Текст книги "Герцог-авантюрист"
Автор книги: Мэдлин Хантер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– О, посмотрите-ка!.. – воскликнула леди Грейс. – Тут напечатали еще одно стихотворение миссис Кларк. Я так рада!.. – Она все еще просматривала макет журнала, лежавший у нее на коленях. – О боже, оно так и брызжет сатирой. – Леди Грейс сделала глоток вина, потом тихонько рассмеялась. – Ее в самом деле зовут миссис Кларк?
– Да, – кивнула Клара.
– В Лондоне проживают тысячи женщин с таким именем, так что ей не нужен псевдоним, – заметила леди Фарнсуорт, хотя вполне могла бы добавить что-то вроде: «В отличие от моего имени, которое широко известно. Так что мне потребовалась изрядная доля храбрости, чтобы поставить его под своими творениями».
– Выпустим еще один номер до конца сезона? – поинтересовалась леди Грейс. – Я спросила не просто так. Стоит ли мне делать какие-то заметки во время посещения балов?
– Мне бы хотелось выпускать журнал раз в два месяца, но не знаю, получится ли, – ответила Клара. – Впрочем, теперь, когда я живу здесь, можно привлечь к работе еще кого-нибудь, чтобы немного разгрузить нас с Алтеей.
Леди Фарнсуорт вскинула брови.
– Вы живете здесь?…
Мало что могло удивить эту даму, но, судя по выражению ее лица, сообщение Клары несказанно ее удивило.
– Да, здесь. Переехала на прошлой неделе.
– Разумно ли это? Я хочу сказать, что дама, живущая одна…
– Я не одна. К тому же скоро начнут прибывать остальные нанятые мною слуги.
– Ваша бабушка не могла одобрить ваше решение. Хотя она редко что одобряет…
Леди Фарнсуорт никогда не скрывала своей неприязни к вдовствующей графине. Они были почти ровесницами, и Клара подозревала, что в прошлом у них имелось немало разногласий.
Леди Грейс захихикала.
– Полагаю, так оно и было. Я права, Клара? Но наша Клара очень смелая, и я говорю ей «браво»! Будь мой брат менее покладистым, я бы, пожалуй, тоже решилась на переезд. – Она поставила бокал на стол. – А теперь мне пора. Буду с нетерпением ждать свой экземпляр, Клара. Вы с Алтеей проделали огромную работу. Скоро о нашем журнале заговорят все.
Леди Грейс поднялась со своего места. Осушив свой бокал, леди Фарнсуорт поднялась следом за ней и пробормотала:
– И не только заговорят…
Клара проводила гостей, а когда вернулась, увидела, что Алтея снова листает макет журнала.
– Мы действительно превзошли себя, – сказала она. – Но свежий номер каждые два месяца… Мне кажется, это слишком амбициозно. Хотя… Не узнаем, пока не попробуем. Как бы то ни было, нам нужны новые сотрудники. Когда собираешься выпускать журнал так часто, требуются новые авторы и имена.
– Значит, найду. – Клара говорила очень уверенно, хотя пока не знала, как осуществить задуманное. – Трудно увеличить количество подписчиков, если журнал выходит нерегулярно. Так что если мы настроены решительно, то стоит принять это во внимание.
– Думаю, мы сможем обеспечить выход журнала лишь раз в три месяца, – проговорила Алтея.
Клара доверяла мнению подруги. И если та советовала действовать чуть медленнее, то к ней стоило прислушаться.
Алтея взяла с тарелки пирожное и воскликнула:
– Леди Грейс такая забавная! Схватила пирожное самая первая, а потом трижды повторила, что ей не стоило так спешить. И почему некоторые женщины так поступают? Либо наслаждайся грехом, либо не совершай его. А уж коль совершила, то не мучайся угрызениями совести.
– Хочешь сказать, греши без оглядки – или не греши вовсе?
– Совершенно верно. Пожалуй, мое следующее эссе будет именно об этом. Женщинам необходимо иметь твердое мнение на сей счет.
Будет ли Алтея рассуждать в своем произведении о поедании пирожных? Вряд ли. Она наверняка рассмотрит и другие грехи. В чем, в чем, а уж в логике и последовательности ей не откажешь.
– Значит, так ты живешь, Алтея? Грешишь без оглядки?
– Я не грешу вовсе. Ты же не видела, как я одно за другим поглощаю твои пирожные?
– Я говорила не о пирожных.
Алтея резко развернулась к подруге.
– О чем ты хочешь меня спросить?
Хоть Алтея и была самой близкой подругой Клары, все же девушка не смогла заставить себя задать вопрос вслух.
– Ты хочешь спросить, бывают ли у меня романы, Клара?
– Конечно, нет. Это было бы слишком грубо и прямолинейно.
– Но ты бы не возражала, если б я тебе доверилась, верно?
– Прошу тебя, не надо. Я сказала это, не подумав. – Клара подалась вперед и схватила со стола графин с хересом. – Мне что-то захотелось выпить.
– Не извиняйся. Тебе любопытно. Мне тоже. Просто интересно, почему эта тема заинтересовала тебя именно сейчас.
Клара сделала огромный глоток вина, что было совершенно на нее не похоже.
– Что, раздумываешь над тем, не обзавестись ли любовником? – спросила Алтея. – По этой причине ты и решила жить отдельно?
Клара решительно покачала головой.
– Нет-нет, мне не нужен любовник. Во всяком случае – сейчас. Просто мне стало интересно, меняется ли с возрастом точка зрения женщин на подобные вещи.
– Конечно, меняется. Так что ты не единственная в своем роде. Мы ведь уже не девочки, верно?
«Вот, значит, как?…» – подумала Клара. Выходит, не было ничего необычного в том, что ей стали безразличны правила, которым учили ее в юности. И не было ничего необычного в том, что она тянулась к удовольствиям, которые раньше находились под запретом. Клара догадывалась, что она изменилась, отчасти потому, что теперь ей было почти нечего терять.
– Да, конечно, – продолжала Алтея, – твоя ситуация отличается от моей: я вдова, а ты – нет. В этом состоит существенное различие. Уверена, ты понимаешь это.
– Слишком хорошо, – кивнула Клара. – Никто и бровью не поведет, услышав, что ты переехала в собственный дом.
– Если уж на то пошло, то никто не поведет бровью также и в том случае, если я заведу себе любовника. Но ты – другое дело… – Алтея подалась вперед и легонько пожала руку подруги. – Полагаю, в этом и состоит проклятие незамужних женщин. Все эти ярлыки – добродетель, невинность – закрепляются для них навсегда. Даже леди Фарнсуорт, гордящаяся своей либеральностью, не выскажет одобрения, если в твоем доме появится мужчина. К тому же этого смельчака непременно заклеймят позором, если он воспользуется твоей слабостью.
«Я не могу утверждать, что он воспользовался моей слабостью. Хотела бы, но не могу», – со вздохом подумала Клара.
Джослин вошла в гостиную, чтобы забрать поднос, но прежде чем протянуть за ним руку, достала из кармана фартука письмо и передала хозяйке.
Алтея, уже собравшаяся уходить, задержалась при виде письма.
– По виду – что-то очень важное, – заметила она. – Превосходная бумага, идеальный почерк. И полностью оплаченное.
Клара тут же сломала печать, чтобы удовлетворить любопытство подруги и свое собственное.
– Герцог Брентворт приглашает меня на званый вечер на следующей неделе. Садовая вечеринка…
– Говорят, у него самый красивый сад в городе, – сказала Алтея. – А как насчет твоей сестры?
– Он не может пригласить ее напрямую, поскольку еще не было ее дебюта, поэтому приглашение для нее он вложил в этот конверт. Если я сообщу Эмилии об этом, она настоит на визите, так что и мне придется…
– Но ее будет сопровождать ваша бабушка, если он пригласил всю семью.
– Нужно узнать, кто именно приглашен. Я еще ни разу не слышала, чтобы какой-либо мужчина добровольно согласился терпеть мою бабушку. Но кто знает?… Возможно, она все же получила приглашение.
– В противном случае тебе придется исполнить свой долг ради сестры.
– Пожалуй, я смогу, если заставлю себя.
Рассмеявшись, Алтея поцеловала подругу в щеку. Клара же прочитала приглашение еще раз, раздумывая над тем, успеет ли мадам Тиссо вовремя сшить хотя бы одно из платьев.
Глава 11
Адам опаздывал на званый вечер у Брентворта из-за письма, прибывшего с дневной почтой. Увидев почерк, он отослал камердинера и сел читать.
Рука матери была так же тверда, как и прежде, а вот содержание письма не обнадеживало.
«Мой дорогой сын!
Твое последнее письмо сильно меня взволновало. Твои расспросы убедили меня в том, что ты не оставил попытки узнать правду о смерти отца. Я полагала – судя по всему, ошибочно, – что годы жизни во Франции остудили твой гнев, и надеялась, что по возвращении в Англию ты решишь, что будет лучше оставить его прах покоиться с миром.
Я даже не предполагала, что о моем муже ходят такие ужасные слухи: будто бы он оказывал помощь армии Наполеона. При мне никто не говорил ничего подобного. Да и твой отец ничего мне не рассказывал, не желая, видимо, чтобы досужие домыслы расстроили еще и меня. Но теперь ты сообщил о вероятной причине, толкнувшей его на самоубийство, и это известие не дает мне покоя, так что не стану тебя благодарить.
Ты спрашивал меня, как, если не деньгами, он мог помогать Франции. Но у меня нет ответа на этот вопрос. Твои расспросы свидетельствуют о твоей уверенности в том, что он мог бы совершить нечто подобное, и мысль об этом причиняет мне невыносимую боль. Однако я верю, что в глубине души ты знаешь: он не такой. Твой отец не питал никакой симпатии к моим соотечественникам, если не считать меня саму, поэтому у него не было причин предавать свою страну.
Что же касается графа Марвуда, то эта никому не нужная вражда началась задолго до нашей свадьбы с твоим отцом. Такие люди, как правило, обнажают оружие, чтобы отстоять честь, защитить женщину или отвоевать земли. Я никогда не пыталась выяснить первопричину этой неприязни. Она зародилась так давно, что не имела ко мне никакого отношения. К тому же, если бы я что-то и выяснила, перемирия все равно не случилось бы.
В Париж пришла весна, и теперь восхитительные утренние часы зачастую сменяются дождливым днем. Надеюсь скоро тебя увидеть. Когда Англия начнет тебе надоедать, а это случится скоро, то я с радостью жду тебя в гости в надежде, что ты решишь остаться здесь навсегда. Я слежу за тем, чтобы твой дом содержался в полном порядке, и отвечаю интересующимся тобой дамам, что ты скоро вернешься».
Адам полагал, что мог что-то разузнать у матери, иначе никогда бы не задавал ей вопросов. В итоге он только без причины расстроил ее.
Мягкие укоры матери были для него неновы. На протяжении пяти лет она убеждала его, что благоразумие превыше всего. Когда же он начинал тревожиться из-за своего невыполненного долга, визиты к матери заставляли Адама на время забыть о сумятице в душе.
«Тебе стоит жениться. Обзаведись наследником титула, подари мне внуков и обрети счастье».
Адаму всегда казалось, что мать знала больше, чем говорила, но утаивала от него правду. И вот теперь, когда у него в руках оказались какие-то крупицы правды, мать заявила, что совсем ничего не знает.
Поддавшись унынию, Адам позволил камердинеру привести в порядок его костюм и прочитал еще одно письмо, прежде чем оседлать коня и отправиться в гости к Брентворту.
Неизвестно, что было причиной: яркие солнечные лучи или же веселые лица гулявших по саду гостей, – но настроение Адама заметно улучшилось. Да и встреча с леди Кларой не могла не порадовать. Вместе с сестрой и братом Лэнгфорда Гарри она сидела на скамье возле расположенной неподалеку от дома клумбы. На леди Эмилии было платье из белого муслина, заказанное у портнихи несколько дней назад. Поскольку все молодые девушки предпочли светлые наряды, платье леди Эмилии отличалось лишь простотой покроя.
Леди Клара тоже надела новое платье. Вышивка на нем была практически незаметной, и только цвет оживлял этот непритязательный наряд. При свете дня он казался более ярким, нежели в полумраке ателье.
Адам подошел к скамье. Леди Клара запретила ему приезжать к ней с визитами, но не запрещала беседовать с ней.
Заметив Адама, Гарри тотчас же радостно его окликнул. Он был очень похож на старшего брата внешне, однако в его худощавой фигуре все еще присутствовала некоторая неуклюжесть, присущая двадцатилетним юнцам. А чрезмерная любовь к чтению при свечах привела к тому, что теперь его нос украшали очки. Каждый раз при взгляде на этого юношу Адаму приходила в голову мысль, что даже и тогда, когда воспоминания о них с Лэнгфордом канут в Лету, в библиотеках останутся жить написанные Гарри исторические труды.
– Чудесный день, Страттон, не правда ли? – воскликнул опьяненный счастьем Гарри.
Леди Эмилия явно не скучала, и это означало, что дела у этих двоих шли хорошо.
– Да, действительно, – кивнул Адам.
– Чудеснее не бывает! – подхватила леди Эмилия, широко улыбаясь.
– Согласна, – без малейшего намека на улыбку отозвалась леди Клара.
Адам опустился на скамью рядом с ней, но она тотчас же отодвинулась.
– Вы, милые дамы, затмили своей красотой цветы в этом саду, – произнес Адам. – Вам очень идет такой цвет, леди Клара.
– Я сочла, что в сложившихся обстоятельствах он будет выглядеть пристойно.
– Уверен, вы с нетерпением ждете того дня, когда снова сможете позволить себе все многообразие ярких платьев. Например голубое. Ярко-голубой наряд подчеркнет красоту ваших глаз и оттенит волосы.
– У нее есть такое платье, – заметила леди Эмилия. – Он словно бы описывает твою амазонку, Клара. Этот цвет и впрямь очень идет моей сестре, сэр. Она неизменно вызывает восхищение, когда восседает в своей голубой амазонке верхом на коне.
– Не сомневаюсь, – кивнул Адам.
Клара же лишь в раздражении поморщилась.
Присутствие Адама немного остудило пыл юного Гарри, но потом его лицо снова просветлело – как если бы на молодого человека вдруг снизошло озарение.
– У самого входа в сад я заприметил клумбу с тюльпанами, – сообщил он. – Не желаете ли прогуляться до нее, леди Эмилия?
Девушка с надеждой посмотрела на сестру. Клара критически оглядела Гарри, затем проговорила:
– Думаю, нет ничего дурного в том, чтобы немного прогуляться по саду. Но не забывай, о чем я говорила тебе по дороге сюда, Эмилия. Мы же не хотим, чтобы бабушка бранила меня из-за того, что я плохо исполняла свои обязанности компаньонки.
Эмилия тотчас уже пошла по дорожке рядом с Гарри, а Клара, отодвинувшись от герцога еще дальше, спросила:
– Сэр, что вы тут делаете?
– Брентворт – один из моих лучших друзей, – с улыбкой ответил Адам. – Если бы вы не игнорировали меня во время своих первых сезонов, вам это было бы известно.
– Так это вы надоумили герцога Брентворта устроить здесь вечеринку? Говорят, он нечасто устраивает подобные мероприятия. Кажется, в последний раз я была в этом доме… года три назад, еще до того, как он унаследовал титул.
– Никто не может заставить Брентворта делать то, что ему не по нраву. – Адам сказал правду, хотя и умолчал кое о чем. – Возможно, он захотел развлекаться почаще и решил, что эта вечеринка станет отличным началом.
– Очень своевременное решение. Эмилии оно пошло на пользу. – Клара посмотрела через плечо, чтобы разглядеть среди гостей сестру.
– Вам непременно нужно сидеть здесь? – поинтересовался Адам. – Неужели существует какое-то неизвестное мне правило относительно того, что женщине возбраняется наслаждаться солнцем и цветами в период траура?
– Конечно, нет. Просто… – Клара окинула взглядом сад и закусила губу. – Такое странное чувство… Я знаю всех этих людей, но в то же время ощущаю какую-то необычную отстраненность. Словно все они ничего не значат для меня, а я – для них.
Адам прекрасно понимал, о чем она говорила.
– Вы не общались с ними дольше, чем вам кажется, леди Клара. Кончина вашего отца тоже многое изменила. Мы все как бы располагаемся в определенных ячейках, но с течением времени меняем свое положение.
– Вы хотите сказать, что раньше я числилась как дочь Марвуда, а теперь – как сестра?
– Да, что-то вроде этого.
– Значит, теперь мое положение не так престижно, как раньше? Я стала менее интересной?
– Правильнее сказать – менее полезной.
– О, сэр, иногда вы бываете ужасно циничным. Полагаю, четыре года назад мое имя стояло в графе «девушка на выданье», но теперь изменилось и это. Я переместилась в графу «старая дева без перспектив».
– Я бы сказал иначе: «взрослая женщина, которая знает, чего хочет».
– Вы очень великодушны, сэр. Но, как бы я ни называлась, мне очень нравится моя нынешняя жизнь.
Адам указал на остальных гостей.
– Полагаю, они это знают. И, возможно, отчасти поэтому вы чувствуете их отчужденность.
Клара поднялась со скамьи.
– Что ж, раз уж я в таком ладу с самой собой… – Она усмехнулась. – Думаю, на некоторое время мне нужно опять стать общительной.
И леди Клара тотчас же направилась к двум беседовавшим неподалеку леди, чтобы их поприветствовать. По выражению их лиц Адам сразу понял, что они выражали Кларе соболезнования в связи с ее утратой. Скорее всего так поступали все, с кем она встречалась.
Немного помедлив, Адам отправился на поиски Брентворта и обнаружил друга на террасе – тот страдал от политических разглагольствований виконта Уэберли. Раскрасневшийся и говоривший все громче, старый виконт выдавал одно заявление за другим, призывая подавлять восстания в зародыше и не деликатничать с бунтарями. Герцог ничего не отвечал, только слушал, однако, завидев Адама, тотчас же воспользовался возможностью улизнуть.
– Я думал, Уэберли заговорит меня до смерти, – сказал Брентворт, увлекая друга в сторону стола с пуншем. – Я уже давно понял, что лишь впустую потрачу время, пытаясь убедить людей вроде него в том, что заключения демонстрантов под стражу без суда и следствия совершенно противозаконны и не практикуются в Англии.
Уэберли был не одинок в своем желании потребовать от правительства действий, идущих вразрез с законом и традициями. Такими людьми, как он, руководил страх. Французский мятеж так напугал многих британцев, что о нем вспоминали всякий раз, когда где-то возникали беспорядки. Именно поэтому Уэберли и ему подобные желали действий, направленных на обеспечение их безопасности.
Брентворт взял две чашки напитка у слуги, ведавшего огромной чашей с пуншем, и протянул одну Адаму.
– Тебе понравится. Рецепт из Вест-Индии. С небольшой примесью рома. А вот в той, другой чаше обычный сладкий напиток без капли спиртного.
– Уверен, леди его оценят.
– Это ты так думаешь, – с усмешкой сказал Брентворт. – Некоторые предпочли тот, что пьем сейчас мы с тобой. Причем подходили к столу по несколько раз. За одной из них я приглядываю – чтобы не лишилась чувств еще до конца вечера.
– А где же Лэнгфорд? – спросил Адам и тут же оглядел сад в поисках леди Клары.
– Где-то здесь. Похоже, он воспринял твой совет слишком серьезно и теперь флиртует с одной из юных прелестниц.
– Он родился для флирта, а дамы так ему потворствуют, что он не может остановиться.
– Лучше бы он держал ухо востро, а не то одна из них затащит его в кусты. Вот тогда он точно не отвертится. Похоже, девицы стали более смелыми. Или это я просто старею?
– Понемногу того и другого.
– Кстати о флирте. Страттон, где твоя прекрасная леди?
– Вон там, за фонтаном. Разговаривает с Холлсуортом и его женой.
– Разве ты не должен находиться рядом с ней?
– Всему свое время.
– Да, верно. Сначала нужно изучить территорию и только потом начинать штурм.
– Штурма не будет. Я же джентльмен.
– Как знаешь. Что же касается территории, то в дальнем конце сада среди фруктовых деревьев есть восхитительное местечко: некое подобие храма богини Дианы. Там очень прохладно даже в самые жаркие дни, так что гости вряд ли туда забредут.
Адам бросил взгляд на вышеупомянутую рощу и кивнул.
– Да, теперь, когда ты упомянул этот храм, я о нем вспомнил. Статуя богини выполнена гораздо более искусно, нежели статуи, украшающие большинство садов.
– Это произведение древнеримского искусства. Пожалуй, мне стоит переместить ее в галерею.
– Леди Клара – девушка образованная. И, наверное, ей захочется посмотреть на статую там, где она стоит сейчас.
– Ты так думаешь? К сожалению, мне приходится развлекать всех моих гостей, так что я не смогу показать ей храм. Может быть, ты сделаешь это вместо меня?
– Постараюсь не забыть о твоей просьбе, – с улыбкой ответил Адам и, поставив чашку на стол, направился в сторону фонтана.
Клара отделилась от группы дам, занятых обсуждением новой моды на очень высокие воротники, и тут же заметила стоявшего возле фонтана графа Холлсуорта. Его супруга улыбнулась Кларе, так что девушка подошла, чтобы поприветствовать обоих.
Несмотря на преклонный возраст, Холлсуорт держался очень прямо. Его тонкие седые волосы пучками торчали в разные стороны. Из-за очков с толстыми линзами глаза графа казались необычно маленькими. Пожилой джентльмен улыбнулся Кларе, а миниатюрная седовласая графиня заключила девушку в объятия.
Холлсуорт был другом деда, а затем и отца Клары. Будучи от природы очень сдержанным человеком, на светских мероприятиях он предпочитал наблюдать и крайне редко вступал в беседы. Отец как-то раз сказал Кларе, что люди слишком привыкли к незаметности Холлсуорта и уже не осознавали, что он внимательно прислушивается к каждому их слову. Посему он мог по праву считаться самым информированным из пэров.
Леди Холлсуорт пристально оглядела новое платье Клары.
– Прекрасно! – воскликнула она. – Я очень рада, что вы с сестрой начали выходить в свет и соблюдаете траур не так строго, как прежде. Находящимся в самом расцвете юным особам не стоит на целый год выпадать из жизни. Мне странно, что подобные обычаи вошли в моду. Ты со мной согласен, Чарлз?
Лорд Холлсуорт молча кивнул и улыбнулся.
Клара же вновь повернулась к графине и похвалила ее наряд. И в тот же миг граф выпрямился еще больше, чем привлек внимание супруги.
– О господи… – пробормотала леди Холлсуорт, глядя куда-то поверх плеча Клары, затем вопросительно уставилась на мужа, лицо которого словно обратилось в камень. – Я уверена, что он идет не к нам.
Клара оглянулась и увидела Страттона, направлявшегося в их сторону.
– Герцог Страттон – старинный друг герцога Брентворта, – сказала она вполголоса.
На скулах графа заходили желваки, и графиня с беспокойством посмотрела на него.
– Почему бы тебе не полюбоваться цветами, Чарлз, – тихо проговорила она.
Молча кивнув, граф направился к клумбам.
– Прошу нас простить, дорогая, – прошептала графиня. – Просто Чарлз предпочитает не общаться со Страттоном. А выражать неприязнь открыто ему не хочется. Вы же видели, как он переменился в лице при появлении Страттона?
– Да, видела, – кивнула Клара. – Хотя и не поняла этой перемены настроения.
Пожилая леди устремила взгляд в сторону дома. Клара посмотрела туда же. Герцог шел неторопливо, время от времени останавливаясь, чтобы поприветствовать других гостей, но направлялся, судя по всему, именно к ним с графиней.
– Он вернулся не просто так, – пробормотала леди Холлсуорт. – Обратите внимание, как чрезмерно радостно здороваются с ним люди и тут же впадают в уныние, когда он уходит. Полагаю, герцог вернулся, чтобы найти виновного в опрометчивом поступке его отца. Так что моему супругу совершенно не хочется вступать с ним в дискуссию на этот счет.
– Не может же лорд Холлсуорт волноваться из-за возможной дуэли со Страттоном… Герцог не станет вызывать на поединок человека гораздо старше его.
Леди Холлсуорт пожала плечами.
– Думаю, многие с вами согласятся, но кто знает?… И очень странно, что именно вы его защищаете. Честно говоря, я ожидала, что вы, как и мой супруг, постараетесь избежать этой встречи.
– Моя бабушка хотела бы помириться с семьей Страттона. Ведь никто уже не помнит, из-за чего возникли разногласия… И я считаю решение бабушки вполне разумным.
– О, это еще интереснее… Неужели никто не помнит? А мне казалось, ваша бабушка не из тех, кто может пожаловаться на память. – Поскольку герцог уже был совсем рядом, графиня на мгновение замолчала, потом изобразила улыбку и почти шепотом проговорила: – Раз уж ваша бабушка решилась на перемирие, то пусть сама отвечает на его расспросы о тех драгоценностях. Мой супруг очень не хотел бы оказаться на ее месте.
– О каких драгоценностях? – спросила Клара.
– О, Страттон!.. Как мило с вашей стороны поприветствовать старуху. – Леди Холлсуорт присела в реверансе.
Герцог источал обаяние, способное заворожить любую женщину.
– Не мог упустить возможности побеседовать с вами, – ответил он с улыбкой.
– Мы могли бы встретиться и раньше, если бы вы нанесли мне визит.
– Я расценю это как приглашение, миледи. А как лорд Холлсуорт? Как у него дела? – спросил Адам.
– Очень хорошо. Он только что был здесь, но отправился осмотреть сад, когда мы с леди Кларой начали болтать о модных фасонах.
– Жаль, что я его не застал. Но, возможно, мы с ним еще встретимся.
– Уверена, он будет не прочь с вами побеседовать. – Леди Холлсуорт приподнялась на мысочки, сделав вид, будто высматривает мужа среди гостей. – Думаю, мне стоит его разыскать. Леди Клара, надеюсь поболтать с вами снова. Заезжайте в гости.
С этими словами графиня удалилась, оставив Клару наедине с герцогом.
– С ее стороны это не очень-то вежливо, – пробормотала Клара.
– А я рассчитывал именно на это, – ответил герцог. – Рассчитывал, что она уйдет, оставив нас с вами наедине.
– Но это продлится недолго, сэр. Ведь вокруг столько людей…
– Ничего страшного, леди Клара. Со мной-то точно никто не жаждет поговорить. – Адам прекрасно знал, как реагировали окружающие на его появление.
– Вряд ли вам нравится, что мужчины относятся к вам настороженно, – заметила Клара. – И не желают принимать вас за своего.
– Мое положение обязывает их меня принимать. Я знаю, потребуется время на то, чтобы забыть о моем отъезде и понять мое решение вернуться. Давайте немного прогуляемся, если вы не против. Тогда все остальные гости смогут присесть на скамейки вокруг фонтана. Пока же мое присутствие мешает им.
Скамьи действительно опустели, едва только Страттон появился в этой части сада. Клара согласилась составить ему компанию. Когда они отошли от фонтана, она проговорила:
– Вы знаете, почему такие люди, как граф Холлсуорт, вас избегают?
Страттон наклонил голову, чтобы понюхать ветку сирени.
– Некоторые боятся, что я обижусь на какие-то их слова. Но если они не станут унижать мое достоинство, то мне и обижаться не придется. Однако они все равно тревожатся.
– Но ведь Холлсуорт наверняка знает, что даже если бы он публично оскорбил вас, то вы не вызвали бы на дуэль старика. Я так и сказала графине. Но она ответила, что ее муж просто избегает общения с вами.
Страттон промолчал, и минуту спустя Клара вновь заговорила:
– Похоже, вы совсем не против того, чтобы вас считали опасным человеком.
Герцог пожал плечами.
– Мне бы очень не понравилось, если бы вы считали меня опасным. А до остальных мне попросту нет дела. Так как же? Вы считаете меня опасным?
– Я еще не решила, – солгала Клара.
Но ее опасения не имели ничего общего с дуэлями герцога, а также с теми причинами, по которым остальные люди относились к нему настороженно. Даже сейчас, когда Клара прогуливалась с ним по дорожкам сада, она чувствовала себя не в своей тарелке. Присутствие Страттона нервировало ее и пробуждало в душе небывалое волнение, а при взгляде на него она и вовсе теряла дар речи.
Вскоре тропинка привела их в дальний конец фруктового сада, наполненного благоуханием цветов.
– Здесь есть искусственные руины, – сказал Адам. – Что-то вроде небольшого римского храма, выстроенного в честь богини Дианы. А в нем – старинная статуя.
Листья на деревьях еще не совсем раскрылись, так что солнечные лучи с легкостью проникали сквозь полуголые ветки, раскрашивая дорожку золотистыми пятнами. Кларе показалось, что она заметила виднеющиеся впереди стены храма. Она не слишком волновалась, отправляясь со Страттоном на прогулку по саду. Ведь среди яблоневых деревьев они наверняка встретят других гостей, не так ли?
Несмотря на теплый день, в этой части сада становилось все прохладнее. Храм располагался в самом дальнем конце сада – почти соприкасался с каменной оградой. Скульптор изобразил мраморную богиню в звериной шкуре и с колчаном за спиной. Она наклонилась, чтобы завязать шнурки на сандалии, при этом ее нога упиралась в ствол дерева, рядом с которым лежал лук.
Клара преодолела три ступени, ведущие в храм, и прошла внутрь сквозь аркаду, поддерживающую купол.
– Очень реалистично. Художник так точно передал структуру разных предметов, что они совсем не кажутся каменными. – Девушка провела рукой по «шкуре».
– Очевидно, это произведение римского искусства. Отец Брентворта много путешествовал. К тому же он прекрасно разбирался в скульптуре и живописи.
Клара обошла вокруг статуи, а Страттон, хоть и последовал за ней внутрь храма, смотрел вовсе не на богиню.
– Вы ведь привели меня сюда вовсе не для того, чтобы насладиться этим произведением искусства, верно? – спросила девушка.
– Я привел вас сюда, поскольку вы потребовали, чтобы я больше не навещал вас дома.
Резко развернувшись, Клара обнаружила, что герцог стоял прямо у нее за спиной. Сердце девушки бешено забилось, а потом вдруг замерло, отчего перехватило дыхание. Внезапно сад показался ей непроходимыми дебрями – деревья будто прижались одно к другому и сплели ветви, закрывая их с герцогом от посторонних глаз. А голоса гуляющих звучали где-то совсем далеко, так что Клара почти их не слышала.
Взяв девушку за подбородок, Страттон тихо проговорил:
– Если бы вы не были так строги, я бы смог сделать это и раньше. – С этими словами герцог легонько коснулся губами губ девушки, но затем поцелуй стал более страстным.
И в тот же миг Клару закружил такой вихрь эмоций, что ей совсем не захотелось проявлять строгость. Страттон же вдруг отстранился и добавил:
– Я не могу допустить, чтобы вы отвергли меня, Клара. Чтобы отрицали возникшее между нами взаимное влечение. Да вы и сами не желаете этого.
Клара была так уверена в себе после их совместной поездки верхом, так здраво мыслила, но сейчас совершенно не помнила, о чем думала еще совсем недавно.
Но было ясно: Страттон говорил правду. Да, она действительно оживала от его поцелуев, и в такие моменты ей становилось совершенно безразлично, чего именно он добивался. Клара не хотела отказываться от удовольствия и охватывавшего ее приятного возбуждения. Должна была, но не хотела отказываться.
Тут герцог обнял ее и снова поцеловал. Тепло его тела успокаивало и завораживало. Это было так хорошо… Даже слишком.
– Если вы снова запретите мне посещать ваш дом, я буду преследовать вас в садах и скверах все лето, – прошептал Страттон ей на ухо. – И тогда скрыть наши встречи будет невозможно.
Несмотря на окутывавший ее сознание туман, Клара осознала, что Страттон не отступится. Собственно, об этом он и предупредил ее в самую первую их встречу.
И все же ей следовало повторить запрет. Она не станет поощрять герцога Страттона. Ей не следовало забывать о том, что эти поцелуи не только безнравственны, но и были предательством по отношению к отцу. И поэтому, как только эта эмоциональная близость закончится, она снова вспомнит о…
