Текст книги "Девушки с проблемами"
Автор книги: Маша Царева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
В городе Б они также пили шампанское, но уже без пафосных тостов. Еще не накопившуюся усталость Женя по старой привычке снимала хмельными возлияниями в одном из местных баров. Презабавно: в Москве она недалеко ушла от статуса «никто» и почти всегда оставалась неузнанной, а здесь ее почитали за заезжую знаменитость. Главный плюс известности – все мечтают с тобою выпить. Наливают, соответственно, бесплатно.
В тот вечер сердобольные жители города Б, которым посчастливилось пьянствовать в Жениной компании, с рук на руки передали полуобморочную звезду Иртеневу. Утром был скандал. Женя так и не поняла из-за чего, поскольку, как водится, ничего не запомнила...
В городе Б Инна поссорилась с Иртеневым. Даша и Женя с ужасом смотрели на разворачивающуюся на их глазах сценку из латиноамериканского сериала: Артем громко матерился, а обычно бесстрастная Инна в какой-то момент не выдержала и накинулась на него с кулаками. Кажется, на людях они скандалили впервые. В тот вечер Даша и Женя уединились в мрачной кофейне и за переслащенным слабеньким чаем обсудили всю катастрофичность сложившейся ситуации.
– Если он ее бросит, мы пропали, – с ужасом твердила Даша. – «Паприку» закроют, и что мне тогда делать?!
– Замуж выйдешь, – посоветовала Женя. Хотя у нее самой настроение было не лучше.
Вообще, Женя с каждым днем становилась все мрачнее. Она выглядела как человек, страдающий хронической зубной болью.
Каждый вечер ей названивал Мишка Мамонтов. По нему часы проверять можно было. Первое время она даже радовалась отголоскам привычной Москвы, сквозь радиопомехи пробивающимся в телефонную трубку. Но надолго ее не хватило, потому что Мамонтов всегда твердил, как заезженная пластинка, одно и то же. Говорил, что влюблен. Говорил, что скучает. Говорил даже, что жениться хочет, – это Женю больше всего, пожалуй, забавляло. И вот в один прекрасный день, услышав в сумке предсказуемое пиликанье мобильного телефона, она решила: ну все, с меня хватит. И, решительно надавив большим пальцем на кнопку «Off», отправила телефон в ближайшую мусорную корзину. Поступок показался ей самой чрезвычайно эффектным. Безвременную кончину телефонного аппарата она отмечала в гордом одиночестве в ближайшем баре. А следующий Женин день, первый день в году, в котором не будет Мамонтова, начался с жуткой похмельной головной боли.
До конца гастролей оставалось больше двух недель, и все шло своим чередом.
Первое время они еще помнили каждый город. И каждый периферийный концерт был для них событием, и на каждой пропыленной сцене их сердца колотились, как у запыхавшихся марафонцев на долгожданной финишной прямой. Но постепенно мозаичная яркость прожитых дней уступала место обыденности. И вот им уже казалось, что сегодняшний вечер, как по кальке, срисован со вчерашнего. И не радовали больше аплодисменты (если таковые вообще сопутствовали их выступлению), и они больше не вглядывались с трепетом в зрительские лица, и даже адреналина больше не было, когда очередной накачавшийся джином с тоником конферансье нараспев произносил их имена. То был не пафос зажравшихся славой мегазвезд, то была обыкновенная усталость, от которой в гастрольном туре, да еще и черт знает как организованном, никуда не деться.
Иртенев же вовсе не старался облегчить им жизнь. Он считал так: раз их концертный график довольно плотный, раз в провинциальных, не избалованных зрелищами городишках их принимают на ура, то они должны быть ему по гроб жизни благодарны. И неважно, что в автобусе нет кондиционера, что в дешевеньких гостиничных номерах иногда отсутствует душ, а на продавленной пружинной кровати невозможно уснуть. Он полагал, что молодость певиц простит эти крошечные продюсерские погрешности.
За полтора месяца они дали почти восемьдесят концертов в тридцати двух городах. К концу турне у всех троих конкретно сдали нервы. Хуже всех было Жене – от привычного алкогольного расслабляющего дурмана пришлось отказаться, Иртенев строго следил, чтобы на постконцертных вечеринках в ее руки не попало ни одного бокала, даже с безобидным шампанским. Знал, к чему это может привести.
Две недели – и природные яркие краски были безжалостно стерты с их усталых лиц. Теперь они напоминали не поп-трио, а узниц концентрационного лагеря, которых по какой-то непонятной иронии нарядили в яркие шмотки и вытолкнули на сцену. Приходилось компенсировать недосып обильным гримом, от которого шелушилась и портилась кожа.
К концу месяца Женя не выдержала.
Дело было в слякотном, непромытом городке N. Они уже дали два концерта – один в центральном ДК и еще один – на дне рождения главы местной администрации. И вот в кои-то веки Иртенев позволил им расслабиться и устроил для «Паприки» выходной – единственный за целый месяц.
Они вовсе не собирались проводить драгоценный свободный вечер вместе. Даша, естественно, не изменила самой себе и отправилась на свидание с местным ресторатором, молчаливым дядькой кавказского типа, самой выдающейся чертой которого был пиджак от «Этро» (откуда он узнал о провокационной дизайнерской марке, оставалось только гадать). Инна и Женя тоже были верны себе: одна записалась в салон красоты на расслабляющий массаж, а другая бодро соврала всем, что отправляется на телеграф звонить родителям, а на самом деле удалилась на поиски подходящего бара.
Естественно, Жене нужно было окраинное питейное заведение – в меру приличное, но такое, в котором встретиться случайно с Иртеневым не было никаких шансов. Даже Москва – город относительно тесный, куда ни плюнь, увидишь знакомую физиономию. Что уж говорить о провинциальном городишке с населением в несколько сот тысяч человек.
Итак, выбор ее пал на крошечный подвальный ресторанчик с завлекательным названием «Шашлычная». Из приоткрытой двери душераздирающе пахло прогорклым маслом, а изобилующая грубыми орфографическими ошибками вывеска сулила «лучшие щащлыки» и «свежую выпечьку». Женя здраво рассудила, что где шашлык, там и коньячок, на худой конец водочка, и смело потянула на себя хлипкую дверь.
В душном, но прохладном зале было так много народу, что никто не обратил на Женю внимания. Интуитивно она выбрала идеальное местечко для того, чтобы слиться с толпой и как следует надраться в гордом одиночестве. Женя заказала порцию пельменей со сметаной, хачапури и пол-литра коньяку и приготовилась было с головой уйти в примитивный, но такой сладкий кайф, как вдруг почти над ее ухом прозвучал знакомый голос:
– Валерочка? Да, мы опять переехали... Я тоже очень соскучилась! Надеюсь, ты выздоровел?
Женя в недоумении повертела головой – она могла дать руку на отсечение, что приглушенный мелодичный голос принадлежит Инне!
Так оно и оказалось. Правда, она не сразу узнала солистку «Паприки», потому что на той были безразмерные джинсы и дешевый свитер из ангоры. Светлые волосы Инна спрятала под замызганную бейсболку с надписью «СССР».
– Попробую, – озабоченно хмурилась Инна, не подозревающая о том, что ее рассекретили, – но не уверена, что у меня будет время сходить на телеграф... Валерочка, а ты уверен, что в долг взять не у кого? Я бы приехала и отдала...
С видом самым отсутствующим Женя прислушивалась, как безупречная Инна сердобольно ворковала с неким Валерочкой. Вот это номер! Неужели тихоня солистка всех их перещеголяла и за мужниной спиной завела себе любимого?! Да нет, быть того не может, скорее всего речь идет всего лишь о каком-нибудь родственнике. Кажется, Инна когда-то говорила, что у нее есть брат.
Странно, но зачем тогда нужен весь этот идиотский камуфляж? Зачем надо было наряжаться в свитер рыночного формата и прятаться в дешевой забегаловке? Почему нельзя было поговорить с родственником-попрошайкой при Иртеневе?!
– Я тоже тебя люблю... Так тебя не хватает... И ночью особенно, – интимно приглушив голос, застенчиво сказала Инна, развеяв все Женины сомнения по поводу родственных связей солистки с невидимым телефонным абонентом. Нет, судя по всему, здесь шла речь о связях совершенно иного рода...
Инна отсоединилась и воровато огляделась по сторонам. Женя еле успела уткнуться в свою тарелку. Но эти меры предосторожности были лишними – солистка вряд ли заметила бы ее, даже если бы уставилась на Женю в упор. Взгляд ее был рассеянным и каким-то стеклянным.
В конце концов Женя осмелела и принялась рассматривать Инну в открытую. Она не сразу поняла, что же вызывает в ней наибольшее изумление, разумеется, помимо компрометирующей телефонной беседы. И только потом догадалась: перед фанатично следившей за своим весом Инной на засаленной тарелке с отбитыми краешками лежали два аппетитно пахнущих беляша.
Инна хорошо помнила, когда это случилось впервые...
Она обедала в суши-баре со своим личным стилистом Русланом, ярко мелированным юношей-переростком в мешковатых джинсах. Обсуждался наиважнейший вопрос: а не нарастить ли ей для съемок нового клипа волосы? Русик был уверен, что золотистая грива до попы придаст ей дополнительного «изюма», Инна же боялась, что в конечном счете она рискует и вовсе стать похожей на щетку для мытья стаканов, ведь всем известно: от наращивания волосы портятся. Сошлись на том, что ей попробуют подобрать или даже специально изготовить парик.
Доев урезанную по диетическим соображением порцию каких-то там немыслимых рыбных роллов, Инна расцеловала Русика в обе гладко выбритые щеки и покинула ресторан с благородной целью не опоздать на сеанс вакуумного массажа. От двери в ресторан до ее машины было каких-то метров двадцать, не больше. И вот угораздило же кондитерскому ларьку попасться на ее пути именно в тот день. Обычно она обходила подобные искушения стороной: пирожные, торты и свежие булочки являли собой досадное зрелище для девушки, которая питается исключительно салатиками и с ужасом смотрит даже на безобидные сухофрукты.
Но в этот раз она его заметила – кондитерский ларек, в витрине которого были выставлены шоколадные шарики пирожных «Картошка», покрытые белой глазурью эклерчики и воздушные корзиночки с шоколадом и фруктами. Инна замерла перед этим великолепием, не в силах отвести глаз, словно диво дивное увидела.
– Пирожные свежие! – поймав Иннин вожделенный взгляд, направленный на сладости, сказала продавщица. – Очень рекомендую эклеры. Они с заварным кремом.
Инна нервно сглотнула. В иной ситуации она убежала бы прочь от опасности, поплевав три раза через плечо. Но тогда... То ли настроение было шальное, то ли она не наелась в суши-баре... В общем, она вынула из сумочки кошелек и решительно скомандовала продавщице:
– Мне два эклера... И одну корзиночку!
Получив желанные сладости, она в три прыжка оказалась возле своего автомобиля. Там, скрытая от посторонних глаз толщей тонированного стекла, она чувствовала себя в относительной безопасности и могла делать все, что ей вздумается. Смешно, но она даже телефон мобильный отключила.
Эклеры были уничтожены в мгновение ока, вслед за ними отправилась и корзиночка. Под веселые напевы «Европы-плюс» Инна быстро домчала до салона красоты, настроение ее было приподнятым. Странно, но впервые за много лет она вдруг почувствовала себя абсолютно счастливой. Заварной крем, тающий на языке, нежный, тягучий, пьянил ее, как наркотик.
Косметолог, которая работала с Инной не первый месяц, удивилась даже, увидев вдохновенную улыбку на ее обычно апатичном лице.
– Вы выглядите как влюбленная, – сказала она, – глаза-то как блестят!
Инна ничего не ответила. Она не собиралась делиться с профессиональным борцом против целлюлита своим сокровенным секретом. Она молча разделась и улеглась на кушетку, предоставив свои худые бедра сильным пальцам массажистки.
Так, совершенно случайно, ей удалось обзавестись действенным рецептом против дурного настроения.
Нельзя сказать, чтобы Инна пользовалась им часто. Артем Иртенев, помешанный на сохранности ее подростковой фигурки, конечно, сразу понял бы, что она злоупотребляет сладким. Но иногда, может быть, пару раз в неделю, она забегала в кондитерские и кофейни, дабы с головой окунуться в ни с чем не сравнимое наслаждение.
Глава 8
В один из редких расслабленных московских вечеров, не занятых лихорадочными сборами на очередной концерт, Инна вдруг ни с того ни с сего осознала, что Иртенев подозрительно давно не балует ее мужским вниманием. Уютно устроившись в гнезде из овечьего пледа и поедая белый шоколад, она тщетно пыталась припомнить хоть какие-нибудь свидетельства того, что Артем ее все еще любит.
В последнее время их супружеские отношения сводились к тому, что по утрам Инна варила для него яйца всмятку, а он в свою очередь заботливо отвозил ее после концертов домой. Причем часто случалось так, что сам он, оставив в квартире уставшую Инну, уезжал, по его словам, на переговоры. Где же он проводил время на самом деле – этим вопросом она как-то привыкла не задаваться. Притом оба они делали вид, что у них все в порядке.
И когда все изменилось? Почему она раньше не обратила на это внимания – может быть, потому, что всегда была не любящей женщиной, а незаинтересованным лицом? Со свойственной холодным красоткам снисходительностью она принимала его любовь как должное, безо всякой благодарности. Она считала, что и так многим пожертвовала ради его эгоцентричного желания заполучить жену-звезду. Своей карьерой, например.
Были времена, когда Иртенев не мог на нее надышаться, когда даже в машине он нежно мусолил ее ладонь, когда от ее волос пахло его поцелуями. Он постоянно придумывал для Инны какие-то сюрпризы. Однажды подарил ей йоркширского терьера. Сначала она обрадовалась, но потом выяснилось, что у нее аллергия, и щеночка пришлось отдать. А как-то раз Артем приволок откуда-то сертификат, свидетельствующий о том, что именем Инны названа какая-то свежеоткрытая звезда. А еще раньше он отличался патологической, какой-то детской ревностью. Мог приревновать ее к официанту, которому она мимоходом улыбнулась, или к бывшему бойфренду, о котором она давно позабыла думать. Потом это как-то сошло на нет, Инна вздохнула с облегчением, но может быть, ей надо было насторожиться?
А потом она познакомилась с Валерием и вовсе перестала обращать на супруга внимание. Она жила с Иртеневым под одной крышей и в упор его не видела. Она, тридцатилетняя, переживала первую любовь со всеми полагающимися симптомами – скачками настроения, нервными ожиданиями телефонного звонка, беспричинными слезами. И если бы в тот момент Артем объявил ей: все, мол, между нами кончено, Инна и глазом бы не моргнула. Кончено так кончено, так даже лучше. Можно было бы не придумывать предлогов, чтобы в очередной раз отлучиться из дома на долгожданное свидание.
Но со временем страсти немного поутихли. Хотя Валерий так и не вошел у нее в привычку и от запаха его свитера у Инны по-прежнему дрожали колени, однако однажды ее посетила страшная мысль: а ведь если Иртенев уйдет от нее, она останется ни с чем. Все имущество он предусмотрительно оформлял на себя. В случае развода Инне перепадет лишь статус стареющей разведенки. Профессию она давно потеряла – грош цена переводчику, который не практиковался несколько лет.
Если Иртенев уйдет, ей придется начинать все сначала. Старт радует только молоденьких энергичных особ. А когда тебе тридцать и ты нестерпимо устала, начинать дистанцию в который раз просто-напросто страшно.
Тревожный вопрос надоедливой нотой «си» звенел в области солнечного сплетения. Инна задумалась: а нет ли у моего мужа сексуальной жизни на стороне?
Не то чтобы Даше и в самом деле была глубоко противна мысль о тихом домашнем вечере, проведенном тет-а-тет с коробкой пирожных и комедией с обожаемой ею Одри Хепберн. Нет, иногда, маскируя лопнувшие глазные сосудики специальными каплями от усталости, она даже мечтала: укутать бы ноги пледом и полежать в блаженной прострации, вяло прислушиваясь к знакомым наизусть диалогам «Завтрака у Тиффани». Но вот парадокс, стоило ей в действительности опуститься на диван, как где-то глубоко внутри начинала пульсировать въедливая мысль: а вдруг именно сейчас она бездарно упускает свой самый главный жизненный шанс? Вдруг именно в этот ничем не примечательный вечер где-нибудь на другом конце города ее ждет нечто невероятное – сногсшибательное предложение о работе или великолепный мужчина, который о такой, как она, всю жизнь мечтал. А она, вместо того чтобы стремглав нестись навстречу птице счастья, валяется на диване и в сотый раз смотрит наивное кино.
Вот и в тот вечер она сразу же, в первую же минуту поняла, что попала на абсолютно бездарную вечеринку, которая не добавит в ее актив ничего, кроме, быть может, легкого похмелья. Скучнейшая компания, в которую ее занесло, едва ли даже сможет по достоинству оценить новый Дашин кардиган от Max Mara. Но вместо того чтобы уйти по-английски, Даша все же позволила официанту наполнить шампанским свой бокал и принялась рассеянно прогуливаться по огромной квартире, среди полузнакомых, а то и вовсе не знакомых ей людей. И зачем она только приняла приглашение отпраздновать новоселье некоего бизнесмена с восточной фамилией?! Неужели и правда рассчитывала, что ей будет весело в этом бронзово-мраморном великолепии, которое вполне могло бы послужить декорацией к анекдоту о новых русских?
В конце концов Даша решила полакомиться пирожными, специально заказанными новоселом в венской кондитерской, и отправиться все же домой, по пути зарулив в парочку диско-клубов.
Но пока она предпочла уединиться на балконе. Достойную компанию ей составили дымящаяся сигарета (вообще-то она не курила, берегла цвет лица, но сигареты в ее сумочке были всегда – под предлогом внезапного позыва к курению она порой вырывалась из болотисто-скучных коллективов) и тарелочка с пирожными, которую она также прихватила с собой. Даша скинула туфли, уселась на пол с подогревом и приготовилась в качестве моральной компенсации за испорченный вечер проглотить сразу три фруктовые корзиночки подряд. Но только она разинула рот над кремово-клубничным блаженством, как над ее ухом раздалось:
– Надеюсь, я вам не помешаю?
Она раздраженно обернулась и увидела, что к ней незаметно присоединился мужчина средних лет в дорогом кашемировом пиджаке. Может быть, в другой раз она и рада была бы, но в тот вечер головная боль, усталость и желание одиночества напрочь лишили ее обычных позывов к кокетству.
– Не помешаете, – пришлось буркнуть ей, хотя выражение ее лица явно свидетельствовало об обратном. Даша втайне надеялась, что у незнакомца хватит такта удалиться на другой балкон, благо балконов в этой квартире сколько угодно.
– Прекрасно вас понимаю. – Вместо того чтобы по-джентльменски удалиться, мужчина отчего-то решил поддержать диалог. – Я тоже не знаю, как меня угораздило сюда прийти.
– Так уходите, – пожала плечами Даша.
– Может быть, вместе уйдем? – как ни в чем не бывало предложил зануда. – Мой хороший друг устраивает вечеринку здесь, недалеко. Может быть, вы знаете клуб «L»? – Он назвал один из самых дорогих и закрытых московских клубов, куда даже поп-знаменитостям вроде Даши вход частенько был заказан. Однако ей-то удалось пару раз там побывать в качестве спутницы одного из бывших бойфрендов – политика (хотя в его случае следует говорить скорее не «бой», а «дед», ведь к тому моменту, когда они познакомились, он успел разменять шестой десяток лет).
Даша взглянула на балконного собеседника с возросшим интересом. Пиджак на нем безусловно дорогой, а вот ботинки подкачали. Собственно, и не ботинки то были, а обычные тряпочные кеды на резиновой подошве. Его запястье украшали массивные часы Swatch, и сей факт также не сулил ничего хорошего, потому что солидные люди предпочитают иные марки. Даша всегда обращала внимание на такие вещи. А вот лица его она как следует разглядеть не могла. На балконе было темно, он стоял спиной к освещенной комнате, а она вообще сидела на полу. Но это и не так важно, к своим девятнадцати годам Даша успела цинично усвоить, что с лица, как говорится, воду не пить.
– Вечеринка в «L», – со скучающей интонацией протянула она, – а что там конкретно будет? И кто ваш друг?
Затаив дыхание, она приготовилась услышать, что он, например, и не друг вовсе, а бывший одноклассник, которого обладатель недорогих часов случайно встретил на улице накануне...
– Его имя вам ничего не скажет, – усмехнулся он, – он не из шоу-бизнеса. А вот вас я только что узнал.
– Да, это я, – заученно улыбнулась Даша.
– Меня зовут Олег. Можно на ты. – Он протянул широкую ладонь, Даше пришлось привстать, чтобы за нее ухватиться. – Олег Резников.
– Кто-о? – вырвалось у нее. – Ой, простите.
Теперь она конечно же его узнала и корила себя за непростительную грубость. Олег Резников был одним из самых влиятельных продюсеров, президентом собственного международного агентства по поиску талантов, владельцем трех прогремевших мюзиклов и крестным отцом десятка ярчайших звезд. Даша и не мечтала никогда попасть под крылышко бизнесмена такого масштаба. Контракт с Резниковым мог означать только одно – гарантированную звездность. С мелкими сошками он не работал никогда.
Даша знала, что Женя несколько раз отправляла в продюсерское агентство Резникова свои диски, и в открытую посмеивалась над ее наивностью...
– Да ладно, брось. – Ему польстило, что она так разволновалась. – Так что, убегаем?
И через пять минут они уже сидели на заднем сиденье такси. Резников, оказывается, не только носил кеды и простецкие часы, но и автомобилем своим не пользовался, поскольку был любителем крепко выпить. Его представления о вежливости были неопределенными, потому что, безвременно покинув новоселье, он ухитрился умыкнуть со стола бутыль дорогущего шампанского. И вот теперь они с Дашей по очереди пили его прямо из горлышка.
– А почему ты поешь в этой группке? – между глотками спросил он.
Даша пожала плечами – ну что можно ответить на такой вопрос? Объяснить ему, что она всегда мечтала о сольной карьере, но просто не знала, куда и к кому приткнуться? Рассказать, как, только приехав в Москву, спала с кем попало при условии, что этот кто-то имел хоть косвенное отношение к шоу-бизнесу? Она надеялась, что кто-нибудь из вереницы звукотехников, никому не известных режиссеров и пьющих вторых помощников операторов поможет ей прорваться наверх. Но никто не помог. А потом она случайно познакомилась с Артемом Иртеневым, который сделал ей заманчивое предложение, притом с ним даже не надо было ложиться в постель, хотя Даша была бы не прочь. Нет, обо всем этом она не будет рассказывать воротиле шоу-бизнеса, который, запрокинув голову, вливает в себя золотую пенную жидкость. Лучше она просто ответит:
– Так получилось.
– А тебе никогда не казалось, что тебя просто используют?
– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила Даша.
– Ваша солистка не умеет петь, вторая девочка похожа на бомжа. Группа по сути держится на тебе. И где ты есть, кто ты, что ты заработала?
Даша удивленно и недоверчиво на него взглянула. Вообще-то она и сама всегда так считала, но озвучить свои мысли не осмеливалась. К тому же ее изумил и тронул тот факт, что продюсер его масштаба вообще в курсе их мелких делишек.
– Я про всех все знаю, работа такая, – подмигнул он, заметив ее растерянность. – И Иртенева вашего знаю. Ушлый тип.
– Это точно.
– А ты никогда не думала уйти из «Паприки»?
– Куда же мне идти?.. Я, конечно, мечтала о своем проекте, но сам знаешь, как это сложно.
– Для кого-то сложно, а для кого-то пара пустяков. – Он громко щелкнул пальцами. – Вот что, я об этом подумаю. Мне как раз сейчас делать нечего, я бы от скуки кого-нибудь раскрутил... О, мы, кажется, приехали.
Стараясь никак не выдать своего волнения, Даша выбралась за ним из такси. Резников и не подумал подать ей руку, но она даже не обратила на это внимания. Даша лихорадочно соображала, несмотря на то, что ее сознание было несколько затуманено шампанским. Она понимала, что в данном случае играть надо тонко. Ни в коем случае нельзя демонстрировать ему щенячий энтузиазм, ни в коем случае нельзя хаять Иртенева, изображая из себя вечно недовольную окружающими особу. Если Даша будет в меру заинтересована, вежлива и мила, то возможно... Об этом даже думать нельзя, чтобы не сглазить, но все-таки... Возможно, сам Олег Резников подпишет с ней контракт!..
Ту ночь они провели вместе. Клуб «L», как всегда, был под завязку набит разнокалиберными знаменитостями и светскими персонажами, у которых на лбу было написано: «Деньги есть!» Но Резников предпочитал общаться исключительно с Дашей. Он сразу же увлек ее в ВИП-кабинку, заказал кучу жирных блюд, от которых Даша не посмела боязливо воротить нос. Так впервые за последние несколько лет она насладилась блинами с икрой, спагетти в сливочном соусе и огромным блюдом шоколадного мусса. Когда количество калорий перевалило за пять тысяч, она и вовсе перестала их подсчитывать. Официант выставил перед ними целую батарею бутылок – и коньяк, и итальянское вино, и виски. Олег каждые пять минут подливал что-нибудь в Дашин бокал. Ему нравилось, что она столько пьет и по-прежнему держится на ногах. А она сразу просекла, что Резников любит девушек лихих, и старалась не подкачать, хотя под конец вечера всерьез опасалась, как бы ненароком не продемонстрировать ему богатый и содержательный внутренний мир, а такое вполне могло произойти, если бы ее вывернуло наизнанку прямо на стол. Но, видимо, у нее был снисходительный ангел-хранитель или Дашу просто спасло то, что она съела много жирного. Во всяком случае, когда под утро они вывалились из клуба, она не только передвигалась без посторонней помощи, но и поддерживала разговор.
Резников прямо спросил, нельзя ли поехать к Даше. Она бездумно согласилась, хотя и не была уверена, что поступает правильно. Из произошедшего далее она почти ничего не помнила. Однако, проснувшись и обнаружив рядом с собой на кровати Резникова, ничуть не удивилась. На такой финал она и настраивалась.
Нельзя сказать, что голый Олег Резников произвел на нее неизгладимое впечатление, – тело у него было бледное и дряблое. Поспешив выскользнуть из-под одеяла, пока распластавшееся рядом чудовище не пробудилось, Даша на добрых полчаса заперлась в ванной. Ужаснувшись отразившемуся в зеркале припухшему лицу, она принялась за работу. Нельзя, чтобы проснувшийся продюсер вскрикнул от страха, обнаружив возле себя нежно улыбающуюся похмельную тетку, под глазами которой мешки такого размера, что в них можно хранить гречневую крупу.
Контрастный душ, отбеливающая полоска для зубов, тонизирующая маска – и вот ее хорошенькое лицо вновь принимает привычные очертания.
Когда Даша в розовом махровом халатике мини весело вырулила из душа, Резников сидел на кровати и с энтузиазмом отхаркивался. В тот момент ему можно было дать и пятьдесят. Даша приветствовала его ослепительной улыбкой.
– Чай или кофе? Может быть, свежий сок? – Она поблагодарила себя за то, что не поленилась наполнить холодильник фруктами.
– А здесь что, ресторан быстрого обслуживания? – прохрипел он.
– Ну почему же? – стараясь ступать по-подиумному красиво, Даша подошла к нему, на ходу расстегивая халат. – Медленного... Медленного, но первоклассного...
Она изящно опустилась на колени и указательным пальчиком подцепила резинку его полосатых трусов. К счастью, Резников отстранил ее руку – на эротическую утреннюю гимнастику он настроен не был. Олег ограничился лишь скупым поцелуем, при этом на Дашу дохнуло адской смесью ароматов – чеснок, перегар, что-то рыбное, что-то жареное.
– Мне надо в офис, – тупо проговорил Олег.
– Так в чем дело, я приготовлю завтрак, – засуетилась Даша. – Ты умывайся пока... Заказать такси?
– Не помешало бы. А хочешь, поехали со мной? – внезапно предложил он.
– Составить контракт? – простодушно предположила оживившаяся Даша.
– Какой контракт? – искренне изумился он.
– Ну как же? Вчера ты сказал, что не прочь со мной поработать. – Даша продолжала надеяться, но уже заранее приготовилась к самому худшему. Сколько раз она натыкалась на этот утренний недоуменный взгляд! До вожделенного соития все эти горе-продюсеры видели в ней звезду первой величины, а после... После она, как по мановению волшебной палочки, превращалась в стандартную девчонку Дашу, достаточно милую для того, чтобы при обоюдном желании развлечься с ней еще раз, но недостаточно яркую и талантливую, чтобы с ней работать.
– Ах да, – к ее удивлению и недоверчивому счастью, припомнил Резников, – но контракт я подписать с тобой сразу не могу, хотя не думаю, что с этим у нас возникнут проблемы. Сначала я должен тебя прослушать, показать своим ассистентам, подумать, что из тебя может получиться...
– Нет проблем! А когда мы можем все это сделать?
– Не беги впереди паровоза, – ухмыльнулся Олег, – давай для начала просто вместе пообедаем. Собирайся!
