Текст книги "Солнечные"

Автор книги: МеРи Назари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Магическое подполье в чреве черного камня

Лучи заходящего светила лизнули горизонт, воспламенив пики скалистых гор.

Одинокий путник брел по краю ущелья. Слева, куда хватало глаз, простиралась головокружительная бездна. Вдруг смельчак остановился и вынул черный камешек из плотной осыпи справа. Покатал его в ладонях, отряхивая от песчинок… и не удержался от возгласа:

– Вон оно как!

Не снимая поклажу и прикрывая одной рукой глаза от еще достаточно активного солнца, другой рукой путник извлек из рюкзачного кармана сбоку складной полупрозрачный шлем. Прислонился для равновесия к осыпающемуся склону и обеими руками водрузил шлем на голову. Синий светофильтр сгустил краски, и словно мрак обрушился на горный ландшафт. И только орел, выделяясь движением, скользил по небосклону.

Внезапная вспышка скрыла птицу от взгляда. Вот пернатое снова появилось в обзоре, но новая вспышка поглотила его. Рукавом толстого свитера путник протер шлем снаружи и повторил наблюдение. Орла уже не было, но не его пытался высмотреть мужчина. Он хотел убедиться в том, что гора, на фоне которой он засек птицу, блестела на солнце обширной треугольной поверхностью, обращенной к светилу. Обнаружив, что проблески повторялись по всей ее площади, мужчина внимательно оглядел панораму местности. Плоского блеска нигде более не было. Очевидно, гладкая плоскость, скрытая за нанесенным ветрами грунтом и растительностью – это не мираж.

Как ни хотелось упасть там, где стоял, и, закинув руки за голову, повалиться в весеннюю траву и безмятежно полюбоваться облаками, усилием воли путник сдержал порыв, пока не просканировал взглядом возможные препятствия на пути к финишу. Впереди и ниже по курсу неясные отсветы в скалистом нагромождении намекали на сквозной проход.

– Пройду каменный хаос, сделаю привал, а там – уж совсем ерунда, – сказал себе путник.

В вещмешке нашел нужную обувку. Сняв шлем, он переобулся в прорезиненные сапоги, так как скрытое от глаз солнца всегда чревато сыростью.

– Маршрут следующего рывка понятен. Можно послушать последние известия.

Путник достал фемтон и услышал в подкасте Новостного Серпантина следующее:

«…Погруженные в бальзам тела высочайшей четы в назначенный день транспортировали в МОП – Место для Окончательного Прощания. Почетный Астролог в определенный час оповестили весь мир об эпохальном трагическом событии. Конечно, большая часть отдающих последний долг памяти была представлена голографически, и лишь немногие удосужились присутствовать на погребении реально…

– Постой-постой! О чем это они?!

Человек прижал микро-динамик фемтона к ушной раковине так плотно, что уху стало больно. Через минуту, путник вскочил и буквально понесся к скальному проходу. Словно вместо рюкзака у него были крылья. Только не голубиные. А мощные крылья кондора.

…Щебень шуршал под ногами, и с каждым шагом всё более съедался жидкий свет. Иногда приходилось переходить вброд лужи, напоминающие небольшие озерца. Рубчатая подошва сапог защищала от скольжения на влажных булыжниках.

Гора словно противилась, сужала проход и запечатывала просвет над головой с уходящими вверх вертикальными склонами. Ущелье превратилось в туннель с более узкими боковыми ответвлениями. В отличие от них, главный тоннель не был завален камнями.

Примерно в полпути тлеющий впереди свет пропал, всё поглотилось мраком. Вероятно, снаружи на землю упали сумерки.

Путник остановился, чтобы достать фонарь, обычно размещенный во внешних карманах заплечной клади. Однако они были пусты.

Скинул с плеч увесистый мешок и проверил его содержимое, уже наощупь, и на это ушло время. Когда путник поднял голову, его глаза уперлись в темноту – «хоть глаз выколи» – но всё же он принял решение идти.

Опрометчивый шаг – и человек повалился как куль. Да и не в том беда, что расшиб при падении руку. Услышав треск из вещмешка, побледнел бы, верно, для мифического зрителя, коли б не было так темно.

– Астролябия! Цела ли она?..

Пришлось отказаться от попыток двигаться дальше.

С темнотой быстро похолодало. Еще раньше путник успел заметить, что потолок туннеля покрыт изморозью – возможно, в глубине породы находится вечная мерзлота. Трансмиссивный обогреватель отказал и, следовательно, предстояла ночь без сна при постоянной ходьбе – чтоб не замерзнуть. Но сил для ходьбы при месячном путешествии не осталось.

Разжигать костер здесь было опасно: горючего черного камня природой здесь было напичкано от души. Но пришлось решиться. Освободившись от рюкзака, привязанный к нему бечевой, он отполз в сторону. Рука коснулась вертикального столба. Путник ощупал его и понял, что тот имеет форму креста.

– Это метка для обозначения разбойничьего клада и прекрасно сойдет за дрова.

Обустроил костёр в выемке стены туннеля. Обложил стенки фольгой, чтобы не рассеивалось тепло, чиркнул огнивом – талисманом, висящим на груди…

Пространство раздвинулись. Тени от выступов затанцевали в такт пламени.

Потолок ниши парил. Пузырился, будто плавился. Падающие вблизи костра капли шипели…

«Хорошо б дровишек про запас…» – с этой мыслью путник отключился.

От разогретой, начинающей гореть, обуви мужчина проснулся и стащил с ног сапоги. Подняв глаза, он увидел рядом греющегося от костра человека. В недвижном силуэте угадывалась восточная осанка. Не разглядев его, как следует, не успев отделить его ото сна, путник снова отключился.

Первое, что он увидел утром, был тот же самый силуэт. Костер едва тлел и пришлось метнуть в него обгорелый сапог, чтобы пламя вспыхнуло с новой силой.

Лицо незнакомца так иссушено, словно то не живой человек, а мумия.

В памяти всплыла вчерашняя находка: сгоревший ныне крест и земляной купол в его основании. Не с выходцем ли из-под куполообразного камня пророчила встречу египетская тайнопись?

На груди «мумии» сверкнуло нечто, напоминающее подвеску…Схожесть с огнивом была так велика, что путник приложил ладонь к груди, на месте ли талисман?

Талисман был на месте, и сердце участилось, казалось, пропавшее вначале. Путник вскочил на ноги.

– Кто вы, почтенный? – спросил он, пересилив себя.

Дым хлынул в легкие и вызвал приступ удушья.

Эхо от кашля вызвало небольшие обвалы. Шум от них перекрыл нарастающий гул. Такой мощности, что впору приникнуть к земле и загородить уши руками. В какофонии различались отдельные звуки и – о чудо! – путник узнал знакомое с детства наречие.

– …двадцать первое колено рода Мухтарбековых! – услышал он ответ. – Приветствую тебя у родового камня Кременей!

– Приветствую и я, – отозвался Кремень, соединив ладони; он тщетно пытался уловить хоть бы ничтожное движение губ собеседника. – Я пятнадцатый в роду Кременей и рад, что плита, которой потомки придавили могилу оказалась не так тяжела.

– Гроб, закрывающийся над умершим, открывает небесный свод, и то, что человек принимает за конец, есть лишь начало…Дым от фамильного огнива, потревожил меня – зачинателя твоего рода – Керима!

– О достоуважаемый Керим, прими извинения, – ответил Кремень. Он низко поклонился, – за то, что нарушил твой покой, о Керим, но боги Египта более нетерпеливы…

– Покой, Египет, Греция…Помни Зенона: если вселенная хоть на миг остановится, то она умрет. А черного кремня здесь предостаточно, чтобы скомкать пространство и время в гармошку на огромной территории.

– О наделенный мудростью! – отвечал Кремень. – Не доступным глазам и слуху, ты замурован в «магическом» подполье черного камня, и выбит из жизненного цикла, как вышедшая из обращения монета. Ты в чреве пирамиды, которая невидима человеческому глазу. Как заповедано, я шел тридцать три дня и три ночи к сооружению, изображенному на стене внутреннего помещения египетской пирамиды. Числа, начертанные под изображением горы-пирамиды, я расшифровал как её координаты.

Грохот близкого камнепада словно откликался на каждую фразу.

– Тому, кто расшифровал числа Видимой пирамиды, – сказал Керим, – совершенная ерунда – достигнуть пирамиды Невидимой…Но и я не монета, вышедшая из обращения. Ты шел для того, чтоб узнать недостающую часть заповедного заговора, но сначала тебе предстоит выдержать экзамен. Не дело, если тайна валяется на дороге, доступная каждому проходимцу.

– Справедливо. Но проверка займет много времени. К тому же, минута в теле горы равна часу снаружи. Разве не проверка делом – моё присутствие здесь, рядом с местом твоего удаления от мирской суеты? Разве не доказательство – мой фамильный талисман, абсолютная копия твоего?..

Керим молчал, словно прислушивался к камнепадам как если б они были языком невидимого мира. Кремень же слушал стук своего сердца.

– Да будет так, – наконец сказал Керим. – Слушай же мою часть заговора – говоря по-вашему: формулы.

Весь обратившись в слух, Кремень не пропустил ни звука, ни слова, нажав кнопку диктофона. И правда, это можно было назвать скорее заговором, чем формулой, так как ни одного известного слова он не услышал, а лишь последовательность тягучих звуков.

– Силой истины правого пути, – завершил диктовку Керим, – верных устремлений и магии черного кремня, заключенного в родовом талисмане, смекалки при расшифровке чисел Видимой пирамиды тебе, единственному из нашего племени, довелось достигнуть нутра Невидимой пирамиды. Теперь же надлежит воплотить в жизнь следующее задание и как можно более высокого качества.

– Какое же?

– Испытать код на мне. Я хочу увидеть действие заговорного пузыря, почувствовать его на своей шкуре. Увидеть его достоинства и недостатки. Фичи и баги – так говорите вы.

– А ты продвинутый предок.

– Настраивай свою астролябию на определенное время и место. Держась за мое плечо, ты произнесёшь весь код, с концовкой, полученной от меня. Или одновременно с числами включай свой магический повторитель, на котором остался отпечаток Заповедного Заговора. От того надуется заговорный пузырь, который доставит нас в заказанную точку пространства и времени.

– Какие же конкретные координаты точки тебя интересуют, святой Керим?

– Хотелось бы увидеть твое время. Место выбирай сам.

– Хорошо. Поехали.

Из вещмешка Кремень достал бледный диск, похожий на циферблат с несколькими внутренними кружками-шкалами. В свете костра по краям основного блеснули арабские цифры. Кремень сверился с датой на дисплее фемтона и переместил стрелки на неделю назад, затем включил диктофонную запись и принялся называть числа египетского кода.

– Оуммм мы жи ввввер, – загудел голос Керима, реверберируя в лабиринте туннеля.

От самого Керима исходила все более усиливающаяся вибрация.

Поднялся ветер. Казалось, он пронизывал туннель насквозь, холодея с каждой секундой. Костёр, вспыхнувший под ветром ярче, задуло совершенно. Кремень ощутил бьющие в лицо твердые комки снега. Но рукой, лежащей на плече Керима, он ощущал исходящее от мумии тепло.

Он увидел караван верблюдов, бредущий по белой равнине. «Озеро!» – мелькнуло в сознании. Первый верблюд провалился – и в том не было ничего удивительного. «Сейчас они начнут проваливаться друг за другом…согласно легенде». Так оно и вышло, только проваливаться они стали не в прорубь, а в окно – высокое, от пола до потолка…

Опаньки и темпоральный кристалл

– Опаньки, теперь я не свободна! – воскликнула Мария, раскинувшись на брачном ложе со всей непосредственностью юности. В белоснежной рубашке среди ржаных снопов и маков, как того требует древний обряд, она смотрелась очаровательно.

– Я тоже, – откликнулся Арнольд и склонился к ней, намереваясь запечатлеть долгий поцелуй. – Ваша красота заменит любую свободу. Вы прекрасней сотни нимф, о моя принцесса!

– Со-отни… – протянула та кокетливо, отклоняясь. – А как насчет тысячи?

– Прелестный юмор, принцес-с. Дайте же мне вашу обворожительную ручку. Рука об руку мы пойдем к счастью тысячного ранга.

– Можешь на «ты». Да. Повелеваю перейти на «ты».

– Повелеваешь, дорогая? – рассмеялся Принц. – Но теперь я повелитель!

Принцесса вынула руку из его ладони.

Принц схватил другую.

– Вы мне нравитесь, мадам, как это по-русски, тритатушки-три-та-та? А, вспомнил: строптивая коза-дереза.

– А как насчет другого прозвания?

– Принцес-с-са. Принцес-с-с моего сердца.

– Ох, меня аж в дрожь от присвиста кидает.

– Дрожь? О, я тебе не безразличен. Он снова нагнулся к своей невесте.

« – Бойся нарциссов, – прошептал голос Беатрис, будто из-под кровати. – Для мыслей о тебе в их мозжечке нет места».

Мария отпрянула от Принца и огляделась. Мотнула головой, чтоб скинуть наваждение. Безрезультатно.

« – Да-да-да, – продолжала настырная Беатрис бодренько, словно радуясь возможности пакостить незаметно. – Он сведет тебя в могилу! К праотцам!»

Это выходило пределы мыслимого. Мария перекрестилась и часто задышала – для лучшего обеспечения мозга кислородом. Так предписывали навыки курса борьбы со стрессом.

– Перстень на твоей руке, – продолжила Беатрис, – укажет тебе путь в преисподнюю.

Мария схватила фарфоровую статуэтку Афродиты с прикроватной тумбочки и кинула в затемненное пространство спальни – в богатое скопление свадебных подарков, пока не расставленных по местам.

Послышался ойк.

– Кто там?.. – вскрикнула Принцесса. – Это вы, дру̍жки?..

Она вспомнила, что по старинным обычаям, «дру̍жки» жениха должны подглядывать за молодыми, дабы оповестить мир о физически состоявшемся браке.

– Э… – возник Принц, – не надо кричать. Подумают, что я чиню насилие.

– Никто не подумает.

– Европейцы подумают. В метрополиях хорошо знают дикарей.

– Так я дикарка?.. Отлично! – Невеста вскочила и запрыгала на матрасе, изображая обезьянку. Пропела из оперетты: – «Вот спасибо, это класс, на кровать можно не класть». Она прыгала сильнее и сильнее, чтобы выгнать из-под кровати незримых лазутчиков.

Чтобы остановить дикий балаган, жених принялся ловить ее ноги. А она взялась за подушки – и вскоре тому пришлось ломать целую пирамиду, чтоб оказаться на свободе. От гвалта и невидимой пыли жениху показалось, что он задыхается.

– Не дикарка! Превосходная красотка! – сдался он.

Невеста плюхнулась рядом, запыхавшаяся, но довольная. Международный конфликт исчерпан. Разногласия – тоже.

Однако желания заняться сексом…его так и не появившись, оно вовсе исчезло за горизонтом. Она чувствовала, что не хочет близости с потомком Романовых – и точка…

Навернулись слезы… Это так неожиданно…Господи, что делать…

– Я не подозревал, что ты заводишься при одном лишь упоминании о законе!

Этот укол самолюбию она уже не смогла выдержать. Настроение быстро вернулось в норму.

– Да! Я завелась с пол оборота и сейчас объявлю стране о своем отказе. Да-да – стоит мне только захотеть! Отменят все торжества и ритуалы, вынут грандиозный поздравительный торт из грандиозной печки. Салаты оливье скормят барракуде! Селедки под шубой – маракуйе!

– Не говори так! Приказываю!

Она вскочила с постели да вдруг стукнулась обо что-то невидимое…Больно-пребольно аж искры посыпались из глаз…

Упс. Она вспомнила!.. Совсем недавно, может, всего полчаса назад – ей привелось ощутить тот же самый удар. Удар тараканьего уса… Что было дальше – она не помнит. Какое-то затмение…Неужели привиделось?

Мария огляделась и вдруг увидела на консоли странную антенну, висящую зачем-то самым странным образом. Да и консоль при ближайшем рассмотрении оказалась специфической формы – такой кочергой, какой заворачивались усы у гигантских тараканов ближе к их ужасной малюсенькой голове.

– Ус! – закричала она, – Может быть, он где-то здесь?..

Но Принц, зарывшийся в подушки, не хотел ничего видеть и знать, кроме открывшейся «вдруг» возможности остаться не у дел…

– О женщины, вам имя вероломство…Я отказался от своего имени…а брак так быстро рассыпался?! Проклятая старуха!

Воспоминание Принцессы о таракане сразу выветрилось из головы.

– Но-но, полегче на поворотах!

– Не о тебе речь… – сдавленно проорал Принц из-под подушек. – Драная Полярис нагадала моей матери, что под именем Арнольд я буду иметь недолговечный брак! Старуха Полярис сказала: «Тот, что под именем Арнольд, фуфло. Зато брак под именем Георг должен стать крепким».

– Так вот почему при помолвке ты был Арнольдом, а сейчас Георг! Нет ничего тайного, как говорится…

– Кому нужны печеньки вначале, а потом дерьмо? Моя родня решила обхитрить судьбу Арнольда, сменив его на второе имя Георг. Кумекаешь, моя кисонька?

– Да и я – Мария-Элиза. Значит, там, где меня знают под именем Элиза, я могу не вспоминать о нашем браке… Два имени – две судьбы…

Принц ухмыльнулся.

– Веди. У меня будет повод самостоятельно воспитывать своих детей.

– Наших!

– Моих. Без твоей помощи. Запомнила, принцес-с? Разумеется, после европейского суда.

С этими словами жених отцепил от альковного полога сапфировую брошь и отделил от нее миниатюрный диктофон. Включил.

– «…под именем Элиза я смогу вести себя совершенно свободно, не вспоминая о нашем браке…», – услышала Мария свой собственный голос.

– Ну вот и всё готово, – сказал Принц, помещая дискетку диктофона в секретную пустоту нательного креста.

У невесты слова застряли в горле. Такой взгляд на перспективу отношений испугал её. Он переиграет ее. Он обдуманно и предусмотрительно шваркнет её об асфальт. Она в ловушке.

– Объясни, если несложно, неразумным… – проговорила она тихо. – Зачем ты такой со мной – рассудочный…бессердечный?..

– Объяснять?.. Разумные и так поймут, неразумным знать бесполезно.

Марию словно парализовало.

Неужели это тот самый мальчик, с которым они выиграли соревнования по синхронному сёрфингу? Неужели это тот молодой человек, с которым полтора года назад была заключена помолвка? Правда, под другим именем. И правда, она её фактически расторгла, сбежав от родителей на Эшби, сама того не ведая, подыграв старухе Полярис…

В воображении чередой пробежали образы эшбианских девушек – и подлинные качества «безупречных» женихов в первые дни замужней жизни…

– «Сулма, подай чашку!» «Ребенок на руках…» «Ты жена! Ты слышишь, что я сказал? Иначе…»

– «Мать говорила, чтоб я была послушной». «Хорошо говорила. Включай голову, птица вареная!..»

Мария, прижав руки к лицу, чтоб не видеть вызванные памятью образы, закаталась по ложу. Но вдруг замерла:

– Что делают тут эти овцы! – истошно вопил Принц. – Вон из царской опочивальни!

Мария не верила своим глазам: через спальню шел караван верблюдов…

Неведомо каким образом материализуясь в темном углу спальни за кучей подаренных шмоток, они двигались к французскому окну Спальной башни, которые почти до пола. Ныряли в него, как в прорубь…И слышался лай собаки – откуда-то снизу.

«Песик Керима затянул за собой верблюда, а затем под лед ушел весь караван…» – вспомнила она.

Внезапно безумный поток жертв знакомой ей многовековой легенды прекратился. Замигали, словно свечи на сквозняке, светильники. В краткий миг стало темнее. Стена в удаленном углу спальной залы будто покрылась рябью. Через мгновение она стала шероховатой и седой, как от инея. Потянуло жаром и дымом от тлеющего костра…

Из тумана дымовой завесы выступил человек, облаченный в теплую походную одежду.

Мария уже по силуэту узнала, кто это, и бросилась навстречу, попутно радуясь, что невидимая стена не стукнула ее и не откинула назад.

Магия темпорального пузыря в действии! И она знала, кто запустил её!

– Суперпозиция! – радостно закричала она и повисла на шее крестного.

– Похоже на то, – рассмеялся Кремень обнимая крестницу. – Моя классная ученица!

Он ещё что-то хотел сказать, да и она тоже. Но просто застыли, взявшись за руки и глядя в глаза друг другу.

Они забыли, по крайней мере, о двух свидетелях своей встречи. Один из них, полуголый, стоял у окна с опущенными руками, так как «овцы» неожиданно закончились…

– Уважаемый, не будете ли вы добры сообщить мне, кто вы и как сюда попали? – величественно спросил Его Высочество Принц у незнакомца.

Кремень низко поклонился и представился учителем принцессы по ножевому поединку.

– Позвольте представить вам четвертого, – добавил он. – Он простер руку в затемненный угол опочивальни, где стены уже вросли в неотесанные камни со свисающими вниз сталактитами. – Это мой предок – дорогой Керим, стоящий в основе моей родовой династии. Знакомьтесь.

– Я-то думала, что это нам к свадьбе подарили откопанную в заказниках статую Рериха! – пошутила Принцесса. – Ею оказался нулевой Кремень!

– А я давно раскусил чужака, – похвастался Принц проницательностью. – только был слишком занят, чтобы прореагировать должным образом. – Но почему вы оказались здесь в неурочное время? – Похоже, его не волновало ничто, кроме покушения на границы своего влияния. – Без доклада и столь странным образом? Я категорически против фигуры, взирающей на нас из обрушенного угла. Это ущемляет мои свободы.

Кремень рассмеялся, но Мария приложила пальчик к его губам.

– Это я вызвала Предка рода Кременей, – сделала она признание. – Я экспериментировала с марганцем и железом, пытаясь найти проход в другие измерения. Вероятно, и таракан на моём счету…

Всеобщее внимание ничуть не поколебало положение Керима в пространстве. Как и до сих пор, он остался недвижимым и безучастным, в сидячем положении со скрещенными по-восточному ногами. Его бесстрастное лицо не выражало эмоций.

Мария в растерянности пожала плечами.

– И все же я не понимаю…как это возможно?

– Не тебе спрашивать, дорогая моя! – сказал Кремень. – Ты, как никто из присутствующих, знаешь, как это делается. Ты только что нам открыла свой лайф-хак.

– Но…

– Никаких «но». Боюсь, что твоими усилиями мы вмурованы в темпоральный кристалл, из которого неизвестно, как выбраться.

– Кристалл?.. Час от часу…

– Да, нам будет нелегко. Пузыри, стягиваясь друг с другом, уплотняются, их физика меняется. Электроны заменяются колеблющимися фотонами. Вибрирующим образованием все трудней управлять и дальнейшее развитие событий предсказать невозможно. Подобно вирусной пандемии начала века, оно может захватить весь мир.

Принц продолжал возмущаться и всё о своём.

– Я бы мог более решительно востребовать от вас, соблюдения вами этикета и приказал бы покинуть нас с моей женой незамедлительно, когда б не чувство, что здесь в события ввязались некие силы…

– Вы уж муж и жена? – перебил тираду Кремень.

– Мы муж и жена – перед Богом!

– Но разве отпала необходимость в той самой предварительной расписке, на которой ты настаивал полчаса назад? – с сарказмом спросила Принцесса.

– То – в Европе, – нашёлся Принц.– Но на территории другого государства я вынужден подчиняться другим законам.

– Как мило!

Кремень слушал перепалку с видом, будто отведывал прокисшего пуншу, но правила этикета не позволяли плеваться.

– Одним словом, слухи о вашей смерти оказались преувеличены, – объявил он. – Вы категорически не похожи на мертвецов. А я был в шоке, когда мне сообщили, что царские молодожены найдены бездыханными! Правильно, что я не поверил ни на одну секунду в вашу кончину.

– Кончину?! Бездыханными?..

Молодожены застыли от изумления.

– Вот что передают по Столичному Серпантину.

Кремень, развернув фемтон в экран, повесил его на крюк, и на стене ожила сцена высочайших похорон.

– Этот ролик мне только что переслал сын кремлевского садовника. Подписал его так: «Меня одно утешает – доказанные недавно квантовое и цифровое бессмертие». Окей. Присядьте, пожалуйста.

При первых же кадрах Принц послушно осел на ложе.

– Боже! – воскликнула Мария под впечатлением зрелища собственных похорон. – Бедная мама. Понимаю теперь. Таракан явился не просто так. Но я не хотела никому дурного. Я хотела лишь выяснить обстоятельства гибели подруги. Кто знал, что будут втянуты другие лица, любимые и уважаемые…

Но тут раздался голос отвергнутой Беатрис:

– «Никогда не оправдывайся, ради бога, никогда не оправдывайся».

Кремень подошел к портьере в отдалении и распахнул ее.

Там стояла Беатрис.

– Так это в-вы дружка? – заикаясь, спросила Мария и покраснела. – В-вам п-поручили подглядывать за нами? Вам стало обидно, что я выросла из вашего попечения, как вырастают из детских штанишек?

– Я не могу просто так расстаться с вами, – сказала Беатрис.

Ученица закрыла лицо руками, и отошла к окну, но то, что она увидела, заставило ее забыть про учительницу этики и поведения.

Внизу расстилалась снежная поверхность озера, которая таяла на глазах, проявляя маленький островок, по которому узнался Иссык-Куль.

Это доказывало существование темпорального пузыря. С ним все ясно. Его привез с собой предок Кременей. Но там, за тающим озером в глубине сиял огнями западноевропейский город, в котором угадывался Брандвааль – новомодное гнездо Романовых. По навесному мосту Центральный транспортер гнал поток мобилей, от которых не смогла отказаться ортодоксальная Европа.

– Кино и только! – воскликнул Георг, подошедший сзади.

«Ах, вот в чем дело: своими воспоминаниями Георг создает за окном свой мир.

Сбоку наплывал другой пейзаж – морской вид с пляжем и лазурными волнами.

«Это мой мир».

В промежутке между кадрами прошла рябь – конница с саблями наголо промчалась к маячащим вдали барханам.

«Возможно, это мир Кременя. Или его предка».

«Это все наши мысли и чаяния. Вот что такое темпоральный пузырь. Он реализация нас в его мире».

Пусть так. Но, отвергнув Беатрис, она должна пойти дальше. А что, если попробовать выпрыгнуть из этого пузыря?

В глубине души, не известно отчего, Мария верила в свой путь. Он, выбранный ею, в конце концов даст свои плоды, и все получат только плюсы.

Ей хотелось к тому же, чтобы все, кто сейчас с нею смотрит в это удивительное окно, вернулись в свои привычные измерения. А она…принцесса Великой Империи…она как-нибудь выкрутится.

– Вы все во мне слишком вышколили будущего правителя, – сказала она, обернувшись, и зло улыбнулась. – Проигрывать только не научили. Получается, как в анекдоте: правители не проигрывают – проиграл, значит, уже не правитель.

– Уж прости подлеца в предпоследний раз, – буркнул учитель.

– Ни о чём, – великодушно согласилась Принцесса. – Наши пузыри суммируются. Это не дает нам преимущества. Это не та суперпозиция, о которой ты мне рассказывал. А если нет…

– Пока сознание каждого из нас генерирует свою реальность, на лад, как говорится, дело не пойдет, – согласился учитель. – Реальности каждого из нас наезжают друг на друга и становятся неуправляемыми. Толку нет от такого суммирования. Вот, полюбуйтесь, – сказал он, кивнув на играющий несовместимыми цветами пейзаж в окне.

– Кино, – повторил Георг.

– Если так, – сказала Принцесса, – то я освобождаю вас и ваш темпоральный кристалл от одного из балластов. В любом случае, я обязана выполнить свой обет, ведь быть верным своему слову – это долг не только мужчины, но и женщины. Теперь я вижу, что замужество – препятствие к этому. Оно заставит меня потеряться в мелочах мелких склок и вынужденных уступок. Главное потеряется без возврата и канет во всеядное прошлое. Не переживайте за меня. Помните о квантовом бессмертии.

Она прыгнула вниз.

Из дневника Пресветлой:

«…Что такое «квантовое бессмертие»? – Ммм.

Хотя я доверяю этому рыжему мальчишке – сыну садовника… как бишь его зовут?..

Но вот разберусь со своей задачей, займусь этим. По меньшей мере, организую курсы «Квантовое бессмертие»…или цифровое бессмертие. Но квантовое – лучше, потому что квант – это все-таки материя.»