Текст книги "Готовить я не умею"

Автор книги: Мелисса Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– Конечно, совершенно серьезно, – подтвердила она и легко щелкнула его по носу. – Сейчас я оденусь и помогу тебе.

– Для этого тебе вовсе не надо одеваться, – возразил Марсель с хитрой усмешкой.

– О, это, конечно, целесообразно, если мы только не хотим немного поработать, – возразила она и наморщила лоб. – Или ты хочешь и дальше рисовать меня в качестве обнаженной натуры? Разве ты не намереваешься выставить картину?

– Нет, – он покачал головой. – Конечно, нет, если ты имеешь что-нибудь против. Кроме того, я, так или иначе, не успею ее закончить. Для этого мне нужно еще пару недель.

– Хорошо. Ты уже подумал, какие картины хочешь выставить? Помочь тебе разобраться?

– Очень хорошо, мы можем это сделать. Если ты непременно настаиваешь на этом, тогда мы сейчас же начнем работать.

Когда он прошел в мастерскую, Кэрол вымыла посуду после завтрака и оделась. Она надела джинсы и белый облегающий свитер, а потом завязала волосы конским хвостом. Марселю нужен кто-то, кто вел бы себя с ним достаточно энергично, подумала она. Он живет очень расточительно и просто не принимает жизнь всерьез. Она не могла себе представить, чтобы все художники были такими.

Марсель как раз рассматривал портрет хитро прищурившегося старого мужчины в берете. Кэрол уже нашла несколько портретов старика среди его работ, но никогда о нем не спрашивала. Очевидно, он его все-таки знает.

– Марсель, а что это, собственно, за старик? – спросила она, подойдя к нему. – Как я уже заметила, ты нарисовал много его портретов. Он мне нравится.

Ей показалось, что на лице Марселя, когда он рассматривал портрет, появилось выражение, исполненное любви.

– Это – Антуан, старый клошар, – задумчиво объявил он. – Да, я его тоже люблю. Время от времени мы встречаемся.

Кэрол показалось, что этот клошар на самом деле представлял собой нечто другое, но она больше не хотела ничего о нем спрашивать.

– Хочешь взять эту картину, Марсель? Мне она кажется очень выразительной. Но речь, конечно, идет о том, под каким девизом ты захочешь выставить свои работы.

Он закурил сигарету и начал ходить от одной картины к друтой, критически их осматривая.

– Я думаю дать моей выставке название «Парижские впечатления», – сказал он, наконец. – Итак, это означает, что я выберу городские мотивы, городские сцены, типичные сценки в ресторанчиках и, естественно, такие характерные портреты, как твой и Антуана.

– Я считаю, что эта тема действительно хороша, – одобрила она. – Твои картины, посвященные Парижу, я нахожу очень удачными. Они выразительны и производят сильное впечатление, так же, как и твои портреты разных людей. Но мой портрет тебе не надо выставлять. Я не принадлежу Парижу и, конечно, буду выглядеть несколько чужеродным явлением среди других характерных лиц.

Марсель ей нежно улыбнулся, прежде чем взял в руки недавно законченный портрет Кэрол и, держа его перед собой, внимательно рассмотрел. Потом он снова положил его на стол.

– Ты права. Ты – не парижская девушка. Я тебя никогда не продам, а повешу твое изображение в качестве воспоминания о тебе, когда ты снова вернешься в Америку.

У Кэрол от боли сжалось сердце при этих словах. В качестве воспоминания о ней! Должно ли это означать, что он просто отпустит ее, не сделав попытки каким-нибудь образом продолжить их отношения.

Теперь у нее была возможность спросить его, как он представляет себе их отношения в дальнейшем. Но Марсель уже снова старательно занимался другими картинами, и она должна была признаться себе, что боится ответа на этот вопрос.

– А как ты находишь эту картину? – спросил он, держа изображение старой женщины, которая сидела на лестнице дома на кривой улочке и чистила картофель.

– Как раз то, что надо, Марсель! Ты непременно должен ее взять, – посоветовала Кэрол. – И этого шарманщика с триумфальной аркой на заднем плане – тоже.

* * *

Кэрол и Марсель провели остаток дня за тем, что отбирали картины для выставки в галерее Бресса. Они нашли еще очень милый мотив Сены, который, однако, был не вполне готов. Сначала Марсель ничего не хотел знать о нем, но потом позволил себя уговорить и обещал закончить его. После того, как все было отобрано, Кэрол не сомневалась в успехе выставки.

В последующие дни Марсель весьма прилежно работал над своей картиной, но и Кэрол не сидела без дела. Она искала подходящие рамы для картин и уже начала их упаковку, кроме того, она варила огромное количество кофе, ходила в магазин за покупками и готовила по французской поваренной книге простые кушанья, которые Марсель хвалил и с удовольствием ел.

Для волнующих любовных игр в эти лихорадочные дни совсем не оставалось времени. Экскурсионные поездки также пришлось прекратить, но после открытия выставки они хотели наверстать упущенное.

Вечером накануне вернисажа они перенесли картины вниз и погрузили в автомобиль для доставки грузов, который Марсель одолжил у своего приятеля. Было нелегко так высоко подниматься и затем спускаться, при этом таская довольно тяжелые картины, но, в конце концов, они это сделали. Рано утром они хотели на этой машине поехать в галерею Бресса и присутствовать при развешивании полотен.

– Сделано, – удовлетворенно сказал Марсель и закрыл двери автомобиля. – Теперь нам надо только надеяться, что кто-нибудь заинтересуется картинами, и пара из них будет продана.

– Наверняка, Марсель, – сказала Кэрол уверенно. Она улыбнулась ему. – Если бы у меня были деньги, то я бы одну купила.

Он притянул ее к себе и поцеловал в щеку.

– Я подарю тебе одну на прощание, дорогая.

Кэрол сглотнула. Зачем он снова завел разговор о прощании? Разве он не заметил, как ей больно от этого? Казалось, что он абсолютно не думал об этом.

Они как раз подошли к двери дома, когда во двор въехал и остановился белый кабриолет. Очень красивая черноволосая девушка вышла из него и поздоровалась с Марселем, сказав ему пару коротких, насмешливо звучащих слов. Кэрол сейчас же догадалась, что это была Камилла. Невольно она приготовилась к обороне.

Марсель остановился и начал болтать с Камиллой. Кэрол решила, что он мог бы этого и не делать.

– Я поднимусь наверх, – пробормотала она. У нее не было ни малейшего желания стоять рядом с ними обоими.

Со смешанным чувством она вошла в дом, в то время как Марсель остался с Камиллой. Она крайне неохотно оставила его наедине с красивой дочерью консьержки после того, как он рисовал ее обнаженной и, конечно, спал с ней.

На первой лестничной площадке Кэрол остановилась и послушала, что происходит внизу. Задняя дверь все еще стояла открытой. Правда, так не подобало себя вести, и она вряд ли смогла бы многое понять из разговора на французском языке, но ей было просто любопытно, о чем болтали эти двое там внизу.

Но все же она поняла из разговора больше, чем хотела. Если бы она просто поднялась наверх, то сохранила бы душевный покой.

Камилла говорила так громко, как будто специально хотела, чтобы все это слышали, и в первую очередь – Кэрол.

– Если ты и в этот раз не заплатишь за квартиру, Марсель, то мать выкинет тебя вместе с твоим долгосрочным договором, – сказала Камилла агрессивно, и Кэрол услышала это. Что он ответил, она не поняла. Он начал говорить тише и, вероятно, попросил Камиллу сделать то же самое. Но черноволосая девушка не желала подчиняться.

– Ты ведь и не хотел ничего иного, – продолжала говорить Камилла. – А ведь мог бы все очень просто уладить. Тебе не надо было платить моей матери за квартиру ни сантима, если бы ты захотел меня. Но ты постоянно болтаешься с другими женщинами. – Она язвительно засмеялась. – Насколько я тебя знаю, ты находишься на содержании у своей золотоволосой американки. Может быть, она достаточно глупа, чтобы также заплатить и за твою квартиру.

Марсель быстро ответил, но Кэрол не поняла, что именно. Она торопливо поднялась вверх по лестнице. Того, что она услышала, было достаточно, чтобы снова проснулись отчаяние и недоверие. Действительно ли Марсель позволял женщинам содержать себя, так как был не в состоянии сам зарабатывать себе на жизнь?

Неуверенная и подавленная прошла она в кухню и помешала рыбный суп, который сварила на ужин. Под руководством Марселя она уже научилась хорошо готовить. Преувеличивала ли Камилла? Говорила ли она специально так громко, чтобы оставить его в дураках, потому что он ее отшил.

Кэрол сначала решила совершенно откровенно поговорить с Марселем, но потом от этой мысли отказалась. В конце концов, он не должен был давать ей отчет, вероятно, он рассматривал их отношения только как временные. Она сможет защитить себя, если будет более экономна. Однако, если взглянуть трезво, то она и правда постоянно должна была что-то оплачивать – как например, приправы к тому рыбному супу, который она теперь готовила, а Марсель все реже доставал свой кошелек. Конечно, она жила у него и экономила на оплате за комнату у мадам Крозье, но у нее, однако, было такое впечатление, что она постоянно переплачивала.

Она попробовала суп, который ей действительно удался, потом прошла в мастерскую, чтобы убрать упаковочный материал, а Марсель все не возвращался. Кэрол спрашивала себя, о чем же они так долго болтают.

Ей все равно, подумала она, примирившись с судьбой. Какую теперь все это играет роль, если она через несколько недель снова исчезнет из жизни Марселя? Лучше наслаждаться с ним это короткое время, вместо того чтобы мучиться ревностью или делать ему упреки, которые он, конечно, не станет слушать.

7

– Ну, развлекаешься, Кэрол?

Она повернулась к Марселю, который подошел к ней сзади почти вплотную. Хотя вернисаж в галерее Бресса только что начался, от него уже сильно пахло спиртным.

Она улыбнулась несколько принужденно.

– О да, я очень хорошо провожу время, – сказала она. – Здесь довольно много народу.

Марсель снова отошел и смешался с шумящими гостями. Кэрол, совершенно несчастная, посмотрела ему вслед. Она чувствовала себя очень неуютно среди тех людей, которые прибыли к открытию выставки Марселя.

Когда они утром приехали с его картинами в галерею, Кэрол уже не так была уверена в успехе, а ее настроение ухудшилось. Она-то представляла себе, что галерея Бресса – это приличная художественная галерея. Вместо этого она увидела старый магазин в нелучшем квартале Парижа. Вид жителей этого района также не вызывал доверия. Если Марселю важно было выставляться здесь, то значит, его успех до этого времени был не слишком большим. Кэрол была глубоко разочарована. Лучезарный имидж Марселя все больше разрушался.

Она начала приводить в порядок закуски и напитки, которые стояли на столе, выбросила окурки из пепельниц. Собственно, это была задача владельца галереи, но ни Пьер, ни его ярко накрашенная жена Моник, казалось, и не думали о таких вещах. Они ни о чем не заботились и уже довольно сильно напились.

Гостями, в подавляющем большинстве, были длиннобородые типы и девушки всех возрастов. Они почти не обращали никакого внимания на Кэрол и делали вид, будто она не имеет никакого отношения к Марселю. Тем не менее, она всем приветливо улыбалась и старалась завязать беседу с теми немногими гостями, которые казались ей хоть сколько-нибудь симпатичными.

Вновь и вновь она бросала взгляды на дверь. Естественно, она пригласила на вернисаж Беттину и Петера, и ждала, что они, наконец, придут. Через несколько дней они возвращались в Германию, и Кэрол хотела провести с ними приятный вечер. Однако ей было неловко, что свою прощальную вечеринку она объединила с вернисажем Марселя. Беттина наверняка ожидала чего-нибудь другого.

– Кажется, я вам понравился, мадемуазель Кэрол, иначе вы бы так меня не рассматривали, – неожиданно услышала она сзади веселый, слегка хриплый мужской голос.

Она удивленно повернулась и сделала большие глаза. Она только что рассматривала еще раз портрет Антуана, старого клошара, который так ей понравился, а теперь он стоял живой позади нее. У него был тот же самый берет, что и на картине. Та же самая рубашка в белую и серую полоску со стоячим воротником, черная старомодная тужурка и щетина на небритом лице. Старик смотрел на нее глазами, которые, казалось, лукаво подмигивали.

– О, вы – Антуан, на правда ли? – сказала она, улыбаясь. – Марсель рассказывал мне о вас. Но откуда вы знаете мое имя?

Антуан хитро улыбнулся.

– Из того же источника, что и вы – мое. Марсель мне тоже рассказывал о вас. Мне очень понравился ваш портрет. Итак, мы знаем друг друга по портретам, которые нарисовал Марсель.

Вскоре Кэрол уже болтала с Антуаном, как будто они были добрыми старыми друзьями. Они пошли к буфету, где он галантно налил ей бокал вина.

– За ваше здоровье, – провозгласил он тост. – За прекрасную модель Марселя.

– И за ваше, Антуан, – ответила она, улыбаясь. – За клошара, которого так часто рисовал Марсель.

Неожиданно ситуация начала доставлять ей все большее удовольствие. Они великолепно понимали друг друга. Старый мужчина рассказал ей немножко о своей жизни, о том, что он долго странствовал по миру и потому так хорошо владеет английским языком. В каких особых отношениях он состоял с Марселем, этого она не смогла выяснить. У нее только создалось впечатление, что этот вернисаж, на котором были представлены все, кроме потенциальных покупателей картин Марселя, так же мало вдохновил Антуана, как и ее.

Спустя полчаса появилась, наконец, Беттина с Петером на буксире. По выражению их лиц Кэрол сейчас же поняла, что они тоже ожидали чего-то другого.

Кэрол извинилась перед Антуаном и пошла поздороваться с друзьями.

– Прекрасно, что вы все же пришли, – сказала она и повисла на шее у Беттины. – Я вас уже почти перестала ждать.

– Мы не сразу нашли, – объяснила Беттина, в то время как Петер уже заинтересованно поглядывал на картины. – Но скажи, – добавила она тихо, – что это за странные люди? И потом все эти типы?

Кэрол пожала плечами.

– И парижский круг художников, честно говоря, я себе представляла несколько иначе, но…

Она беспомощно остановилась. Что она еще должна сказать по этому поводу? Она не хотела, чтобы Беттина критиковала Марселя.

– Пойдем в буфет, – быстро нашлась она. – Вино течет здесь настоящей рекой. Не хочешь чего-нибудь съесть? Здесь есть очень вкусные вещи.

– Хорошо. – Беттина пошла с ней в буфет и поманила за собой Петера. Кэрол налила ей бокал вина и положила закуску на бумажную тарелку.

Беттина внимательно на нее посмотрела.

– Ты не выглядишь очень счастливой, – констатировала она. – А вообще, где это запропал твой возлюбленный? В опьянении от своего успеха он, кажется, тебя совсем забыл.

Кэрол немного рассердило замечание Беттины. Подруга терпеть не могла Марселя и пыталась всеми средствами удержать ее от того, чтобы она переезжала к нему. Но, тем не менее, ей вовсе не следовало быть столь саркастичной.

В этот самый момент она увидела Марселя и поняла, почему Беттина так говорила. Он, весь сияя, обнял прелестную девушку, на которой были сверхкороткие шорты и еще более короткая кофточка-топ. Она прилипла к Марселю, как будто срослась с ним. Марсель смеялся и болтал, оживленно жестикулируя, с группой гостей, которые в восхищении стояли вокруг него.

Внутри Кэрол вдруг все похолодело. Ей показалась, что ее оставили одну, просто выбросили. Почему он так поступает с ней? Почему совсем о ней не заботится? Она отвернулась, будучи не в силах вынести вида Марселя в обществе женщин.

Беттина знала, что происходит с Кэрол. Она положила ей руку на плечи и вместе с ней протиснулась к Петеру, который ел на другом конце стола.

– Не принимай все так близко к сердцу, – прошептала она Кэрол. – Марсель наслаждается тем, что он – звезда вечера, а прекрасные девушки всегда являются составной частью этого.

– Естественно, – вяло ответила Кэрол. – Я вовсе не утруждаю себя мыслями об этом. А как ты догадалась, что это может меня раздражать?

На самом деле, однако, это ее очень сильно беспокоило. Она знала, что Беттина больше всего хотела бы заставить ее уйти от Марселя и как можно быстрее забыть его. Но Кэрол не желала этого и не могла.

Они присоединились к Петеру, который уже пробовал закуски.

– Кажется твой друг – очень одаренный художник, – одобрительно сказал он Кэрол. – Его картины мне по-настоящему нравятся.

Кэрол очень обрадовалась.

– Да, мне тоже. Больше всего мне нравятся его типично парижские уличные сценки и характерные портреты.

– Я осмотрела еще очень мало картин, – пробормотала Беттина, набивая закуской рот. – Пошли, ребята! Давайте обойдем выставку.

Было уже довольно поздно, но все новые и новые гости приходили в галерею. Молодой человек с небрежным коком, вызывающе модно одетый, прилежно фотографировал, но в то же время не сводил глаз с Кэрол. Пухленькая женщина в просторном платье делала какие-то заметки в блокнот и брала интервью у Марселя. Кэрол предположила, что они оба из какой-то газеты.

Марсель подошел к ним на несколько минут, чтобы поздороваться с друзьями Кэрол. Она надеялась, что он немного побудет с ними, но через пару минут он снова исчез в сутолоке. Вскоре после этого она увидела его в обществе Жанны и невольно почувствовала легкий укол. Раньше она не видела здесь эту девушку. Сильви, официантка из «Тиффани», тоже присутствовала здесь, что и отметила Кэрол, к своему огорчению. Марсель был любезен со всеми. Он не занимался только ею.

Беттина тоже с похвалой отозвалась о работах Марселя.

– У парня есть талант, этого у него не отнять, – сказала она Кэрол после того, как они осмотрели выставку. – Я нахожу очень живыми его портреты.

– Один из них живой в подлинном смысле слова, – ответила Кэрол, улыбаясь. – Разве тебе это еще не бросилось в глаза?

Беттина вопросительно посмотрела на нее.

– Нет, мне никто не бросился в глаза. А кто это?

– Пойдем со мной, – сказала Кэрол. – Я тебя представлю ему.

Она потащила Беттину через все помещения галереи, пока не нашла Антуана. Он стоял с Марселем немного в стороне ото всех и что-то поспешно совал ему в карман брюк. Кэрол уже было подумала, что это несколько денежных купюр, но потом решила, что городской бродяга, явно не имеющий никаких средств, не может совать деньги такому человеку, как Марсель.

– Вуаля, вот и мадемуазель Кэрол, – заметил Антуан, довольно улыбаясь. Она познакомила с ним Беттину и взяла Марселя под руку.

Беттина сейчас же узнала старого мужчину с портрета. В то время как она начала болтать с Антуаном, Кэрол попыталась немного задержать при себе Марселя.

– Я думаю, что выставка проходит хорошо, ты не находишь? – сказала она, улыбаясь ему, хотя ей и казалось, что основная масса посетителей больше интересуется буфетом и бесплатным вином, чем картинами.

Марсель пожал плечами.

– Пришло довольно много людей. Что из этого получится, еще посмотрим.

Он вдруг понял, что слишком невнимателен к Кэрол, и потому притянул ее к себе и поцеловал в щеку.

– Я уже радуюсь тому, что, когда вся эта суматоха закончится, мы снова будем одни, – прошептал он ей на ухо, украдкой погладив ее по попке.

Она вздрогнула от его интимного прикосновения, снова почувствовав ту власть, которую он имел над ее телом.

– Я тоже, – прошептала она и слегка прижалась к нему.

Несколькими секундами позже самые разные люди снова окружили и разделили их. Кэрол вернулась к Бенине и Антуану, которые, казалось, прекрасно понимали друг друга.

Старый клошар протянул ей свою руку.

– До свиданья, мадемуазель Кэрол, – сказал он с лукавой улыбкой. – Я был очень рад с вами лично познакомиться.

Она пожала ему руку и посмотрела на него с сожалением.

– Вы уже хотите уходить, Антуан? Жаль. Мы почти не поговорили.

– Тогда мы должны это наверстать, дорогая Кэрол, – сказал он и подмигнул ей. – Зайдите ко мне как-нибудь разочек в гости! Но сегодня для такого старого человека, как я, уже слишком поздно, а у меня впереди еще долгий путь домой.

– Где же вы живете? – осведомилась Кэрол.

Старик таинственно улыбнулся.

– Мой дом – под мостами Парижа. Где-нибудь там вы меня и найдете. Спокойной ночи.

Он галантно поцеловал руку сначала Кэрол, а потом Беттине и исчез среди гостей.

– Интересный тип, – заметила Беттина. – Я бы с удовольствием с ним еще побеседовала.

– Да, ты права. – Кэрол задумчиво посмотрела ему вслед, когда он шел к выходу. – Но в чем-то он для меня загадка, – прошептала она.

Немного позже с ней попрощались также Беттина и Петер. Она от всей души их обняла.

– Всего хорошего вам обоим, – сказала она с печальной улыбкой. – И напиши мне, Беттина, хорошо? У тебя ведь есть мой адрес. Я позвоню тебе еще раз в пансион мадам Крозье до того, как ты уедешь.

После того как они ушли, Кэрол почувствовала себя ужасно одинокой и покинутой. Больше всего теперь ей тоже хотелось бы уйти, но по Марселю нельзя было сказать, что он торопится домой. Он по-прежнему был в центре внимания, его окружала масса людей, и он флиртовал со всеми девушками. Кроме того, он, казалось, сильно напился.

Кэрол уже установила контакт с гостями, но, тем не менее, не могла по-настоящему побеседовать с ними. Дело заключалось не только в языковых трудностях, но также и в том, что эти шумные, поверхностные люди просто были ей не по вкусу. Мир, в котором жил Марсель, совершенно ее не привлекал.

Вдруг все засобирались. Кэрол не могла понять, что случилось.

– Мы закроем галерею и продолжим праздновать в нашей квартире наверху, – объявила Моник, жена владельца галереи. Она была столь же трезва, как и все остальные. – Будь умницей и помоги отнести наверх пару бутылок вина из буфета. Конечно, полных, – добавила она с глупой улыбкой.

Нахмурившись, Кэрол проложила себе дорогу к Марселю. У нее не было ни малейшего желания продолжать эту, уже выходящую за рамки приличия вечеринку в какой-то квартире. Она сказала это Марселю, но он только засмеялся и поцелуем заставил ее замолчать.

– Не будь занудой, дорогая. Если наверху все продолжат празднование, то я, как главное лицо, не могу отсутствовать. – Он шлепнул ее по попе. – Ну, идем же. Наверняка еще будет по-настоящему весело.

Он пошел за другими через заднюю дверь на лестницу. Кэрол вздохнула. Еще час назад Марсель хотел окончания этой суматохи, чтобы остаться с ней, но казалось, что теперь он совсем забыл об этом. Кроме того, она прекрасно понимала, что вся эта суматоха не повлечет за собой ничего важного.

Она быстро схватила бутылку белого вина и поднос с закусками и пошла с последними задержавшимися гостями наверх.

В квартире Моник и Пьера, несмотря на поздний час, дым стоял коромыслом. Из стерео-установки гремела музыка, под которую лихо танцевали. На Марселя все время наседали женщины, но изредка он танцевал и с Кэрол.

– Здесь очень мило, – пробормотал он ей в самое ухо, когда она танцевала с ним медленный танец. Он прижал ее стройное гибкое тело к себе и поцеловал в шею.

Кэрол тесно прижалась к нему. Впервые за весь вечер она могла быть так близко к Марселю и наслаждалась тем, что находилась в его объятиях. Но, подняв голову и посмотрев в любимое лицо, она заметила, что он вовсю снова флиртует с другими женщинами. Это подействовало на нее как холодный душ, хотя она уже и привыкла к подобным выходкам Марселя. Она уже и сама хотела бы положить конец их отношениям, чтобы больше не страдать.

Когда танец закончился и Марсель снова предоставил ее самой себе, Жан-Марк, разряженный фотограф, проложил путь к ней. Держа в руках два полных бокала вина, он обратился к ней с сияющей улыбкой.

– Наконец, я застал тебя одну, Кэрол, – начал он доверительно и самодовольно улыбнулся. – Вот я запасся двумя бокалами вина еще до того, как все выпьют.

Он протянул ей один из бокалов и не хотел слушать никаких отговорок, что она больше ничего не хочет пить. В конце концов, ей пришлось взять бокал, чтобы он от нее отстал. Она ведь вовсе не должна была пить вино. Ей вообще не нравилось, что Жан-Марк претендовал на нее. Она просто терпеть не могла этого молодого фотографа. Он наконец встретил ее одну… почему он так преувеличивает? Он ведь видел, что большую часть времени она стояла одна. Почему же тогда он уже давно не заговорил с ней, вместо того чтобы весь вечер преследовать ее какими-то особенными взглядами? Ей очень хотелось бы спросить его об этом.

Жан-Марк поднял бокал и посмотрел ей в глаза, прежде чем отпил глоток.

– Мне просто стыдно, что Марсель так тобой пренебрегает, – сказал он. Жан-Марк подошел к Кэрол так близко, что она ощущала его дыхание на своих волосах. – Если бы у меня была такая прелестная и очаровательная девушка, то я бы не выпускал ее из виду ни на одну минуту.

Кэрол слегка отстранилась от него. Вся эта вечеринка действовала ей на нервы, и она уже едва сдерживалась.

– В конце концов, это его вернисаж, – защищала она Марселя на своем самом лучшем французском языке. – Само собой разумеется, что он посвятил себя всем своим гостям.

Жан-Марк кивнул.

– С этой точки зрения, ты, естественно, права, Кэрол. – Он внимательно рассматривал ее некоторое время, потом поднял свой фотоаппарат, который висел у него на груди. – Можно тебя сфотографировать? У меня уже есть несколько снимков самых разных людей, которые присутствуют здесь, в том числе и твои, но я бы очень хотел снять твое лицо крупным планом, если ты позволишь.

Она пожала плечами. Кажется, ее лицо зачаровывает не только художников, но и фотографов. Вероятно, Жан-Марк именно поэтому так долго и внимательно на нее смотрел. Если он только хочет ее сфотографировать и после этого отстанет, это ее вполне устраивает.

– Хорошо, – сказала она равнодушно. – Я не имею ничего против.

– Огромное спасибо, Кэрол.

Жан-Марк поспешно сделал пару снимков, потом снова взял свой бокал с вином со стойки и подвинулся поближе к Кэрол.

– Я ждал весь вечер, чтобы спокойно поговорить с тобой, – сказал он с таинственной улыбкой. – Можно тебя похитить в соседнюю комнату, где нам никто не помешает?

– А о чем пойдет речь? – сдержанно спросила она. У нее не было никакого желания уединяться где-нибудь с этим самоуверенным типом.

– О договоре, – объявил Жан-Марк. Он взял ее за руку и потащил за собой. – Ну, пойдем, здесь же ведь нельзя понять даже свои собственные слова.

Она протиснулась с ним через других гостей, которые вели себя все более развязно. Маленькая группа уселась на полу и нюхала кокаин, Жанна лежала в углу софы и спала. Кэрол были просто противны эти люди, которых Марсель называл своими друзьями.

В коридоре Жан-Марк толкнул ближайшую дверь, но сразу же закрыл ее. Кэрол, однако, заметила, что это была спальня и какая-то парочка уже развлекалась в постели.

– Уже занято, – объявил Жан-Марк. – По пытаемся в следующей комнате.

Следующей комнатой оказалась кухня. Там горел свет, и гудела включенная кофеварка, но никого не было. Жан-Марк подвел Кэрол к стулу.

– Хочешь кофе? – спросил он, беря две чашки из навесного шкафа над раковиной.

– Да, пожалуйста. – Кэрол была рада, что можно выпить что-нибудь еще, кроме вина. К счастью, Жан-Марк оказался не таким пьяным, как другие, но все же она спросила себя, что они с ним будут здесь делать и что она вообще делает на этой сомнительной вечеринке. В первый раз ей пришла мысль, не поехать ли домой одной, без Марселя. Она может взять такси. Марсель дал ей второй ключ.

Жан-Марк поставил чашки с кофе на стол и сел.

– Кэрол, – начал он без всяких уверток, – я хотел с тобой поговорить, потому что был бы не прочь тебя фотографировать.

Она размешала в кофе молоко и сахар.

– Я так и подумала. Я предполагаю, что ты хочешь использовать эти снимки не для себя лично, а как профессионал?

Он посмотрел на нее с многозначительной улыбкой.

– Совершенно верно, дорогая. Конечно, ты уже заметила, какое впечатление производишь на нас, французов, своим прелестным лицом и потрясающей фигурой и прежде всего – на художников, таких, как Марсель и я?

У нее стало нехорошо на душе.

– Пожалуйста, скажи мне коротко и ясно, чего ты от меня хочешь.

– Хорошо, давай больше не будем ходить вокруг да около. – Жан-Марк закурил сигарету и откинулся назад. – Я – профессиональный фотограф и работаю для различных газет, в том числе и для сексуального журнала, пользующегося огромной популярностью. Я очень заинтересован в том, чтобы сделать твои фотографии в обнаженном виде. У тебя безукоризненное тело, которое привлечет каждого мужчину. – Он многообещающе улыбнулся. – Я знаю, золотко, о чем говорю. Марсель мне показал свою картину, где ты нарисована обнаженной. Классная фигура, должен я сказать. Он считает, что я должен тебя спросить. Ты наверняка позволишь себя сфотографировать.

Кэрол оцепенела. Ей бы хотелось, чтобы она просто ослышалась, но Жан-Марк так долго говорил и так ясно все сказал, что она была уверена в том, что все поняла правильно. Как же мог Марсель так поступить с ней? Как он мог так хладнокровно передать ее этому фотографу – специалисту по сексуальным фотографиям? Она что, ничего для него не значит?

– Как ты понимаешь, это само собой разумеется, что я отнесу тебя к топ-моделям с топ– гонорарами, – добавил он самодовольно, не дождавшись ее ответа.

Она отодвинула чашку с кофе и встала.

– Мне жаль, но я совершенно не заинтересована в этом договоре, – холодно ответила она, стараясь взять себя в руки.

Жан-Марк тоже поднялся. Он подошел к ней вплотную и посмотрел тяжелым взглядом.

– Я бы тебе посоветовал еще раз хорошенько все обдумать, моя красавица. Хотя бы ради Марселя.

– А какое он имеет отношение ко всему этому? – спросила она недоверчиво.

– При определенных условиях – очень большое, прежде всего из-за своего жалкого денежного положения. Он должен мне весьма значительную сумму, о чем ты, вероятно, совершенно ничего не знаешь. Но с гонораром, который я бы тебе заплатил, ты смогла бы ему немного помочь. – Во взгляде Жана-Марка отразилось нетерпение. – При его невыплаченных долгах я быстро найду решение. От меня зависит, взять ли его за воротник или нет. А это – у тебя в руках.

Ей стало нехорошо. Куда она только попала? Она должна была собрать все свои силы, чтобы не дать ему заметить, как глубоко ее это задело.

С холодной улыбкой она вернула ему его визитную карточку.

– Я ведь уже сказала, что не заинтересована в этом договоре, Жан-Марк. В столь же малой степени меня интересуют и долги Марселя. Это был для меня отпускной флирт. Вскоре я возвращаюсь в Штаты. Зачем же мне нужно наниматься на работу?

Жан-Марк уставился на нее ошарашенно, и она поняла, что взяла правильный тон. Холодный и высокомерный. Он был ей нужен как защитный фасад, так как сердце ее почти разрывалось.

Она небрежно откинула назад волосы и собралась уходить.

– Прощай, Жан-Марк. Я не думаю, что мы еще когда-нибудь встретимся.