![](/files/books/160/oblozhka-knigi-gasitel-378801.jpg)
Текст книги "Гаситель"
Автор книги: Майя Полумиско
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 3
Айнар перепрыгнул через мелкий ручей и едва удержал равновесие. Коряга торчала из дерна. Он бежал в полумраке под золотым сиянием лоз и радужными бликами настигающего тебя стеклянного волка. Айнар замахал руками, отчаянно ругаясь. Он бежал дальше.
«Куда» – это он подумает как-нибудь потом. Деревья смыкались все плотнее, подлесок-кустарник выставил колючки. Айнар расцарапал руки, длинная ветка плетью хлестнула по лицу, хорошо хоть глаз не задела.
Блики заплясали в колючем переплетении и, заорав, Айнар попытался пробраться внутрь похожих на ежевику зарослей. Вспорхнули мотыльки, среди черных оказались и молочно-белые, крылья жадно ловили блики.
Дыхание хрустального волка коснулось спины.
Айнар ожидал, что оно будет морозным и свежим – существо напоминало сосульку или странную громадную снежинку неправильной формы, но затылок ожег раскаленный воздух, а пахло, как из мусоропровода, нечищеным железом, забродившей кислятиной. Айнар различал оттенки провалявшихся на недельной жаре арбузных корок, колбасных шкурок и пустых пакетов из-под кефира вперемешку с нафталином выброшенных на свалку старых вещей. От вони затошнило, Айнар упорно лез в колючки. Кусты цепляли одежду, но не рвали ее – он заметил это как-то издалека, «ух ты», – и только. Зато руки превратились в сеть мелких царапин.
«Еще немного».
Кустарник сменился опушкой, вроде той, на которой он проснулся, только совсем темной, не считая «спецэффектов» от золотых лоз. «Гирлянд» хватило, чтобы он заметил большую суковатую ветку на земле: она была сырой от влаги в дерне, но колючки торчали хорошие, и когда Айнар поднял, ощутил приятную тяжесть.
Сердце колотилось. В носу стояла помойная вонь «дикой Искры», теперь к ней примешивался аромат собственной крови.
– Иди сюда. Сволочь, – проговорил он, разворачиваясь к волку палкой вперед. Искра затрепетала переливчатыми бликами – было это невероятно красиво, если бы не зубы, не рычание, не смертоносный оскал.
Тварь бросилась на него. Он зажмурился в этот момент, он никогда не бил даже охамевших дворняг с окраин – прикормленных бабками-кастрюльницами шавок. Он боялся сторожевых ши-аро, злобных черных псов: их натаскивали ловить беглых рабов, и они были настолько умны, что могли перегрызть всего одно сухожилие: ходить сможешь, а бегать – уже никогда.
Айнар ударил.
Ветка встретила пустоту. Айнар открыл глаза: волк попятился и скалился, потом кинулся снова. Айнар повторил выпад, колючки прошли сквозь голову, нос, глаза – ничего, или…
«Чего».
Ветка загорелась. Нет, не так: покрылась блестящей и такой же весело бликующей слизью, а слизь пожирала дерево, сначала кору и колючки, потом желтоватую древесину.
Айнар тупо уставился на свое бесполезное оружие. Он внезапно понял, что саквояж не бросил, так и прижимал его подмышкой, хотя тот был ужасно тяжелым, и выронил только сейчас, когда схватил ветку.
«Слизь».
– С-сука.
Волк метнулся к горлу, но получил по бесплотной башке в очередной раз. Ветка как будто застряла, зато и тварь попятилась.
«У меня будет секунда».
– Отвали от меня. Чего тебе надо? Ты просто дурацкая Искра. Ты безмозглая. Тебя ставят… это. Корабли водить. Воду качать. Да для всего! Везде вы, долбанные Искры!
Волк слушал. Он даже сел по-собачьи, только что хвостом не вилял, склонил голову набок. Айнар делал выпады быстро разлагающейся веткой – ну же, пара минут, – наклонился, щелкнул замком саквояжа.
Только бы нашлось, только бы…
«Ага».
Выпад. Палка. Отчаянно хотелось услышать характерный «хрясь», тем более, что зубы щелкнули в паре сантиметрах уже от пальцев. Клыки заплясали на ногтях фиолетовым и цветочным розовым. Ни звука – лес затаился, только где-то очень далеко шуршали своими крыльями мотыльки. Собственное надсадное дыхание сипело барахлящим насосом.
От ветки осталось меньше трети – огрызок какой-то, разве – кинуть с воплем «Тузик, фас», и надеяться, что прозрачная тварь побежит и принесет поноску.
– Иди сюда, тварь!
Ветку Айнар кинул в волка. Она угодила в грудь и растворилась. Прыжок твари был красивым: кристальная фигура с мириадами цветов внутри, и неважно, что воняет, неважно, что зубы в палец длиной.
«Будет больно», – подумал Айнар.
Он швырнул свое «секретное оружие» с закрытыми глазами, в точности, как наносил первый удар веткой.
Он ждал обжигающей боли или холодной пустоты. Вспомнилась серия из того мультфильма – женщина в открытом космосе отламывает себе замерзшую руку, чтобы создать инерцию и спастись от неминуемой смерти. Законы физики вышли покурить, но эффектно; в реальности космос не заморозит тебя за пару секунд, но вот эта штука была хуже космоса, антивеществом, может быть.
Он пошевелился. Ни боли, не пустоты. Пальцы на месте. Голова – проверил, да, – тоже. Ноги. Живот.
После Айнар решился посмотреть чуть дальше и торжествующе засмеялся: на черном дерне растекалась лужа слизи, а поверх еще пузырилась самая обычная соль. Натрий хлор. Поваренная. Айнар сверился с надписью: ну да, NaCl, все верно.
Отличное средство против слизняков.
– Получи, тварь, – Айнар исполнил немного неуклюжее танцевальное па, а потом плюхнулся на землю. Колени подкосились и ноги дрожали от усталости, в животе резало болью. Он никогда столько не бегал – ни в прошлой… то есть, в другой жизни, ни рабом.
Хотелось пить и есть.
Стоило вновь осмотреться и поискать что-нибудь съедобное, хотя в лесу Цатхан вряд ли отыщешь: живая фабрика по переработке токсинов, вотчина диких Искр. Ничего, справился с жуткой тварью, выживет и дальше.
Он сидел так какое-то время, прислушиваясь к слабому бульканью. Когда оно затихло, тишину разрезали резкие звуки. Задремавший Айнар едва не свалился в лужу с останками Искры.
Перед ним стояла женщина. Она хлопала в ладоши, а потом сказала:
– Отлично сработано, Айнар Венегас.
«Избушка на курьих ножках», вот такое сравнение пришло в голову, когда они дошли. Деревянные подпорки действительно поднимались над дерном, защищая от сырости, только «курица» была устойчиво-четырехногой. Мутант из чернобыльского леса. Балки, прикинул Айнар, погружались глубоко в землю. «Идти-брести сама собой» такая «курья избушка» вряд ли могла, но как жилище на болоте – почти идеально, защитит от сырости и не сгниет.
– Заходи-заходи, – поторопила женщина. Айнар на нее периодически поглядывал по дороге, но в золотистой, фальшиво-праздничной тьме пялиться было рискованно. Он не стал бы разглядывать того, кто живет в лесу Цатхан, среди диких Искр. Айнар присмотрелся в поисках талисманов-оберегов, но не обнаружил ни единого.
«Светоч? Или кто она?»
Лестница оказалась веревочной. Ноги до сих пор дрожали после гонки, Айнару пришлось подтягиваться на руках и довольно неуклюже вползать в проем полуоткрытой двери. Женщина запрыгнула с кошачьей грацией, а потом – он это точно заметил, несмотря на темноту – протянула руку и щелкнула электрическим выключателем.
– Как это?
– Генератор. Работает на грунтовых водах, здесь их везде даже слишком много – целые подземные реки с бурными течениями.
Айнар кивнул. Это имело смысл, хотя самого генератора он не заметил, наверное, тот остался снаружи. Он сделал себе пометку потом проверить, а пока снова огляделся.
«Избушка на курьих ножках» оказалась обычным дачным домиком – даже маленький холодильник в углу тарахтел. Стол с клетчатой клеенкой, кровать за ширмой с пестрыми и довольно безвкусными тиграми на зеленой лужайке. Еще одна шторка – удобства. «Биотуалет, да? И вода тут есть, нормальная вода…»
Айнар подошел к тронутому ржавчиной жестяному крану. Потекла холодная.
– Грунтовая, говорю же, – пояснила новая знакомая, а он ткнул пальцем в электрическую плиту:
– Откуда это? Вы…
– Как и ты.
Айнар развернулся. Она была тесхенкой, как он, лет сорока или больше, худая, костлявая, седина в черных волосах вплеталась толстыми нитями. Немного морщин вокруг глаз и сухих губ, но в целом, по-своему привлекательная. Она носила настоящие джинсы и футболку с Микки-Маусом.
– Прекрати делать такое лицо. Ты же меня искал, тебе наши разве поручение не дали?
– Гарат Ашшала?
– Или доктор медицины Гулджан Тахирова, – вздохнула женщина. – Они стараются направлять сюда специалистов. Ты младше других. Студент?
– Нет, – возмутился Айнар… или Рави Иванов? У этой женщины хотя бы имя-фамилия не звучит, как дурацкий анекдот. – Почти десять лет стажа, инженер.
– Ясно, – перебила она.
– Госпожа Тахирова…
– Нет, – она перебила, лицо исказилось, как от резкой боли. – Не нужно так называть. Иначе можно повредить подселенцу или… ну, в общем, тому, кто был до того. Гарат Ашшала.
– Хорошо, госпожа Ашшала.
Айнар так и стоял на пороге, а новая знакомая привычными движениями заваривала чай, достала из холодильника красное варенье с плодами, похожими на вишню, но крупнее и синеватыми. Добавила хлеб, масло, фаянсовую вазочку самодельных конфет, по виду похожих на цукаты из апельсиновой корки.
– Садись. Еды у меня немного, но голодным не останешься.
К сладкому добавилось вяленое мясо и сыр, крупные оранжевые фрукты или овощи – на помидоры похоже. Айнар откусил один, вспомнил, их называли «яблоками». Суккуленты, ближе к плодам кактусов, как и остальные растения, возделываемые в Глеоре. В Тесхене не всегда приживались и они. На вкус яблоко действительно больше напоминало помидор.
– Спасибо, – сказал Айнар.
Кружка с чаем была жестяная, он обжегся, схватив ее. Гарат Ашшала села напротив, трехногих табуреток оказалось три, последняя стояла, задвинутая под клеенку, словно ожидала еще гостей.
– Технарь, значит. Технаря мы давно искали. Врач есть, математик… – она поморщилась, морщины поджатых губ сложились в фигуру «утиной попки», как выражалась Ленка. – Не будем о нем. А ты, значит, технарь.
Он жевал бутерброд и кивал. Успел даже проглотить огромный кусок – вкуснейшая еда, ничего лучше не пробовал, а все потому что побегать надо от полуреальных волков, тогда хлеб с солониной за амброзию сойдет.
Гарат Ашшала стукнула по столу. Из ее кружки выплеснулась лужица черного чая.
– Говори, кто ты.
– Айнар… Айнар Венегас.
– Быстрее. Без пауз.
– Родился в деревне Кривошейки. Отец Джерайя Венегас, торговец. Мать – Дакоти Ашор из Иммираха, что в Тесхене. Умерла, когда мне было… двенадцать.
Отец бил ее.
Он ударил по груди однажды, пьяный, потому что остальные поносили: зачем на чужачке женился. Он любил ее сначала, Айнар всегда так думал, и он пытался любить отца, но, когда от Джерайи Венегаса пахло кислым пивом, Дакоти пряталась, и не всегда удачно.
«Я всегда жил в этом мире».
«Кто это думает?»
– Ты, – ответила Гарат Ашшала. – Это все ты. Про подселенцев тебе объясняли?
– Нет, – покачал головой Айнар.
– Ясно. О квантовой теории множественности миров что-нибудь слышал.
– Обижаете, госпожа Ашшала. Я все-таки физик.
– Ну да, – фыркнула она. – И сколько лет на адронном коллайдере проработал?
Айнар глотнул чая и запихнул в рот еще один кусок «яблока», а потом полил вареньем бутерброд. У него были своеобразные вкусы.
– В общем, раз уж ты Технарь, то что-то соображать должен. Для подселения выбирают тебя же, только здесь. В этом мире. Другое имя, а судьба… обычно немного похожа.
– Но кто? И зачем? Почему меня вообще сюда отправили и вас тоже?
Вот это про «отражения» и «квантовых двойников» звучало фантастично, но в меру. Айнар был практичен. Основной его вопрос сейчас сводился к: какого, собственно, хрена?
Гарат Ашшала достала сигареты – термоядерные какие-то, «Кент восьмерка», что ли, закурила от квадратной бензиновой зажигалки. Курина она в сторону, стараясь не мешать гостю, не перебивать аппетит.
– Видимо, очень торопились, раз не объяснили. Ну слушай.
Глава 4
Она говорила долго, Айнар кивал, потом достал из успевшего за недолгую прогулку стать помятым саквояжа журнал и карандаш. «Помедленнее, я записываю», – так и вертелось на языке, но Гарат Ашшала давно здесь, и скорее всего, не узнала бы цитату.
Выходило, что каждый человек имеет своего двойника в нескольких мирах – «может, их тысячи». Айнар, когда еще не был Айнаром, читал книжки про всяких там «попаданцев», радостно ухватился за эту идею, но Гарат его только смерила презрительным взглядом:
– Какие еще попаданцы? В кого, Сталина, Ленина? В короля эльфов? А в той своей реальности ты был королем?
– Нет, – признал Айнар.
– Ну так чего же ты хочешь?
Ничего он не хотел, молча слушал дальше. Про «дублей», как их обозвал в записях Айнар, закончилось быстро, а потом пошло главное.
Почему и зачем.
В этом мире правит магия. Она есть в том или ином проявлении везде – «колдуй баба, колдуй дед», черные кошки с числом «13» под хвостом, соль через плечо. Не на пустом месте это появилось.
– Магия, – изрекала Гарат Ашшала тоном учительницы в средней школе, даже не препода в универе. – Определенный этап развития мира. Как первичный бульон с булькающей протоплазмой. Со временем протоплазма собирается в простейших, простейшие делятся друг с другом таланты и кооперируются в клетку с рибосомами, комплексом Гольджи и синтезом АТФ. Магия отмирает за ненадобностью…
Тут она прищурилась, Айнар попытался мысленно изобразить клетку, вытянутую и похожую на авокадо, внутри большая косточка-ядро, вокруг мелкие органеллы, но уроки биологии подзабыл. Органическая химия представлялась в виде полимерных материалов. Углеводороды, спирты, масла. И так далее. «Это другое».
«Сейчас двойку влепит», – мелькнула мысль.
Не влепила.
– В тысяче миров магия на девяносто девять процентов отмирала до эпохи динозавров. Дальше эволюция говорила «я сама», порождала сначала чудовищных ящеров, потом тварей поменьше и так далее до безволосых двуногих обезьян с даром речи и невероятным по этому поводу самомнением. Но здесь что-то пошло не так. Магия не вымерла, она осталась единственной движущей силой.
– Понимаю, – сказал тут Айнар, и он правда думал, что понимал.
Это как если бы огромные доисторические твари – все эти ракообразные размером с дом, – ползали по улицам или попадались в сети рыбаков, а в лесах вместо медведей ревели тираннозавры. В фильме «Парк Юрского периода» ничем хорошим не закончилось, а ведь там всего лишь пытались воссоздать динозавров.
– Нет, не понимаешь. Здесь не произошло ничего в развитии цивилизации. Люди перешли от первобытнообщинного строя к рабовладельческому, а потом перемешались все эпохи. Они изобрели колесо и еще что-то по мелочи, но даже до водяных или ветряных мельниц не додумались. Зачем, если есть магия? Зачем, если можно взять Искру? Между прочим, – Гарат Ашшала докурила сигарету и тут же схватила новую. – Некоторые технологии соответствуют Новому времени, в городах даже печатные станки недавно появились. Конечно, они все работают на магии. На Искрах.
– Вот на той слизи?
– Именно. Хотя прирученные Искры ведут себя более прилично. Если только допустимо сказать такое о творении Светочей…
– Светочей?
– Маги. Местная элита. Заменяют все и сразу, от жречества до высшей аристократии. Культурные особенности всюду разные, в Глеоре это целый институт инквизиции, в Тесхене – матриархат с шаманизмом, ну и так далее. Суть одна, никто из народов не ушел от магии.
Айнар почесал карандашом затылок.
– А это плохо? То есть, вот нас берут из…
«Питера. С серым дождем, разводными мостами и крафтовым лагером из Финки».
«Я это помню или уже нет?»
– …оттуда. И зачем-то сюда засовывают? Ну и зачем?
Гарат Ашшала вздохнула.
– Наши ученые считают, что этот мир опасен, Айнар Венегас. Опасен для других. Это как ядерный реактор, который все нагревается и нагревается чертовыми Искрами, людей становится больше, Светочей тоже, они создают все новые. Бум! – с окурка сорвались оранжевые огоньки.
«Искорки, ага».
– Зацепит и нас, и еще много кого. Мало не покажется.
– А мы, значит, должны эту магию уничтожить? Ну и где тут вулкан? Когда мне колечко выдадут? Сразу хочу предупредить, с шерстью на ногах неважно, – после третьего бутерброда язвить у Айнара получалось куда как лучше.
– Дурак, – беззлобно отозвалась Гарат Ашшала. – Никаких вулканов и колечек. Магия так просто никуда не уйдет. Но вот людей… людей изменить можно.
Она очень тяжело вздохнула.
Настолько, что Айнар – или не совсем он, – спросил:
– Почему я? Когда вернусь домой? И можно, ну, отказаться?
«До похода к вулкану».
– Ты – потому что тебя определили. Резюме отправлял? – пришлось кивнуть, Гарат Ашшала блеснула желтыми от табака зубами, напоминая в этот момент единственную в мире зубастую ворону. – Ну так не жалуйся. Работа вахтовая. Вахта длится… да сколько бы ни продлилась, вернешься с разницей в часа два-три.
– Из шкафа, – снова проявил познания классики фэнтези Айнар. А вот собеседница не поняла – «не читала, что ли?»
Или… забыла?
– Из какого еще шкафа?
Объяснять почему-то стало стыдно. Просто же очередная шутка.
– Неважно. Так что, вернусь, заплатят денег и все, миры спасены, всем спасибо, все свободны?
Гарат Ашшала сделала глоток остывшего чая. Окурок притаился в пепельнице, ею служила довольно безвкусная вазочка в виде полого пенька, рядом с которым спала глянцевитая оранжевая лиса.
– Я тут уже лет десять по местному времени. Я врач, должна научить их медицине. Думаешь, продвинулась особо? В прошлый раз меня едва не закидали камнями. Спасибо, вот такие сверхконцентраты магии, как лес Цатхан, натыканы: сюда местные не суются. Вполне разумно с их стороны: дикую Искру ты видел.
– Даже слишком близко, – поерзал на табуретке Айнар.
– Мне доставляют необходимое, чтобы могла тут жить, пока суть да дело. Но работы все еще, – она подняла руку, и Айнар ждал характерного жеста на шее «по горло» или на лбу, вместо этого странно щелкнула указательным пальцем о ноготь среднего. – Надеюсь, с Техником пойдет лучше… Ах да. Отказаться – можешь. Отыщут нового Техника, ты не единственный. Еще десять лет.
– Что, прямо десять лет меня искали?
– Ты чем слушал? Вроде близорукий, а не глухой! Подселенец. «Копия» в этом мире. Человек с талантами в физике и инженерии. Одним словом, был нужен гений, который способен изменить все. Это тело – то есть, ты, – умрешь, если откажешься. Будет ли другой Техник? Когда? Я не знаю. Может, никогда.
Она резко встала, слишком шумно для худой и хрупкой женщины, табуретка загромыхала, будто молнией в дерево ударила.
– Ну, думай. От меня как раз можно вернуться. Час тебе на размышления, Айнар Венегас.
Глава 5
Он взял у Гарат сигарету и зажигалку. Вышел на улицу, спустился-сполз по лестнице. Темнота вокруг заповедной поляны с инородным телом-«избушкой на курьих ножках» стала еще гуще, плотнее, словно оборачивали слой за слоем в черную вату, аж дышать тяжело.
Айнар затянулся и закашлялся. Табак оказался ядреным, никакой не «кент», самосад без фильтра. Полянку тесно обступали деревья, тропинка за час или два заросла дерном, а поверх прострочило золотой лозой. Где-то еще дальше, среди сплетенных друг с другом деревьев, перетекала в саму себя вековечная мгла.
Он сел на ступеньке и снова затянулся, игнорируя боль в бронхах от ядреного горлодера. Выдержал целых секунд пять, только потом снова изобразил туберкулезника в неизлечимой стадии.
– Итак. Черт подери.
Он мог вернуться.
Прямо сейчас, как сказала Гарат Ашшала. Никаких приключений, никаких загадочных миров с магией и прочей не менее стремной чушью. Берешь, значит, свои пожитки… хотя нет, инструменты выдали «оттуда», так что изволь налегке.
«Я – Айнар Венегас».
«Айнар Венегас умрет, если я вернусь».
Передернуло, брр. «Гусь по могиле прошел», – есть такое выражение, вот оно и пришло на ум.
Наверное, это можно спокойно… кхм, пережить? В смысле, в своем мире? В Питере. Че-ерт.
«Ядерный реактор».
«Чернобыль миров».
«Тупые местные маги или кто они там швыряют уголь в топку, которая и без того готова взорваться».
На все был готов один универсальный ответ из тех, что никогда не приходит в голову героям из сказок, легенд или даже всесильным нагибаторам из книжек про смелых попаданцев: «Почему я»?
Может, подойдет кто-то другой… нет, Ашшала сказала, что нужен конкретный – местный «гений», ему не повезло родиться рабом, но это…
«Это я – гений?»
Рави Иванов не был гением. Ни вторым Теслой, ни Эйнштейном, ни Ньютоном. Даже на завалящую премию не тянул, о Нобелевке не заикался – так, мелкотравчатый технарь, каких миллионы.
Здесь, под именем Айнара Венегаса, он был Эйнштейном, да Винчи, Архимедом или кем-то еще. Местные люди, избалованные Искрами и Светочами, не вырастили собственных ньютонов и архимедов.
«Тут все просто. Плюхнись в ванну всей своей тушей, и поверят в вытеснение жидкости. Законы физики не надуришь, универсальны».
Он спустился еще на ступеньку, поднял и бросил камень. Тот послушно упал, в воздухе не завис, на лету в лягушку не превратился. Работаем, порядок.
«Я не хочу…»
«Чего?»
Дома безопасно. Родное государство меня бережет. Голосуй за правильную партию, не высовывайся, не пости на страничке в соцсети подозрительный материал – клипы немецких рокеров Rammstein тоже не стоит. Мило и прилично. Другую работу найдешь, может, придется, спустить планку, ты же «грязный чурка»…
Вдох-выдох. Сигарета крепкая, но уже не настолько. А чай был какой-то «левый», будто водки выпил.
«Я не хочу».
Правда? Не хочет? Остаться единственной надеждой нескольких миров – ладно, Айнар-Рави, сбавь градус пафоса, ты не один такой, Гарат Ашшала, вон, живет себе бабой-ягой посредь колдовского леса, курит паршивые сигареты и угощает «ахмадом».
«Да мне плевать на…»
Не плевать. Он сделал глубокий вдох – Айнар тосковал о своей рано погибшей матери, о друзьях из деревни, ненавидел болезненной, как заноза под ногтем, злостью, отца.
«Здесь опасно и меня могут убить».
– Но я уничтожил дикую Искру. Обычной поваренной солью, как слизняка. Этот, мать его, сгусток доисторической протоплазмы, первичного бульона.
Окурок упал в дерн, зашипел и погас в нем. Снова пробрал кашель.
Он поднялся.
Гарат Ашшала ждала на кухне
– Я это…
Он вздохнул.
– Не буду никуда уходить. Раз надо, так надо. Надеюсь, заплатят они мне по всем счетам, когда вернусь.
Гарат Ашшала засмеялась ведьмой из мультфильмов, а потом вернулась к яичнице:
– Отдохни, а потом пойдем вместе. Доктор и Технарь, может, у нас правда, будет шанс. Да, спальня во-он там, постелила тебе на полу, но ты парень здоровый, выспишься.
Айнар пожал плечами. Его все устраивало: представлял, какую огромную петарду из настоящего пороха можно засунуть в зад Светочам, и он улыбался. Зажигалку выложил на стол.
– А ты? – спросил он, внезапно перейдя на фамильярное обращение, но Гарат Ашшала не обратила внимания.
– Что?
– Прям так согласилась?
– Меня вытащили из-под власти Туркменбаши. Все, что угодно, лучше этого, – фыркнула она. – Я только хочу, чтобы двигалось дело побыстрее, наши говорят – скоро может рвануть, если не вмешаемся и не уменьшим тягу. Достаточно…
– Создать клапан. Как на паровом механизме: чтобы излишек энергии выходил в виде пара.
Айнар сам удивился своим же словам. Гарат Ашшала прищурилась.
– Вероятно. Я не настолько хорошо понимаю в физике, но – да.
– И много тут таких… – он фыркнул. – Попаданцев?
– Нет. Очень мало. Трое в данный момент – третий это ты. Объяснение довольно сложное, что-то на уровне антивещества; большинство подселенцев умирает при попытке перехода. Не делай такие глаза, тестируют на старте, если не подходит кандидатура – отправляют домой с «мы вам позвоним».
– Так я еще и избранный, выходит?
– В том же самом смысле, в каком человек с полидактилией. Или фатальной семейной бессонницей, – Гарат Ашшала сохранила непроницаемое лицо. Возмутиться не получилось, Айнар только кивнул.
В воздухе все еще пахло едой. Он понял, что голоден снова, и вообще способен целого барана сожрать с минимумом специй и соли. Айнар Венегас слишком много лет в своей жизни голодал.
Избранный, действительно. Герой вне времени. Можно придумать кучу титулов, а толку? Как в старом анекдоте: чего тут думать, трясти надо.
– Похоже, есть пара идей по поводу этих Искр и Светочей. Мы пойдем к местным людям вместе? Что ж, тем лучше.
«Прямо сейчас» они не отправились никуда. Гарат показала Айнару «биотуалет» и душ, который представлял собой скорее умывальник со шлангом – можно было ополоснуть любые части тела, но вода оставалась спартански-прохладной. После битвы с Искрой он порадовался и такому, а потом плюхнулся на спальный мешок и заснул.
Снилось прошлое: шахты и Ленка, темная бездна с запахом свежей нефти – как бензин, только маслянистей и гуще, а потом Владислав Низинный, преподаватель сопромата, который валил девятерых из десяти. Айнар… нет, Рави – прошел, благо Владислав Константинович расистом не был, «чуркой» смуглого парня не считал, зато признавал его способности.
У Айнара была наставницей Урса Каор, большая женщина из далеких земель – еще более далеких, чем Тесхен. Острова Кьенингар, так называлась ее родина, и там она была Светочем, клялась на плохом глеорском, вот самым настоящим Светочем, но наша сила жива только на островах, умирает за пределами, а однажды мужчины пошли ловить рыбу, просили благословение. Обычной женщине, говорила Урса, нельзя идти за мужчиной, но Светоч не обделит Искрой свой народ. Огромная волна слизала ее с берега, и хотя плавать научилась Урса едва ли не раньше, чем ходить, утонула – почти утонула. Глеорский корабль подобрал ее, а потом…
«А потом я тут».
Глеора не любила чужаков. Тесхенцы торговали, с заморским соседом-Воосой велась изнурительная война. Мелкие острова обитали отдельно, а людей оттуда обращали в рабство.
Снилась кровь на руках – своя или чужая. Чужая. Айнар убил человека, который хотел его…
«Принести в жертву?»
Да. Вроде того, отдать Светочу, чтобы тот извлек из тела…
«Искру?»
Это так магия создается?
В голове заискрило до ломоты в переносице. Он проснулся, чихнул, потер нос. На кровати заворочалась Гарат:
– Ты чего? Спи еще, рано.
– А это… такое бывает, чтобы из тел живых людей Искры добывали?
Гарат шумно зевнула.
– Я такого не слышала, – призналась она. – Хотя, может всякое случиться. Тебе-то какая разница? Ты не понял? У тебя магии нет. Нуль. Зеро. Антивещество. Бум. Спи давай, – она сверилась по настенным часам, включив маленький светодиодный фонарик – массивная «кукушка» отсчитывала ходиками-шишками время. – Нам через два часа вставать.
Через два часа – это в семь утра.
Обычно Айнара будили гораздо раньше, смена в шахте заступала в полшестого. Он полежал-поворочался, понял, что снова голоден и отправился подъедать запасы Гарат, надеясь, что она не рассердится. Это тело было большим, даже массивным. Правда, худощавым – словно медведь ранней весной, кожа да кости, но все равно медведь. Оно требовало немало энергии.
Он сожрал пару бутербродов, доел все варенье, отыскал кусок какой-то черствой булки и тоже сгрыз. На последнем куске появилась, щурясь от фонаря, Гарат:
– Ясно, – сказала она. – Доедай уж что найдешь. Мне оставь чай и сахар, все равно с утра аппетита нет.
Айнару было стыдно. Он дождался, пока Гарат появится из «душа».
– Извините, я…
– Ты голодал всю свою жизнь. Понимаю.
Она отмахнулась.
– Собирайся, сейчас пойдем в город. До столицы отсюда далеко, но как раз выйдем к торговому узлу Орону. Тебе этот Орон понравится. Я надеюсь.
Лес Цатхан, сказочный лес, зараженный золотыми лозами, деревьями-хищниками, отравленными травами, кислотной влагой – и, конечно, дикими Искрами, – уступал дорогу Гарат Ашшале. Он принимал ее власть, словно был маленькой уютной оранжереей. Или садом, который она выращивала с женской скрупулезностью и заботой все десять лет, что прожила здесь. Это было не так; Гарат объясняла Айнару – лес Цатхан хорош, чтобы спрятаться, переждать. Здесь все опорные точки, сюда передают ресурсы: могут-то хоть на вершину Пылающего Шпиля, цитадели Светочей Глеоры, но «сам понимаешь».
Айнар понимал. Они выбрались к дороге, вроде той, где он очнулся, часа через два. Увеселительная прогулка, ни дать, ни взять.
Лес Цатхан ограничивал себя. Айнар заподозрил: рукотворный, не иначе, спросил у Гарат, но та покачала головой: нет, естественный, да и люди постепенно отвоевывают гектар за гектаром под высадку местных культур. Лес, конечно, все еще занимает большую часть глеорской земли, перетекает на тесхенскую, и никто не суется в зачарованные чащи, но и этот ресурс истощается.
«Большой бум».
Айнара передернула.
– Успокойся, это вопрос пары веков, не меньше. Впрочем, запомни: если придется спасаться бегством, беги в лес Цатхан. Здесь тебя даже Светочи не решатся преследовать, они порой ловят дикие Искры, но предпочитают, что неудивительно, не рисковать собственной шкурой лишний раз.