355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Грант » Римские императоры. Биографический справочник » Текст книги (страница 8)
Римские императоры. Биографический справочник
  • Текст добавлен: 20 апреля 2017, 09:30

Текст книги "Римские императоры. Биографический справочник"


Автор книги: Майкл Грант


Жанр:

   

Научпоп


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Еще в самом начале царствования Коммода племена Каледонии (впервые!) прорвались через стену Антонина. Они опрокинули римское войско и захватили южную часть Шотландии. Коммод поручил главному наместнику в Британии, суровому и требовательному Ульпию Марцеллу, подавить восстание, с чем тот успешно справился, проведя три решительные кампании, и восстановил разрушенные укрепления. Однако вскоре в гарнизонах провинции вспыхнул мятеж. В Испании и Галлии тоже началась партизанская война, предводителем которой стал дезертир по имени Матери.

То были трудные для армии времена, поскольку повсюду в Европе к солдатам относились как к захватчикам и агентам тайной военной полиции. В самом Риме резкие перемены в высших эшелонах власти сеяли смерть, несли угрозу всему сенаторскому сословию. Император подвергал сенаторов серьезным преследованиям, пополняя казну (которую сам же совершенно опустошил) за счет отобранной у них собственности. К тому времени у него усилились проявления мании величия: он зашел столь далеко, что даже объявил Рим своей личной колонией, переименовав его в Коммодиану, подобные переименования были уготованы римским легионам, новой африканской флотилии для перевозки зерна, городу Карфагену и даже запуганному сенату Рима.

Наконец, новый префект претория Квинт Эмилий Лет – пожалуй, первый уроженец Северной Африки на этом посту – решил, что Коммод стал совершенно невыносимым; любовница императора Марция и управляющий двором Эк-лект поддержали его. На тот случай, если армия негативно отнесется к свержению династии Антонинов, заговорщики собирались заручиться поддержкой влиятельнейших лиц в администрациях провинций. Два соотечественника Лета – Септимий Север и Клодий Альбин – занимали посты наместников в Верхней Германии и Британии соответственно, а еще один близкий друг, Песценний Нигер, стал наместником в Сирии. Однако был еще и присоединившийся к заговору городской префект Пертинакс, выдвинувший свое условие: отдать ему императорский трон. В конце концов, в последнюю ночь 192 г. план убийства привели в исполнение: атлет Нарцисс, которого Коммод использовал в качестве партнера во время занятий борьбой, задушил императора. Пока сенат и простой люд стирали всякую память о Коммоде, разбивали его статуи и уничтожали надписи с его именем, Лет – хоть и был зачинщиком покушения – спас тело императора от надругательства толпы и тайно захоронил.

Исполнение заговора было спровоцировано шокирующим намерением императора 1 января 193 г., в день празднования его вступления на пост консула, появиться на церемонии во главе процессии гладиаторов и в гладиаторском облачении. Коммод был одержим стремлением демонстрировать свою доблесть на арене. Дион Кассий, обязанный (как член сената) посещать такие представления, оставил язвительное описание этих «развлечений». Император собственноручно забивал животных, при этом сам Дион Кассий и его коллеги-сенаторы с трудом сдерживали усмешки. Во время выступлений императора на арене сенаторы должны были хором кричать: «Ты – бог, ты – первый, ты – самый удачливый из людей! Ты – победитель и всегда будешь победителем!»

Подобно Александру Великому и многим персидским и парфянским царям, Коммод воображал себя царем-охотни-ком. Монеты, изображавшие его повергающим льва, посвящались «Храбрости Императора» (УИПЛИП АУСУБП), ибо бесстрашие императора на охоте символизировало военные победы, а поверженный зверь означал злые силы или врагов Империи. Более того, схватки со страшными хищниками по традиции связывали с именем мифического героя Геракла (его после смерти за славные подвиги боги приняли на небеса), образ которого, по мнению философов, заключал в себе многие из главных черт, свойственных просвещенной монархии. Коммод отождествлял себя с Гераклом. Кроме того, как указывал историк Геродиан, «он выпустил указ, чтобы его именовали не Коммодом, сыном Марка, а Геркулесом, сыном Юпитера. Отвергая обычные одеяния римских императоров, он облачался в львиную шкуру и подобно Геркулесу носил палицу... и присовокупил имя Геркулеса к своим званиям и титулам, восславлявшим его, как самого мужественного из людей*. Эти сведения подтверждаются надписями на монетах, на которых попеременно и наравне изображались популярный герой и император (HERCVLES ROMANVS AVGVSTVS, HERCVLES COMMODIANVS), а Геракл провозглашался основателем «Колонии Коммодианы», как теперь назывался Рим. Титулы «победитель* и «непобедимый» (victor, invictus), которые с тех пор неизменно присоединялись к именам римских императоров, тоже подразумевали равенство Коммода с Гераклом и Александром Великим.

Во всем этом можно усмотреть путаницу в мышлении императора. Коммод не только считал себя новым Гераклом, но и называл Геракла своим «другом и соратником* (HERCVLI COMITI). Впоследствии на римских монетах богов стали изображать именно в таком свете – то есть они выступали не как независимые существа, а как заступники и друзья римских императоров. В этом смысле римские боги стали предшественниками христианских святых; и это не случайно, поскольку правление Коммода, кстати, принявшего и титул Антонина «Пий* (святой), пришлось как раз на ту эпоху, когда традиционные олимпийские боги и богини, отождествлявшиеся с отдельными проявлениями божественного, оказались слишком многочисленными. Монеты, выпущенные во времена Коммода, провозглашали Юпитера главным среди богов (Exsuperator или Exsuperantissimus), и в этом нашел отражение глубинный процесс в развитии религии: мир подошел к рубежу, когда монотеизм христианства наилучшим образом стал соответствовать потребностям общества.

Новые религиозные веяния эпохи, представлявшие столь резкий контраст с личными качествами Коммода, нашли отражение в произведениях искусства. Об этом свидетельствует, в частности, сохранившаяся до сей поры колонна Марка Аврелия, возведение которой было завершено именно в те времена и в рельефах которой заметно влияние перемен. Скульпторы отказались от батальных мотивов наподобие римских легионов, марширующих по спиральным рельефам колонны Траяна, заменив их пафосным повествованием о человечестве. Рассказ в камне о войнах Рима не только славил победителя; показаны целые сцены, полные ужасных трагедий и страданий, это даже вызывало сострадание к судьбе варваров. Их мир представлялся миром страха и ужаса; и скульпторы не преминули поместить изображение на сюжет рейнского чуда, спасшего римское войско от разгрома.

Авторы скульптурных изваяний Коммода тоже обратились к новым подходам, применив причудливые элементы, свойственные барокко, при изображении невозмутимой, слегка надменной и зловещей красоты императора. Предпочтение отдавалось глянцевой поверхности, что свидетельствовало о появлении новых эстетических норм в скульптуре. Коммод, по словам Геродиана, был очень красивым мужчиной с переливающимися на солнце, словно пылающими светлыми кудрями, вдохновлявшими льстецов на сравнения с небесным сиянием. Однако, согласно Диону Кассию, он был простодушен и глуповат, что ставило его в зависимость от приближенных, которые склоняли его к жестокостям и распутствам.

Часть четвертая.

Дом Севера


ПЕРТИНАКС

193 г.


Пертинакс (Публий Гельвий) (январь-март 193 г.) родился в Лигурии в 126 г. Его отец, Гельвий Сукцесс, был вольноотпущенником. Он назвал сына Пертинаксом, дабы почтить таким образом собственное упорство в торговле лесом. После обучения в школе Пертинакс поступил в армию, поднялся до командирских должностей и командовал полками в Сирии, Британии и Мезии. Затем на время вернулся к гражданской жизни и, вступив в сословие всадников, служил прокуратором сначала (в 168 г.) в Италии, где занимался раздачами пособий беднякам на Виа Эмилия, а позднее – в Дакии. Впоследствии его вновь направили в армию в качестве командира группы легионов в Паннонии: он участвовал в походе Марка Аврелия против нарушивших границу германцев. Возвышенный до положения сенатора и получивший пост претора, Пертинакс отличился как командир легиона в Реции (с 171 г.), избирался консулом в 174 или 175 г., участвовал в подавлении восстания Авидия Кассия в Сирии, был наместником Верхней и Нижней Мезии, Дакии и Сирии.

При Коммоде он впал в немилость из-за того, что близко знал участников заговора 182 г., но избежал отставки и в 185—187 гг. был направлен в Британию на усмирение мятежных армий. В 188 г. Пертинакс прибыл в Африку в качестве проконсула, а впоследствии (в период кризиса) стал городским префектом Рима и (в 192 году) вновь получил полномочия консула. Вряд ли Пертинакс не знал о заговоре, приведшем к убийству Коммода в последнюю ночь того года, ибо после этого Лет, префект претория, предложил ему занять трон, и он поспешил в казармы преторианцев, пообещал крупное вознаграждение гвардейцам, и они немедленно провозгласили его императором. Еще не настало угро, а Пертинакс уже предстал перед сенатом, где (по утверждению одного из сенаторов, Диона Кассия) его ждал теплый прием. Пертинакс проявил к сенаторам уважение и учтивость и «во-

обще был доступен, с готовностью выслушивал каждого и мнение свое высказывал в вежливой форме». Отвергая намеки на то, что в достаточно преклонном возрасте страстно рвется к императорскому пурпуру, он отказался и от предложения сената присвоить его супруге, Флавии Тициане (дочери городского префекта Тита Флавия Сульпициана) титул Августы и возвести его сына, Пертинакса Младшего, в ранг Цезаря. Впрочем, надписи на монетах, выпущенных в Египте, свидетельствуют о том, что в провинциях эти заявления всерьез не воспринимались. На римских же монетах той поры отчеканен новый вид посвящения: «Похвальное Благочестие», Bona Mens (MENTI LAVDANDAE). Предпринятые Пертинаксом шаги по наведению порядка в финансовой области, хотя и необходимые после излишеств Коммода, неизбежно стали непопулярными. Распродажа огромных приобретений предыдущего императора была вполне понятной мерой, но основное направление политики Пертинакса на жесткую экономию привела к отказу от общепринятых жизненных стандартов, тогда как неприязненно настроенные люди отмечали, что сам он каким-то образом разбогател. Рассказывали, что до восшествия на трон он с невероятной алчностью торговал назначениями на государственные и военные должности.

Вскоре Пертинакс лишился поддержки преторианцев, потому что заплатил им лишь половину обещанного вознаграждения. Поскольку он время от времени покидал Рим, неудивительно, что возник заговор с целью возведения на трон одного из консулов, Квинта Сосия Фалькона. Пертинакс возвратился вовремя, чтобы предотвратить признание Фалькона сенатом, но недовольство среди преторианцев вспыхнуло с новой силой, так как несколько их соратников было казнено за соучастие в заговоре. Наконец, 28 марта группа солдат ворвалась во дворец, тогда как префект претория Лет, хотя и получил от Пертинакса приказ противостоять нападавшим, покинул дворец и удалился домой, поскольку именно он, разочарованный отказом Пертинакса следовать его советам, спровоцировал враждебные действия солдат. Когда они ворвались во внутренние покои дворца, император вышел к ним в сопровождении управляющего двором Эклекта и произнес пространную речь. Однако представитель солдат, некто Таусиз, стражник личной охраны императора, метнул в Пертинакса свой дротик, пронзив его грудь насквозь. Эклекг заколол двоих нападавших и сам погиб. Затем солдаты прошагали по улицам Рима, показывая горожанам отрезанную голову правителя, которого сами возвели на трон восемьдесят семь дней назад. Historia Augusta свидетельствует, что «Пертинакс был старым человеком с внешностью, внушающей уважение, с длинной бородой и зачесанными назад волосами. Фигура скорее полная, с заметным животом, но в целом – с достойной императора статью. Он не отличался ораторскими способностями. Пертинакс был скорее обаятельным, чем добрым, но его никогда не считали откровенным. Любезный в беседе, он на самом деле отличался скупостью до такой степени, что на его пирах, устраиваемых для знатных сограждан, подавались половинные порции салата... Даже став императором, он посылал кому-нибудь угощение, ограничиваясь остатками со стола, куском рубца или, изредка, куриными ножками».

Дион Кассий добавляет, что Пертинакс заботился о поддержании физической силы, но с трудом преодолевал препятствия при ходьбе, поскольку страдал заболеванием ног.

Будучи сенатором, Дион Кассий дал вполне объективную общую оценку его короткого правления:

«Пертинахс был страшен в сражении и практичен в мирное время... Когда ему выпало править судьбами мира, он ни в чем не изменился... Он сразу привел в порядок все, что выходило за рамки разумного, проявил не только гуманность и последовательность в защите интересов Империи, но и заботился о наиболее экономном управлении, уделяя при этом наибольшее внимание общественному благосостоянию... Однако он взялся восстановить все в одно мгновение... Хотя Пертинакс обладал огромным практическим опытом, он не смог осознать, что в одиночку все сразу сделать невозможно, что для восстановления целого государства требуются время и мудрость».

Казалось, повторяются события Года Четырех Императоров, а судьба самого Пертинакса напоминала короткое царствование Гальбы, бывшего императором за 124 года до этого. Впоследствии Септимий Север произвел причисление Пертинакса к римским богам.



ДИДИЙ ЮЛИАН

193 г.

Дидий Юлиан (Марк Дидий Север Юлиан) (28 марта – 1 июня 193 г.) родился в 133 г. и принадлежал к одной из известнейших семей Медиолана. Его мать, уроженка африканской провинции, приходилась родственницей Сальвию Юлиану, выдающемуся законоведу времен царствования Адриана.

Выросший в доме Домиции Луциллы, матери Марка Аврелия, Дидий Юлиан сделал долгую и выдающуюся карьеру. Став претором около 162 г., он впоследствии командовал легионом при Могунциаке, а потом управлял Галлией Белгикой со 170 по 175 г. Около 175 г. он получил консульское звание (вместе с будущим императором – Пертинаксом), а потом стал правителем Иллирика (176—177 гг.) и Нижней Германии (около 178 г.). Впоследствии его назначили осуществлять программу помощи детям (alimenti) в Италии. В это время его обвинили в том, что он примкнул к своему родственнику, Публию Сальвию Юлиану (сыну законоведа), в заговоре против жизни Коммода в 182 г.; но его оправдали и назначили проконсулом, сначала Понта и Вифинии, а потом, примерно с 189—190 гт., и Африки, где он стал преемником Пертинакса.

Спустя некоторое время Дидий Юлиан вернулся в Рим и после короткого правления и убийства Пертинакса решил заявить свои права на трон. Но у него был соперник, Тит Флавий Суль-пициан, тесть покойного императора. Тогда и последовала известная сцена. Дидий Юлиан, согласно Диону Кассию, был «...неустанным стяжателем денег и великим мотом, всегда готовым затеять мятеж. И вот услышав о смерти Пертинакса, он поспешно отправился в лагерь и, стоя у ворот его, заявил солдатам о своих притязаниях на императорский престол. За этим последовал бессовестный торг, недостойный Рима. Потому что, словно на каком-то рынке или аукционе, с молотка пошли сам город и вся Империя. Продавцами выступали те, кто убил предыдущего императора, а потенциальными покупателями – Сульпициан и Дидий Юлиан, которые старались переиграть друг друга, один из лагеря, второй снаружи. Они постепенно подняли свои ставки до двадцати тысяч сестерциев на каждого солдата. Некоторые солдаты приносили слово Юлиану: «Сульпициан предлагает столько-то; а ты сколько дашь?» А потом к Сульпициану: «Юлиан пообещал столько-то, а ты насколько больше?». Тогда мог бы победить Сульпиций, потому что был в лагере, служил городским префектом и был к тому же первым, назвавшим цифру двадцать тысяч, если бы Юлиан не поднял свою ставку на целых пять тысяч разом. Он выкрикнул эту сумму громким голосом и показал пять пальцев. Поэтому солдаты, зачарованные столь чрезмерной суммой и боявшиеся в то же время, что Сульпициан может отомстить за Пертинакса (эту мысль им внушил Юлиан), пропустили в лагерь Юлиана и провозгласили его императором».

«Именно на этих позорных торгах, – добавляет Героди-ан, – преторианцы были впервые развращены подкупом, они проявили свою ненасытную и постыдную жадность к деньгам и презрение к священному сану императора». Эдвард Гиббон описал большую часть этого «аукциона Империи», который попал в историю как единственный эпизод, известный из всего правления Дидия Юлиана. Однако этот случай, хоть и весьма живописный, должен рассматриваться в контексте. Говорят, что Дидий Юлиан в итоге предложил двадцать пять тысяч сестерциев на человека и раздал по тридцать тысяч. Но даже обожествленный Марк Аврелий и его соправитель, Луций Вер, вступая на престол, раздали по двадцать тысяч сестерциев, а с тех пор деньги значительно упали в цене. Тем не менее этот неблагородный торг двух претендентов на престол произвел удручающее впечатление и породил в пограничных войсках вполне логичную мысль, что с таким же, если не с большим успехом, можно избрать императора и за пределами столицы.

Преторианский контингент проводил нового правителя в здание сената, где запуганные сенаторы утвердили выбор гвардейцев. Жена Юлиана, Манлия Скантилла, и дочь, Дидия Клара, были обе провозглашены Августами, и в их честь отчеканили монеты. Клару выдали замуж за некого Корнелия Ре-пентина, которого сделали префектом города. Юлиан заявил, что он хотел бы почтить память Коммода, и впоследствии предал смерти Лета, префекта преторианцев, замешанного в убийстве Коммода.

Сам он был провозглашен Отцом Отечества (Pater Patriae). Но его возвышение до пурпура вызвало неожиданную злобу среди населения столицы. На следующий же день после восшествия на престол его осыпали жесточайшими угрозами – несмотря на то, что он пообещал горожанам значительные денежные суммы. Такие инциденты особенно впечатляют при взгляде на монеты, на которых он сам себя называет Правителем Мира (RECTOR ORBIS). Еще былее ироничными были надписи на монетах другого типа, увековечившие Согласие Солдат (CONCORDIA MILITVM), потому что через очень короткое время Песценний Нигер и Септимий Север, наместники Сирии и Верхней Паннонии соответственно, объявили себя императорами вместо Юлиана. На самом деле Север, после примирения с другим потенциальным соперником, Клодием Альбином, наместником Британии, в конце апреля вышел из Карнунта, пересек не защищаемые Юлианом Альпы и проник глубоко в Италию, где Равенна вместе со своим флотом перешла на его сторону.

Юлиан попытался превратить Рим в вооруженный лагерь, воздвигая стены и насыпая валы, он даже мобилизовал цирковых слонов в надежде посеять панику среди данувийских легионеров Севера. Но его способности создать хоть сколько-нибудь надежную защиту оказались весьма сомнительными. Преторианцы действовали вяло, потому что он не смог, в конце концов, уплатить цену, предложенную им за Империю; и даже запоздалая раздача денег не произвела на них должного впечатления. Моряки, которых он отозвал из Мизен, оказались недисциплинированными и бесполезными воинами. Юлиан объявил Севера врагом общества, но когда он решил послать делегацию сенаторов, дабы они напомнили данувий-ским войскам о верности, большинство посланников сочло нужным отказаться. На встрече с сенаторами он пообещал направить к Северу делегацию весталок, чтобы они молили его о снисхождении, но потом, после многочисленных протестов и увещеваний, он забрал свое пораженческое предложение обратно – потребовав у сената, однако, объявить его соперника императором-соправителем. Север отверг это предложение и приказал убить доставившего его посланника (несчастный курьер, Туллий Криспин, был сопрефектом преторианцев).

Тогда Юлиан направил послание гвардейцам, обещая сохранить им жизнь, если они выдадут убийц Пертинакса и будут бездействовать. Им это предложение понравилось, и они перешли на его сторону. Когда один из консулов, Силий Мес-салла, узнал, что они сделали, он созвал собрание сената, на котором Юлиана свергли и объявили императором Севера. Юлиан сделал отчаянную попытку перетянуть на свою сторону престарелого Тиберия Клавдия Помпеяна (вдовца императрицы Аннии Луциллы), сделав его соправителем, но когда и это предложение было отвергнуто, он стал искать убежища во дворце, вместе со своим зятем Репентием и префектом преторианцев, Титом Флавием Гениалисом. Однако враждебно настроенные сенаторы провели во дворец солдата, который и убил императора 1 июня. Север передал тело Юлиана его жене и дочери, но последняя потеряла титул Августы и право на наследство.

Дион Кассий утверждает, что относительно спокойный характер короткого правления Юлиана объясняется тем, что он прилежно искал расположения членов сената и влиятельных людей, смеялся и шутил с ними и организовывал один званый пир за другим. Historia Augusta даже приводит счет (вероятно, вымышленный) за кушанья, которые он заказывал. Она также, более убедительно, обвиняет его в том, что он наделял слишком большими полномочиями своих подчиненных.



СЕПТИМИЙ СЕВЕР

193-211 гг.

Септимий Север (Луций) (193—211 гг.) родился в 145 г. в Леп-тис Магне, в Триполитании. Об его отце, Публии Септимии Гете, ничего не известно, а двое его двоюродных братьев достигли высокого положения в сенате. Будущему императору дали имена его деда со стороны отца. Его прадед, который, вероятно, был пунического (карфагенского) происхождения, переехал из Лептис Магны в Италию в конце первого века, и поднялся до всаднического звания. Мать Севера, Фульвия Пия, вероятно, родилась в итальянской семье, которая иммигрировала в Северную Африку.

Север попал в Сенат около 173 г., стал правителем Галлии Лугдунской и Сицилии, а потом, в последний год правления Коммода, консулом (190 г.) и правителем Верхней Паннонии. После краткого правления Пертинакса и восшествия на престол Дидия Юлиана в 193 г., он был провозглашен императором своими легионами в Карнунте, в то время как Песценния Нигера точно таким же образом короновали на Востоке. Преторианская гвардия в столице вняла увещеваниям Севера, и Дидий Юлиан, приговоренный к смерти сенатом, был убит в своем пустынном дворце. Север быстро добился успеха в Риме, войдя в город после незначительных колебаний. По прибытии он распустил всю гвардию преторианцев, заменив ее вдвое большими силами, набранными из легионов и, в частности, из данувийских подразделений, которые сопровождали его в походе. Север также утроил количество городских когорт и удвоил охрану (vigiles), ставшую теперь частью регулярной армии.

Поле того как были предприняты эти шаги, он принялся выявлять соперников. Наместник Британии, Клодий Альбин, был могущественной фигурой и обладал значительной поддержкой сената. Север не нуждался в таком наследнике, как Альбин, поскольку у него и его жены, Юлии Домны, дочери влиятельного жреца из Эмесы в Сирии, было два собственных сына, Каракалла и Гета (в ту пору им было пять и два года соответственно). Тем не менее он чувствовал необходимость возвести Альбина в ранг Цезаря, что подразумевало, что тот впоследствии займет трон (см. Клодий Альбин). Потом Север отправился на Восток и в 194 г. сокрушил Песценния Нигера в битве при Иссе, возле рубежей Малой Азии и Сирии. В следующем году была предпринята карательная экспедиция против Осроены (в Месопотамии) и других парфянских вассалов, поддерживавших Нигера, и, чтобы будущие правители Сирии не смогли повторить попытки его поверженного соперника, провинция была разделена на две, на Келе-Сирию и Финикию.

Теперь Север почувствовал себя достаточно сильным, чтобы обратиться против Альбина, с которым он вступил в открытое противоборство, объявив, в конце концов, своим наследником старшего сына, Каракаллу. Альбина, однако, провозгласили императором его солдаты. Он отправился из Британии в Галлию, избрав Рим целью своего похода. Тем временем Север, после краткого посещения Рима в 196—197 гг., отправился через Паннонию, Норик, Рецию, Верхнюю Германию и Галлию, собирая по пути войска, и, после первого успеха в Тинурции, разбил Альбина и его армию в битве при Лугдуне в 197 г. Затем Британия, как и Сирия, была поделена на две провинции – Внешнюю и Внутреннюю Британии со столицами в Лондинии и Эбораке соответственно.

Гражданские войны 193—197 гг. продолжались намного дольше, чем войны 68—69 гг., и ущерб, нанесенный ими, был куда серьезнее. В Риме двадцать девять сенаторов и множество всадников расстались с жизнью потому, что поддерживали врагов Севера.

Его противнику, Нигеру, помогали не только римские и парфянские клиенты, но и сами парфяне, разделявшие взгляды Нигера. Север снова повернул на Восток, чтобы наказать Парфян, мобилизовав три новых легиона; командующими их он поставил всадников, а не сенаторов, которые обычно занимали эти должности – потому что к сенаторам Север относился с великим подозрением. Последовавшая в результате война завершилась падением парфянской столицы, Ктесифо-на, в 197—198 гг. Как и тридцатью годами ранее, вновь было объявлено о присоединении к Империи Месопотамии. Однако дальнейшие попытки Севера завоевать крепость Хатру, что позволило бы расширить Империю до нынешних границ Ирака, дважды кончилась неудачей.

Вернувшись из похода, он создал прецедент, оставив один из своих новых легионов внутри Италии, в Альбане, очень близко к столице. Эта мера, вероятно, объяснялась необходимостью иметь центральный военный резерв, которого до сих пор не было у императоров. Вместе с присоединенными незадолго до того подразделениями метрополий (преторианских и городских когорт), войска в Италии были увеличены Севером по меньшей мере втрое и составили в обшей сложности тридцать тысяч человек; более того, армия во всей Империи теперь состояла не менее чем из тридцати трех легионов, против тех тридцати и двадцати пяти, которые оставались после смерти Траяна и Августа соответственно. Север также существенно расширил войска, прежде называвшиеся «нерегулярными» (питеп), в основном за счет верховых лучников из Осроены и Пальмиры, направленных на все фронты и границы Римского мира.

Удивительно, что монарх, наделенный столь непреклонной решимостью, как Север, на самой вершине своей власти, стал столь же зависимым от префекта преторианцев, как и любой другой правитель до него. В данном случае префектом был Гай Фульвий Плавтиан, соотечественник и родственник матери Севера, который с 197 г. захватил, можно сказать, всеобъемлющую власть почти над всеми отраслями управления Империей. Более того, дочь Плавтиана, Плавтилла, стала женой старшего сына императора, Каракаллы. Но брак оказался несчастливым, и оба, Каракалла и его мать, Юлия Домна, ополчились на Плавтиана. Брат Севера, лежа на смертном одре в 205 г., обвинил префекта в том, что тот готовит мятеж, после чего Каракалла подготовил его убийство. Однако два префекта, сменившие Плавтиана – среди них был выдающийся законовед Папиниан – получили даже более полную власть над гражданской администрацией, и служили на совете императора его личными представителями.

Вскоре Британия стала той частью Империи, которая настоятельно потребовала личного внимания Севера. Стена Антонина, тянувшаяся от Ферт-оф-Форта до реки Клайд, никогда не отвечала полностью своему назначению, а к концу второго века ее укрепления были в большей или меньшей степени разрушены и территория провинции оказалась не защищенной от нашествий с севера. Впоследствии, в 208 г., Север отправился в Британию вместе с женой, двумя сыновьями и Папинианом. Многочисленные экспедиции, последовавшие за этим, проникали в Каледонию до самого Морэй Ферт, но не добились никаких долговременных успехов. Не было сделано ни единой попытки вновь завладеть стеной Антонина, как постоянной линией границы. Была лишь отремонтирована стена Адриана, протянувшаяся от реки Тайн до Соляной дороги – она должна была обозначать и оберегать границу. В 211 г., в Эбораке, Север сильно заболел и призвал Каракаллу и Гету к смертному одру. Вскоре после этого он скончался – в возрасте шестидесяти шести лет.

«Держитесь дружно, – так, по преданию, сказал он, умирая, своим сыновьям. – Будьте щедры с солдатами и не обращайте внимания больше ни на кого!* Уже в начале своего правления Север показал, как высоко он ценит свои войска – он выпустил большое количество монет (подобно Марку Антонию – двумя столетиями раньше) в честь каждого легиона. Более того, он пришел к логическому выводу, что для того, чтобы солдаты, от которых все зависело, проявляли верность и старание, надо лучше платить им. В его правление плата легионерам (хотя они продолжали жаловаться) поднялась с трехсот до пятисот денариев в год, и вдобавок к этому, из-за уменьшения покупательной способности денег, они получали постоянно возрастающее довольствие не только деньгами, но и натурой. Часть премий, которые они получали впридачу к своему жалованью, выплачивалась золотом. Более того, браки солдат с местными женщинами получили официальное признание, а гарнизонам и войскам выделялись участки земли, чтобы они могли обрабатывать ее, а также заниматься торговлей.

Особое расположение также оказывалось и офицерам, включая центурионов, получавшим изрядно увеличенное жалованье и имевшим большое количество привилегий. Более того, армейская служба стала хорошим началом для разнообразных видов карьеры; Север создал новую военную аристократию, постоянно пополняемую из низов, которая с того времени обеспечивала Империю элитой исполнительной власти (из нее также вышла большая часть будущих императоров). Север максимально приблизил к себе всех офицеров и солдат; он по привычке носил роскошную военную форму, и во всех штабах легионов поклонение императору усилилось, затмив даже традиционное почитание знамени. Чтобы несколько сгладить могущественный, воинственный, автократический характер этого поклонения, Север объявил себя наследником благородных Антония Пия и Марка Аврелия, объявив о своем усыновлении задним числом и дав своему сыну Каракалле их имена. Точно так же, в соответствии с его желанием поддержать наследие Антонина, продолжало развиваться римское право. Под влиянием самого императора – его учил законовед Сервилий Сцевола – выдающиеся знатоки права, Папи-ниан и Ульпиан, в своей работе объединили исполнительную и правовую практику, устои и принципы, которые сформировались в ранние времена. Культурная жизнь Империи тоже не застаивалась. В частности, родившаяся в Сирии жена Севера, Юлия Домна, за свое влияние снискавшая звание Матери Лагеря, Сената и Страны, обладала интеллектуальными талантами и получила прозвище «философа». Она собрала вокруг себя кружок образованных людей, в который входили философ Филострат и врач Гален, сделавший многое, чтобы объединить греческую и римскую мысль. Более того, Север сам написал свою автобиографию, к сожалению, не сохранившуюся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю