое! Во всяком случае, к такому можно было прийти выводу. Хотя скорее всего ему просто хотелось казаться таинственным, создать вокруг себя некий миф. Наверное, последние шесть лет он работал клерком. И в не самом интересном департаменте.

Лаура задала Адаму второй вопрос, который обычно задают студентам. (Первый: «Что вы изучаете?»)

– Что вы собираетесь делать, когда получите диплом? – спросила она.

Я ждала ответа затаив дыхание.

«Господи, пожалуйста, пусть он не говорит, что хочет стать писателем или журналистом!» – взмолилась я. Только такого клише не хватало. Я сложила руки лодочкой и подняла глаза к небесам.

– Я хотел бы заняться психологией, – сказал Адам, и я вздохнула с облегчением. – Мне интересно, как работает мозг человека. Я бы с удовольствием стал психотерапевтом. Или занялся рекламой – и использовал в этих целях знания психологии. Впрочем, до этого еще очень далеко.

– А как насчет английского? – нервно спросила я. – Тебе нравится?

– Конечно, – сказал он. – Это мой любимый предмет. Но работы в этом плане для себя я не представляю. Разве что податься в писатели или журналисты… Так ведь об этом мечтает каждый второй.

«Слава богу!» – подумала я.

Я порадовалась, что ему нравится английский, но просто не смогла бы выслушивать, как еще один человек собирается написать книгу.

Мы мило болтали, потом Лаура направилась к бару за выпивкой, а Адам повернулся ко мне и улыбнулся.

– Замечательно, – сказал он. – Приятно поговорить с интеллигентными людьми.

Я просияла.

Адам подвинулся немного поближе.

«Ладно, пусть у меня фигура не семнадцатилетней девушки, но я все еще могу развлечь мужчину», – самонадеянно подумала я.

Я чувствовала себя зрелой, сильной женщиной, уверенной в себе и своем месте в мире, остроумной и мудрой.

Ерунда, конечно.

Всего полчаса назад я плакала, потому что полагала, будто все в пабе знают, что я брошенная жена.

Теперь же благодаря Адаму я чувствовала себя прекрасно. Но разве важно, кто исправил мне настроение? В любом случае это лучше, чем чувствовать себя отверженной.

Рядом с Адамом появилась хорошенькая блондинка.

– Адам, мы уходим. Ты с нами?

– Нет, Мелисса, я побуду здесь. Увидимся завтра, о'кей? – сказал Адам.

Но ни о каком «о'кей» не могло быть и речи. Мелисса была в ярости.

– Но… я думала… разве ты не пойдешь на вечеринку? – спросила она так, будто не верила своим ушам.

– Нет, не думаю, – ответил Адам уже несколько резче.

– Прекрасно! – заявила Мелисса, давая Адаму понять, что ничего прекрасного не наблюдается. – Вот твоя сумка.

Она с грохотом швырнула на пол большую спортивную сумку и окинула нас с Лаурой ядовитым взглядом. Ядовитым и удивленным. Она и в самом деле не могла понять, что делает Адам с двумя старыми кошелками, когда может выбрать любую из прелестных семнадцатилетних девушек.

Если честно, то и я этого не понимала.

Мелисса ушла, и Адам тяжело вздохнул.

– Не могу этого выносить, – устало объяснил он. – Еще одна студенческая вечеринка: банки теплого пива, невозможно сходить в туалет, потому что там кто-то трахается… Если же ты оставишь свою куртку на диване, на нее обязательно кто-нибудь наблюет. И все строят из себя знатоков музыки. Нет, я для этого слишком стар.

Мне внезапно стало его ужасно жалко. Я подумала, что он был искренен, когда говорил, что скучает по интеллигентному разговору. Наверное, нелегко находиться все время среди хихикающих семнадцатилетних девиц вроде Хелен и Мелиссы, когда ты сам старше и серьезнее.

А еще, очевидно, непросто, когда в тебя влюблены столько девушек. Особенно если ты человек добрый, каким мне казался Адам, и не хочешь никому сделать больно. Иногда быть красивым довольно тяжело (не то чтобы я это знала по своему опыту). Ты должен пользоваться своими данными осторожно и умно.

Следующие десять минут к Адаму по одной подходила целая вереница девушек, чтобы попрощаться. Во всяком случае, под этим предлогом. Мелисса наверняка всем рассказала о нас, вот они и пришли посмотреть, какие мы с Лаурой страшные и старые.

Если бы я была на их месте, то в первую очередь взялась бы критиковать обувь, одежду, макияж и прически моих врагинь. Но надо отдать должное Лауре, выглядела она превосходно: рыжие кудри, кожа как алебастр, на свои тридцать никак не тянет. Мне кажется, я тоже выглядела неплохо. Но все равно они наверняка говорили, что мы – старые бабки. Но какое это имеет значение? Неожиданно кто-то сунул мне под нос какую-то банку и потряс ее.

– Не желаете ли помочь нуждающимся детям? – спросил худой человек в мокром плаще.

– Разумеется, – ответила я и с щедростью, подогретой алкоголем, сунула в банку фунт.

– А вы? – спросил он, обращаясь к Лауре.

К Адаму он даже не повернулся: он определенно умел отличить нищего студента от остальной публики.

– Видите ли, я вношу непосредственный вклад, – заявила Лаура.

– В самом деле? – удивилась я. Я не знала, что Лаура занимается детской благотворительностью.

– Я регулярно занимаюсь сексом с ребенком, – заявила Лаура. – Если это не непосредственный вклад, тогда уж не знаю, как это и назвать.

Мужчина с ужасом посмотрел на нее и быстренько переместился к следующему столу.

Адам громко расхохотался.

– Никогда раньше не встречал педофила, – сказал он ей.

– Да я пошутила. На самом деле я не развращаю детей, – усмехнулась Лаура. – Ребенку, о котором идет речь, девятнадцать.

Мы допили свое вино, надели пальто и собрались уходить.

Паб постепенно пустел.

Все сидящие за столиками вокруг нас пребывали в отличном настроении – за исключением бармена, который практически умолял всех удалиться.

– Я работаю тринадцатый вечер подряд, – услышала я его слова, обращенные к особо шумному столику. – Я на ногах еле стою! – И действительно, он выглядел вымотанным, но мне казалось, что он зря теряет время, взывая к их гуманности.

– Я сейчас разрыдаюсь, – саркастически заметил один пьяный в хлам молодой человек.

– Заканчивай эту кружку, или я ее заберу, – пригрозил другой бармен, обращаясь к клиенту за соседним столиком.

Клиент выпил почти целую кружку залпом под восторженные вопли друзей.

– Молодчага! – раздались крики. – За что уплочено, должно быть проглочено!

Мы прошли мимо этого посетителя через пять минут. Он стоял у крыльца. Его поддерживали двое столь же пьяных друзей. Его выворачивало наизнанку.

На улице мы обнаружили, что снова пошел дождь.

– Я оставила машину у дороги, – сказала Лаура. – Побегу.

Мы обнялись на прощание.

– Я приеду в воскресенье взглянуть на Кейт, – сказала она. – Приятно было познакомиться с вами, Адам. – И она рванулась к машине, едва не сбив с ног блюющего мужчину.

– Простите! – крикнула она ему, но он скорее всего не расслышал.

Мы с Адамом немного постояли в дверях. Я не знала, что ему сказать. Он тоже молчал.

– Тебя подвезти? – спросила я.

При этом я смутилась. Можно было подумать, будто я богатая пожилая дама, изнывающая по сексу и любви, готовая купить красивого молодого парня.

– Было бы замечательно, – сказал он. – Мне кажется, я опоздал на последний автобус.

Он улыбнулся, и я слегка расслабилась. В конце концов, я всего лишь оказываю ему услугу. И вовсе не собираюсь использовать его затруднительное положение.

Мы быстро прошли по мокрым улицам до стоянки. Поверьте мне, нет абсолютно ничего романтичного в прогулках под дождем. Настоящая беда. На мне были муаровые сапоги. Теперь придется остаток жизни стоять с ними над кипящим чайником, чтобы они выглядели как прежде.

Наконец мы сели в машину. Он бросил свою промокшую сумку на заднее сиденье, а сам сел рядом со мной. Богом клянусь, он заполнил собой всю переднюю часть машины.

Я тронулась с места.

Он начал ловить что-то по радио.

– Ой, пожалуйста, не надо! – взмолилась я. – Отец меня убьет.

Я рассказала ему об отцовском напутствии перед моим отъездом, и Адам долго смеялся.

– Вы хорошо водите машину, – сказал он через минуту.

Естественно, стоило ему это сказать, как я заглушила мотор и едва не въехала в столб. Он объяснил, как ехать к его дому, и мы поехали дальше.

Оба молчали.

Единственными звуками были посвист шин на мокром асфальте и скрип «дворников».

Но молчать вместе с ним было приятно.

Я остановилась около дома и улыбнулась ему на прощание. Вечер в самом деле удался.

– Спасибо, что подвезли, – сказал он.

– Пожалуйста, – улыбнулась я.

– Гм… ну… не хотели бы вы… в смысле не могу ли я предложить вам чашку чая? – неуклюже спросил он.

– Когда… Ты имеешь в виду – сейчас? – так же неуклюже спросила я.

– Нет, я подумывал о следующем декабре, – улыбнулся он.

Я чуть было не отказалась на чистом автомате. Слова едва не слетели с моих губ, прежде чем я догадалась подумать.

У меня было множество причин, чтобы отказаться. Слишком поздно. Я промокла. Я в первый раз оставила Кейт. Хелен откусит мне голову.

– Да, – сказала я, крайне удивив себя. – Почему бы и нет?

Я запарковала машину, и мы вошли в дом.

Меня мучили дурные предчувствия. Мой страх имел под собой основания, поэтому я ожидала худшего.

Ну, знаете, когда шесть или семь человек спят в одной комнате, двое обретаются на кухне и вынуждены проходить через спальню, чтобы попасть в ванную комнату, и опять же пройти через ванную, чтобы попасть в гостиную. Спальни разделены занавесками, свисающими с потолка, чтобы можно было хоть как-то уединиться. Шкаф стоит в холле, комод – на кухне, кастрюли и ведра – в ванной. Кофейный столик в гостиной сооружен из четырех голубых ящиков для перевозки молока и древесной плиты.

Вы сами наверняка такое видели.

Поэтому я вздохнула с облегчением, когда Адам открыл дверь и впустил меня во вполне обычную квартиру, можно даже сказать – приятную.

– Идите на кухню, – пригласил он, снимая мокрую куртку.

Мы вошли на кухню, Адам налил чайник, поставил его на плиту и включил обогреватель. Чайник действительно оказался чайником, а не железной банкой.

Все это возбудило мое любопытство.

– А другие люди, которые тут живут, – спросила я, – они тоже студенты?

– Нет, – ответил Адам, снимая с меня пальто и вешая его поближе к обогревателю. – Вы промокли, – сказал он. – Хотите, я принесу вам сухой свитер?

– Нет, спасибо, – ответила я. – Пальто защитило меня от осадков.

Он улыбнулся.

– Тогда принесу вам полотенце, чтобы вытереть волосы, – сказал он и вышел.

Вернулся он практически сразу и протянул мне большое голубое полотенце. Могу вас успокоить, он не стал сам вытирать мне волосы. Нет, он дал его мне, и я несколько раз осторожно приложила его к волосам, потому что не хотела, чтобы они торчали в разные стороны.

Честно говоря, я бы предпочла воспаление легких.

Я сняла сапоги и пристроила их у обогревателя. Адам поставил передо мной чашку чая. Он даже нашел коробку печенья.

– Это Дженни покупала, – признался он. – Я утром скажу ей, что у меня была особая гостья. Она поймет.

Он умел быть естественно очаровательным, не чувствовалось никакой фальши.

– Так когда родилась Кейт? – спросил он, подвигая ко мне сахар.

– Около месяца назад, – ответила я.

– Послушайте, я надеюсь, вы не станете сердиться, – сказал он смущенно, – но Хелен рассказала мне о вас и вашем муже.

– И что? – спросила я, разозлившись.

– Да ничего, – поспешно сказал он. – Я понимаю, это не мое дело, но уверен, что вам пришлось нелегко. Я через нечто подобное когда-то прошел сам, так что знаю, как это неприятно.

– В самом деле? – заинтересовалась я.

– Да, – ответил он. – Но я вовсе не собираюсь лезть в ваши дела.

«На это наплевать, – подумала я, – расскажи о себе!»

– Я знаю, что у вас много друзей в Дублине, – продолжил он, – но, если вам захочется поговорить со мной, я был бы рад.

– Ты не пытаешься использовать меня в качестве эксперимента для твоих занятий психологией? – с подозрением спросила я.

– Нет, конечно! – рассмеялся он. – Просто вы мне сразу понравились. А сегодня еще больше. Я хочу, чтобы мы были друзьями.

– Почему? – с еще большим подозрением спросила я.

Я имела право на этот вопрос. Я – человек вполне обычный. Так почему он меня выделил? Нет, я не собираюсь принижать себя. У меня много положительных качеств. Но таких, как я, полно. А за Адамом наверняка бегают толпы всяких женщин – забавных, красивых, умных, богатых, изящных, сексуальных и так далее.

Почему же он выбрал меня?

– Потому что вы милая, – сказал он.

«Милая»! Кто захочет быть избранной потрясающим мужиком только потому, что ты милая?

– И вы остроумная. И умница. Мне с вами интересно, – добавил он.

«Уже лучше, – подумала я. – А как насчет красивой и сексуальной?» Я бы даже согласилась на привлекательную, но не тут-то было.

А впрочем, какого черта?! С ним приятно разговаривать. Мне с ним хорошо. И я не втюрилась в него – хотя в других обстоятельствах наверняка бы втюрилась. И он не положил на меня глаз. Мы просто взрослые люди, которым приятно быть вместе.

В конце концов, я – замужняя женщина. В понедельник я позвоню Джеймсу. И Адам наверняка уже занят. Если не моей сестрой, то какой-нибудь другой женщиной.

Подумаешь! Переживу.

– Что вы делаете завтра? – спросил он.

– Ну, не знаю, – ответила я. – У меня вообще еще не налажен режим после возвращения из Лондона. Наверное, буду заниматься с Кейт.

– Я именно поэтому и спросил, когда Кейт родилась. Хотел предложить вам пойти со мной в спортзал.

– Я?! – в ужасе переспросила я. – Зачем?

– Нет, дело не в том, что я считаю, будто вы в этом нуждаетесь. Я просто думал, что вам может понравиться.

Я со своим обвисшим, бесформенным телом покажусь в спортзале рядом с Адонисом! Он что, шутит?

Но, с другой стороны, тело так и останется обвисшим, если я не приму меры. А до Кейт я очень любила ходить в спортзал.

Кто знает, может, это самое хорошее предложение из всех полученных мною за последнее время.

– Ну… – начала я осторожно. – Видишь ли, я в очень плохой форме.

– Надо же когда-нибудь начать! – быстро сказал он.

– А кто присмотрит за Кейт?

– Разве ваша мама откажется? Это же всего на пару часов.

– Может быть, – с сомнением произнесла я.

На мой взгляд, события развивались чересчур быстро. Черт побери, я всего лишь встретилась с Лаурой, чтобы выпить! А теперь я собираюсь включиться в программу физической подготовки вместе с человеком, с которым только вчера познакомилась.

Вернее, накануне вечером.

– Слушайте, приходите завтра. Уверен, вам понравится. Что вы теряете? – настаивал он.

Я подумала.

Действительно, что я теряю? Кроме собственной жизни, если об этом узнает Хелен.

– Ладно, я приду.

Мы договорились встретиться в городе в три часа, хотя я сама не верила тому, что говорю.

Я допила чай. Он проводил меня до машины. Захлопнул дверцу за мной и стоял – могу добавить, под дождем, – пока я не уехала.

Я начала мучиться угрызениями совести, не успев выехать на основную дорогу.

Я чувствовала вину за то, что оставляю Кейт.

Вину за то, что связалась с человеком младше себя, к тому же дружком моей сестры.

Вину за то, что потеряю время в спортзале, тогда как должна связаться с адвокатом и разобраться с моими финансами.

Войдя в дом, я сразу же побежала наверх к Кейт и почувствовала огромное облегчение, увидав, что она жива и в порядке. Я ощущала такую вину, что была уверена – с ней что-то обязательно случилось.

Я прижала ее к себе так крепко, что едва не задушила.

– Я скучала по тебе, малышка, – сказала я ей. – В понедельник я позвоню папе и постараюсь все уладить. Все будет хорошо, я обещаю.

Я провела такой чудесный вечер!

И никак не могла понять, почему так удручена.