Текст книги "После Развода. Соседи поневоле (СИ)"

Автор книги: Майя Девятова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 5.

Глава 5.

Я шла в суд с одним желанием, мне хотелось, чтобы нас развели как можно скорее.

Желание не просто развестись и получить бумажку о том, что мы больше не муж и жена.

Я хотела, чтобы он почувствовал ту же боль, которую чувствовала я каждую ночь, просыпаясь в холодном поту, чувствуя запах жасмина в носу.

Карина поправила мне воротник перед входом.

Ее руки дрожали, она переживала за меня.

– Держись, – сказала она, – Это всего лишь формальность.

– Конечно, – кивнула я.

Но это не было формальностью.

Это был конец.

Конец всему, что у нас было. Конец надеждам, которые у нас были.

Вадим был уже внутри.

Он сидел на скамье слева.

Расправив плечи, я вошла в зал.

Я ожидала увидеть сломленного, морально раздавленного человека.

Но ошиблась.

Вадим сидел с прямой спиной, в идеальном темно-синем костюме.

Белая рубашка, запонки серебряные. Волосы аккуратно уложены.

И каменное лицо, по которому было совсем непонятно, что он сейчас чувствует.

Его мать сидела рядом, в черном платье, в жемчугах, и с лицом, которое не выражало ничего, кроме презрения.

Она смотрела на меня так, будто это я ему изменила и была виновата во всех смертных грехах перед ее сыном.

Вадим поднял голову.

Я ждала боли в его глазах, умоляющего взгляда.

Хотя бы тени того отчаяния, которое терзало меня по ночам.

Ничего этого я не увидела.

Его глаза были спокойными и холодными.

– Здравствуй, Лина, – поздоровался он ровно.

– Здравствуй, Вадим, – я попыталась выглядеть такой же хладнокровной.

И все, больше ни слова.

– Встать, суд идет! – объявил секретарь.

Вошла судья, женщина с тяжелым взглядом и седыми волосами, села и начала листать бумаги.

– Дело о расторжении брака между Романцовой Ангелиной Сергеевной и Романцовым Вадимом Андреевичем, – она подняла глаза, – Истица настаивает на разводе?

– Да, ваша честь, – я встала, голос не дрогнул.

– Ответчик?

Вадим поднялся медленно, не спеша.

Как человек, который взвешивает каждое слово и каждое свое действие.

– Я не даю согласия на развод, ваша честь, – сказал он низким и уверенным тоном, – Но я признаю, что истица имеет на это право.

В зале зашептались, меня начало колотить мелкой дрожью, которую я пыталась незаметно унять.

– Вы признаете факт измены? – спросила судья.

– Да, ваша честь.

Его мать аж привстала со скамьи, открыв рот, как будто хотела что-то сказать.

– И вы не будете оспаривать решение?

– Не буду.

Судья сняла очки.

– Ответчик, вы понимаете, что ваше признание делает расторжение брака неизбежным?

Вадим посмотрел на меня в упор, без мольбы, без надежды, с тихим мужским принятием того, что он сам разрушил.

– Понимаю, ваша честь, – он чуть склонил голову, – Я изменил и готов заплатить любую цену за это. Но я не буду врать ни суду, ни себе, ни Лине.

Я смотрела на него и внутри меня что-то переворачивалось с ног на голову.

Не так, как я хотела…вернее я хотела развода.

А теперь было ощущение какого-то проигрыша.

Я хотела, чтобы он бился, умолял.

Сейчас я с ужасом понимала, что хотела его унижения.

Ответного унижения.

За то, что он меня предал.

А он стоял и принимал удар спокойно, с достоинством.

Как мужчина, который проиграл честный бой.

– Ваша честь, я избавляю суд от необходимости изучать доказательства. Я признаю свою вину в полном объеме. Брак расторгается по моей вине. Я не буду оспаривать раздел имущества.

Его мать вскочила.

– Вадим! Ты что такое говоришь ...

Он ее одернул, и она села, сжав губы в нитку.

– Учитывая признание ответчика, – судья взяла гербовую печать, – брак между Романцовой Ангелиной Сергеевной и Романцовым Вадимом Андреевичем считать расторгнутым немедленно.

Печать ударила по бумаге.

Все.

Пять лет в один удар.

Я стояла и смотрела на него. А он смотрел на меня.

– Свидетельство будет готово через пять дней. Стороны свободны.

Свободны.

Я чувствовала себя так, как будто мне вырезали кусок сердца, прямо здесь и сейчас, без анестезии.

Вадим встал, застегнул пиджак и подошел ко мне.

– Лина, я не буду тебя ни в чем ограничивать, ты свободна. Можешь делать что хочешь, можешь жить где хочешь. Я не выгоняю тебя, это было бы подло даже для меня.

Он вышел из зала, не оглядываясь.

Прямой, как струна.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как слезы жгут глаза, а боль раздирает душу.

Победа…

Но почему же она была хуже, чем поражение?

В особняк он приехал раньше меня.

Сидел в гостиной, на кожаном диване там, где мы обычно смотрели фильмы по вечерам, где я засыпала у него на плече.

Пиджак был снят, брошен небрежно на кресло, стоящее рядом.

Рукава рубашки закатаны, галстук развязан.

На столике перед ним стояла бутылка виски и один бокал.

Я вошла тихо и встала в дверях.

– Заходи, – сказал он, не обернувшись, – Ты можешь пользоваться всем в этом доме, пока не найдешь себе жилье.

– Я не собираюсь искать жилье, – вдруг сказала я, сама не ожидая от себя такого ответа.

Он повернулся, в его глазах пролетела искра.

– Тогда живи здесь, я не против.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – зачем-то спросила я.

– Я хочу, чтобы ты делала то, что считаешь правильным, – он сделал глоток виски, – Ты хотела развода, ты его получила. Ты хочешь жить в моем доме, живи. Если хочешь уехать уезжай. Я не держу тебя.

– А если я останусь, ты не будешь меня ни в чем ограничивать?

– Нет, я же сказал.

– А если я приведу кого-то? – я себя не узнавала, откуда такая смелость.

Вадим замер, спина напряглась и скулы заходили ходуном.

Спустя несколько секунд он ответил.

– Приводи, ты свободная женщина, Лина. Делай, что хочешь.

Он поставил бокал на столик, поднялся и повернулся ко мне всем корпусом.

У меня подкосились ноги, когда он приблизился почти вплотную.

Его дыхание было горячим, он поднял руку и положил мне на плечо.

– Мы теперь свободные люди, Лин. Только от развода тебе легче не станет, поверь.

Он убрал руку с моего плеча и пошел на второй этаж.

Нет таких слов, чтобы передать сейчас мое состояние.

Что вообще происходило с моей жизнью?

Я получила развод, и , правда, думала станет легче.

А стало еще хуже на душе, в тысячу раз.

Мой бывший муж либо великий манипулятор, либо на самом деле ему стало все равно.

Глава 6.

Глава 6.

Первая неделя после развода стала адом, который я сама себе построила.

Я осталась в его доме, в восточном крыле.

Он не выгонял, не ограничивал, не трогал меня.

Он просто исчез из моей жизни, оставаясь всего лишь в двух шагах.

Я не хотела быть слабой.

Но, каждую ночь, лежа в темноте, чувствовала себя самой слабой женщиной на свете.

Он просто сказал: “Делай, что хочешь.”

Это было хуже криков, хуже любой сцены ревности, хуже, чем бы он выгнал меня.

Я не могла решиться и уехать.

Хотя понимала, что оставаясь, я только себя мучила.

В очередное утро я спустилась на кухню раньше обычного.

Вадим был уже там.

Стоял у плиты, спиной ко мне, в домашних шортах, без футболки и босиком.

Жарил яичницу, пахло кофе и тостами.

Я замерла, как мышка, в дверях и решила уйти, чтобы он не заметил.

Но в этот момент Вадим обернулся.

– Доброе утро, – сказал он ровно.

– Доброе утро, – я не двигалась с места, как жулик, застуканная на месте преступления.

– Садись, яичница почти готова.

– Я не хочу есть.

– Врешь.

– Нет, с чего ты взял, – на самом деле в животе уже предательски урчало.

– Потому что ты всегда хочешь есть по утрам, – он перевернул шкворчащую яичницу лопаткой, – Садись, Лина. Не усложняй.

Я села на самый крайний стул, натянув край халата на голые коленки.

Он поставил передо мной тарелку и налил кофе.

Сел напротив, туда где сидел всегда.

От яичницы шел пар, аромат кофе и жареных тостов еще больше разжигал аппетит.

Вадим взял вилку и нож и принялся за трапезу.

– Как спала? – спросил он, прежде чем положить в рот первый кусок.

– Да так, пойдет. Ты тоже плохо спал?

– Я никогда не сплю толком.

– Раньше спал.

– Раньше ты была рядом.

Я отодвинула тарелку, задев кружку с кофе, чуть не пролив его ...

– Прекрати.

– Что прекрати?

– Говорить такие вещи.

– Какие? Правду?

– Твоя правда ничего не меняет, – я встала, – Мы разведены, Вадим. Ты больше не имеешь право говорить мне про свои чувства?

– А ты имеешь право запрещать мне говорить? – он тоже встал.

– Имею. Я твоя бывшая жена. И хочу…хочу, чтобы ты держался подальше от меня.

Он шагнул ко мне, я шагнула назад и уперлась спиной в холодильник.

– Держаться подальше? – его голос стал ниже, его глаза смотрели прямо в мои, – Лина, мы живем в одном доме. И я слышу, как ты плачешь по ночам. Я знаю, что ты спишь в моей футболке ...

Меня как будто ударило током.

– Откуда ты ...

– Я заходил в твою комнату, когда тебя не было, – он не дал мне договорить, – не воровать, не рыться. Просто, подышать тобой.

– Ты не имел права!

– Я имею право на все, что угодно в своем доме, – Вадим подошел вплотную, – Но я ничего не взял, ничего не тронул. Просто побыл в твоей комнате.

Я толкнула его в грудь, широкую и сильную. Он даже не пошелохнулся.

– Ты чудовище.

– Я знаю.

– Ты не должен был этого делать, и говорить мне это.

– А я должен был молчать? Пока ты строишь из себя железную леди, а по ночам рыдаешь в подушку?

– Откуда ты…, – я еле сглотнула от злости.

– Я же сказал, я слышу, – он взял меня за плечи, крепко, властно, но не больно, – Каждую ночь, Лин. И схожу с ума, потому что не могу войти, обнять тебя и сказать, что все будет хорошо.

– Не будет хорошо, – прошептала я, – Ты разрушил все, что у нас было и теперь уже ничего не исправить.

– А может я не хочу ничего исправлять? – вдруг сказал Вадим, глядя на меня пристальным взглядом.

Я подняла на него голову и недоумевающе посмотрела.

– Что?

– Если я не хочу возвращать то, что было? Если я хочу построить что-то новое? С нуля. как будто мы только встретились и полюбили друг друга.

– Ты бредишь, Вадим, – я приложила руку ко лбу и прикрыла глаза.

– Я говорю то, что думаю, – он отпустил мои плечи и отступил на шаг, – Я изменил тебе, я разрушил нашу семью. Я козел, слов нет. Но я хочу попробовать снова. Я люблю тебя, не женщину, с которой прожил пять лет, а тебя. Лину, которая сейчас стоит передо мной и смотрит так, будто хочет убить.

– Хочу, – сказала я, чувствуя, как мои щеки горели пунцом, – И не только убить.

– Что еще?

Я осеклась, не ответив ему ничего.

Потому что не могла ему сказать, что хочу его, по—прежнему, после всего.

До дрожи в коленях, до боли внизу живота.

– Иди к черту, – выкрикнула я и выбежала из кухни.

Сердце заходилось в груди так, что я не могла нормально дышать.

Я вышла в сад и села на скамейку, поджав ноги и обхватив их руками.

Солнце светило во всю, в листве деревьев заливались птицы, а где—то в траве стрекотали кузнечики.

Я вдохнула свежий воздух и немного пришла в себя.

Он был прав, я не могла его забыть, не могла отпустить.

Я не могла даже выбросить эту чертову футболку, которую надела сегодня ночью.

Я ненавидела его и любила одновременно.

И не знала, как жить с этим.

Сегодня был мой день по расписанию, когда бассейн был в полном моем распоряжении.

По расписанию, которое мы придумали сами в начале нашего “соседства”.

Жара стояла уже с самого утра.

Я решила отвлечься и искупаться.

Поднявшись к себе, я переоделась в купальник и спустилась к бассейну. Слава богу, Вадима я в доме не увидела.

Вода была, как молоко, я медленно проплыла до другого бортика с большим удовольствием.

Влажная прохлада расслабляла мои напряженные мышцы.

Но, когда я повернулась, чтобы плыть обратно, то увидела его.

Он стоял в купальных боксерах ярко– голубого цвета, весь загорелый и статный.

Его величественная фигура с накаченным прессом и ногами сейчас казалась еще больше.

Какой же он красивый, гад.

– Сегодня не твой день, – со злостью сказала я.

– Сегодня мой день, – он держал в руках бокал с холодным напитком, из бокала торчала трубочка и по стенках стекали капли, как роса, – Ты ошиблась расписанием.

Я была обескуражена.

Точно, я перепутала дни.

Сегодня среда, а я подумала, что вторник. Я пришла не в тот день.

Но отступать было поздно.

– Уйди, пожалуйста, – попросила я.

– Это мой день, Лин.

– Ну я прошу тебя, видишь, я уже плаваю.

– Ну, давай тогда нарушим правила, раз ты перепутала дни, а я пришел как положено, – он отставил запотевший стакан.

– Зачем? – спросила я, понимая, что хочу, чтобы он остался.

– Потому что я хочу смотреть на тебя…и побыть рядом, – его хищный взгляд прожигал меня.

Я стояла в бассейне, покрытая вся мурашками от прохладной воды и от его наглости.

Он вошел в бассейн.

Вода заколыхалась от его погружения.

Вадим не сводил с меня голодных глаз.

– Ты так и будешь пялиться на меня? – чувство стыда и кокетства боролись во мне, как соперницы.

– Всю жизнь, – сказал он, сглотнув, – Если бы ты позволила.

Он нырнул и, как хищная, быстрая акула, в миг оказался рядом со мной.

Когда он вынырнул, то оказался вплотную со мной, как выросшая скала.

С его лица быстрыми струями стекала блестящая вода, дыхание было тяжелым и быстрым.

– Не могу больше смотреть на тебя и не трогать, – прохрипел он.

Глава 7.

Глава 7.

Я начала пятиться назад, как загнанный зверек. Пятилась до тех пор, пока не вжалась в холодный бортик бассейна.

Он приближался, вода вокруг него расступалась и смыкалась, как живая.

Вадим двигался медленно, хищно, как пантера перед прыжком.

– Не подходи, – выдохнула я, голос прозвучал слабо и неубедительно.

– Не подойду, – он остановился в нескольких сантиметрах от меня.

Достаточно близко, чтобы я чувствовала жар его тела даже в прохладной воде.

Его вены на шее вздулись, я видела, как пульс пробивался сквозь них.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – он приблизился еще, совсем вплотную.

– Хочу, – выдохнула я прямо ему в грудь.

– Врешь, – он наклонил голову и смотрел в упор.

Капли падали с его волос на лицо, стекая по шее, попадая на рельефную грудь.

Его дыхание обдувало меня, как ветер, с привкусом лимонада с мохито.

Я стояла около бортика бассейна, зажатая с обоих сторон его громадными руками.

Его губы были в пару сантиметрах от моих.

На улице стало еще жарче.

Вадим уже почти коснулся моих губ, но в этот момент за его спиной, в стеклянной двери, ведущей из гостиной в сад, я увидела движение, какую—то тень.

И через секунду стеклянная дверь с присущим шипением открылась.

– Вадим Андреевич, я не вовремя?

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти.

Строгий серый костюм, темные волосы, собранные в высокий хвост, и глаза острые, внимательные, которые за секунду оценили ситуацию.

Полуголый хозяин дома в бассейне навис над молодой женщиной, которая вжалась в бортик.

Я моментально узнала ее. Ирина, его директор по развитию.

Она приезжала в дом несколько раз, когда мы были женаты.

Всегда собранная, деловая.

Всегда вместо приветствия кивала мне головой.

Я ей не нравилась и она мне, если честно, тоже.

Вадим как стоял, так и стоял дальше, только убрал руки с бортика и немного повернулся в ее сторону.

– Ирина, зайдите в дом, я сейчас к вам подойду, – сказал он холодным тоном, потом продолжил, как будто себе под нос, – Охрана совсем охренела, сказал же пропускать только по моему разрешению ...

– Извините, Вадим Андреевич, но у нас встреча через сорок минут в городе, а вы не берете трубку. Пришлось приехать, я волновалась.

– Зайдите в дом, я сказал, – повторил он гораздо жестче.

Я воспользовалась моментом, оттолкнулась от бортика и быстрыми гребками направилась к лестнице.

Вода глухо плескалась, в ушах бухало от учащенного сердцебиения.

Выскочив из бассейна я схватила полотенце и накинула халат.

Ирина скрылась в доме, поняв что она совсем не вовремя.

– Лина, не убегай, – Вадим был уже рядом со мной.

Он схватил меня за локоть и развернул к себе.

– Я не убегаю, – я выдернула руку, – У тебя встреча, а ты про нее забыл. А я свободная женщина, помнишь? Делаю, что хочу.

Мы зашли в дом с Вадимом одновременно.

Я прошла мимо Ирины, даже не взглянув на нее.

Только почувствовала ее взгляд на своей спине, по—любому оценивающий, изучающий и недобрый.

Я поднялась в свою комнату, захлопнула дверь и выдохнула, наклонившись и облокотившись ладонями на колени.

Как будто стометровку на время пробежала.

Через десять минут я услышала голоса за окном.

Отодвинув штору, я увидела, как Вадим и Ирина прошли за ворота, сели в машину и уехали.

Фух, вот это покупались. У меня до сих пор дрожали ноги.

Я пошла в душ, чтобы ополоснуться после бассейна.

Мне хотелось выть от мысли, что я не могла противостоять ему.

Если бы не Ирина, то неизвестно, чем бы закончилось наше купание.

Внезапно завибрировал телефон. Карина.

– Лина привет, – сказала подруга, – Как ты? Он тебя не трогает?

– Привет, Кирюш, – я так рада была ее слышать сейчас, – Да, все нормально…если можно так сказать. Трогает, но не в том смысле ...

– Ты чего загадками говоришь? У тебя точно все нормально? – в голосе подруги слышалась обеспокоенность, – если можно так сказать…трогает ...но смысл не тот. А какой? Объясни?

– Карин, я не знаю что мне делать. Он меня не обижает, если ты про это. Но у нас искрит, мы сейчас чуть не поцеловались в бассейне.

– Мда, дорогая…хорошее продолжение развода. А что вам помешало? Только не говори, что мой звонок, – усмехнулась осторожно подруга.

– Нет, Вадим уехал сейчас на встречу, за ним приехала его сотрудница. Вот она то и помешала.

– Ого, еще и сотрудница приехала. Слушай, я думала ты там скучаешь, а у тебя там весело.

– Не очень, если честно, – горько проговорила я.

– Лин, ты прости, но я спрошу, – Карина немного замялась, но продолжила, – Ты точно уверена, что хочешь жить с ним дальше в одном доме? Мне кажется, что он с тобой играет, как кошка с мышкой.

– Знаешь, я думаю об этом постоянно. Так долго не сможет продолжаться. Но пока так, как есть, – я пыталась сдерживать эмоции.

– Ты что—то мне не договариваешь, Лин, – Карина меня знала очень хорошо, поэтому мой ответ ее не удовлетворил.

– Карин, – я тяжело вздохнула, – есть причины, по которым я не могу так легко уйти из его дома.

– Какие? Скажи? – она не унималась, потому что не все знала.

– Галерея, которая якобы моя, на самом деле оформлена на него. Я тебе тогда сказала, что видела бумаги. Что она оформлена на меня. Но нет, я тебя обманула. Учебу в Лондоне, мой билет в независимую жизнь, оплачивает тоже он. Дом тоже полностью его по бумагам, был брачный договор.

Карина молчала в трубку.

– Я думала, что из всего этого хотя бы галерея моя, но после развода я внимательно пересмотрела бумаги, и там тоже был пункт, мелким шрифтом, что в случае развода она не принадлежит мне, – продолжила я.

Я не хотела никому рассказывать про это, но Карина была для меня близким человеком, который всегда понимал меня и поддерживал в трудную минуту.

– Ну да ...тут получается совсем уходить в никуда и ни с чем, после пяти лет брака, – ее голос был озадаченным.

– Да, ты правильно сказала, в никуда и ни с чем…, – я повторила ее слова и мне стало еще страшнее, ком в горле снова встал поперек.

– Ладно, пока ничего не предпринимай. Я поняла тебя, что—нибудь придумаем.

Мы с ней попрощались, Карина не стала больше мучать меня расспросами.

Галерея, маленькое помещение в центре Москвы было моим детищем, отдушиной.

Я вложила в нее душу, время, бессонные ночи.

Лучшие художники мечтали выставляться именно у меня.

Дом, пятьсот квадратных метров. Я могла жить здесь только по его милости.

И эта милость давила на меня тяжелее любой арендной платы.

Учеба, моя учеба в Лондоне, моя мечта.

Годичная программа, которая стоила как нормальный такой автомобиль.

Вадим оплатил половину в подарок на мое день рождение, осталось еще пол года.

И если я уйду сейчас, то он может передумать, может использовать это, как рычаг.

Он не угрожал.

Он вообще ничего не говорил.

Но он знал.

Знал, что я не могу рисковать.

Знал, что мое будущее зависит от его щедрости.

Знал, что я в ловушке.

И эта ловушка была моей собственной гордостью.

Глава 8.

Глава 8.

Я сидела на краю ванны, закутанная в полотенце, и смотрела на себя в отражении зеркала.

Щеки горели, я приложила к ним прохладные ладони.

Последнее время меня не покидало ощущение, что я нахожусь в клетке.

Золотой, красивой, с видом на прекрасный сад и бассейн.

– Дура, – прошептала я себе, – Какая же ты дура.

Вода в душе все еще бежала, я выключила ее, закуталась в халат и вышла в комнату.

В окно били солнечные лучи, заливающие всю комнату ярким светом.

Внизу хлопнула входная дверь.

Мое сердце сильно заколотилось.

Вадим вернулся с совещания, я услышала его быстрые, тяжелый шаги.

Он поднимался наверх.

Я замерла.

Он прошел мимо моей двери.

Не постучал, не позвал.

Просто прошел мимо.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается что—то противное.

Разочарование, ожидание, что он зайдет, постучит.

Что—то скажет после того, что случилось в бассейне.

Я чувствовала себя полной дурой.

Переодевшись в джинсы и майку, я спустилась вниз.

Вадим был в гостиной, стоял у окна и разговаривал по телефону.

У него был с кем—то сухой, официальный разговор.

Увидев меня, он подмигнул, но разговор не прервал.

Что—то обсуждалось важное о сроках и поставках.

Я прошла на кухню и налила себе воды в прозрачный стакан.

Руки дрожали, я выпила почти залпом все, что было в стакане и приложила его к горячему лбу.

– Ты в порядке?

Я вздрогнула.

Вадим стоял в дверях кухни, сунув руки в карманы брюк.

– В полном, – я опустила стакан.

– Тогда почему ты сжимаешь стакан так, будто хочешь раздавить его?

Я опустила взгляд на стакан, и налила еще воды.

– Я просто решила попить воды, – сказала я и сделала большой глоток.

– Лина, – он шагнул в кухню, – Нам нужно поговорить.

– О чем?

– О том, что случилось в бассейне.

– Ничего не случилось, – я все еще теребила стакан в руках.

– Врешь, – он подошел ближе, у меня опять пересохло в горле.

– Вадим, я не хочу обсуждать это, – выдохнула я.

– А я хочу, – он взял стакан из моих рук и поставил на стол, – Ты сказала, чтобы я не подходил, но я чувствовал обратное. Поэтому ты так близко подпустила меня. Если бы не Ирина, то я бы не остановился. И ты хотела этого.

– Нет, – резко выпалила я, – Не хотела.

– Врешь, – его жгучие глаза смотрели мне прямо в душу.

– Пусть даже так, – я вскинула руками в воздухе, – Что это меняет? Если бы мы даже поцеловались, это не отменит развода, не вернет доверие, не излечит мою боль.

– Ты же понимаешь, что мы любим друг друга, – уверенно сказал Вадим, – У нас может быть будущее.

– Я не верю в будущее с тобой, – мой голос дрожал.

– А я верю, – он улыбнулся и хотел еще ближе подойти ко мне, но я увернулась мимо него и быстро вышла из кухни.

Схватила ключи от машины, на ходу одевая босоножки.

– Лина, ты куда? – крикнул он, выходя за мной следом.

– Подышать! – не глядя на него, я выскочила на улицу.

Села в машину, завела мотор и уехала.

Без цели, без направления, просто прочь из этого дома, из этого сада, из ловушки, в которую посадила сама себя.

Гнала по шоссе, пока не выехала на МКАД.

Потом свернула на область, потом на проселочную дорогу.

Пыль летела из—под колес, в открытое окно врывался горячий летний ветер.

Остановилась у леса, открыла дверь со своей стороны и откинулась на сидение.

Просто сидела в машине, смотрела на зеленые деревья, на небо.

Облака плыли куда—то вдаль.

Лучше бы они унесли меня с собой.

Зазвонил телефон.

Это была Карина.

Я взяла трубку.

– Привет.

– Привет, подруга. Ты где?

– В лесу, на машине. Неважно, поехала прокатиться и подышать свежим воздухом, – сказала я.

– Я хочу сделать тебе предложение, – Карина говорила серьезно и спокойно.

– Какое? Замуж меня позвать, – я горько усмехнулась.

– Смешно, но нет. Я даю тебе деньги в долг, без процентов, на любой срок. Сможешь оплатить учебу сама.

– Я не могу взять у тебя такие деньги, Карин, – я выдохнула, понимая, что это далеко не маленькая сумма.

– Можешь, я не бедствую, Лин. А ты моя подруга, мы вместе со школы. Не обижай меня отказом.

Я сжала руль.

– Карин ...

– Дослушай, ты не обязана жить в его доме и мучиться. Есть квартиры в аренду, дешевые, в спальных районах, без евроремонта. Но на первое время сойдет.

Я молчала.

Деревья за окном качались по ветру. Где—то высоко в небе кружил ястреб.

– Ты предлагаешь мне начать все с нуля? – все, что нашлась сказать я.

– А ты хотела, чтобы я предложила тебе остаться в золотой клетке? – резко высказалась подруга.

Я закрыла глаза, держа телефон возле уха.

– Я подумаю ...

– Думай, – сказала решительно Карина, – Но, Лин…если ты останешься, то перестанешь себя уважать. Даже, если ты останешься ради него, то ты себя не любишь. Потому что любовь не должна быть клеткой.

Она положила трубку.

Я убрала телефон в карман и еще долго сидела в машине, глядя на лес.

Зеленый, живой и свободный.

Вернулась я поздно вечером, дом встретил меня полумраком и тишиной.

Только кузнечики стрекотали в траве.

Его ботинки стояли на месте, ключи висели на крючке. Вадим был дома.

Я потихоньку поднялась по лестнице и зашла в свою комнату, закрыла дверь и бухнулась на кровать, не раздеваясь.

Я уставилась в потолок, но через пару минут в дверь постучали.

Это был Вадим.

– Войдите, – сказала я, даже не спросив кто.

Дверь открылась.

Он стоял на порогу в домашних штанах и футболке, с чашкой чая в руке.

– Я подумал, что ты будешь не против чашки чая, – он поставил ее на тумбочку, – Ты не ужинала?

– Нет, не хотелось.

– Мне жаль, – он сел на край кровати, – Я знаю, что ты уехала из—за меня.

– Я уехала из—за себя, – я повернула к нему голову, – Вадим, почему ты меня не выгоняешь?

Он удивился, подняв бровь.

– С чего ты взяла, что я хочу тебя выгнать?

– Потому что тебе не нужна здесь женщина, которая тебя ненавидит, – мне самой стало не по себе от своих слов.

– Ты не ненавидишь меня, ты лжешь. Просто ты уставшая, сломленная и злая на меня, – он говорил спокойно, как психолог с пациенткой, – Ты мне нужна, Лина. Любая. Которая плачет по ночам, но не сдается. Которая учится и работает в галерее, несмотря ни на что. Которая спит в моей футболке, пьет мой кофе и не уходит.

– Ты ненормальный, – я смотрела на него и понимала, что люблю его.

– Возможно, – он улыбнулся своей обворожительной улыбкой, – Но я твой ненормальный.

Я села на кровати, обхватила колени руками.

– Вадим, я не могу так больше жить. Я не хочу больше мучить тебя и себя, – проговорила я тихо.

– А что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня по—настоящему.

Он побледнел, взгляд стал невыносимо тяжелым.