![](/files/books/160/oblozhka-knigi-gasitel-378801.jpg)
Текст книги "Гаситель"
Автор книги: Майя Полумиско
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Майя Полумиско
Гаситель
Часть первая: «Свет и огонь»
Глава 1
Отклик на резюме пришел в субботу вечером. После третьей кружки хорошего финского лагера – в Питер недавно подвезли, все друзья так и расхваливали, лень было открывать письмо. На потертом экране видавшего лучшие дни «хуавея» мигало сообщение, начинающееся с «Благодарим за отклик…»
А дальше не видно.
Но он догадывался, что дальше «спасибо, мы вам перезвоним».
Ленка заглянула через плечо и хмыкнула.
– Все ищешь работу?
И вот что ей отвечать? Когда ты живешь в Питере, лучше быть либо Ленкой Мурашовой, либо уж совсем Джоном Смитом, а вот Рави Иванов – проигрыш по всем фронтам. Эпик фейл. Отец русский, мать индианка, он на вид – «чурка какая-то».
С высшим техническим образованием, между прочим. Красный диплом питерского Политеха. И несколько удачных проектов за спиной, опыт работы, магистратура, научные исследования…
А потом – кризис, проклятый коронавирус, от которого никто из знакомых Рави не умер, но переболели многие, а тяжелее всех – экономика. Унижаться до сантехника или рабочего на заводе не хотелось. Ленка, менеджер по продажам в какой-то конторе «Рога и копыта», порой подкидывала халтурку, слабо связанную с основной специальностью: то компы настроить, то вообще машину, вишневый «порше», починить.
Рави с Ленкой когда-то встречался, запал на симпатичную блондинку, а она – на восточную экзотику и красивые ухаживания, потом разбежались, но без кошачьего мява, скандала до небес и вырванной шерсти. Остались друзьями. Иногда – с привилегиями. Не больше.
Сейчас у Ленки какой-то очередной Махмуд или Ахмед. Вон ей серьги подарил. Ревнивый, правда, но в «подругу» верил. Пока.
Дело, правда, шло к свадьбе, а после свадьбы Ленка точно «отвалится», что жалко – с ней приятно пообщаться даже без горизонтального положения. И халтурок не будет.
– Ищу, – вздохнул Рави и поскреб щеку. Он сегодня не брился. Щетина уже давала о себе знать.
– Вкатывайся в айти, – со знанием дела сказала Ленка. – Там и на удаленке хорошо платят.
Рави даже не спорил, в «айти» он бы разобрался, поверхностные знания есть, вся современная механика привязана к программам, но надо хотя бы полгода. А жить на что? Кушать прямо сейчас хочется. И лагер пить, вот именно.
– Попробую, – туманно буркнул Рави, чье настроение почему-то испортилось, а открывать письмо он так и не стал.
Все равно отказ.
Что там еще может быть.
Ленке скоро позвонил ее ревнивый Махмуд-Ахмед, и она спешно засобиралась. «Подругами» злоупотреблять не стоило. Рави проворчал:
– Если обидит, звони хоть ночью, морду набью.
Ленка скептично усмехнулась. Рави не был атлетом – метр семьдесят с копейками, мелкий и тощий, вот еще одна причина, по которой не брали на хорошие места. Мало, что «чурка», так еще и задохлик.
Вот лучше бы не усмехалась. Только обиднее стало.
После того, как она ушла, Рави принялся уничтожать оставшиеся бутылки с финским лагером, и примерно на четвертой, все-таки открыл проклятое сообщение, просто чтобы прямо сейчас, в полупьяном состоянии, быстро прочесть отказ и удалить его, как никогда не существовавший.
«…приглашаем вас в воскресенье, в 9.00».
Рави едва не выронил телефон. Тот пискнул: разряжен, десять процентов. Пришлось добираться до спальни, по пути «поймать» тумбочку мизинцем – о, эта чудовищная боль, – и поставить на зарядку. Снова открыть сообщение.
Ну точно.
Воскресенье – это завтра.
Девять утра.
– Да твою ж мать, – сообщил Рави плакату с последнего КомикКона на стене.
Перегар, несомненно, остался. Рави вышел на бой с ним, как рыцарь против трехглавого дракона: мятная паста, кофе, перченая яичница, потом еще и жевательная резинка с ментолом и клубникой. Но перегар остался, он даже не сомневался.
«Чурка алкашная, одна штука».
Чистый костюм. Белая рубашка. На улице царила жара, так что Рави вспотел уже в лифте. Хорошо, руки хоть не дрожали и телефон за ночь зарядился.
В голове немного шумело. Он боялся опоздать, маршрутка плелась со скоростью хромоногой черепахи, а свою «мазду» пришлось продать еще несколько месяцев назад по дешевке. За тачку десятого года много не выручишь.
Навигатор вывел на нужный адрес после того, как Рави вышел на остановке где-то в конце географии. Дальше – только болота и комары.
«Наверное, какая-то шарага, с которой лучше не связываться»…
Снова взяла обида. Профессионал, хорошие рекомендации. Ему просто не везло, какой-то злой рок, не иначе. Ленка права: стоит потратить несколько месяцев, кредит хоть взять, обучиться на айти-специальность, да вот хотя бы контроль машинных процессов с помощью нейросетей, он даже представлял, как такая сеть должна работать, осталось лишь обучиться написанию кода.
В наушниках грохотал тяжелый рок. Музыка воинов и бойцов; Рави не любил индийскую или русскую, шел против стереотипов.
В конце маленькой улицы стояло довольно новое на вид двухэтажное здание. Немецкий фахверк, определил Рави. Добротное качество, белые стены, темно-красный кирпичный забор. КПП на входе – тучный сонный охранник оторвал от экрана смартфона заплывшие жиром глазки.
– Ты кто?
Рави сунул под нос резюме. Распечатанное. Позапрошлый век в эпоху QR-кодов, но таким типам подойдет. Поправил медицинскую маску, примету времени, которую, кстати, и не думал надевать сам охранник.
– А, это ты. Ну проходи, черномазый.
Последнее прозвучало в спину. Рави едва не обернулся, едва не схватил типа за шиворот, едва не врезал по красной и круглой, как традиционный русский блин, харе.
Сдержался.
«Он просто тупоголовый охранник. Сидит тут за тридцатку от силы».
Вдох-выдох. Нацепить улыбку – зубы белые, особенно белые на фоне смуглой кожи.
Можно дальше. Четыре ступеньки из бетона с заботливой прослойкой «колючки» от гололеда, дверь «под старину», как будто из бронзы. Домофон, впрочем, совершенно обычный, даже с видеокамерой.
– Добрый день, я по приглашению… – начал Рави.
– Заходите, – сказал женский голос. Дверь поддалась.
Рави разочаровался с порога. «Бедненько» – это слово пришло на ум, когда оглядел первый этаж с дешевым ламинатом, бюджетной темно-персиковой краской на стенах и большим фикусом в горшке. Из угла таращилась видеокамера. На стеклянной лестнице (модель на двойном косоуре, металлическая профильная труба и прочное стекло поверх) стояла девушка лет двадцати пяти. Симпатичная, типичная «из Петербурга» – светлая кожа, никогда не знавшая яркого солнца, кроме пары недель в год в Турции, мышиные волосы собраны в хвост. Одета в джинсы и свободную блузку.
– Проходите, господин Иванов.
Обычно на его фамилии спотыкались. «Иванов» с его внешностью сочеталось примерно, как в тех головоломках, где красными буквами написано слово «зеленый». Человеческий мозг начинал «тормозить».
– Спасибо, – пробормотал Рави.
Стеклянная лестница показалась удивительно длинной. Всего-то десяток ступенек до второго этажа, а словно тысячу лет поднимался, и когда достиг последней, в голове замерцали искры.
– Меня зовут Татьяна, – сказала женщина спокойным голосом. Коридор из стекла и блеска тянулся куда-то в темноту. – Расскажите о себе.
– Что, прямо тут?
Обычно хотя бы в кабинет приглашали. Садишься там в кресло или на диван, а потом рассказываешь про свои дипломы.
Татьяна пожала плечами.
– Не вижу причин откладывать.
– Ну я…
И он говорил, даже больше, чем планировал. Про диплом и проекты – в первую очередь, но еще про семью (отец хотел себе покорную девушку), зачем-то про свои неудачи, про Ленку даже упомянул.
– Итак, Рави, – Татьяна назвала по имени. В круговерти стеклянного блеска это казалось нормальным. – Вас ничего не держит здесь?
Мать умерла. Отец однажды избил ее так сильно, что она просто легла и не проснулась. Это было почти шесть лет назад, и с тех пор Евгений Иванов скрывался, а Рави хотя и мечтал однажды отомстить, но менты не помогали. Домашнее насилие декриминализовано. Как убьют, так приходите. Лакшми Иванова больше не могла прийти.
– Ничего, – сказал он.
– Тогда пойдемте, Рави. Я расскажу о вашей работе. Видите ли, мы занимаемся коррекцией миров. И вы – именно тот, кто нам может пригодиться.
Наверное, ему следовало сбежать, но словосочетание «коррекция миров» звучало слишком любопытно, и Рави кивнул:
– Показывайте.
Инструкции заняли около получаса. Он согласился.
Задание может занять много лет – «иногда всю жизнь».
Рави кивал. Жизнь – это короткий период. Всего несколько десятилетий. Он читал о чем-то похожем, то ли у Стругацких про Мир Полудня и прогрессоров, то ли модные приключения в виртуальных мирах; с той лишь разницей, что виртуальным «мир» не был.
Он не верил по-настоящему, вот в чем было дело. Позже он оправдывал себя именно этим «не верю». Небось, какой-то замудренный HR-тест. Стресс-интервью. В лучшем случае, возьмут разрабатывать технологические решения для приставок и VR-систем, ну или что-то вроде того.
– Ах да, – словно спохватившись, сообщила Татьяна. – У вас будет готовая легенда. Адаптироваться к ней не придется, сознание внедряется в автоматическом режиме, включая все воспоминания, понимание местной культуры, знание языков и многое другое.
Стеклянный блеск окружил Рави и взорвался мириадами искр. За ним Татьяна мерно, как воображаемая недавно нейросеть, говорила:
– Итак, теперь вы – беглый раб по имени Айнар Венегас.
Глава 2
Айнар Венегас проснулся на границе леса Цатхан.
Айнар Венегас бежал от своих преследователей – глеорские работорговцы исправно молились своим Светочам и использовали Искры, чтобы держать живой товар в похожем на долгий сон или анабиоз состоянии. Очень удобно: складывай людей в телегу, как дрова, только прикрывай от яркого солнца, чтобы не померли от обезвоживания и жара. А потом дай другой, спасибо Искре, отвар, они и очнутся, прямо на рынке.
Он сбежал.
Он понимал, что помогли, только кто?
Тесхенцев, тоже знал Айнар Венегас, продавали нечасто. Когда-то Тесхен был огромной и устрашающей империей – сознание подсказывало сравнение с «Османской», но эти ассоциации расслаивались и расходились надвое, еще предстояло их сплести в одно. Лес Цатхан – тесхенское название. Смуглые люди с темными глазами дошли сюда, среди них были воины с мечами из закаленного собственными Искрами металла, прочнее, чем популярная в Глеоре бронза. Среди воинов были Светочи.
Потом…
«Обычная политика».
Тесхен не удержал далеких границ. К тому же места, вроде этого леса, оказались чересчур опасны, полны Диких Искр – связываться с ними не каждый Светоч решится. Постепенно непобедимая империя пришла в упадок, и огромная цивилизация съежилась до жаркой полупустыни, где, впрочем, добывали драгоценные камни, ткали ковры и многое другое. В представлении современных глеорцев южные соседи превратились из безумцев-воинов в белых одеждах, с темной кожей, черными густыми бородами и красными от наркотика-дхаха зубами, в тучных торгашей – «Эй, дарагой, подходи, как брату родному уступлю!».
Правили в Тесхене женщины, Матриарх и ее служанки. Но они никогда не покидали родных краев, считалось – это оскорбление для всякой женщины, оставить родной дом и уйти в оскверненные земли.
Айнар Венегас был даже не чистокровным тесхенцем. Его мать – Светоч Тесхена, Светоч Мудрости, высший чин, не считая Матриарха. Она… ушла.
А потом… встретила здесь человека, и…
Пробуждение отдалось шишкой на голове.
«Беглый раб».
Был тот, кто еще осознавал себя как Рави Иванов, которому хотелось орать: «Помогите, мамочки, где я», – но Татьяна или как там ее, не солгала. Он действительно оказался в чужом мире, но удивительно «подкованным»; человек, по имени Айнар Венегас существовал. Сын местной… колдуньи, что ли, и какого-то крестьянина – они тут даже плуг толком не освоили, сверился с чужими воспоминаниями Рави. Деревня Джерайи Венегаса так и не приняла Дакоти Ашор, а потому, когда та умерла от неизвестной болезни, похожей то ли на туберкулез, то ли на рак груди, – магия Светочей не совладала с хворью, – решили продать подростка в рабство. За десяток Искр. Это было отличное решение, против которого Джерайя Венегас не мог протестовать.
– Хватит, прекрати, – едва не закричал Рави-Айнар. Резонанс дрожал в позвоночнике. Скоро он прекратится, тогда станет проще, а пока он спрятался в лесу Цатхан, что иные зовут погибельным лесом. Над головой деревья, похожие размерами и внешним видом на кактусы и секвойи одновременно. У них километры корней, грунтовые ручьи пьют жадно, потому что почвы полны соли, а мелкая трава приспособилась, и напитывается ядом, цветя потом хрупкими кристаллами. Здесь живут плотоядные мотыльки и пальцеруки – конгломераты бактерий, подсказывал Рави Айнару, резонанс стихал. Трава была зеленой. Деревья – тоже. Ручей… вон там ручей. Многовато кальция, но подойдет напиться.
Он сбежал от глеорских работорговцев. Он знает многое.
«Но я ничего не смогу сделать».
Айнар склонился над ручьем, смывая корку грязи. Он оглядывал себя – высокий, крупный. Рави Иванов подал голос: ого, да я всегда мечтал стать здоровяком. Чтобы вот как увидит питерский гопник, так и нырнет под арку, сиську «Очаковского» сосать, а не «дай закурить, а если найду». Правда, тесхенцы несколько тяжеловесны, но его устраивало. Все лучше, чем дрыщ из мемов про задротов.
«Стой, погоди».
Голова затрещала. Мозг двоился и разваливался на два комка серой каши.
Рави Иванов. Инженер из Петербурга. Согласился на странную работу.
Айнар Венегас. Раб, отпахал много лет в шахтах.
Айнар Венегас не знал ничего.
Рави Иванову предстояло наполнить его, и…
Что-то мигнуло. Картинка замигала: толстые ветви и зеленая, плотная суккулентная листва, повисшие лозы золотистого оттенка, охряные стволы, трава с серебристыми соляными навершиями. Потом померкла.
«Я ничего не вижу».
«Перестань, это просто близорукость».
– Тебе оставили инструменты, – зазвучал с ветки голос. Айнар мог поклясться: белка говорит. Ну вот та, серебряная с красным хвостом и светящимися светодиодами-глазами. – Возьми их.
Айнар пошел за белкой. Видел он ее нечетко – то глаза мелькали-светились, то хвост перед носом. Белка привела к дереву, которое называли «бочонком», потому что из него получались хорошие бочки, и внутри почти всегда образовывались пустоты, чем старше такое дерево, тем сильнее выгнивает изнутри, но это неважно, ведь живет поверхностными соками и корой.
Он вытащил большой кожаный саквояж. Открыл его.
Айнар Венегас не знал ни единого подобного прибора, зато знал Рави, и – «полагаю, мы одно целое, так».
Проще было думать так. Он знал об Айнаре Венегасе все.
Проще было стать им.
Он достал очки – обточенные линзы, круглая оправа. Подошли идеально, белка мгновенно обрела зримую весомость. Тварь килограмма на три, не меньше, иные кошки попадались помельче. Жирная наглая зверюга.
«Я Айнар Венегас».
«Я тот, кто противостоит…»
– Светочам, – подсказала белка.
А потом добавила:
– Ищи женщину по имени Гарат Ашшала, – после чего исчезла в спелой листве.
Странное ощущение: он помнил свое прошлое. Одновременно Ленку и последнее перед «короной» место работы – хорошее, кстати, не «Газпром», но платили выше среднего чека, еще и поэтому не хотелось менять потом шило на мыло, переходить к какому-то дешевому дерьму. Помнил свою квартиру и родителей, вчерашнее пиво и Люську из шестого «бэ», которую поцеловал впервые в щечку, а потом оказалось, что она целовалась на спор и ее противная крыска-подружка Настя хихикала, свешиваясь с облупленной школьной лестницы. И он же помнил побои надсмотрщика, отупляющий труд сначала в шахте, потом на корабле – путь лежал в Воосу, еще до того, как Глеора объявила войну заморскому соседу. Море называлось Кривым, а корабли напоминали скорее утлые лодчонки, скорлупа грецкого ореха лучше плавает. Все дело в Искрах – Искра Движения, Искра Защиты, еще полдюжины всяких, с ними даже дырявый башмак линкором станет. Айнар Венегас слова «линкор» не знал, а он…
«Выдыхай».
Он снял и вновь нацепил на нос очки. Снова добрался до ручья, зачерпнул воды и умылся, вгляделся – лицо похоже на прежнее, в голове звенит, но два сливается в одно.
«А кто я тут буду?»
«Айнар Венегас – или все же Рави Иванов?»
«Угу, а еще можно задуматься о бабочках, снах или мудрецах».
Проще всего оказалось воспринимать происходящее вроде компьютерной игры. Он здесь, у него персонаж с легендой. «Просыпайся, соня, тебя даже вчерашний шторм не разбудил» и все такое; когда-то Рави патриотично выбирал редгардов.
«Или», – он подумал об этом не сразу, потому что прожил всю жизнь в России, о культуре своей матери больше читал, чем действительно впитывал ее с метафорическим молоком, – «Я аватар, у меня одно лицо или несколько, но все они одно, и все имена принадлежат мне, все аспекты – это я».
«Ищи женщину по имени Гарат Ашшала».
В саквояже он нашел одежду, похожую на ту, которую знал Рави.
«Давай договоримся, аватар. Давай ты будешь все же Айнаром Венегасом, ну или придумай какое-то другое имя, раз уж ты беглый раб».
– Разговаривать с собой – признак безумия.
Белка хихикнула с дерева. Только потом он осознал, что это вовсе не та белка. Новая мелкая и непримечательная, серовато-бурая шерсть, из всех интересов – те золотистые орехи на ветви.
Айнар так Айнар.
Лес опасен. В нем водятся странные твари, мотыльки-хищники – не самое худшее. Слишком много соли в почве, причем, большая часть этих солей ядовита, от треххлористого фосфора до солей фосфоновых кислот. Местные травы, деревья, мхи, лишайники, а за ними насекомые и млекопитающие приспособились. Им помогают дикие Искры.
Искры – это магия.
«Какая еще…»
Но Айнар Венегас знал о магии – по крайней мере, не меньше, чем многие. Рабам не доверяли Искр, поэтому он видел шедевры Светочей только на расстоянии. Искры лечат и орошают почву вместо воды, заставляют плыть лодки, по сравнению с которым бумажный кораблик первоклассника – шедевр судостроения. Людям не нужно ничего, кроме Искр. Светочи правят миром и берут за свои услуги справедливую цену.
Так было… всегда?
Как пересечь лес, наполненный дикими Искрами.
«Никак, ты умрешь».
– Гарат Ашшала.
Имя перекатывалось на языке, закругленное и мягкое. Белка Татьяна подсказала: наверное, эта Гарат Ашшала живет в лесу?
Так почему бы просто не идти, пока не найдешь ее?
Башмаки из плотной кожи ступали по дернистому настилу. Почва казалась болотистой, вода проступала иногда ржаво-красная, иногда темно-синяя, как вылившиеся из шариковой ручки чернила. Саквояж тянул руку.
Айнар остановился и открыл его.
Инструмент для нанесения резьбы. Молоток, пила. Несколько отверток, мотки проволоки. Колбы с реагентами. Даже толстая тетрадь с карандашом – надпись «Kooh-i-Noor» на миг вернула в магазин канцелярских товаров где-нибудь в паре кварталов от метро, напротив KFC, но, когда попытался написать первое, что пришло в голову, свое имя на форзаце тетради, появились незнакомые символы.
Да нет, знакомые. Раб их не знал прежде, а теперь понял. Это на глеорском.
«Рабочий журнал Айнара Венегаса».
– Гарат Ашшала.
Словно это могло помочь. «Дальше будет легче».
Наверняка, решил он, вдыхая пахнущий прелыми листьями и сыростью воздух. Уже хотелось есть и отдохнуть. Неплохо бы этой женщине найтись в ближайший час-полтора.
Сначала идти было приятно, невзирая на болотистую местность. Трава-дерн пружинила, как напольное покрытие в дорогом фитнес-клубе. Сплетенные ветви деревьев, темно-коричневые в оттенок красной охры и ярко-зеленая листва образовывала купол. Нити лиан добавляли ощущения каких-то декораций, сиджиая из фильмов, а то и вообще компьютерной графики в видеоигре.
Отравленные листья, лианы-пожиратели, деревья с корнями, похожими на кровеносные сосуды: глубокие артерии и вены, поверхностные капилляры, лес – огромная живая тварь. У нее нет сердца, но кровь качается исправно, питает симбиотических паразитов, все вместе фильтрует отраву – только поэтому почва плодородна, а вода не превратилась в плавиковую кислоту.
Иногда приходилось останавливаться. Ксифопагическая путаница в голове заставляла тереть лоб: сиамских близнецов еще можно разделить, а если они оба в одном теле? И чем все это закончится?
«Я умру?»
Кто это думал? Беглый раб или человек, который еще сегодня утром сверялся по старенькому смартфону с навигатором «как проехать в далекие гребеня».
Лес. Белки. Или какие-то еще твари. Несколько раз попадались черные мотыльки – здоровенные, в ладонь величиной. Они шевелили крыльями и летели за Айнаром, тот отмахивался, как-то даже раздавил: крылья оказались хрупкими и колючими, как тонкое стекло, а тельце раздутым и мерзко-мясистым. На пальцах остался липкий сок. Айнар с инстинктивной брезгливостью отер руку о какие-то листья, взвыл – обжегся.
Лишь бы не борщевик. Для борщевика тут солнца маловато – почти совсем нет, темно, как в траншее. В шахте. Там еще были чадные лампы, потому что настоящую Искру жалели на рабов переводить.
Лес спускался.
Айнар мог поклясться, что на самом деле, нет: ровно, даже чуть вверх по небольшому склону, заваленному позапрошлогодней листвой – под ногами она тоже хрустела, заставляя содрогаться. Потом чуть вниз, снова вверх, ничего примечательного.
И все же лес спускался, каждый шаг – будто вниз по длинной-длинной лестнице. Может, лестница эта винтовая, но все равно, ты огибаешь ось, на новом витке оказываешься на ярус ниже. Красноватые ветви потемнели до оттенка пепла, зато лозы-паразиты вспыхнули ярче, как гирлянды на новогодних елках.
«Цатхан заманивает».
Туда никто не ходит. Люди подбираются к краям то здесь, то там, выжигают все живое. Пепел становится почвой для посевов, хватает надолго, главное – Искры обновлять. Лет сто вытянет, а потом останется пустая земля, но и ее можно переделать в город или дорогу, спуститься вниз, поискать золото, серебро, драгоценные камни.
Или дикие Искры.
«Дикие…»
Мелькнула вспышка: ксеноновой фарой в лицо, не меньше. Айнар выругался «еж твою медь», хотя на языке Глеоры идиома совершенно потеряла смысл по сравнению с великим и могучим.
Искра…
Снова мелькнуло: он успел зажмуриться.
Свет принял облик волка: ненастоящего, волки по одиночку не ходят, и уж точно не сверкают, как долбанный кристалл Сваровски, высекая – да, именно, – искры изнутри себя. Волк был прозрачным: как алмаз или текучая вода. Даже оскаленные клыки мерцали то розовым, то синим, то каким-то непередаваемо-оранжевым. Призрак, видение.
Зубы щелкнули в полуметре от Айнара.
«Беги».
Он побежал.