Текст книги "Готовить я не умею"

Автор книги: Мелисса Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Он закурил сигарету.

– У вас есть родители, братья и сестры? Может быть, постоянный друг? – Он посмотрел на ее руку. – Или вы уже помолвлены, или замужем, хотя у вас и нет никакого кольца?

Кэрол невольно засмеялась.

– Мне кажется, что вы сразу хотите знать слишком много обо мне. Нет, я не помолвлена и не замужем, и в настоящее время у меня нет никакого постоянного друга.

Тень пробежала по ее лицу, когда она вспомнила о Греге. Она чуть было не рассказала Марселю о разрыве своих отношений с ним, но ведь это действительно его совершенно не касалось.

– Но у меня есть родители, которые живут недалеко от Нью-Йорка, и старший брат, который женат и живет в Балтиморе, – добавила она.

– А как вам нравится Париж?

– О, я нахожу этот город просто фантастическим, – воскликнула она с энтузиазмом. – Хотя я здесь только четыре дня, но все, что я раньше видела, с этим нельзя и сравнивать, и я пребываю в полном восторге.

Она кратко рассказала о своих первых впечатлениях от Парижа, и то напряжение, которое возникло между ними, снова исчезло. Кэрол была рада этому и постепенно обрела уверенность в себе.

– Ну, теперь ваша очередь, – пригласила она его рассказать о себе, улыбнувшись. – Можно ли узнать что-нибудь о великом художнике?

Марсель засмеялся. Это была теплая, сердечная улыбка, которая ей так нравилась. Она делала его похожим на большого беззаботного мальчишку.

– Великий художник? Нет, мадемуазель Кэрол, я бы себя так не называл, – еще нет. – Он хитро ухмыльнулся. – Но, может быть, однажды я еще им стану. Сейчас я доволен, если могу жить на деньги от своей работы.

У нее возникло впечатление, что он не принимает себя всерьез. Ее взгляд снова скользнул по картинам на стенах. Некоторые из них были на самом деле очень удачны. Больше всего ей нравились выразительные портреты. В этой области, казалось, и была его сила.

– А вы не скромничаете слегка, месье Жирарде? Часть ваших работ я нахожу просто выдающимися, – сказала она откровенно.

– О! – Марсель засиял. – Меня радует, что вам нравятся мои картины, Кэрол. Но, ради Бога, не говорите со мной так формально. Меня зовут Марсель. Вы это забыли?

Через край своего бокала он посмотрел на нее с такой притягательной силой, что ей стало жарко. Она поспешно схватила свой бокал и выпила глоток, как будто с помощью вина хотела преодолеть свое смущение.

– Хорошо… Марсель, – Кэрол снова поставила свой бокал на стол. – Но расскажите мне теперь что-нибудь о себе. Как случилось, например, что вы так хорошо говорите на моем языке?

– О, это легко объяснить. Завершив свое художественное образование, я несколько лет провел в Лондоне, где продавал на улице свои картины за бутерброд. Конечно, я бы достиг в Англии того же, что и здесь, но меня просто снова потянуло в Париж.

Тем временем Марсель выудил из пачки «Галуаз» сигарету и закурил ее.

– Знаете, если бы я делал то, что хотел мой отец, то я, как и он, теперь был бы маклером по недвижимости, и работал в его фирме, чтобы позднее возглавить ее, – он покачал головой. – Но мне это неинтересно. Я лучше буду продавать людям свои картины, чем чужие дома и земельные участки.

– Я вполне это могу понять, – сказала Кэрол. – Мои родители также не были в восторге от того, что я захотела изучать историю искусства. Для меня было совсем не так просто выстоять против них. Но определенную деловую жилку должен иметь и художник, если он хочет хорошо продавать свои работы.

– О, конечно, – согласился Марсель. – Но есть разница в том, хочешь ты продавать людям произведения искусства или недвижимость. Например, у меня есть определенное количество деловых связей и друзей, которые для меня организуют выставки, и так далее.

Она охотно поверила, что у такого мужчины, как он, в этом отношении не возникало никаких трудностей, если это были отношения с друзьями женского пола.

– Живы ли еще ваши родители? – спросила она после небольшого молчания.

Лицо Марселя стало печальным.

– Мой отец – да. Но моя мать умерла более пятнадцати лет тому назад от рака. Мне тогда было как раз шестнадцать. Ее жизнью была живопись. – Его лицо внезапно стало жестким. – Однако мой отец так же мало понимал ее, как и меня. Мама просто засохла рядом с ним. Когда она умерла, мне понадобились годы, чтобы прийти в себя после ее смерти.

– Извините, – сказала Кэрол тихо, – я не должна была об этом спрашивать.

Марсель пожал ее руку через стол.

– Вам не нужно извиняться, Кэрол. Вы не могли этого знать.

Его прикосновение снова воспламенило ее. Она искала слова, чтобы что-то сказать, но в этот момент ей совершенно ничего не приходило в голову. Поэтому она испытала нечто большее, чем облегчение, когда он отпустил ее руку и встал.

– Вы согласны, если мы начнем работать прямо сейчас, Кэрол? – спросил он. – Я хотел бы еще использовать дневной свет.

– Само собой разумеется, Марсель. – Она тоже встала и последовала за ним в мастерскую, которая находилась рядом.

Марсель подвинул ей стул и попросил сесть. Она наблюдала за ним, когда он прикреплял на мольберт новый лист бумаги для рисунка. Под облегающей тело рубашкой играли мускулы, и каждое его движение выдавало упругость и эластичность мышц. Он и в самом деле очаровывающий мужчина, – констатировала она для себя в очередной раз. Очаровывающий мужчина с непривычно сильной энергией, которую он излучал.

– Садитесь, пожалуйста, так, как вам удобнее всего, Кэрол. Самое главное, чтобы вы при этом держали голову так… нет, еще немного налево. – Он подошел к ней и взял за подбородок, чтобы повернуть голову в нужное положение. Кэрол невольно задержала дыхание, а ее сердце снова затрепетало. Надо надеяться, что он не заметил, как на нее подействовало его прикосновение.

Наконец, он, казалось, был доволен.

– Хорошо, Кэрол. Пожалуйста, сидите так. Для эскиза мне не нужно много времени, и потом вы сможете снова расслабиться.

Марсель подошел к мольберту и начал рисовать быстрыми штрихами. При этом он бросал взгляды на Кэрол. Сосредоточенное выражение его лица говорило ей о том, что в этот момент он больше не видел в ней женщину, а только модель. Желанный объект художника. Она не знала, испытала ли от этого облегчение или разочарование.

3

Кэрол терпеливо ждала на своем стуле до тех пор, пока Марсель не отложил грифель в сторону. Она критически рассматривала свое изображение на мольберте. Первый эскиз, который Марсель сделал в маленьком уличном кафе, показался ей удачнее, но в этот момент, может быть, ему еще не нужно было столько деталей.

– Так, пока достаточно, чтобы я мог некоторое время продолжать работать без вас, – сказал он с довольным видом и снова отодвинул мольберт в сторону.

Кэрол была разочарована. Он ее отпустит? А когда этот волнующий мужчина снова попросит ее посидеть в качестве модели?

Вдруг она осознала, что является для него только моделью и ничем больше. Можно просто сойти с ума от этого, подумала она. Что же будет дальше, если она уже потеряла голову? Но она все же напомнила себе, что потеряла ее уже тогда, когда согласилась поехать с этим совершенно незнакомым человеком в его мастерскую.

Кэрол вздрогнула, когда он взял ее за руку и слегка потянул вверх.

– Сеанс окончен, дорогая мадемуазель, – заметил он, шутя. – Кажется, вы со своими мыслями были сейчас далеко. Можно спросить где?

Кэрол отняла у него руку, пытаясь найти какую-нибудь простую отговорку. Вряд ли она осмелилась бы ему сказать, что все ее мысли вертелись вокруг него. К счастью, зазвонил телефон, и она могла не отвечать.

– Извините меня, пожалуйста, я на минутку, Кэрол.

Марсель вернулся в жилую комнату, где стоял телефон, и ответил. Она видела его сквозь дверную арку и слышала, как он оживленно с кем-то болтает. Он закурил сигарету, налил вина в свой бокал и удобно уселся в кресле. Он и не собирался быстро заканчивать разговор по телефону.

Кэрол спросила себя, кто бы это мог быть, так как Марсель очень обрадовался этому звонку. Может быть, звонила женщина? При одной мысли о том, что на другом конце провода могла находиться женщина, в ней поднялась волна ревности. Кэрол напряженно вслушивалась в слова Марселя, но он говорил так быстро, что она едва могла что-то понять. Однако через некоторое время ей стало ясно, что того, с кем он разговаривал, звали Пьер. Марсель так долго говорил не с женщиной, а с мужчиной. Уже сам этот факт доставил ей огромное облегчение, хотя на самом деле ей это должно было бы быть безразлично.

Пока он разговаривал по телефону, Кэрол бродила по мастерской и еще раз более подробно рассмотрела картины на стенах. Одни из них ей действительно понравились, а некоторые другие, напротив, совершенно не взволновали. Но, во всяком случае, не было никакого сомнения, что Марсель Жирарде очень талантливый художник.

Перед портретом красивой молодой девушки она остановилась и наморщила лоб. Не видела ли она уже это лицо, кажется, даже совсем недавно? Оно показалось ей таким знакомым. Но в этот момент она так и не вспомнила, где бы могла ее встретить.

Кэрол изучала картины по порядку и время от времени наслаждалась видом из широких окон мастерской. В углу она нашла еще целую стопку картин, прислоненных к стене. Кэрол с любопытством просмотрела и их. В большинстве это были картины, написанные маслом, еще без рам, некоторые из них были готовы лишь наполовину.

Вероятно, здесь стояли картины, которыми Марсель не был по-настоящему доволен, предположила она, и которые теперь ждали своей судьбы в углу.

Вдруг она замерла. Снова это лицо, которое она уже видела раньше, но на этот раз нарисованное маслом. Кэрол испытала необъяснимую ненависть к незнакомой красавице с длинными черными волосами и загадочными миндалевидными глазами. Эта ненависть нарастала в ней с каждой новой картиной, которую она находила в этой стопке. Всего их оказалось четыре. На одной из них девушка была изображена обнаженной. Все картины были довольно хороши, это Кэрол должна была признать. Но все же лицо этой молодой девушки чем-то раздражало ее. У нее было холодное пренебрежительное выражение, смешанное с чрезмерной чувственностью. Кэрол очень хотелось знать, кто была эта девушка и почему Марсель ее так часто рисовал.

И вдруг она поняла, где видела эту девушку. Это был юный прототип недружелюбной консьержки, которая встретилась ей на лестничной клетке.

– Пожалуйста, не сердитесь, что я заставили вас так долго ждать, Кэрол. Но это был мой друг Пьер, у которого есть художественная галерея. Я могу выставиться у него в следующем месяце.

Кэрол слегка испугалась, когда Марселе внезапно оказался рядом с ней. Она была там погружена в картины, что и не заметила, когда он закончил свой телефонный разговор. Она сидела на корточках и поднялась со слегка смущенным видом. Она показалась себе маленьким ребенком, которого застали за чем-то запрещенным. Вряд ли кому-нибудь из художников понравится, если кто-то начнет копаться в картинах, которые, очевидно, предназначались не для постороннего глаза.

Однако Марсель, казалось, не рассердился.

– Не судите, пожалуйста, о моем художественном таланте по этим картинам, – сказал он, толкнув без всякого почтения ногой стопку картин на полу. – Здесь, так сказать, только брак. Они не представляют собой никакой ценности, их вообще не стоит больше хранить.

Кэрол успокоило, что черноволосая красавица, очевидно, не была важна для него. Но ей было жалко эти картины, которые он так безжалостно отнес к браку.

– Разве вы собираетесь их выбрасывать? – спросила она ошеломленно. – Мне на самом деле очень жаль. Что же в них так безнадежно? Мне кажется, что портреты этой черноволосой девушки весьма неплохи. Это ваша близкая подружка, Марсель?

Она разозлилась на себя за то, что у нее вырвался этот вопрос. В конце концов, это ее не касалось. Но, тем не менее, она напряженно ждала ответа.

– Ах, это – Камилла, – объявил он равнодушно, – дочь моей консьержки. Разве вам не бросилось в глаза, как она похожа на свою мать. – Кэрол кивнула, и он продолжал: – Она никогда не была моей подружкой, а тем более – близкой. Но она бы с удовольствием ею стала и потому преследовала меня на каждом шагу и не давала мне покоя, пока я не сказал ей прямо в глаза, что меня не интересуют любовные отношения с ней.

Кэрол вполне могла себе представить, что такой мужчина, как Марсель, часто вынужден отбиваться от многочисленных поклонниц.

– В этом и состоит причина ваших плохих отношений с консьержкой? – спросила она осторожно.

– Скорее всего, да. Но давайте поговорим теперь о других вещах, например, о еде. Вы голодны?

Нет, собственно говоря, она не хотела есть. Но если Марсель говорил о еде, то, он, может быть, намерен пригласить ее куда-нибудь. Эта перспектива еще побыть с ним очень окрылила ее.

– Да, – ответила она и улыбнулась. – Но если мы станем только говорить о еде, то от этих разговоров я сыта не буду.

Марсель улыбнулся и подтолкнул ее к двери.

– Тогда давайте перейдем к действиям. Такая прекрасная и терпеливая девушка, естественно, должна получить вознаграждение. Что вы думаете об обеде в «Тиффани»? Или вы ещё совсем не знаете этот живописный ресторанчик с отличной кухней?

Кэрол покачала головой.

– Нет, но я уже много о нем слышала. Моя подруга Беттина уже была там один раз, и я тоже мечтала сходить туда. – Она посмотрела на свою майку-топ и ситцевые брюки с крупными цветами. – Но разве я могу идти в таком виде? Может быть, мы сначала заедем ко мне в пансион, чтобы я могла переодеться.

– Вы выглядите очаровательно, Кэрол, – галантно заверил ее Марсель. – Вам совершенно не стоит переодеваться, но вечером, может быть, вам будет холодно.

Она сказала, что нет. Как в присутствии этого мужчины ей может быть холодно? Напротив, все ее тело пылало огнем, который Марсель зажег в ней своей близостью, своими прикосновениями. Однако она все-таки попросила его заехать к ней в пансион. Она должна привести себя в порядок и надеть что-нибудь особенно красивое для Марселя.

* * *

Кэрол надела свою сумку на плечо и покинула дом вместе с Марселем. Когда она снова сидела рядом с ним в его красном «рено», ее охватило чувство радостной окрыленности и беззаботности. Разве Беттина не говорила, что отпуск в Париже просто предполагает роман? Неожиданно оказалось, что Кэрол теперь больше нечего было возразить на это… пока все это действительно напоминало маленький роман.

Перед пансионом «Баррило» Марсель остановил машину и выпустил ее. Она поспешно вошла в дом и устремилась к лестнице, но мадам Крозье, консьержка, остановила ее. Это была добродушная старая женщина, относящаяся к своим жильцам почти по-матерински, но ужасно любопытная.

– Ах, мадемуазель Кэрол, вот и вы, – доброжелательно встретила она Кэрол. – Но где же вы оставили мадемуазель Беттину? Вы не встретились друг с другом?

– Нет, мы встретились. Но после обеда снова разошлись, – ответила Кэрол на ломаном французском языке.

Мадам Крозье кивнула понимающе.

– Мадемуазель Беттина снова проводит время со своим немецким другом?

– Да, с Петером. Я бы им только мешала, – сказала Кэрол в ответ.

Дородная консьержка подошла к ней, покачиваясь.

– А как у вас дела, мадемуазель Кэрол? – спросила она, подмигнув. – Вы еще не нашли себе друга? Ведь Париж – город любви, разве вы этого не знаете?

Кэрол стояла как на горячих углях. Она ведь торопилась и не хотела сейчас начинать с мадам Крозье дискуссию о Париже и любви.

– О, да, я тоже нашла себе знакомого, – ответила она с нетерпеливой улыбкой. – Но теперь извините меня, пожалуйста. Я… он как раз ждет меня, а я еще должна переодеться.

– Тогда я не хочу больше вас задерживать, моя дорогая, – понимающе сказала милая консьержка. – Желаю вам хорошо провести вечер.

– Спасибо, мадам Крозье.

Кэрол помчалась вверх по лестнице и вбежала в свою комнату, которая находилась напротив комнаты Беттины. Она распахнула дверцу шкафа и начала рассматривать его содержимое. Что она должна надеть к обеду с Марселем? Симпатичное желтое платье с широкими рукавами? Или лучше черно-белое с абстрактным рисунком?

Наконец, она выбрала светло-голубую джинсовую юбку и белую блузку, обе в романтическом стиле. Она с быстротой молнии приняла душ и оделась, затем слегка подкрасилась и причесала свои золотистые волосы.

К ее удивлению, мадам Крозье больше не улыбалась, когда она спустилась вниз. Напротив, она посмотрела на нее так, словно она сделала что-то ужасное.

– Я видела, кто вас ждет, мадемуазель Кэрол, – сказала она с упреком. – Весь Париж полон милых молодых людей. Почему же им, как нарочно, оказался Жирарде?

Кэрол вся похолодела. Что знала мадам Крозье о Марселе?

– Почему вы так говорите? – спросила она, потрясенная. – Что вы имеете против Марселя?

Консьержка вздохнула.

– Вообще-то я не хочу вмешиваться. Это – исключительно ваше дело. Но, понимаете, я чувствую себя немного ответственной за своих молодых гостей. Марсель – волокита, дамский угодник, как пишут в книгах. Он лакомится всеми девушками подряд, а потом бросает их как горячий картофель. – Она подошла ближе, и ее лицо приобрело важное выражение. – Я хорошо разбираюсь в этих парнях, мадемуазель. Моя подруга – консьержка в доме, где он живет, и она могла бы нам многое порассказать о нем.

– Ах, так? – На лице Кэрол отразилось, что она решила не принимать во внимание, ее слова. – Я не очень обращаю внимание на болтовню других, – сказала она сдержанно. – Лучше я сама составлю себе мнение о нем. А теперь извините меня, пожалуйста. Я не хотела бы и дальше заставлять ждать месье Жирарде.

– Не обижайтесь на меня за мои откровенные слова, мадемуазель Кэрол, – прокричала ей вслед мадам Крозье, когда молодая девушка уже подошла к стеклянной двери. – Я только хотела вас предостеречь, и ничего больше. Все остальное – ваше дело.

Кэрол быстро обернулась и увидела озабоченное лицо старой женщины.

– Не беспокойтесь обо мне, мадам Крозье, – сказала она более дружелюбно. – Я сумею постоять за себя.

Затем она вышла на улицу и подошла к машине Марселя. Все, что рассказала его консьержка мадам Крозье ее консьержке, не имеет, конечно, никакого значения, – успокаивала она себя, чтобы рассеять зародившееся в ней сомнение. Она ведь знала, по какой причине мадам Крозье не могла сказать ничего хорошего о Марселе. Она не должна придавать значения такой болтовне.

– О, ла-ла, вы так быстро сделали себя необыкновенно красивой, – оценил по достоинству Марсель, когда она снова села к нему в машину. Он окинул ее восхищенным взглядом, и это было как ласковое прикосновение. Она заставила себя забыть предостерегающие слова своей консьержки.

– Спасибо за комплимент, – весело ответила она, закрывая за собой дверь. – Можно ехать.

Марсель включил мотор, и они снова влились в транспортный поток.

– «Тиффани» – совсем рядом, – сказал он. – Но если вы хотите, то мы можем сначала сделать пару кругов по городу, чтобы вы могли посмотреть вечерний Париж.

– С удовольствием, – согласилась Кэрол. – Я использую каждую возможность, чтобы увидеть что-то новое в этом чудесном городе.

Марсель сделал круг по площади Согласия, поехал по набережной мимо Лувра и пересек реку около острова Сите. Кэрол жадными глотками вбирала в себя Париж, весь золотой в лучах вечернего солнца. Наконец, он завернул в лабиринт переулков и остановился перед домом с узким фасадом. Он объявил ей, что этот дом находится под охраной государства.

«Тиффани» слыл тайным справочником той сцены, где выступали художники. На самом деле это был живописный маленький ресторан, расположенный на первом этаже. Кэрол тоже признала очарование этого ресторана с его интимными нишами, старомодными лампочками, роскошными зелеными растениями и разными смешными безделушками.

Марсель повел ее к одной из ниш и сел рядом с ней на мягкий диванчик. Когда к ним подошла юная привлекательная официантка, чтобы принести меню и принять заказ на напитки, на лице Марселя мелькнуло недовольное выражение, которое не осталось незамеченным Кэрол.

– Добрый вечер, Марсель, – сказала симпатичная девушка, быстро окинув оценивающим взглядом его спутницу. – Снова выступаешь в качестве гида?

– Сильви! – казалось, что появление светловолосой девушки вызвало в нем любые чувства, но отнюдь не воодушевление. Было очевидно также, что он ни в коей степени не рассчитывал встретить ее здесь. – Как это ты вдруг здесь оказалась? Разве ты больше не работаешь в «Маго»?

– Больше не работаю, как видишь, – ответила Сильви, положив на стол меню и бросив на Марселя слегка насмешливый взгляд, исполненный особого значения. – Мне ведь тоже время от времени хочется немного разнообразия. Но с каких пор ты бываешь в «Тиффани»?

Марсель пожал плечами и открыл меню.

– Я стал ходить сюда чаще с тех пор, как открыл здесь для себя хорошую кухню. Принеси нам, пожалуйста, аперитив, пока мы выберем блюда и подберем к ним подходящее вино, – добавил он, не поднимая глаз.

Официантка удалилась, и на ее лице можно было прочитать легкую обиду. Кэрол посмотрела ей вслед. Ей любопытно было знать, в каких отношениях с Марселем находилась сейчас эта девушка, но не хотелось спрашивать его об этом прямо. Она решила отвлечься и начала изучать меню, которое пододвинул ей Марсель. Но невольно она спросила себя, сколько же женских сердец он уже разбил.

Вообще-то она не хотела больше пить ничего алкогольного, но он уже заказал бутылку белого вина.

– Столько вина, как здесь в Париже, я еще никогда не пила за всю мою жизнь, – вздохнула Кэрол, когда Марсель чокнулся с ней.

– За ваше здоровье, моя прекрасная Кэрол, – сказал он по-французски и посмотрел ей в глаза. – Попробуйте это вино. Оно – легкое и не принесет вам никакого вреда. Мы, французы, пьем его всегда, когда едим.

У нее вовсе не появилось чувства, что это – легкое вино. Напротив, ей показалось, что огонь запылал у нее в крови и появилось приятное ощущение слабости. Или это было вызвано тем, что Марсель находился совсем рядом, что его рука интимно лежала у нее на плече, а его мускулистое бедро все теснее прижималось к ее бедру?

Кушанья были действительно великолепны. Хотя Кэрол совсем не хотела есть и опасалась, что не сможет все осилить, у нее потекли слюнки при появлении прекрасно пахнущего лукового супа и последовавшей за ним жареной телятины в винно-сметанном соусе. Но она все-таки не смогла справиться со всеми пятью блюдами этого супер-меню. Марсель заказал столько, будто они оба ничего не ели пять дней.

– Мне кажется, что я лопну, – простонала она, проглотив последний кусочек сыра с виноградом. – Я больше не смогу съесть абсолютно ни одной крошки.

Казалось, что у Марселя, напротив, не было никаких проблем с его порциями. Он с аппетитом доел еще и сыр, который остался у Кэрол, и запил его вином.

С веселой улыбкой он прижал к себе Кэрол.

– Вы не привыкли к хорошим вещам, моя милая, – шепнул он ей на ухо. – Это не удивительно, так как вы живете главным образом за счет гамбургеров и хот-догов. – Его губы, лаская, коснулись ее волос. – Но я вас научу наслаждаться всем тем прекрасным, что дает нам жизнь, – прошептал он, потом взял свой бокал с вином и выпил его, посмотрев на Кэрол со значением.

У Кэрол побежали мурашки по телу. Она очень хорошо понимала, что он имеет в виду вовсе не наслаждение от хорошей кулинарии. Мысль о других наслаждениях, которым он хотел ее научить, взволновала ее так, что она быстро задышала. Она должна собрать всю свою волю, чтобы разум взял верх и чтобы не прижаться к Марселю, выдав свое желание.

Появление привлекательной официантки, которая убирала посуду, снова отрезвило Кэрол. Кроме того, в ее голове вновь всплыли слова мадам Крозье, которая ее предостерегала от всяких отношений с волокитой Марселем. Относилась ли Сильви к девушкам, которыми лакомился Марсель, а затем бросал? Кэрол решила быть более осторожной, хотя все больше ощущала притягательную силу Марселя.

– Было вкусно, Марсель? – спросила Сильви и посмотрела на него кокетливым взглядом, полностью игнорируя Кэрол. Когда она убирала со стола, то как бы случайно коснулась своей роскошной грудью плеча Марселя, но Кэрол могла бы поклясться, что она это сделала намеренно. Разозлившись, она выпила большой глоток вина, чтобы загасить в себе возникшее чувство ревности.

– Блюда были, как всегда, великолепны, Сильви, – ответил он со своей зарезервированной для подобных случаев улыбкой и вытащил чековую книжку из заднего кармана своих черных джинсов. – Я хотел бы сразу заплатить.

Официантка вынула ручку и блокнот.

– Ты так торопишься сегодня, Марсель? – спросила она чуть насмешливо, а затем выписала счет и положила его на стол перед ним.

Морщинка неудовольствия появилась у него на лбу. Молча он выписал чек и бросил его на стол.

Сильви сунула его в кошелек.

– Прощай, Марсель, – сказала она с особым ударением. – Заходи еще. Ты не забыл, что должен позвонить Жанне. Она все еще ждет, что ты с ней договоришься о сеансе. Или она тебе больше не нужна в качестве обнаженной модели?

– Извести свою подругу, что в настоящее время я в этом не заинтересован, – холодно ответил он и снова сунул чековую книжку в карман. Потом обернулся к Кэрол. – Пойдем? – спросил он с очаровательной улыбкой.

Сильви удалилась, вызывающе покачивая бедрами. Кэрол вдруг почувствовала неприятный вкус во рту. Камилла, Сильви, Жанна… сколько же женщин было еще в жизни Марселя? Вероятно, десятки. Если она тоже вступит в этот круг, то сколько боли и забот принесет ей это?

Она встала и взяла свою сумку. Рука Марселя легла на ее спину, когда они выходили из ресторана, и ей казалось, что она ощущала на себе сверлящий взгляд Сильви. Она была рада снова оказаться на улице.

– Пойдемте потанцуем, Кэрол? – спросил Марсель голосом, в котором звучало настойчивое приглашение. – Я знаю здесь поблизости одно очень романтичное место, которое вам наверняка понравится.

Кэрол размышляла. Она опасалась своей реакции, если будет танцевать с Марселем в интимной атмосфере. Она бы лучше побродила пешком по оживленным улицам, при этом чувствовала бы себя более уверенно.

– Что с вами? – спросил он озабоченно, не получив ответа. – Вы же не позволите Сильви испортить себе хорошее настроение. – Марсель притянул ее к себе, и Кэрол почувствовала, что сразу ослабела. – Это было не очень хорошо с ее стороны так вас игнорировать и вести себя, будто вас там и не было. Это было давным-давно, когда Сильви некоторое время была моей подружкой, но она все еще злится за то, что я прервал с ней отношения.

Кэрол высвободилась из его рук.

– Вы не должны давать мне отчет, Марсель, – сказала она со слабой улыбкой. – Я не позволю Сильви испортить мне настроение. Просто я слишком много съела и едва могу двигаться.

– Итак, вы не пойдете со мной танцевать, Кэрол? – спросил он разочарованно.

– Нет, обязательно пойду. Но я очень хотела бы еще побродить пешком по городу, если вы не против, – предложила она, вовсе не желая, чтобы он уже проводил ее домой.

– Естественно, я согласен, моя дорогая. Вам нужно только предложить что-нибудь. – Марсель заглянул ей в глаза, потом положил ей руку на плечи и завернул с ней в ближайший переулок.

Вечерний Париж с его бесчисленными пестрыми огнями и живописными переулками еще никогда не казался Кэрол таким очаровательным, как в тот вечер, когда она могла бродить по нему с Марселем. Прижавшись к нему, она слонялась вместе с ним по улицам, рассматривала витрины магазинов, а позже даже съела мороженое. Однако, когда Марсель направился в тихий сквер на берегу Сены, она быстро предложила пойти в другую сторону, чтобы не остаться с ним наедине, хотя, собственно говоря, и чувствовала, что ей хочется только этого. Но ее разум советовал находиться с Марселем лишь на оживленных площадях.

Для Кэрол этот вечер прошел слишком быстро, и наконец настало время, когда она должна была возвращаться в пансион «Баррило». Она, правда, получила от мадам Крозье ключ от входной двери, но уже было поздно. Поэтому она попросила Марселя отвезти ее домой.

– Вы на самом деле уже хотите возвратиться в свой пансион? – спросил он разочарованно.

Она засмеялась.

– На сегодня достаточно. Ведь уже за полночь, а я хотела бы выспаться к завтрашнему утру.

– И ничто не может изменить вашего решения? – спросил он, взглянув на нее вопросительно.

– Нет, – она покачала головой. – Не сердитесь, пожалуйста, на меня, но на самом деле уже слишком поздно, а я устала.

– Хорошо, тогда я, наверное, должен согласиться, – вздохнул Марсель. Но при этом сделал такое театрально разочарованное лицо, что Кэрол снова вынуждена была засмеяться.

– Не воспринимайте это так трагически, – утешила она и погладила его руку. – Если вы хотите, то мы можем встретиться завтра.

– Само собой разумеется, что я хочу этого, дорогая Кэрол, а вы думали иначе? – Он обнял ее одной рукой и притянул к себе. – В конце концов, вы мне нужны в качестве модели, – добавил он и по-мальчишески ухмыльнулся.

Она бы с удовольствием положила голову ему на плечо, когда, тесно прижавшись к нему, шла вдоль улицы, но взяла себя в руки.

– Я думаю, что вы можете некоторое время поработать без меня? – предположила она.

– Ах, в мыслях у меня уже есть что-то определенное, – сказал он многозначительно. – Приходите только завтра ко мне в мастерскую, и тогда мы об этом поговорим.

Нетерпеливое ожидание наполнило Кэрол. Итак, завтра она снова будет с ним. Но все же голос разума заговорил в ней и опять вытеснил эту радость предстоящей встречи. Она вздохнула про себя.

Марсель привел ее к своей машине, которая была припаркована в двух жилых кварталах от них. Кэрол была рада, что ей не нужно больше ходить. Ее белые ковбойские сапожки совершенно не подходили для долгой прогулки по городу, и у нее уже начали болеть пальцы.

Они поехали в объезд и проехали через остров Сите, чтобы полюбоваться Собором Парижской богоматери в ночном освещении. Наконец они снова оказались в переулочках Монмартра.

– Где мы? – спросила Кэрол, наморщив лоб, когда он въехал в темный задний двор и заглушил мотор.

Марсель тихо засмеялся.

– А вы до сих пор не видели свой пансион сзади? Это его задняя сторона с площадкой для парковки. Вам нужно только пройти через этот проход, и тогда вы окажетесь перед пансионом на улице.

Она снова успокоилась. Потом взяла свою сумку и повернулась к Марселю.

– Большое спасибо за очень милый вечер, – сказала она, улыбаясь. – Так много, как сегодня, я не видела и не прочувствовала за свои три первых вечера.

– Это было только начало, дорогая, – ответил Марсель, вкладывая в эти слова особое значение. – Я ведь вам сказал, что вы не вернетесь в Нью-Йорк, не осмотрев как следует Париж. Я позабочусь о том, чтобы вы этого никогда не забыли.