Текст книги "Возвращение мертвого бога"

Автор книги: Майкл Джон Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Логика! Мир жаждет логики. У меня ее нет, хотя я здесь, созданный как человек с умом, сердцем и душой, хотя все это – случайное сочетание элементов. Миру нужна логика. Вся логика мира не стоит одной счастливой догадки. Человечество мучительно ткет паутину мудрых мыслей, хотя другие безымянные ткачи, действуя случайным образом, добиваются такого же результата. Так много ли смысла в мудрости?

– Ах, – Мунглум решил проигнорировать попытку легкомыслия, – так говорят только дикие искатели приключений, циники. Но мы же не дикари и не циники, Эльрик. Другие люди идут своими путями и достигают другого осмысления, чем ты.

– Я иду путем, который предопределен. Ладно, пошли в Драконьи Пещеры, и посмотрим, удалось ли Дайвиму Слорму разбудить наших друзей-рептилий.

Они осторожно спустились к основанию развалин и пошли по узкому оврагу, который когда-то был самой прекрасной улицей Имррира, вышли из города и прошли по тропе, заросшей густой короткой травой, ведущей сквозь заросли дрока, вспугнули стаю больших ворон, взмывших в воздух, кроме одного, предводителя, который уселся, балансируя на куст. Одеяние из перьев его было взъерошено, он взирал с видом высокомерного превосходства, и его черные глаза выражали осторожное презрение.

Вниз, мимо острых скал, к зияющему входу Драконьих пещер, вниз, шаг за шагом, по ступеням, выхватываемым из тьмы чадящим факелом, во влажный теплый мрак, заполненный густым запахом рептилий. В первой пещере лежали громадные распластанные тела спящих драконов, их свернутые кожистые крылья лежали в тени тел, их зеленые и черные чешуи отливали радугой, их когтистые лапы были подобраны, а относительно небольшие головы лежали возле туловищ, приоткрытые пасти обнажали длинные костяные зубы, которые в темноте пещеры походили на белые сталактиты. Их раздутые красные ноздри издавали слабый стон и храп. Запах, исходящий от их тел и от их дыхания невозможно было спутать с другим, он будим в Мунглуме воспоминания, унаследованные от его предков, окрашенные в мрачные тона, о тех временах, когда эти драконы и их повелители пересекли подвластный им мир, их огненосный яд капал из пастей, воспламеняя при необходимости те предметы, над которыми они летели. Эльрик, знакомый с драконами, тяжело переносивший их запах, прошел через одну пещеру, пока не нашел Дайвима Слорма, расхаживающего с факелом в одной руке, свистком в другой и яростно ругавшегося.

– Ничего! Не шевелятся, Эльрик. Даже не моргают! Таким образом их не разбудишь. Они не станут двигаться, пока не проспят положенное количество лет. Ах, почему мы использовали их последние два раза, когда они так нужны нам теперь!

– Ни ты, ни я не знали того, что узнали. Поэтому сожалеть о сделанном бесполезно, мы все равно не добьемся ничего!

Эльрик огляделся, разглядывая громадные темные тела. Здесь, где-то недалеко от остальных, лежал дракон-вожак, которого он выделял и к которому испытывал странное влечение – Огнезуб, самый старший из всех. Ему было пять тысяч лет, – возраст довольно небольшой для дракона. Но Огнезуб, так же, как и все остальные, спал.

Эльрик подошел к зверю и, коснувшись чешуй, провел по ним рукой вниз к неровным клыкам, почувствовал его легкое движение и улыбнулся. Он уловил легкую дрожь Буреносца и шлепнул по рукояти меча.

– Здесь никакой души не хватит. Драконы неуязвимы. Они выживут, даже если весь мир обратится в ничто.

Дайвим Слорм заговорил с другого конца пещеры:

– Я не думаю, что дальнейшие попытки в ближайшее время принесут успех, Эльрик. Давай вернемся в башню Д'Арпутна и там подкрепимся.

Эльрик согласился, и они втроем прошли через пещеру и по ступеням поднялись к солнечному свету.

– Так, – отметил Дайвим Слорм, – все еще не темнеет. Солнце остается в этом положении уже тринадцать дней, с тех пор, как мы покинули лагерь Хаоса и совершили наш переход к Мельнибонэ. Какой же силой должен обладать Хаос, если может остановить солнце?

– Хаос может не иметь к этому никакого отношения, и это все, что мы знаем, – сказал Мунглум и указал вверх. – Хотя, конечно, это может быть его рук дело. Время остановилось. Время ждет. Но чего ждет? Еще большего разгрома? Или это влияние Великого Равновесия, которое стремится восстановить порядок и осуществить мщение против этих сил, противодействуя силе Хаоса? Или это работа Времени – оно ждет из-за нас; трое смертных плывут по течению, ожидая чего-то от других людей, ожидая времени, так же, как оно ожидает их?

– Возможно, солнце ждет нас, – согласился Эльрик, – разве нам не уготована судьба подготовить мир к новому этапу? Такое положение заставляет чувствовать себя чем-то большим, чем простая пешка, если это тот самый случай. Что, если мы ничего не сделаем? Будет ли солнце оставаться на том же самом месте?

Они на некоторое время остановились и стали всматриваться в пульсирующий красный диск, который заливал улицы алым светом, а черные облака все ползли по небу, время от времени закрывая его. Откуда эти облака? Куда они направляются? Казалось, они появились намеренно. Возможно даже, что это и не облака вовсе, а духи Хаоса, несущие весть.

Эльрик одернул себя, вспомнив о бессмысленности подобных предположений. Он возвращался к башне Д'Арпутна, где годы назад потерял свою любовь, свою кузину Каймориль, а все последующие утраты были связаны с клинком у него на боку.

Башня уцелела в пламени, хотя краски, которыми она была разрисована, потемнели от жара. Здесь он оставил своих друзей и направился в комнату, где бросился, не снимая одежду, на постель и провалился в сон.

2

Эльрик уснул, и Эльрик грезил. хотя и чувствовал прозрачность окружающих его образов, все его попытки стряхнуть их и проснуться оказывались совершенно бесполезными. Вскоре он оставил эти попытки и позволил сну вести себя, и тот привел его в удивительно прекрасную местность...

Он увидел Имррир таким, каким тот был несколько веков назад. Имррир, почти такой же, как тот, на который он совершил набег и подверг разрушению. Такой же, но немного отличающийся хотя бы более яркой внешностью, будто бы только что построили его. Вдобавок, окружающие краски были гуще, богаче; солнце – темно-оранжевое, небо – глубокое, темно-синее и жаркое. С тех пор, как он понял, многие элементы и свойства мира изменились из-за строения планеты.

Люди и животные двигались по сияющим улицам; сверхъестественно высокие мельнибонийцы, мужчины и женщины, шли с грацией горных тигров; рабы с грубыми лицами, глазами, полными нетерпения и смирения; длинноногие лошади, теперь уже вымершие, небольшие мастодонты, тянущие разнообразные экипажи. Свежий ветер разносил таинственные запахи города, шума почти не было. Мельнибонийцы ненавидели шум настолько же, насколько любили гармоничные звуки. Тяжелые шелковые стяги трепетали на башнях их лазурита, опала, хризопраза и полированного красного гранита. И Эльрик медленно двигался в своем сне, и какая-то боль томила его душу среди его предков, золотого народа, который в древности правил миром.

Чудовищные галеры проползали сквозь лабиринты протоков, которые вели во внутреннюю гавань Имррира, волоча на себе самую лучшую в мире добычу, захваченную во всех концах Светлой Империи. В лазурном небе ленивые драконы держали свой путь к пещерам, где гнездилось около тысячи этих тварей, а теперь там же их осталось около сотни. В высочайших башнях города – Башне Б'Оллнезбет и Башне Королей – его предки изучали колдовские манускрипты, сочетали их с жестокими экспериментами, потворствуя своей страсти к жестокости, но, в отличие от вырождающихся людей Молодых Королевств, делая это не от испорченности, а в согласии со своими природными инстинктами.

Эльрик понимал, что он видит призрак ныне мертвого города. Вот он проник сквозь сияющую стену Башни и увидел своего предка-императора, удовлетворяющего обостренную наркотиками страсть к садизму, веселясь с демоном-женщиной, пытающего, исследующего необычный обмен веществ и психологию одной из недавно порабощенных рас и накапливающего в таинственной рукописи собранные знания, которые последующие поколения могли бы использовать, не ввергаясь в безумие.

Но было ясно, что это сон или видение несуществующего мира, поскольку здесь присутствовали императоры множества различных поколений. Эльрик знал их по портретам: черный и курчавый Рондар IX, 12-й император; остроглазый император Эльрик I, 18-й по счету; обросший могучей бородой Кахан VII, 32-й император.

Эльрик, видевший все это как будто бы из затемненной ниши в большом главном зале, увидел, что мерцающая дверь из черного кристалла открылась, и вошло новое действующее лицо. Он вновь попытался освободиться и вновь без успеха. Этот человек был его отцом, Садрик 86-й, высокий мужчина с нависшими бровями и выражением скорби на лице. Он прошел сквозь толпу и направился прямо к Эльрику и остановился в двух шагах от него. Он стоял, глядя на него, его глаза всматривались из-под набрякших век и насупленных бровей.

Он был человеком с худым острым лицом, который в свое время расстроился из-за рождения сына-альбиноса. У него был острый, длинный нос, высокие скулы и легкая сутулость из-за необычайной худобы. Он теребил край куртки из красного тонкого вельвета тонкими изящными пальцами. Затем он заговорил ясным, четким, тихим голосом, который, как помнил Эльрик, был его характерной особенностью.

– Сын мой, что же ты, тоже умер? Я думал, что я здесь всего лишь несколько быстролетных мгновений, но я вижу, что ты изменился с годами, и что время и судьба привели тебя сюда. Как ты умер? В безумной битве от вражеского клинка? Или в своей башне в постели? И что сейчас с Имрриром? Исчез или угасает, погруженный в сон, среди остатков былой роскоши? Род, как это и должно быть, продолжается – об этом я тебя не спрашиваю, поскольку полностью доверяю. Сын, конечно, родился от Каймориль, ты же так ее любил, хотя твой кузен Ииркан ненавидел тебя за это...

– Отец...

Старик поднял руку, лишний раз свидетельствующую о его годах.

– Есть другие вопросы, которые я должен тебе задать. Один из них мучит всех тех, кто добился бессмертия в этой тени города, некоторые из нас заметили, что его краски начинают выцветать со временем, его краски начинают расплываться и тускнеть, дрожать, будто бы собираясь исчезнуть. Группа наших прошла сквозь смерть, и мне трудно об этом даже думать, проникла в несуществование. Даже здесь, в безвременном месте смерти, непредсказуемые изменения стали проявляться, и те из нас, кто задается этими вопросами и ищет ответы на них, боятся, что какое-то громадное смятение происходит в мире живых. Некоторые из этих изменений настолько велики, что мы были потрясены, и наши души стал посещать страх. Легенда гласит, что до тех пор, пока Город Мечты не погиб, мы, призраки, можем существовать в своей былой славе. Что за новости ты нам доставил? Я ясно вижу, что твое тело еще живо, а это только твое астральное тело, освобожденное для путешествия в королевство мертвых.

– Отец...

Но видение заколебалось и рассыпалось. Теперь Эльрик был вытолкнут в сияющие коридоры космоса, из измерения, существование которого неизвестно живым, прочь, прочь...

– Отец!... – крикнул он, и эхо подхватило его голос, но ответа не было. В какой-то степени ему стало легче, ведь он что-то мог сказать бедному духу, подтвердить его догадки, сообщить о преступлениях против всех своих предшественников... Все вокруг погрузилось в туман, и скорбный стон его отдавался в ушах, будто бы отделившийся, получивший независимое существование и мнущийся, рвущий, исторгнутое им слово в ужасные уродливые крики:

– О-о-т-те-е-ц, ец-тс-ва-а, ста-а-р-а-а, фра-а-рахиа. Да-а-ра-ва-ра.

Он вновь стал бороться со своим существом, но не смог вырваться из объятий сна, он чувствовал, как его дух проходит сквозь пространство туманной неустойчивости, сквозь множество цветов, находящихся за пределами земного спектра, за пределами его представлений.

Громадное лицо начало возникать из тумана.

– Сепириту! – Эльрик узнал лицо своего наставника. Но черный нихрейнианин, освобожденный от телесной оболочки, казалось, не узнавал, не слышал его.

– Сепириту, ты умер?

Лицо исчезло, затем появилось вновь, в этот раз уже как часть высокой человеческой фигуры.

– Эльрик, наконец-то я тебя нашел, воплощенного в астральном теле, как я вижу. Спасибо судьбе, а то я уже думал, что совсем потерял тебя. Сейчас мы должны поторопиться. В защите Хаоса пробита брешь, и мы должны отправиться на совет к Лордам Закона!

– Где мы?

– Увы, нигде. Мы путешествуем к Высшим Мирам. Вперед, торопись. Я поведу тебя.

Вниз, вниз, сквозь туннели и шахты, забитые мягчайшей шерстью, затягивающей и удобнейшей, через каньоны, прорезанные в сияющих горах света.

Эльрик чувствовал, что темное небытие распространяется во всех направлениях. И затем оказалось, что они стояли на горизонтальной плоскости – плато, совершенно ровном, с редкими зелеными и голубыми геометрическими конструкциями, выраставшими из него. Жемчужно-переливчатый воздух гудел живыми потоками энергии, обтекая запутанные формы, которые казались чрезвычайно сложными. И там также были человеческие формы существа, которые приняли такие формы, чтобы произвести впечатление на людей, встретившихся с ними.

Белые Лорды Высших Миров, враги Хаоса, были удивительно прекрасны, их тела были настолько симметричны, что они не могли быть земного происхождения. Только Закон мог создать такое совершенство, и Эльрик подумал, что такое совершенство угрожает прогрессу. То, что эти две силы дополняли одна другую, было совершенно ясно. И если одна будет преобладать над другой, то это означит либо торжество энтропии, либо стагнации в космосе. Закон будет править на Земле, но и Хаос должен быть на ней представлен.

Лорды Закона были снаряжена для войны. Это явствовало из земных одеяний. Утонченные металлические и шелковые – или похожие на них в этом измерении – блестели на их совершенных телах. Изящное оружие покоилось на их поясах, и невероятно прекрасные лица, казалось, переполнялись сознанием необходимости войны. Они, переговариваясь, шли навстречу.

– Так, Сепириту, ты привел одного из тех, кому судьбой предназначено помогать нам. Здравствуй, Эльрик из Мельнибонэ. Хотя ты служил Хаосу, у нас есть возможность поблагодарить тебя. Ты знаешь меня? Я тот, кого в древней мифологии именовали Донбласом-Творцом Справедливости.

Остолбенев, Эльрик сказал:

– Я помню тебя, Лорд Донблас. Но тебя назвали неверно, я боюсь, справедливости нет нигде в мире.

– Ты говоришь о своей реальности, как будто она исчерпывает все реальности, – Донблас улыбнулся без злобы, но видно было, что он задет таким нахальством со стороны смертного. Но Эльрика это не тронуло. Его предки боролись с Донбласом и всеми его братьями, и поэтому ему трудно было рассматривать Донбласа как союзника.

– Я видел, как ты умудрился противостоять нашим противникам, продолжал Лорд Донблас с одобрением. – И я с тобой согласен, что справедливости не могло быть в это время на нашей Земле. Но меня зовут СОЗДАТЕЛЕМ Справедливости, и я займусь этим, когда в вашем измерении будут соответствующие условия.

– Тогда возьмемся за работу, Лорды, и попытаемся изменить нашу скорбную реальность, как только можно быстрее.

– Спешка, смертный, сейчас невозможна, – заговорил другой Белый Лорд, его бледно-желтая накидка, надетая поверх блестящих стальных доспехов и украшенная Стрелой Закона, сморщилась от его порывистого движения.

– Я думал, что в стене Хаоса, закрывающей Землю, пробита брешь, сказал Эльрик. – Я думал, что все это снаряжение – знак того, что вы готовы к войне с Хаосом!

– Война подготовлена, но невозможна до тех пор, пока нет вызова из вашей реальности.

– От нас! Неужели вы оставите Землю без вашей помощи? Разве колдуны и заклинатели не заняты постоянно тем, что призывают вас? В каком еще дополнительном зове вы нуждаетесь?

– В предписанном, – сказал Лорд Донблас твердо.

– В предписанном? Боже! О, извините меня, мои Лорды! И что еще надлежит сделать?

– Одна последняя большая задача, Эльрик, – сказал Сепириту мягко. Как я тебе рассказывал, Хаос блокировал попытки Белых Лордов пробиться в ваш мир. Рог Судьбы должен воззвать трижды, прежде чем это дело будет полностью закончено. Первый аккорд разбудит Белых Лордов и драконов Имррира, третий... – и он замолчал.

– Итак, третий? – нетерпеливо сказал Эльрик.

– Третий возвестит смерть нашего мира.

– Где же находится этот могущественный Рог?

– В одном особом измерении, – сказал Сепириту. – Подобная вещь не могла быть сделана в земном измерении, поскольку его создавали там, где логика царит над магией. Ты должен отправиться туда, чтобы добыть Рог Судьбы.

– И что я должен взять с собой в это путешествие?

Вновь Лорд Донблас заговорил примиряюще:

– Мы дадим тебе наши средства. Ты вооружил себя мечом и щитом Хаоса, они до некоторой степени помогут тебе, но они там не столь могущественны, как в твоем измерении. Чтобы отправиться туда, тебе надо подняться на самую высокую точку разрушенной башни Б'Оллнезбет в Имррире и шагнуть вперед, в пространство. Ты не упадешь – достаточно даже ничтожной доли нашей силы, чтобы удержать тебя от падения на землю.

– Успокаивающие слова, Лорд Донблас. Отлично, я сделаю, как вы предлагаете, и удовлетворю собственное любопытство, тем более, даром.

Донблас пожал плечами: – Это один из множества миров – почти такая же тень, как и ваш мир, но вы можете там не понравиться. Вы заметите его приглушенность, расплывчатость очертаний, – это значит, что Время не спрессовало его, что его структура еще во многом незрелая. Однако, позвольте пожелать удачи в вашем путешествии, смертный. Вы мне нравитесь, а также у меня есть возможность поблагодарить вас. Хотя вы созданы Хаосом, в вас есть такие качества, которые восхищают нас, слуг Закона. Теперь отправляйтесь, возвращайтесь в свое смертное тело и готовьте себя к решающему приключению.

Эльрик поклонился и бросил взгляд на Сепириту. Черный нихрейнианин сделал два шага назад и исчез в сияющем воздухе. Эльрик последовал за ним.

И вновь его астральное тело пронизывало мириады измерений сверхъестественной вселенной, его чувства были перегружены неизвестными ему физическими реальностями, прежде чем без всякого уведомления Эльрик внезапно почувствовал тяжесть и, открыв глаза, увидел, что он лежит в собственной постели в Башне Д'Арпутна. Благодаря слабому свету, просачивающемуся сквозь щели в тяжелом занавесе, накинутом поверх бойницы, он увидел круглый Щит Хаоса, и его восемь расходящихся стрел медленно пульсировали в соответствии с изменением света солнца, и его рунный меч Буреносец позади него. Предметы вооружения лежали возле стены, как бы уже подготовленные для его путешествия в вероятный мир возможного будущего.

Затем Эльрик снова заснул более реальным сном, и его преследовали более естественные кошмары, так что в конце концов он закричал во сне и, проснувшись, он увидел Мунглума, стоящего у постели. На узком лице его друга было выражение печальной задумчивости.

– В чем дело, Эльрик? Что беспокоит тебя во сне?

Эльрик покачал головой.

– Ничего. Оставь меня, Мунглум. Я позову тебя, когда поднимусь.

– Ты недаром кричал во сне. Возможно, какой-нибудь пророческий сон?

– О, да. Пророчеств было более, чем достаточно...

– Что-то важное было в этом сне, какой-то момент.

– Я отвечу на это, мой друг, и если мне это удастся... Оставь меня в моей постели до тех пор, пока не придет догадка...

– Ты сам напугал себя, Эльрик. Найди позабытое в действии. Свеча четырнадцатого дня догорает, и Дайвим Слорм ждет доброго совета от тебя.

Альбинос встал и опустил дрожащие ноги с постели. Он чувствовал себя ослабленным, лишенным энергии. Мунглум помог ему встать.

– Отбрось свои сомнения и помоги нам в наших трудностях, – сказал Мунглум с наигранным легкомыслием, что показало его страхи более очевидно.

– Ах, – воскликнул Эльрик, с трудом двигаясь. – Дай мне мой меч. Ч нуждаюсь в его похищенной энергии.

С трудом преодолевая себя, Мунглум подошел к стене, где лежало дьявольское оружие, взял меч в ножнах в руки, с трудом поднял; для него этот меч был страшно тяжелым. Он вздрогнул. Ему послышался какой-то едва слышный смешок, и он поспешил подать меч своему другу. Поблагодарив, Эльрик приготовился вытянуть клинок из ножен, но вдруг, задумавшись, остановился.

– Лучше выйди из комнаты, пока я достаю клинок.

Мунглум сразу понял и вышел, не зная, от кого спасет свою жизнь – от дьявольского клинка или от своего друга.

Когда за ним закрылась дверь, Эльрик извлек громадный меч и вновь почувствовал легкое покалывание под кожей, когда сверхъестественная жизненная сила стала вливаться в его тело. Хотя ее было вряд ли достаточно, и он знал, что если он вскоре не насытит ее чьей-то жизненной субстанцией, то меч потребует от него душ двух оставшихся его друзей. Он с трудом вложил меч назад в ножны, прикрепил к поясу и вышел в коридор с высокими сводчатыми потолками к поджидавшему его Мунглуму. В молчании последовал он вниз по закрученным спиралью ступенькам башни до тех пор, пока они не добрались до главного этажа, где размещался обширный зал. Здесь сидел Дайвим Слорм, перед ним на столе стояла бутылка старого мельнибонийского вина, в руках – большая потускневшая чаша. Его клинок Меч Печали – лежал на столе рядом с бутылкой. Они нашли запас вина в спрятанной кладовой, пропущенной морскими грабителями, которых Эльрик когда-то привел в Имррир.

В то время они с Дайвимом Слормом находились во вражеских лагерях. Бутылка была полна охлажденной смесью сока трав, медом и ячменем, которыми их предки поддерживали себя в случае необходимости. Дайвим Слорм, задумавшись, сидел, глядя поверх бутылки, но поднял глаза, когда они подошли, и указал им на кресло, стоящее напротив. Он безнадежно улыбнулся:

– Я боюсь, Эльрик, что больше ничего не смогу сделать, чтобы разбудить наших спящих друзей. Перебрал все, что можно, но бесполезно. Они спят.

Эльрик вспомнил в деталях свое видение и вздрогнул от совпадения, но все же решил положиться на эту фантазию и произнес:

– Забудь пока на время драконов. Пока я спал, мое астральное тело покинуло Землю и попало в места, весьма отдаленные отсюда в измерении Белых Лордов, где они рассказали мне, что я могу разбудить драконов, протрубив в рог. Я решил последовать их указаниям и отыскать этот рог.

Дайвим Слорм уставился в бутылку на столе.

– Мы, конечно, поможем тебе.

– Не надо, да и невозможно, – я отправлюсь один. Ждите меня, пока я не вернусь, и если этого не произойдет, тогда решайте сами, доживать ли свои годы добровольными пленниками этого острова или отправиться на битву с Хаосом.

– У меня есть идея. Время действительно остановилось, и если мы здесь останемся, то будем жить всегда и вынуждены будем бороться со скукой, заявил Мунглум. – Если ты не вернешься, то я в одиночку отправлюсь в земли врагов, чтобы захватить с собой в преисподнюю хотя бы несколько тварей.

– Как хотите, – сказал Эльрик. – Но ждите меня, пока не лопнет ваше терпение. Я думаю, что пропутешествую недолго.

– Позволь пожелать тебе удачи, – сказал Мунглум.

– Насколько хороши будут мои дела, будет зависеть от того, что я встречу там, куда направляюсь, – усмехнулся Эльрик. – Но спасибо, Мунглум. До свидания, мой дорогой брат. Не мучь себя. Возможно, мы еще разбудим драконов.

– Эх, – сказал Дайвим Слорм с неожиданным воодушевлением, – мы их разбудим! Мы их разбудим! И их огненный яд выжжет всю эту дрянь! Мы очистим мир огнем! Этот день придет, или к черту все пророчества!

Захваченный этим неожиданным энтузиазмом, Эльрик почувствовал, что его настроение улучшается. Он отсалютовал своим друзьям, улыбнулся и направился наверх.

Он направлялся за щитом Хаоса, взял его и снова спустился, отправившись по улице, заваленной иззубренными обломками, к насыщенным магическими силами рунам, которые когда-то были местом его жуткого мщения и невольного убийства – к Башне Б'Оллнезбет.

3

Сейчас Эльрик стоял перед разрушенным входом в башню, и его сознание было осаждено беспорядочными мыслями, заполнявшими его голову сомнениями, неверием, побуждавшими его разрушить все надежды, вернуться к ожидавшим его друзьям. Но он боролся с этими мыслями, отгонял их, стремился забыть, цепляясь за воспоминания об уверениях Белых Лордов. И он вступил в затемненную и опустошенную скорлупу башни, все еще пропахшую горелым деревом и заполненную обугленными обломками интерьера.

Эта башня, превращенная в погребальный костер для мертвых тел его первой любви Каймориль, ее брата и его безумного кузена Ииркана, была изнутри пуста. Остались лишь камни ступеней, которые, как он заметил, вели во мрак, который освещали некоторые солнечные лучи, исчезавшие прежде, чем они достигали пола.

Он старался не думать, излишнее напряжение мысли могло бы помешать его действиям. Вместо этого он поставил ногу на первую ступень и начал подниматься. Как только он начал движение, до его слуха донесся слабый звук, а может быть, этот звук шел из его подсознания. Однако, он достиг его слуха. Звук был подобен звучанию далекого оркестра, настраивающего инструменты. Когда Эльрик поднялся выше, звук усилился, но ритм был неустойчив, ломался, и все время, пока Эльрик добирался до последней ступени, был не в такт и уже гремел у него в мозгу, пронизывая тело ощущением тупой боли.

Он остановился и глянул вниз, на далекий пол башни. Опасения терзали его. Он спрашивал, что имел в виду Лорд Донблас под самой высокой точкой: ту, до которой он уже добрался, или ту, которая была еще выше на двадцать футов. Он подумал, что лучше все-таки понимать Белых Лордов буквально, сдвинул Щит Хаоса на спину, вытянулся, накрытый им, как черепаха панцирем, и вонзил пальцы в щель стены, которая сразу же начала наклоняться вглубь. Он стал подтягиваться, ноги болтались, едва опираясь, носы башмаков царапали облупившуюся штукатурку. Он всегда недолюбливал высоту, и довольно неприятное чувство посетило его, когда он невзначай глянул вниз, на усеянный булыжниками пол в восьмидесяти футах внизу. Но он продолжал карабкаться, и карабкаться стало легче благодаря увеличивающейся трещине в стене башни. Хотя он ожидал падения, этого не случилось, и наконец он добрался почти до поврежденной крыши, протолкнул себя сквозь дыру и оказался на ее покатой поверхности. Он поднялся на единственный необломанный зубец, который и был самой высокой точкой башни. Затем, все еще колеблясь, он нагнулся вперед над испуганными улицами Имррира.

Сбивчивая музыка прекратилась. Рокочущая нота оборвалась. Закрученные волны красного и черного накатились на него, вспыхнули, и он увидел, что твердо стоит на плотном дерне под маленьким бледным солнцем, и в его ноздри проник запах травы. Он обратил внимание на то, что древний мир его видения выглядел более ярким, колоритным по сравнению с его собственным, этот же мир казался более блеклым, хотя и более четким в очертаниях, лучше сфокусированным. И ветерок, коснувшийся его лица, был холоднее. Он осторожно двинулся по траве к редкому леску, прелая листва в котором усеяла землю. Он приблизился к опушке леса, но входить не стал, а обошел его по кругу до тех пор, пока не наткнулся на ручей, который тек издалека, откуда-то из леса.

Он, к своему удивлению, заметил, что чистая прозрачная вода кажется неподвижной. Она была замерзшей, хотя и неизвестно почему. Она имела все признаки воды летнего ручья, единственно, что не текла.

Чувствуя, что это явление находится в странном противоречии со всем остальным в окружающей природе, он снял Щит Хаоса со спины и повесил на руку, затем извлек вибрирующий меч и стал перебираться через ручей.

Через поляну, поросшую травой, он подошел к оврагу, заваленному валунами и заросшему редкими кустами папоротника, подобного которому он не видел. Впереди, как ему послышалось, журчала вода, но ручей все еще был неподвижен. Когда Эльрик подошел к валуну, наибольшему, чем остальные, он услышал рядом чей-то голос:

– Эльрик!

Он обернулся, позади на валуне стоял молодой карлик с длинной коричневой бородой, достигавшей пояса. В руке он держал копье, единственное его оружие, одет он был в красновато-коричневые брюки, куртку и зеленый колпак на голове. Глаза его походили на кварц – твердые, упрямые и веселые.

– Это мое имя, – насмешливо сказал Эльрик. – Хотя откуда ты меня знаешь?

– Я сам не принадлежу к этому миру, как, впрочем, и к никакому. Я не существую в определенном мире, как тебе привычно, но двигаюсь туда и сюда в отражениях миров подобно тому, как это делают боги. Таково свойство моей природы. В обмен на него боги иногда используют меня как посыльного. Меня зовут Лукавый Джермус, и это имя известно во всех мирах. – он спрыгнул с валуна и внимательно посмотрел на Эльрика.

– Зачем вы здесь? – спросил альбинос.

– Мне кажется, ты ищешь Рог Судьбы?

– Правда. А ты знаешь, где он?

– Еще бы, – ухмыльнулся молодой карлик. – Он похоронен с еще живым трупом героя этого мира – воином, которого звали Роланд. Возможно, он еще одно воплощение спасителя бесконечности.

– Какое странное имя.

– Не более, чем твое для чужих ушей. Роланд во всем, кроме того, что погиб, окруженный, твой двойник в этой реальности. Он погиб недалеко отсюда, в ущелье, заманенный в ловушку и преданный своими давними союзниками. Рог в этот момент был с ним, и он один раз в него протрубил перед тем, как его убили. кое-кто говорит, что эхо все еще бродит по ущелью и отзывается то там, то здесь, хотя Роланд погиб много лет назад. Истинное предназначение Рога здесь неизвестно, и не было известно даже Роланду. Он называется Олифант, и вместе с волшебным мечом Дюрандалем был похоронен с Роландом в гигантской могиле, которая здесь считается волшебной. – Карлик махнул рукой, и Эльрик увидел, что он указал на место, про которое Эльрик подумал, что это большой холм.

– И оттуда я должен извлечь этот Рог? – спросил он.

Карлик ухмыльнулся, а затем злорадно захихикал.

– Ты должен будешь драться своим шилом против Дюрандаля Роланда. Дюрандаль был освящен Силами Света, в то время, как твой меч откован силами Тьмы. Это будет интересная схватка.

– Ты же сказал, что он мертв, как же он может сражаться со мной?

– Ремень, на котором подвешивается Рог, пропущен у него под плечом. Если ты прикоснешься к Рогу, он начнет защищать свою собственность, пробудившись от смертного сна, так что эта схватка покажет, кто из вас больший герой в этом мире.

Эльрик улыбнулся.

– Наверное, героев тут немного, если жители этого мира сохраняют их таким способом.