Текст книги "Мой муж — космический босс (СИ)"

Автор книги: Майя Хоук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7.2

Я застываю в дверях Золотого зала, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Воздух здесь густой, пропитанный ароматом старинного дерева, дорогих духов и чего-то неуловимо электрического. Доминик стоит рядом, его присутствие ощущается всем телом – теплое, уверенное, слегка подавляющее.

– Дыши, – он произносит так тихо, что слова больше похожи на прикосновение. Его пальцы слегка касаются моей спины между лопаток, и я невольно выпрямляюсь.

Зал ослепляет. Стены, обитые шелком цвета спелого персика, отражают мягкий свет сотен электрических свечей в хрустальных подсвечниках. На потолке – голограмма, изображающая звездное небо, настолько реалистичная, что кажется, будто мы действительно находимся под звездами.

– Лира! Наконец-то! – Камилла появляется перед нами. Ее платье из переливающегося серебристого материала облегает фигуру, как вторая кожа. – Мы уже начали беспокоиться.

Леон подходит следом, держа в руках бокал с темно-рубиновой жидкостью.

– Вы опоздали ровно настолько, чтобы пропустить самое скучное, – его губы растягиваются в улыбке.

– Мы ценим свое время, – отвечает Доминик ровным тоном, но я чувствую, что его рука слегка напрягается, когда он обвивает ей мою талию.

– О, конечно, – Камилла обменивается взглядом с Леоном. – Но сегодня у нас есть кое-что особенное. Что-то… созданное специально для вас двоих.

Она делает легкий жест, и к нам приближается андроид, держащий в руках с черный лакированный ящик. Когда он открывает его, внутри оказываются двое часов необычной конструкции – мужские и женские, но с циферблатами, сделанными из какого-то полупрозрачного материала, в котором пульсируют крошечные огоньки, похожие на звезды.

– Шедевр мастера Жирара, – объявляет Леон, поднимая женские часы. – Они синхронизированы на биологическом уровне. Когда один из вас испытывает сильную эмоцию, вторые часы… станут реагировать.

Я чувствую, как Доминик замирает рядом. Его дыхание становится чуть глубже, медленнее.

– Интересная игрушка, – говорит он спокойно. – Это подарок? Зачем?

Камилла смеется и ее смех, похож на звон разбитого стекла.

– Доминик, ты всегда такой практичный! Разве ты не хочешь знать, что чувствует твоя невеста? – Ее пальцы скользят по циферблату, и огоньки внутри вспыхивают ярче. – Особенно учитывая… твои уникальные особенности.

Воздух становится густым, как будто перед грозой. Я вижу, как челюсть Доминика напрягается, но его голос остается спокойным:

– Вы переходите границы.

– Мы просто предлагаем возможность, – Леон пожимает плечами, но его глаза сверкают. – Носить их весь вечер. Не снимая. Взамен… мы выкупим для вашей коллекции самый дорогой лот.

Я сдавленно выдыхаю.

Доминик резко поворачивается ко мне. Его глаза – теперь совсем золотые, с вертикальными зрачками – изучают мое лицо в поисках реакции.

– Мы не обязаны, – шепчет он.

Но я уже протягиваю руку.

– Давай попробуем.

Процесс надевания часов превращается в странный ритуал. Доминик берет мою руку, его пальцы кажутся неожиданно теплыми, а моя кожа – холодной. Когда ремешок застегивается, я чувствую легкий укол на запястье – будто крошечные иглы проникают под кожу.

– Это нормально? – пытаюсь не показать испуга.

– Совершенно, – Камилла улыбается. – Так происходит синхронизация.

Когда Доминик надевает свои часы, я вижу, как его зрачки сужаются до тонких щелочек. На секунду мне кажется, что по его руке пробегает голубое свечение, но потом это проходит.

Вечер продолжается, но теперь все мое внимание приковано к часам. Когда Леон подливает мне вина, стрелки на моем циферблате слегка дергаются. Когда Камилла «случайно» касается плеча Доминика, крошечные звезды в его часах вспыхивают красным.

Но настоящее шоу начинается со старта аукциона. Доминик притягивает меня ближе, чем требуют приличия, его горячая рука покоится на моей спине.

– Смотри, – шепчет он, и я опускаю взгляд.

Его часы теперь светятся изнутри пульсирующим золотым светом, а стрелки движутся так быстро, что сливаются в блестящее кольцо. Когда я поднимаю глаза, его лицо всего в сантиметре от моего, и в этих золотых глазах я вижу что-то… ненасытное.

– Что это значит? – я едва могу говорить.

– То, что мне приходится скрывать, – его губы почти касаются моего уха. – То, что ты делаешь со мной.

Мои собственные часы теперь вибрируют на запястье, и когда я осмеливаюсь провести пальцем по его циферблату, происходит нечто странное – наши часы одновременно издают тихий звон, а свет в них синхронизируется, пульсируя в одном ритме.

Камилла и Леон наблюдают за нами из дальнего угла зала.

Но самое странное происходит позже, когда мы остаемся одни на балконе. Доминик берет мою руку и поворачает циферблат к свету трех лун.

– Видишь эти символы? – он указывает на крошечные значки по краю часов. – Это не просто украшение. Это код. И я подозреваю, что Жирар запрограммировал их записывать все, что они фиксируют.

Я замираю.

– Ты думаешь, это ловушка?

– Очень может быть. – Его пальцы сжимают мои. – Но я очень хотел посмотреть на твои настоящие чувства.

– Зачем? – дыхание на губах замирает.

– Ты сильнее, чем кажешься. – Он наклоняется, и его губы наконец касаются моих – мягко, но с обещанием чего-то большего. Наши часы в этот момент вспыхивают ослепительно белым светом.

Следом к нам подходят Карина и Леон. Последний хлопает в ладоши.

– Это был прекрасный эксперимент. И мы готовы выполнить обещание. Дорогой лот…

Я вдруг поднимаю руку.

– Я бы оставила эти часы, – произношу, удивляясь сама себе.

Леон хлопает в ладоши и говорит:

– Она достойна тебя, Доминик, браво!

Опускаю руку. Часы на моем запястье теперь показывают не время, а нечто гораздо более ценное – правду о человеке, который до сих пор остается для меня загадкой. Но, возможно, ненадолго.

Я чувствую, как сердце бешено колотится, когда Доминик ведет меня через зал, его рука твердо лежит на моей талии. Часы на моем запястье тикают в унисон с его пульсом – быстрее, чем обычно. Он заметно нервничает, и это странно трогает меня.

– Ты в порядке? – спрашиваю я тихо, когда мы останавливаемся у высокого окна с видом на ночной город.

Доминик поворачивается ко мне, и в его золотистых глазах я вижу что-то уязвимое, чего никогда не замечала раньше.

– Я не привык… делиться своими чувствами, – признается он, слегка сжимая мои пальцы. – Эти часы заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Я поднимаю руку, осторожно касаясь его щеки. Его кожа под моими пальцами пылает. – Мне нравится видеть тебя таким, – шепчу я. – Настоящим.

Он наклоняется, и его дыхание смешивается с моим.

– Ты уверена? Я не всегда бываю… удобным.

В ответ я лишь приподнимаюсь на цыпочках, сокращая расстояние между нами.

– Я не ищу удобства, – говорю я прямо перед тем, как наши губы почти соприкасаются.

Но в этот момент раздается звон хрустального бокала. Леон стоит на небольшом возвышении, улыбаясь нашей компании.

– Друзья, пришло время для главного лота вечера!

Доминик вздыхает, его лоб касается моего.

– Нам придется продолжить позже, – шепчет он, и в его голосе слышится обещание.

Леон представляет старинное колье с сапфиром, но я едва могу сосредоточиться. Все мое внимание приковано к мужчине рядом со мной, к тому, как его пальцы переплетаются с моими, как его часы ускоряют свой ход, когда я невольно прижимаюсь к нему.

– Тебе действительно нравится это колье? – вдруг спрашивает Доминик, наклоняясь ко мне, заметив то, что со мной происходит.

Я пожимаю плечами.

– Оно красивое, но…

– Но? – он поднимает бровь.

– Но я предпочитаю что-то более… живое, – отвечаю я, и мои часы вдруг начинают светиться теплым золотистым светом.

Доминик улыбается – настоящей, искренней улыбкой, которая преображает его лицо.

– Я запомню это, – говорит он, и в его голосе звучит такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

Когда аукцион заканчивается, Доминик неожиданно предлагает прогуляться по ночному саду при галерее. Мы идем по тропинке, освещенной фонарями в виде светлячков, и наши пальцы все еще сплетены.

– Знаешь, зачем я согласился на эти часы? – вдруг спрашивает он, останавливаясь у небольшого фонтана.

Я качаю головой, затаив дыхание.

– Потому что я хотел, чтобы ты увидела, – он поворачивает мои часы к свету, где стрелки теперь движутся ровно и спокойно. – Что со мной происходит, когда ты рядом. Как ты меня меняешь.

Я чувствую, как щеки горят, а часы на моем запястье начинают пульсировать мягким розовым светом. Доминик смеется и притягивает меня к себе.

Когда мы наконец целуемся, наши часы синхронно вспыхивают ослепительно белым светом, освещая все вокруг. Но мне уже не важно, кто это видит. В этот момент существует только он, я и это новое, хрупкое, прекрасное чувство доверия между нами.

Глава 7.3

Я просыпаюсь от нежного прикосновения солнечного луча к щеке и тут же переворачиваюсь на спину – здесь солнце никогда не светит так ярко как на моей родной планете. Приподнимаюсь и смотрю перед собой. Вент усилил действие солнечных лучей специально. Солнце за окнами выглядит больше и ярче, чем обычно. Выпрыгиваю из кровати подхожу к окнам, прикладывая ладонь к прозрачному материалу.

Прикрываю глаза, впитывая тепло, а потом открываю их и первое, что вижу – свои часы, всё ещё плотно обхватывающие запястье. Стрелки плавно движутся, а крошечные огоньки в глубине циферблата пульсируют ровным золотистым светом.

– Доброе утро, – раздаётся низкий голос из дверного проёма.

Доминик стоит на пороге, опираясь о косяк. На нём простые чёрные брюки и белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. В руках он держит два дымящихся стакана.

– Кофе? – он делает шаг вперёд, и солнечный свет играет на его скулах.

Я оборачиваюсь назад, поправляя спутавшиеся волосы.

– Ты снова не спал?

– Я не всегда нуждаюсь во сне, помнишь? – он ставит стакан на тумбочку рядом с моей постелью и садится на край кровати. Матрас слегка прогибается под его весом. – Я наблюдал за твоими показателями. Ты видела, что делали часы в 4:17 утра?

Я хмурюсь.

– Нет.

– Именно поэтому это интересно. – Он берёт мою руку, осторожно поворачивая циферблат. – Твои стрелки ускорились, а биоритмы показали всплеск, хотя физически ты была полностью расслаблена.

Я чувствую, как по щекам разливается тепло.

– Может, мне что-то снилось?

– Возможно.

Доминик смотрит на меня как ученый, который хочет разгадать сложную загадку, и это почему-то заставляет мое сердце биться чаще.

– Я записал данные. Если повторится, мы сможем…

– Доминик, – я перебиваю, накрывая его руку своей. – Может, ты хоть на мгновение попробуешь не быть ученым? Просто… станешь обычным?

Он замирает, затем уголки его губ дрожат.

– Обычным? Интересная концепция. – Его пальцы переплетаются с моими. – И что же делают… обычные люди по утрам?

– Завтракают, например, – я улыбаюсь, подтягивая его руку к себе. – Без анализа биоритмов.

Он наклоняется ближе, и я чувствую лёгкий аромат его одеколона – древесный, с нотками чего-то электрического.

– Как скажешь, доктор Соль.

За завтраком на террасе с видом на лежащую под нами планету я замечаю, как Доминик то и дело поглядывает на свои часы.

– Опять работаешь? – усмехаюсь, капая мёдом на тост.

Он качает головой.

– Нет. Просто… наблюдаю. – Он поворачивает запястье так, чтобы я увидела циферблат. – Когда ты улыбаешься, здесь появляется новый паттерн. Видишь эти волны?

Я протягиваю руку, соприкасаясь с его часами. В тот же миг оба циферблата вспыхивают мягким голубым светом.

– О! – я отдергиваю пальцы. – Это что, нормально?

Доминик изучает часы.

– Теоретически, да. Но амплитуда реакции… – Он прерывается, заметив выражение моего лица. – Прости. Я обещал не быть учёным.

– Нет, это… мило, – смеюсь. – Ты не можешь выключить свой мозг, да?

– Не там, где это касается тебя, – говорит он серьёзно, и мои часы вдруг показывают резкий скачок активности. – Но я готов постараться.

После этого Доминик снимает часы и я чувствую прилив жгучей благодарности.

Глава 7.4

После завтрака Доминик неожиданно предлагает:

– Я хочу показать тебе кое-что. Лабораторию Жирара.

– Правда? – я поднимаю брови. – А я думала, это сверхсекретный объект.

– Для тебя – нет. – Он подходит ближе, поправляя прядь моих волос. – Мы оба заслуживаем знать, как работают эти часы.

Флаер зависает перед массивными воротами частной лаборатории Жирара – места, куда даже Доминик не может войти без приглашения. Здание напоминает старинную обсерваторию, но вместо телескопов на крыше установлены странные антенны, мерцающие голубым светом.

– Ты уверен, что хочешь это выяснить? – спрашиваю я, замечая, как пальцы Доминика сжимают джойстик управления чуть сильнее, чем нужно.

– Они подарили нам эти часы не просто так, Лира. – Его голос звучит холодно. – Камилла и Леон никогда ничего не делают просто так.

Двери открываются перед нами без звука, и нас встречает сам Жирар – невысокий мужчина с седыми висками и слишком живыми глазами.

– А, Вейл! – Он улыбается, но в его взгляде нет тепла. – И его новая… муза. Заходите.

– Я готов заплатить втрое больше, – говорит Доминик. – Если вы откроете мне суть ошибки которую они выдают.

Мужчина пожимает плечами и приглашает нас следовать.

Лаборатория Жирара – это хаос из приборов, голограмм и странных устройств, чье назначение я не могу даже предположить. Он берет мою руку, не спрашивая разрешения, и подносит к странному аппарату, напоминающему микроскоп с десятком линз.

– Интересно… – бормочет он, наблюдая, как циферблат часов реагирует на приближение к прибору. – Они уже начали адаптироваться.

– Что это значит? – Доминик стоит за моей спиной, его дыхание ровное, но я чувствую напряжение в его руке, лежащей на моем плече.

Жирар откидывается в кресло, задумчиво постукивая пальцами по столу.

– Эти часы – не просто детектор эмоций. Они регистрируют… изменения. – Он делает паузу, глядя прямо на Доминика. – Те самые, которые ты так тщательно скрываешь.

Тишина.

Доминик не двигается, но я чувствую, как его пальцы слегка впиваются в мою кожу.

– Камилла и Леон подозревают, да? – Его голос звучит тихо, но в нем слышится что-то опасное.

Жирар пожимает плечами.

– Они знают, что с твоими предыдущими невестами что-то случилось. И хотят понять что. – Он указывает на часы. – Эти штуки фиксируют аномалии в ДНК, нейронных связях, даже… в клеточной регенерации.

Мое сердце замирает.

– То есть они… следили за мной?

– За тобой. За ним. За тем, что происходит между вами. – Жирар отодвигает прибор. – И, судя по данным, ты уже начала меняться.

Доминик резко разворачивается и выходит в соседнюю комнату, явно пытаясь взять себя в руки. Я следую за ним, оставив Жирара возиться с приборами.

– Что он имел в виду? – спрашиваю я тихо. – Какие изменения?

Доминик не отвечает сразу. Его золотистые глаза изучают меня так, будто он впервые видит что-то по-настоящему важное.

– Ты помнишь, как я ловил падающую чашку, даже не двигаясь?

Я киваю.

– И как я почти не сплю?

– Да…

Он медленно протягивает руку и касается моего запястья – прямо над часами.

– Я не совсем… человек, Лира.

Тишина.

– Я знаю, – наконец говорю я.

Он моргает.

– Ты… знаешь?

– Доминик, ты ловишь вещи быстрее, чем это физически возможно. Твои глаза светятся. Ты не спишь. – Я делаю шаг ближе. – Давай просто допустим, что я не идиотка.

Он вдруг смеется – резко, почти нервно.

– А ты не боишься?

– Пока что нет. – Я касаюсь его руки. – Но мне нужно знать правду. Почему исчезли те девушки?

Доминик отворачивается, его плечи напряжены.

– Они не исчезли. Они… не выдержали.

– Чего?

– Контакта со мной. – Он сжимает кулаки. – Моя ДНК, мои клетки – они… агрессивны. Для обычного человека это как яд. Медленный, но неизбежный.

Я замираю.

– А я?

Он поворачивается ко мне, и в его глазах вдруг вспыхивает надежда.

– Ты другая. Моя кровь – она тебя не убивает. Наоборот. – Он указывает на часы. – Вот почему они подарили нам это. Камилла и Леон хотят понять, почему ты до сих пор жива.

Жирар появляется в дверях, держа в руках распечатку данных.

– Она не просто выживает, Вейл. – Он улыбается. – Она эволюционирует.

Я смотрю на часы. Стрелки теперь движутся в обратную сторону.

– Что это значит?

– Что Камилла и Леон ошиблись. – Доминик берет мою руку. – Они думали, что смогут использовать тебя, чтобы раскрыть мои слабые места.

– А вместо этого?

– Вместо этого, – Жирар смеется, – ты становишься его единственной настоящей защитой.

Доминик смотрит на меня, и впервые за весь вечер я вижу в его глазах не расчет, а что-то другое.

Надежду.

– Теперь ты понимаешь, почему я не могу тебя потерять?

Я сжимаю его руку в ответ.

– Тогда нам нужно решить, что делать с твоими «друзьями».

Часы на моем запястье вдруг показывают 00:00.

И начинают отсчет заново.

Глава 8. Тайна эволюции

Я прижимаю ладонь к холодному стеклу иллюминатора, наблюдая, как станция медленно проплывает в поле зрения. Огни док-порта отражаются в стеклах, дробясь на сотни мерцающих точек.

– Вот мы и дома, – говорит Доминик, сидящий справа от меня. Его голос ровный, но когда я оборачиваюсь, то вижу, что в золотистых глазах спутника читается напряжение.

– Дома? – Я сжимаю запястье, где часы Жирара все еще плотно обхватывают кожу. – Ты уверен, что эти штуки не транслируют каждый наш шаг?

Доминик проводит пальцем по циферблату. Огоньки под стеклом вздрагивают, будто живые.

– Они записывают, но не передают. Пока мы их не снимем…

– А если Жирар врет?

– Тогда от его лаборатории ничего не останется. – В его голосе нет злости – только холодная констатация факта.

Дверь флаера открывается с тихим шипением. Двухметровые андроиды в корпоративной форме застывают по стойке смирно.

– Господин Вейл, вас ожидают в лаборатории «Дельта». Доктор Варгас…

– Отмена. – Доминик перебивает механический голос, его рука теплым пятном ложится мне на поясницу. – Мы идем в мои личные рабочие комнаты. Без сопровождения.

Андроиды замирают. Их оптические сенсоры мигают красным.

– Но протокол…

– Я изменяю протокол.

Его пальцы слегка сжимают мой бок, направляя в противоположную от док-станции сторону.

Коридоры здесь другие – темные, с черным мраморным полом, отражающим наши силуэты. Стены поглощают звук шагов, превращая наше движение в подобие бесшумного скольжения.

– Твои люди не имеют доступа сюда? – Я касаюсь прохладной поверхности стены.

– Нет.

Доминик прикладывает ладонь к сканеру у массивной двери. Механизм считывает не только отпечаток – я замечаю, как тонкая игла берет каплю крови. Дверь открывается беззвучно.

Я замираю на пороге.

Пространство передо мной напоминает святилище какого-то техно-божества. Голограммы ДНК плавают в воздухе, переливаясь сине-золотыми узорами. В центре – стол с десятками пробирок, где вязкая жидкость пульсирует мягким светом.

– Ты… изучаешь себя?

Доминик проходит мимо, его пальцы скользят по одной из голограмм. Структура разворачивается, обнажая сложные спирали с кроваво-красными вкраплениями.

– Мой геном. Видишь эти маркеры? – Он указывает на аномальные участки. – Они не человеческие.

Я подхожу ближе. Запах озона и металла щекочет ноздри.

– Что они делают?

– Ускоряют регенерацию. Увеличивают силу. Позволяют годами не спать. – Он делает паузу. – Мой отец был одержим тем чтобы вывести идеальную расу. Первый безумный ученый, который поселился здесь вдали от всех. Как видишь, ему все удалось и я продолжил его дело. Но с издержками. Я отравляю тех, кто слишком долго со мной контактирует.

Мое сердце пропускает удар.

– Все это сделал твой отец?

Доминик прикрывает глаза.

– Он изменил мой геном когда я был еще младенцем, а потом мать выкрала меня из его лаборатории. А после произошел взрыв.

Вейл смотрит вверх. Его лицо выглядит очень грустным.

– Никто теперь не знает, что именно он ввел в формулу.

– Но ты… – невольно касаюсь руки Доминика и тут же делаю шаг назад, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.

– Ты, выходит, намного лучше него. Ты даешь надежду тем, кто ее лишился.

– Приятно, что ты так думаешь. – Доминик поворачивается. В полумраке его глаза горят как расплавленное золото. – Только держи в уме, что для обычных людей я ядовит. Но не для тебя.

Он вызывает другой файл. На экране всплывают десятки медицинских карт – женские лица, даты, заключения.

– Мои предыдущие невесты.

– Летаргический сон. Причина: несовместимость.

– Они… впадали в кому?

– Да. – Он закрывает файл. – Кое-кого удалось привести в чувства, но не всех. Однако ты другая.

Доминик подводит меня к биологическому микроскопу нового поколения. В камере смешиваются две субстанции – его кровь и моя.

– Смотри.

На экране мои клетки не разрушаются при контакте. Наоборот – их структура плавно изменяется, адаптируясь.

– Твое тело не сопротивляется. Оно эволюционирует.

Головокружение накатывает волной. Я хватаюсь за край стола.

– Почему?

– Не знаю. – Его голос звучит растерянно. – Возможно, случайность. Возможно… судьба.

Я поднимаю запястье. Часы показывают не время – процент совместимости. 99.9 %

– Что это значит?

– Что ты становишься такой же, как я.

Я выдыхаю.

– Если тебя это пугает, – добавляет Доминик. – Я пойму. Единственное, тебе придется подписать соглашение и неразглашении корпоративной тайны и строго соблюдать его. У меня отличные юристы, Лира.