Текст книги "Единственная для Зверя (СИ)"
Автор книги: Майя Бессмертная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 17
Андрей
*****
Стою под горячими струями душа и прикрываю глаза, думая о прошедшем вечере. Надо сказать, что ушёл я вовремя – коллеги ещё не успели накидаться алкоголем до поросячьего визга, а я уже успел отлично провести время и потанцевал, и даже поцеловался.
Хмыкаю, вспоминая этот поцелуй, и ноздри сами собой расширяются, стараясь захватить как можно больше воздуха.
М-да, этот поцелуй, несомненно, не похож на все остальные поцелуи. В нём нет бешеной страсти, от которой сносит крышу до исступления. Нет и нежности, которая дарует крылья и хочется лететь всё дальше и дальше. Нет и спокойствия, как в дружеских поцелуях с женой.
Нет, в поцелуе Вики была ягодная свежесть вперемешку с неопытностью и каким-то солоноватым привкусом свободы, развязывающим руки.
Но руки я распускать, конечно же, не стал.
Мне кажется, она была обескуражена тем, что я использовал её в каких-то грязных играх с Мариной Раковой, и явно была этим недовольна, до последнего трогательно прижимаясь ко мне своим упругим телом.
Но я ведь не мог поступить по-другому.
Я – женатый человек и думать я в первую очередь должен о своей супруге, которая в последнее время и так сама не своя.
А Вика…
Что ж, я хотел почувствовать её на вкус и я этого добился. Надеюсь, её сочные губки больше не будут затмевать мой мозг, а воображение перестанет рисовать пошлые картинки.
Выхожу из душа, обернув полотенце вокруг бёдер, и направляюсь в спальню. Алиса смешно спит, развалившись посередине нашего супружеского ложа и раскинув руки в разные стороны. Её светло-русые волосы разметались по двум подушкам красивым каскадом, а под кружевной сорочкой мерно вздымается аккуратная грудь.
Испытывая нарастающее желание, я подхожу с кровати и аккуратно пытаюсь отодвинуть супругу к краю, чтобы лечь рядом. Мой член, спрятанный под банным полотенцем, приветственно дёрнулся, навстречу жене, и я быстро сбрасываю сковывающую его тряпку к ногам.
Осторожно провожу пальцем по ямочке на шее Алисы и проскальзываю вниз, между двух приятных округлостей. Супруга эротично приоткрывает губки, и я понимаю, что сейчас всё может, наконец, получиться.
Соски жены тотчас набухают и становятся похожими на тугие манящие горошины. Изнывая от желания, я нависаю над супругой, проводя острым язычком по её соску, и быстро накрываю его полностью своим жадным ртом, слегка прикусывая.
Ну же, сейчас…
Алиса призывно выгибает спину, слегка морща свой хорошенький носик, и выдыхает:
– Артур!
Замираю, не веря своим ушам и, сдвинув брови на переносице, внимательно сканирую супругу гневным взглядом. Моё сердце гулко бьётся колоколом во вздымающейся груди, и я понимаю, что жена по-прежнему спит, отвечая на ласки не мне, а какому-то совершенно постороннему мужчине.
Кто, чёрт возьми, ей снится?
Быстро сажусь на кровати вглядываюсь в безмятежное лицо Алисы. Фарфоровые щёчки порозовели, а белоснежные пальчики с силой сжали одеяло, притянув его край к своей груди. Скорее всего, незнакомый мне Артур пришёл к моей супруге во сне и сейчас вовсю довольствуется плодами моего труда.
Сукин сын!
Вскакиваю с кровати, поднимая с пола полотенце, и слышу сексуальный стон, вырвавшийся из груди неверной жены. В гневе хватаю подушку, сминая её своими стальными пальцами, и понимаю, что я близок к убийству.
В ярости рычу, как раненый хищник и, запустив в спящую супругу подушкой, выхожу из спальни, хлопнув дверью. Очень надеюсь, что Алиса проснулась от удара и не смогла достичь оргазма в своём эротическом сне.
*****
– Папочка, ты чего?
Приоткрываю глаза и вижу нависшее над собой озабоченное лицо дочери. Варечка сидит на корточках возле меня и аккуратно проводит маленьким пальчикам по моей щетине.
– А что?
– Ты у меня спишь, на полу.
Последняя фраза долетает до моего сонного сознания, и я мгновенно сажусь, скидывая с себя остатки сна.
Ну да, конечно!
После того, как я услышал от своей супруги чужое мужское имя, брошенное во сне, я окончательно уверовал, что Алиса мне не верна. И отправился искать себе другое место для сна.
Диван в гостиной, который мы полгода назад приобрели с женой для нашей гостиной, оказался для меня маловат – ноги приходилось укладывать на подлокотник и они находились сильно выше головы. Пришлось тащиться в детскую, где я прикорнул прямо на пушистом ковре дочери, укрывшись пледом с изображением диснеевских принцесс.
И вот теперь я обнаружен.
– Ах, прости, детка. Просто у тебя потрясающе пушистый коврик, вот я и не выдержал.
– А как же мама? Она спала одна?
Шестилетка оглядывает меня пронизывающим взглядом, и я понуро киваю. Ну, не рассказывать же ребёнку о своих догадках? Нет, сначала я должен всё разузнать самостоятельно.
Быстро треплю дочь по её светлым, как у Алисы, волосам, и откидываю с себя плед.
– Ты голодна?
– Да нет, я сухой завтрак ела.
– А мама? Она уже встала?
Запинаюсь, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, разрывающее грудную клетку на несколько частей.
– Ага, и на маникюр уехала. Должна уже скоро вернуться.
На маникюр?
Уехала точить коготки перед встречей со своим страстным любовником?
Воображение тотчас подсовывает мне картинку эротического содержания, где Алиса, сгорая от страсти, вонзает свои острые ногти в спину любовника и багровею от ярости.
Нельзя пугать Варю. Спокойно, Зверь.
Выдохнув, улыбаюсь дочери, растягивая хищный оскал, и встаю на ноги, разминая затёкшие конечности.
– Хорошо. Сделаешь и мне сухой завтрак, а я пока умоюсь?
– Конечно!
Варечка охотно кивает и вприпрыжку уносится на кухню, начиная греметь посудой. Так-так, отлично. Алисы нет, и мне никто не помешает кое-что выяснить. Перед тем, как заснуть, я отчётливо понял – жена переменилась ко мне после того, как стала заниматься фитнесом в одном из подвалов Столицы. Значит, мне нужно прошерстить интернет и найти название этого фитнес-зала, а заодно узнать имя инструктора, тренирующего Алису.
Выхожу из ванной комнаты, заруливая на кухню, и с восторгом наблюдаю, как моя маленькая хозяйка вынимает из микроволновки тарелку, доверху наполненную плавающими в горячем молоке шоколадными подушечками.
– Папочка, завтрак готов.
– Спасибо, моя милая.
– Можно, я пойду порисую?
– Конечно.
Треплю девчушку по голове и быстро разблокирую экран смартфона. Ну-с, посмотрим. Названия фитнес-клуба, в который так полюбила ходить моя супруга я, естественно, не помню, но прекрасно знаю адрес, где он располагается, ведь я несколько раз привозил туда жену на тренировку. Дрожащими пальцами вбиваю адрес и впериваю взгляд в мобильный телефон, который тотчас мне выдаёт ничем не примечательную вывеску.
Точно, это она!
Ниже идёт номер телефона, по которому можно записаться на пробное занятие. Чудесно, прямо сейчас и позвоню, пока не вернулась Алиса и не испортила мои планы.
– Алло?
Низкий грудной голос явно немолодой женщины раздаётся в трубке, и я пытаюсь чётко обрисовать ситуацию, несмотря на отчаянно колотящееся сердце.
– Доброе утро, я могу записаться на пробное занятие в ваш фитнес-клуб?
– Да, конечно. Мужчины у нас тренируются по понедельникам, средам и пятницам. В какой день вам удобно?
Понимая, что это не совсем то, что мне нужно, я начинаю юлить:
– Подскажите мне имя тренера.
– Юлия Скворцова, чудесный тренер, недавно получила ещё один сертификат, повысила свою квалификацию. С ней многие хотят работать, она из вас конфетку сделает.
– Конфетку…
Растягивая слова, понимая, что инструктор Юлия вряд ли могла заинтересовать мою супругу, и быстро переключаюсь:
– А жену к вам тоже можно записать?
– Разумеется, мы и с девушками работаем, но там у нас другой тренер и они тренируются в другие дни недели, чтобы не мешать друг другу.
Делаю стойку, напряжённо рыча:
– А имя тренера не подскажете?
– Бельцев Артур. Очень квалифицированный специалист, просто самородок. Он ведёт как общие тренировки, так и индивидуальные занятия, согласно пожеланиям клиентов. Записывайте к нему супругу, не пожалеете, через месяц уже увидите существенный результат.
Я было уже хотел ляпнуть, что уже ощутил результат занятий на своей супруге, но вовремя прикусил язык – не нужно сейчас накалять обстановку, иначе незнакомый мне Бельцев будет начеку.
Самородок! Надо же…
– Хорошо, я подумаю над вашим предложением, благодарю.
– Будем рады вас видеть.
Женщина отключается, а я раздосадовано смотрю на смартфон. В самом дальнем уголке своей души я, несомненно, надеялся, что мне назовут какое – нибудь другое мужское имя. Фитнес тренера могли звать Роман или даже Иннокентий, да как угодно! Но нет, моя чуйка, моё звериное чутьё и на этот раз меня не обмануло.
Зачёрпываю ложкой размокшие шоколадные подушечки, которые заботливо приготовила мне дочь и с досадой крякаю – кажется, моя семейная жизнь подошла к концу. Я могу простить жене её мелкие оплошности, солёный суп или плохо выглаженную рубашку, но никак не измену.
Рассекать по городу с ветвистыми рогами на макушке – увольте.
Быстро набираю номер няни, к услугам которой мы иногда обращаемся, когда я задерживаюсь на работе, а Алиса едет на свой фитнес и, как оказывается, это не просто тренировка.
– Алло, Софья Михайловна? Это Зверь.
– Андрей Владимирович, что-то случилось?
– Вы не могли бы приехать к двум часам дня?
Слышу, как женщина мешкает с ответом и понимаю, что она собирается отказаться. А этого я никак не могу допустить. Ну, чем ещё заниматься пожилой женщине на пенсии в выходной день? Сидеть у телевизора или потчевать родных внуков блинчиками собственного приготовления?
Вот я и даю ей подзаработать на начинку к блинам.
– Но, сегодня же, выходной…
– Я всё понимаю, плачу двойной тариф. Тем боле, это ненадолго, от силы – на час.
– Хорошо, уговорили.
Няня, к счастью, не стала долго ломаться и я довольно ухмыляюсь. Я же говорил – у всех есть своя цена.
– Чудесно!
Отбиваю звонок, устремляя задумчивый взгляд в окно, и понимаю, что я не могу нормально дышать после того, как вычислил любовника супруги. Мою грудь будто обвязали железными цепями, а в рот засунули кляп, не давая возможности дышать спокойно.
Ужасное состояние.
Наверное, так чувствует себя скотина, которую ведут на бойню – всё понимает, но изменить уже ничего не может, и понуро бредёт навстречу палачу.
Отхожу от окна, слыша проворачивание ключа в замочной скважине, и навешиваю на лицо самую приветливую улыбку. Алиса не должна ни о чём догадаться.
*****
– Привет.
Чувствую покалывание в кончиках ледяных пальцев и окатываю супругу ледяным взглядом, пытаясь держаться с ней как можно естественнее. На самом же деле мне бы хотелось сцепить сейчас пальцы на её тонкой шее и душить её, душить, пока бы она не посинела и не потеряла сознание.
Но – нельзя, чёрт возьми.
Я не хочу несколько лет провести за решёткой из-за измены жены. Мне ведь ещё дочь растить. А то, что дочь буду растить именно я, я не сомневаюсь. Алиса должна потерять всё – и идеального мужа, то бишь меня, и единственную дочь.
– Привет.
Жена задумчиво кивает, и я чувствую, как в её серых глазах плещется страх. Правильно, так ей и надо. Думает, небось, как бы удрать сегодня от меня к своему любовнику.
– А ты чего в детской на полу сегодня спал?
– Не знаю, пришёл поздно, пьяный. Зашёл к Варе в спальню, чтобы её поцеловать, да там и остался.
Непринуждённо пожимаю плечами, следя за реакцией супруги. Видимо, мой ответ её полностью устроил и она, сухо кивнув, вышла из кухни.
Сжимаю кулаки, выдыхая воздух через рот.
И как я сам не заметил, что мы – уже давно стали чужими людьми? Живём по инерции, а на самом деле нам даже поговорить не о чем. Пожалуй, наш брак держится только на Варе и на ипотеке, в которую я ежемесячно вваливаю львиную долю своих доходов.
Что ж, уже через пару часов эта тягомотина рвущая мне жилы под названием брак, закончится.
Осталось совсем чуть-чуть до ядерного взрыва, и я это отчётливо ощущаю где-то на подкорке.
Глава 18
Вика
*****
Понуро лавирую между людьми, толпящимися у вагонов наподобие стихийно растущих островков, и окидываю внимательным взглядом, стоящий на пути поезд.
Шестой вагон. Мой.
Наконец-то.
Подаю улыбчивой проводнице свой паспорт с вложенным в него билетом и неловко переминаюсь с ноги на ногу. Не смотря на календарное дыхание апреля, которое семимильными шагами приближается с каждым днём, воздух в Столице ещё и не думает прогреваться, остановившись на отметке в четыре градуса.
Проводница изучающе сканирует мой документ проницательным взглядом, как будто я меньше всего похожа на добропорядочного гражданина, и лениво перекатывает во рту жвачку, обдавая меня то и дело сладким ароматом арбуза.
В груди начинает болезненно щемить сердце, когда я снова учуиваю этот арбузный аромат, отдающийся в моей больной истерзанной душе ностальгией по детству.
Моя покойная мамочка просто обожала арбузы и когда, наконец, начинался август и эти полосатые гигантские ягоды появлялись на рынке, папа спешил с авоськой к улыбчивой бабе Нюре за долгожданной вкуснятиной.
Но после смерти матери я перестала их есть.
– Всё в порядке, проходите.
Киваю, выхватывая билет вместе с паспортом. Надеюсь, соседи у меня адекватные, и я смогу вздремнуть пару часов на пути в город своего детства и юности.
Устраиваю свою дорожную сумку на полку для багажа и слегка киваю женщине, сидящей рядом. Отлично, дорога, скорее всего, пройдёт спокойно.
Плюхаюсь на сидение, блаженно вытягивая ноги и прикрываю глаза. Честно говоря, я не думала, что когда-либо вернусь туда, где я была так счастлива. Но цепочка последних событий, происходящих со мной просто не оставила мне выбора. И вот, я возвращаюсь в родную гавань.
Предупреждать отца о своём приезде я не стала, да у меня и не осталось его номера телефона. Бабушке я тоже ничего не сообщила о том, что я решила поступиться со своими принципами и снова посмотреть в глаза человеку, который предал мою маму.
Бабуля не поймёт.
Ей всегда казалось, что её дочь сделала неверный выбор, выйдя замуж за Колокольцева, переехала в Санкт-Петербург и отдалилась от матери. И она своего зятя так и не простила – наверное, знала многое из их личной жизни, что не знала я.
Но я не спрашивала.
Пожалуй, это не моё дело.
– Даш, я еду, всё в порядке.
– Отлично, как ты?
Весёлый бойкий голосок подруги звенит в моём ухе, и я блаженно выдыхаю – хорошо, что она у меня есть.
– Нормально.
– Буду ждать от тебя новостей, удачи.
Убираю смартфон в карман и смотрю в окно. Наверное, я уже давно должна была сделать этот шаг назад, в прошлое, чтобы, наконец, начать двигаться вперёд. И гадание матушки только послужило толчком к этому действию.
Весьма сильным, увесистым пинком.
Как я смогу построить что-то, будучи бедной душой, без связей с родными?
А теперь всё обязательно изменится…
*****
– Такси, дэвушка, отвезу недорого!
Прямо на перроне меня ловит улыбающийся армянин примерно моего возраста и, развлекая меня шутками-прибаутками, ведёт к своему потрёпанному автомобилю. Я быстро ныряю внутрь, вдыхая аромат дешёвого освежителя воздуха типа «ёлочка» и диктую таксисту адрес.
Ту улицу и номер дома, которые врезались в мою память навсегда, как будто их вырезали в моём сердце.
– Поехали, вмиг домчу!
Ещё бы, от Московского вокзала, с которого меня забрал улыбчивый армянин до Академической примерно полчаса езды. Интересно, на сленге таксиста что означает «в миг»?
Или, у этого ржавого дирижабля российского автопрома есть крылья?
Мотор довольно урчит, и мы выруливаем со стоянки, направляясь на север города.
Киваю, изо всех сил пытаясь удержать на губах спокойную улыбку, но на самом деле вся моя душа разрывается в клочья от созерцания проплывающих мимо домов, которые, как мне казалось, я уже давно вытащила из своей памяти как ненужный груз.
На дорогах совершенно нет снега, несмотря на то, что с неба сыпется какой-то мелкий колючий дождь, опускаясь на землю влажными каплями и мгновенно впитываясь в ещё холодную землю. Горожане, спешащие по своим делам, совершенно не замечают этой непогоды, ведь они уже привыкли к подобному.
А мне, прожившей последние годы своей жизни в более комфортной Москве, погода кажется депрессивной и хмурой.
Армянин зыркает на меня в зеркало заднего вида, но я упрямо держу дистанцию, впериваясь взглядом в окружающую действительность. Да, когда я уезжала из Питера почти четырнадцать лет назад, город был другим.
Более спокойным, что ли.
– В гости приехали?
Таксист всё же не выдерживает спокойного молчания, которое повисло в салоне автомобиля и слегка убавляет звук на магнитоле, напряжённо вглядываясь в мои глаза.
Мои дрожащие пальцы обхватывают дверную ручку и я сухо киваю.
Даже не знаю, гость я в этом прекрасном городе, или – полноправная его частичка, по воле судьбы уехавшая в столицу.
– Вы больно легко одеты, у нас погода всё время колючая, как ёжик. Вроде и солнышко светит, а ветер дует.
Армянин не отстаёт, пытаясь разговорить молчаливую пассажирку, и я решаюсь, наконец, с ним заговорить. Может мне тогда станет легче?
– Я здесь тринадцать лет не была, хотя и родилась в Санкт Петербурге.
– О, так вы местная, значит?
– Почти. Уже очень долгое время живу в Москве.
Водитель кивает, сворачивая на узкую улочку, вдоль которой растут высокие деревья, высаженные чьими-то заботливыми руками.
– А сюда снова как занесло?
– Сердце позвало.
– Понятно. Меня вот тоже сердце зовёт в Сочи, у меня там братья, семья осталась, а я тут сижу.
Ловлю на себе грустный взгляд таксиста, который в одночасье стал серьёзным, как только мы заговорили о семье, и к горлу начинает подкатывать вязкий комок.
– Так чего ж семью не перевезёте?
– В Сочи зимой мне делать нечего практически, а кушать хочется. Вот я и работаю – полгода тут, полгода там. А там у меня жена и четверо ребятишек, их всех содержать надо. Я ж их с ноября не видел!
В голосе таксиста звучит такая неприкрытая боль, что мне становится уже не до своих переживаний. Правильно говорят – если тебе плохо, посмотри на того, кому ещё хуже, и твои беды покажутся тебе не такими уж глобальными.
– А у вас детки есть?
Армянин, сам того не подозревая, наступил на мою больную мозоль, и я быстро сглатываю слюну, качая головой.
– Ничего, вы молодая ещё, красивая. Обязательно у вас всё получится.
– Спасибо.
Шепчу хриплым голосом, замечая, что мы остановились аккурат напротив того подъезда, в котором я жила всё своё детство.
Дрожащими руками протягиваю мужчине ассигнации и, поспешно махнув рукой, выхожу из подъезда.
– Вы если что, меня вызывайте. Я всегда на Московском вокзале стою, постоянным клиентам скидка!
В моих руках оказывается прямоугольник из простой бумаги и напечатанный на нём номер телефона с именем моего нового армянского друга – Левон. Улыбаясь, засовываю прямоугольник в карман и быстро захлопываю дверцу ржавого автомобиля.
*****
Сердце начинает отчаянно колотиться при взгляде на родной дом, и я пытаюсь задержать слёзы внутри себя, чтобы не разреветься как глупая девчонка прямо тут, у подъезда.
Да, за четырнадцать лет тут тоже многое что изменилось.
У самого подъезда стояла лавочка, выкрашенная в синий цвет. Мамочка подолгу на ней сидела, когда мы возвращались из магазина, и восстанавливала сбивчивое дыхание. Это потом я узнала, что у неё было больное сердце, которое всё же не выдержало того, что у отца появилась любовница.
Вдоль стены был разбит палисадник, окружённый небольшим деревянным забором. Я прекрасно помню, как мы с остальными жильцами дома сажали в палисаднике купленные на рынке цветы, чтобы они потом радовали наш глаз своим красочным цветением и умопомрачительным ароматом.
А вот там – подальше от входной двери, обычно стоял и курил папа.
Отец любил выкурить сигаретку-другую, спустившись к подъезду, и подолгу стоял тут, вглядываясь в чернильные сумерки. Я до сих пор помню запах дешёвых сигарет, которыми потом пахли все его пальцы. Покурив, он обычно заходил в мою комнату, гладил по волосам и рассказывал какую-нибудь интересную историю. Я прикрывала глаза, вдыхала аромат его дешёвых сигарет и погружалась в сладкую негу под его голос, больше похожий на журчание лесного ручейка.
А теперь – это совершенно другой подъезд. Из другого времени, с другими жильцами и проблемами, и вряд ли кто-то здесь помнит о существовании Вики Колокольцевой.
Неожиданно, домофон начал приветственно пикать, и из подъезда вышла миловидная девушка, толкающая перед собой коляску с розовощёким бутузом. Мальчишка громко гулил, радуясь предстоящей прогулке, а девушка с раздражением откинула тёмную прядь волос со лба.
Я быстро схватилась за дверную ручку, помогая молодой матери.
– Ох, спасибо, а то пока из подъезда выйдешь, все нецензурные выражения вспомнишь!
– Пожалуйста.
– А при детях материться нельзя, вмиг всё запоминают, как губка.
Киваю, уже не вслушиваясь в её спокойную монотонную речь, и бросаюсь внутрь подъезда, опасаясь, что металлическая дверь захлопнется.
Поднявшись на третий этаж, у меня заломило виски, а все внутренности стали завязываться в морской узел, не давая мне возможности дышать спокойно.
Вот она. Дверь.
Отец её поменял за то время, пока меня не было. Раньше створка была оббита красным дерматином, в которую школьница Колокольцева постоянно колотила, не дотягиваясь до дверного звонка.
Теперь же створка сияла новизной, а металл был начищен до блеска.
В душе поднялось жгучее чувство тревоги – а что, если здесь уже давно живут другие люди, которые никакого ко мне отношения не имеют, что тогда?
В животе начинает шевелиться какой-то ледяной комок, и я упрямо вдавливаю кнопку звонка до упора.
