Текст книги "Ученик гоблина. Книга III (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Зуг’Гал ещё раз попытался достучаться до гномов.

– Мы не враги вам! – голос старика звучал на удивление спокойно, но я слышал в нём металлические нотки, которые обычно предвещали скорую вспышку ярости. – Эта тварь не имеет к нам никакого отношения. Забирайте её и делайте что хотите. Мы лишь хотим спокойно пройти.

Гоблин врал. Но гномы, кажется, понимали это.

Ему никто не ответил.

Командир подгорного отряда, тот, что стоял в центре строя, резко стукнул металлической перчаткой по кромке щита. Звук получился глухим, но в тишине грота он прокатился под сводами, многократно усиливаясь эхом.

Гномы отреагировали на сигнал и синхронно вскинули оружие. Те, что с чёрными матовыми трубками, взяли нас на прицел. Арбалетчики переложили болты. Щитоносцы на полшага выдвинулись вперёд, плотнее смыкая строй.

Зуг’Гал дёрнулся первым. Он не стал дожидаться атаки.

Его рука скользнула в широкий рукав балахона и вынырнула обратно, сжимая что-то. Это была тонкая прямоугольная пластина, похожая на кусок застывшего стекла, покрытая мельчайшими письменами. Она мерцала бледно-голубым, и свет этот пульсировал в мерном такте.

Старик разломил её одним резким движением.

Раздался хруст и обе половинки артефакта полетели в разные стороны – одна влево, другая вправо. Они упали на пол примерно в трёх шагах от Зуг’Гала, и в тот же миг воздух между ними задрожал, натягиваясь едва заметной, мерцающей пеленой.

Я не успел обрадоваться.

Потому что сцилла, только что послушно вращавшаяся перед моей грудью, вдруг замерцала. Её фрагменты дёрнулись, словно их скрутило невидимой рукой. Орбиты пошли рябью, искажаясь в пространстве. Я смотрел, как они сплющиваются, вытягиваются, будто их свет преломился проходя сквозь мутное стекло.

Я попытался удержать её. Мысленно вцепился в нашу связь.

Но сцилла взорвалась. Совсем беззвучно, вспышкой света. Она полыхнула перед глазами, и тысячи мельчайших осколков разлетелись в стороны, осыпаясь на камень и угасая, не долетев до пола. Вместе с ними исчезло пламя, оплетавшее мои руки до самых плеч. Крылья, которые я успел расправить, готовясь к бою, тоже осыпались подобием пепла.

Магия полностью ушла.

Я мысленно потянулся к рунам, пытаясь хотя бы почувствовать их присутствие, но сцилла не отзывалась. На месте рунного сердца ощущалась лишь абсолютная, давящая пустота.

Рядом жалобно пискнул Арах.

Я обернулся. Полуухий стоял, уставившись перед собой выпученными глазами. Его сцилла исчезла точно так же. Разлетелась осколками, оставив гоблина с арбалетом и коротким кинжалом в дрожащей руке.

– Что… что вы сделали⁈ – завизжал Арах, и в голосе его слышалась животная паника.

Зуг’Гал не обратил на него внимания.

При этом вокруг старика всё так же мерцали рунные щиты.

Я заметил это не сразу. Слишком был ошарашен собственной беспомощностью. Но когда первый арбалетный болт влетел в невидимый барьер и завяз в нём, замерев в дюйме от лица учителя, до меня дошло.

Магия старика не пропала.

Болт повис в воздухе, дрожа, словно в него вцепились сотни невидимых нитей, а затем медленно осел на пол, звякнув металлом о камень.

Арах тоже это увидел.

Его глаза забегали, пальцы судорожно зашарили за пазухой. Я не понял, что он ищет, пока он не выудил оттуда точно такую же тонкую пластину, какую только что разломил учитель. Только поменьше.

Хрустнуло и пластина рассыпалась в пальцах Араха, осыпаясь мелкими блёстками. Гоблин замер, втянув голову в плечи, и уставился на свои руки.

Гномы с трубками нажали на спуск.

Я ждал раскатистого грома. Ждал, что воздух взорвётся и нас размажет по стенам.

Но вместо этого раздались лишь громкие щелчки.

Трубки сработали – механизмы внутри них щёлкнули, что-то явственно провернулось, но магия, которая должна была вырваться из чёрных жерл, погасла, даже не успев родиться. Несколько гномов удивлённо переглянулись, перезарядили оружие и попробовали снова.

Снова тот же сухой щелчок. И тишина.

– Уловки не спасут вас, воры, – хмыкнул один из гномов. – Мы с радостью заплатим железную цену гнусным расхитителям наших святынь.

Гномы перестроились.

Увидев, что громовые трубки совсем бесполезны, они быстро и слаженно убрали их за спины. На смену пришло обычное оружие ближнего боя. Секиры с широкими лезвиями, боевые молоты с гранёными бойками, короткие, но широкие мечи, больше похожие на разделочные ножи для крупной дичи.

Щитоносцы сомкнули строй, прикрывая перестроение. Арбалетчики по-прежнему не собирались отказываться от своего оружия, они прятались за щитоносцами и ждали момента, когда барьеры Зуг’Гала ослабнут.

Командир гномов снова ударил по щиту.

Два коротких, резких удара.

Их строй двинулся на нас.

Шаг. Шаг. И ещё шаг.

Навстречу железной стене учитель бросил склянку. Та разбилась о щит и ядовитое облако вмиг заставило плотный строй распасться.

Первыми рванули двое гномов с секирами. Их целью был Зуг’Гал. Они поняли насколько серьёзную угрозу он для них представлял. Несмотря на тяжесть доспехов, гномы двигались быстро, и когда лезвия секир врубились в невидимый барьер, воздух наполнился низким гулом.

Щиты старика выдержали.

Секиры отскочили, высекая снопы искр, а гномов отбросило назад, на их же товарищей. Но я заметил, как тусклее стал голубоватый свет вокруг учителя. Барьер дрогнул, но он не рухнул, а лишь просел.

Однако гномы поняли, что артефакт Зуг’Гала не бесконечен.

Сразу трое арбалетчиков выпустили болты одновременно. Те влетели в щиты старика с трёх сторон и завязли в них. Зуг’Гал скривился и перехватил посох поудобнее, но отступать не стал.

Тем временем остальные гномы распределились по залу.

Четверо, самых массивных, двинулись к химере. Талли до этого момента стояла неподвижно, наблюдая за происходящим с неестественным спокойствием. Её голова оставалась слегка наклонена набок, чёрные глаза без зрачков скользили по фигурам гномов.

Ещё шестеро направились в нашу сторону.

Арах не стал ждать, пока до него доберутся. Гоблин рванул в сторону нагромождения камней, оставляя меня одного. Я успел заметить, как он юркнул за большой валун, прежде чем гномы разделились. Трое двинулись вслед за Полуухим, остальные продолжили сближаться со мной.

Гном с боевым молотом оказался ближе всех. Он выставил руку, останавливая сородичей. Похоже, решил лично меня прикончить.

Не удивлён. На фоне коренастых жителей подземелья я и правда выглядел слабаком.

Гном двигался неторопливо, тяжело переставляя ноги в стальных сапогах. Уверенность в собственной броне и силе читалась в каждом его движении. Молот в его руках весил, наверное, столько же, сколько мой двуручник, но гном нёс его так, будто это была детская игрушка. Его доспех был самым массивным из всех, что я видел. Сплошные пластины, перекрывающие друг друга, никаких щелей, никаких уязвимых мест.

Я приготовился.

В голове пронеслось, что не пробью его доспех. Сталь слишком толстая и наверняка усиленная рунной пылью. Удар рассыплется о пластины, не нанеся вреда. Но отступать некуда.

Гном замахнулся.

Молот пошёл вверх, описывая широкую дугу. Он бил сверху вниз, с расчётом размозжить мне череп одним ударом.

Я шагнул в сторону.

Молот прошёл в дюйме от моего плеча, и воздух, рассечённый массивной головкой, ударил по лицу холодной волной. Я уже приготовился к контратаке и в этот момент в груди привычно отозвалась «тень».

Даже утратив связь со сциллой, я не лишился доступа к заточённой в рунном сердце силе теневого Монарха. Я всё ещё мог её накапливать.

Холод скользнул от груди к рукам и ногам.

Теневые жгуты повторяли мой скелет.

Я чувствовал их, словно вторую кожу. Они легли вдоль позвоночника, обхватили рёбра, спустились по рукам к самым пальцам.

Гном, не ожидая такой прыти, развернулся для второго удара. Молот вновь пошёл по дуге. На этот раз он бил сбоку, намереваясь снести меня с ног одним широким махом.

Я не стал уклоняться, а ударил в ответ.

Двуручник пошёл навстречу воину. Удар получился настолько сильным, что рукоять меча едва не вырвало из рук. Лезвие встретилось с нагрудной пластиной доспеха.

Раздался звон стали о сталь, будто кузнечный молот врезался в наковальню.

Клинок лишь слегка вмял броню. Гномья броня выдержала, но этого хватило.

Гном замер.

Его руки, только что державшие молот, разжались. Оружие с грохотом упало на камень, выбивая искры. Он рухнул на спину, и тяжёлый доспех ударил по полу с такой силой, что я даже почувствовал вибрацию сквозь подошвы ботинок.

Он перевернулся. Попытался встать, опираясь на локоть, но так и замер в неестественной позе.

Под взрыв хохота наблюдавших за нашей схваткой гномов из смотровой щели его шлема на пол хлынул густой поток крови. Те явно недооценили силу с которой я нанёс удар и посчитали, что их товарищ скорее неуклюж и потому упал.

Я не стал досматривать, как он умирает. И не дожидаясь пока его друзья сообразят наконец, что произошло на самом деле, по примеру Полуухого тоже рванул к валунам.

Дважды один и тот же приём не сработает. Поэтому я отнюдь не горел желанием сходиться с гномами в честной дуэли на мечах. «Тень» усиливает мои удары, но если гному хватит мастерства уклониться или парировать мой выпад и ударить в ответ, то рискую расстаться с жизнью.

Найдя узкий проход, протиснулся внутрь и обернулся, глядя на преследователей. Гномы больше не воспринимали меня лёгкой добычей. Они оба бросились вдогонку. Вот только из-за доспехов достать меня не могли. Один гном врубился с разгона в щель и едва не застрял.

Не понимаю на что он вообще надеялся.

Небольшая передышка пока гномы решали как меня выковырять из камней позволила осмотреться.

Вокруг уже вовсю кипел бой.

Зуг’Гал удерживал центр зала, и эта картина выглядела бы почти комично, если бы не была такой жуткой. Маленький, сгорбленный старик, вцепившийся в свой сломанный посох, казался совершенно беззащитным на фоне массивных воинов.

Но вокруг него, лёжа на полу, уже корчились трое гномов. Элита подгорного войска превратилась в груду дёргающегося железа.

Двое из них были ещё живы. Они катались по полу, и лязг их доспехов о гранит перекрывался жутким клокотанием. Гномы судорожно пытались сорвать с себя шлемы, пальцы в стальных перчатках беспомощно скребли по металлу, но яд действовал быстрее.

Из узких прорезей забрал, пузырясь, вытекала густая багровая пена, смешанная со слизью. Их лёгкие, выжженные каким-то едким алхимическим составом, превратились в лохмотья, а каждый вдох отдавался в тишине пещеры булькающим хрипом.

Третий гном затих на моих глазах.

Он лежал навзничь, раскинув руки, и его смерть была, пожалуй, самой неприятной на вид. В смотровую щель его шлема, с ювелирной точностью, влетела стеклянная ёмкость. Осколки тонкого стекла смешались с вязкой, ядовито-зелёной жижей, которая полностью залила лицо гнома внутри стального панциря. Жидкость шипела, разъедая плоть и, кажется, даже сам металл. Вместе с сизым дымом из-под шлема тянулся тонкий, едва слышный стон, больше похожий на свист выходящего воздуха, который затихал с каждой секундой.

Я не успел заметить момент броска. Лишь короткий изумрудный росчерк в воздухе и резкий звон разбитого стекла о металл. Но этого точного попадания хватило, чтобы превратить ходячую крепость в неподвижный гроб. Старик не просто отбивался, а использовал против гномов их же преимущество. Закрытый, глухой шлем, который должен был защищать, стал для воина смертельной ловушкой, из которой невозможно спастись.

Однако, несмотря на почти что три трупа у ног, Зуг’Галу приходилось несладко. Его рунные щиты, лишённые подпитки от сциллы и работающие на одних лишь внутренних запасах артефактов, мерцали всё слабее.

Гномы, увидевшие, как жутко и быстро погибли их товарищи, мгновенно сменили тактику. Исчезла всякая спешка, на смену ярости пришёл холодный расчёт. Они больше не лезли на рожон, подставляясь под ядовитые склянки, а начали планомерную осаду.

Шестеро тяжеловооружённых воинов выстроились в плотную шеренгу, образовав железную стену. Их ростовые щиты перекрывали друг друга, не оставляя ни единой щели для забрасывания склянки с отравой. Этот стальной монолит начал мерное и неотвратимое движение, прижимая Зуг’Гала к стене грота.

Гномы действовали умно. Держа щиты и упёршись в них плечами, они будто выдавливали пространство перед собой. Каждый раз, когда старик замахивался, чтобы метнуть очередную порцию алхимического огня или яда, шеренга синхронно приседала, прячась за верхнюю кромку щитов.

Арбалетчики, рассредоточившись по флангам продолжали обстрел с безопасной дистанции. Болты вонзались в защитную полусферу один за другим.

Я видел, как барьер Зуг’Гала начал «уставать». Свет его становился всё более тусклым и неравномерным. Старик лихорадочно рылся в карманах, но стена щитов была уже слишком близко. На таком расстоянии любой брошенный под ноги флакон накрыл бы и самого гоблина.

Гномы намеренно лишали его дистанции.

Впрочем, следить за агонией учительской защиты мне стало некогда. «Мои» гномы наконец перешли к решительным действиям.

Один из них резко развернулся и, гремя сталью, побежал налево. Его намерение было очевидным: обогнуть массивное скопление валунов и зайти мне в тыл. Манёвр для них единственно-верный в такой ситуации.

В тесноте этих каменных проходов гномы чувствовали себя как дома, я же, напротив, оказался в ловушке. В узкой расщелине, куда я втиснулся, не было места даже для короткого замаха, не говоря уже о полноценном использовании двуручника.

Второй гном, застывший в десяти шагах, никуда не делся. Он перекрывал основной выход, и стоило мне дёрнуться, как я тут же напоролся бы на выставленный клинок. Он ждал, пока напарник завершит обход и я окажусь зажат с двух сторон в каменном мешке.

Но они не знали одного, что я изменю правила игры.

Я ждал момента, когда первый гном вынырнет из-за камней, уверенный в своей победе. Как только он приблизился, рассчитывая использовать тесноту как своё главное преимущество, я не стал пятиться, забиваясь ещё глубже в камни. Вместо этого я выпустил стихию «тени» и одним рывком запрыгнул на вершину валуна.

Перед самым прыжком я сделал два быстрых шага в сторону. Этого короткого смещения хватило, чтобы массивный валун на мгновение полностью скрыл меня от караулящего гнома, разорвав его линию обзора. Для него я просто исчез за камнем, а через секунду «тень» вытолкнула меня вверх.

В мгновение ока я оказался на вершине камня, глядя сверху вниз на затылок противника.

Второй гном замер, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже поздно.

Мой двуручник, разогнанный мощью «тени» обрушился вниз. Я не стал рубить лезвием, тяжёлое лезвие плашмя впечаталось в шлем ничего не подозревающего воина.

Звук получился страшным. Глухой, вибрирующий «гонг», от которого, казалось, должны были треснуть сами своды пещеры.

Гнома буквально вшвырнуло в узкую щель между валунами. Со скрежетом, высекая россыпи искр, его голова и плечи втиснулись в гранитный зажим. Шлем деформировался, намертво заклинив воина в импровизированном капкане. Не знаю, убил я его этим ударом или просто выбил сознание вместе с остатками воздуха, но гном даже не попытался пошевелиться. Его ноги мгновенно подкосились, и он мешком повис на полусогнутых, удерживаемый между камней только собственной зажатой головой.

Я на мгновение перевёл дыхание и глянул на противоположный край зала. Там химера устроила настоящую бойню.

Гномы, шедшие на неё, явно не ожидали такого яростного отпора от «девчонки».

Оставшиеся в живых четверо воинов намеревались задавить массой и по всей видимости захватить в плен. Они сомкнулись вокруг Талли плотным полукольцом, пытаясь прижать её к стене.

Один из гномов, вооружённый тяжёлой секирой, решил, что момент настал. Он крутанулся на месте, вкладывая весь вес своего массивного доспеха в широкий горизонтальный удар. Лезвие должно было снести её с ног или перебить колени, но Талли поступила вопреки всякой логике. Она не отпрянула, а, напротив, резко шагнула навстречу замаху.

Секира с неистовым свистом пронеслась у неё за спиной и с грохотом врубилась в гранитную стену.

Гном, потеряв равновесие, на мгновение раскрылся. Этой секунды химере хватило с избытком. Её когтистая лапа с сокрушительной силой впечаталась воину прямо в центр грудной пластины.

Того отбросило назад с такой скоростью, будто им выстрелили из катапульты. Он лишь чудом не врезался в своих товарищей.

Пока старик Зуг’Гал занят своей дракой, я спрыгнул с камня, собираясь вмешаться и помочь… осталось только решить кому: химере или же гномам.

Глава 11

Прежде чем спрыгнуть с высоты валуна я на миг задержал взгляд на Полуухом.

Арах метался в дальнем углу пещеры, зажатый между тремя гномами, которые методично отрезали его от центра зала. Без своей сциллы гоблин выглядел жалко.

Он двигался с невероятной для такого труса скоростью. Это было поведение загнанной в угол крысы. Арах нырял под взмахи секир, уклонялся от ударов щитов, проскальзывал в дюймах от лезвий.

В ответ его кинжал только беспомощно скрежетал по нагрудникам, высекая искры.

Гномы наседали. Один попытался прижать гоблина к стене коротким выверенным ударом, но Арах кубарем ушёл в сторону, заставив топор воина с глухим гулом врезаться в гранит. Второй тут же зашёл с фланга, перекрывая путь к отступлению, но Полуухий, снова каким-то чудом извернувшись, нырнул под его руку и проскочил между ног, оказавшись сзади.

Он искал брешь. Его глаза шарили по доспехам врагов, выискивая любой стык пластин, малейшую щель между шлемом и нагрудником. Всё, куда можно было вогнать тонкое лезвие хотя бы на половину ногтя.

Одной царапины хватило бы сполна. Гоблины всегда делали ставку на коварство ядов. Оружие Араха наверняка способно свалить даже пещерного тролля.

Но гномья броня была идеальной.

Это был не просто доспех, а венец кузнечного мастерства подгорного народа. Каждая стальная пластина находила на следующую, перекрывая уязвимые места. Каждый ремень сочленения был защищён дополнительной полосой калёного металла.

Арах трижды пытался зайти со спины, трижды его клинок находил цель, и трижды сталь лишь бессильно скользила по стали, не достав до плоти.

Мои глаза вернулись к центру зала, туда, где Талли, окружённая кровавым туманом и обломками гномьих щитов, медленно превращалась в нечто, окончательно утратившее человеческий облик.

Нужно было покончить с этим воплощением кошмара.

Я спрыгнул с валуна, и подошвы ботинок с глухим ударом встретились с каменным полом. Я едва удержал равновесие, ведь ноги гудели от напряжения.

Впрочем, прежде чем лезть в общую свалку и встревать в чужую драку, следовало окончательно закрыть вопрос с личным преследователем. Я развернулся, направив двуручник на угол валуна, и как раз вовремя.

Из-за камней выбежал гном.

Бедолага так спешил, что аж запыхался, из-за чего даже поднял забрало шлема.

Наши взгляды встретились.

Это был старик. На вид ему уже под сотню лет, если не больше. Из-под кустистых, опалённых бровей на меня смотрели глаза, полные такой концентрированной злобы, что она ощущалась почти физически. Пышные усы и густая, почти белоснежная борода, выбивавшаяся из-под нагрудника, мелко подрагивали от ярости.

Я понимал его. На глазах этого воина я только что прикончил двоих его сородичей, а за моей спиной, там, где Талли и Зуг’Гал тоже валялись трупы в железе.

Что ж… я тоже не питал к нему тёплых чувств. Зуг’Гал пытался наладить контакт, предлагал разойтись миром, но подгорные жители выбрали язык стали. Они первыми ударили по щитам, они первыми направили на нас свои арбалеты и «громовые трубки».

Гном замер в десяти шагах, тяжело дыша. Он медленно переложил секиру с плеча, перехватив её обеими руками. Старик был ниже меня почти на голову, но в ширине плеч и массивности доспеха превосходил чуть ли не вдвое. Его приземистая фигура казалась частью подземелья.

– Железо и кровь! – взревел он.

С лязгающим звуком он опустил забрало, окончательно превращаясь в безликую железную статую. Теперь на меня смотрели лишь узкие, тёмные прорези.

Я ничего не ответил, лишь крепче сжал рукоять меча. Слова уже были лишними.

Гном атаковал первым.

Несмотря на возраст и вес лат, он рванулся вперёд с невиданной скоростью.

Гном рванулся вперёд, и секира просвистела в воздухе, описывая косую дугу. Я в последний миг успел вскинуть двуручник. Удар пришёлся в верхнюю треть лезвия, и меня буквально отшвырнуло на шаг назад. Руки онемели до самых локтей. Это было не просто столкновение стали, а словно удар кузнечного молота по наковальне.

Старый воин чертовски силён. Очень неприятное открытие в свете того, что я временно остался без «тени». Лишившись усиления моё тело внезапно стало неповоротливым и уязвимым.

Гном не дал мне опомниться.

Пользуясь своим низким ростом, он нырнул под следующий мой выпад, коротким и резким движением ударив обухом секиры мне под рёбра.

Выгнувшись, я разминулся с лезвием буквально на волосок.

Инерция заставила гнома подставиться, и я попытался воспользоваться этим коротким мигом. Резко развернувшись на пятках, я обрушил двуручник сверху вниз, целясь в сочленение доспеха между шеей и плечом.

Опыта старику было не занимать. За свою долгую жизнь он, должно быть, пережил тысячи подобных стычек. Он даже не обернулся, словно затылком почуял движение рассекаемого воздуха. В последний миг, когда сталь меча уже готова была вгрызться в сочленение доспеха, гном резко пригнулся, подав корпус вперёд.

Мой двуручник с оглушительным лязгом врезался в массивный щит, закреплённый у него на спине. Лезвие высекло искры, скользнуло по оковке и ушло в сторону. Руки обожгло отдачей, а инерция собственного удара чуть не потянула меня вслед за мечом.

Гном крутанулся на месте, используя мой промах. Его секира, описав короткую дугу, пошла низом, целясь мне в бёдра.

Я едва успел отпрянуть.

Будь на мне хоть даже артефактные поножи, я бы не рискнул принять удар, но в штанах я был полностью беззащитен.

Я попятился, пытаясь удержать дистанцию. Двуручник в моих руках сейчас начал казаться неестественно тяжёлым. Без привычной поддержки «тени» я чувствовал каждую меру веса. От напряжения сердце частило, как безумное.

Он ударил снова. На этот раз прямо, коротким тычком обуха в грудь. Я успел развернуться боком, пропуская удар мимо, и тут же попытался достать его остриём в шею. Старик просто выставил плечо, и мой клинок с противным визгом прочертил борозду по наплечнику, не причинив воину никакого вреда.

Я чувствовал, как пот заливает глаза, а рубаха на спине липнет к коже.

Гном рывком попытался сократить дистанцию, навязывая ближний бой, где длинный двуручник становился скорее обузой, ограничивая меня.

Старик воевал как машина. Он не делал лишних движений, не тратил силы на красивые замахи. Его секира двигалась по кратчайшим траекториям, постоянно угрожая либо снести мне голову, либо перерубить ноги. Каждый раз, когда наши клинки встречались, по залу разносился оглушительный звон, а мои ладони горели так, словно я держал раскалённые угли.

В таком бешеном темпе я выдохнусь быстрее, чем успею накопить достаточно стихии «тени», чтобы окончательно разобраться со стариком. До чего же гном неприятный противник.

Если бы его напарник не блокировал собой щель, я бы не раздумывая рванул туда, чтобы выиграть хотя бы немного времени и перевести дух. Но тот гном, которого я так удачно впечатал в гранит, закупорил собой проход, будто затычка из пробкового дерева горлышко бутылки. Он висел там, не подавая признаков жизни, при этом лишая меня единственного пути к отступлению.

Пришлось идти на уловку и рискнуть с блефом.

Я резко сместился к нагромождению валунов.

Когда старик ринулся за мной, я на бегу немного присел, согнув ноги в коленях и делая вид, что вот-вот оттолкнусь, чтобы вновь запрыгнуть на верхушку камня.

Гном тут же затормозил. Он не собирался играть в догонялки.

– Хватит бегать! Будь мужчиной и прими бой! Полно скакать по камням, как горная крыса!

Я выпрямился, не сводя глаз с узкой прорези его шлема. Мои ладони вспотели, а мышцы предплечий сводило судорогой от перенапряжения. Но блеф сработал, и я получил заветную передышку.

– Не слишком ли поздно ты снизошёл до разговора со мной?

– Бейся, как пристало воину, – повторил он и сделал шаг, сокращая расстояние.

– Воину? – я слегка наклонил голову набок и отступил ближе к скале, заставив его остановиться. – Вы напали на нас толпой, даже не выслушав. Это ли путь воина?

– Вы повинны в смерти моего сородича! – ничуть не смутившись обвинения, отрезал гном.

– Кто именно? Кто его убил? – я позволил себе короткую, сухую усмешку. – Вы же даже не попытались разобраться, на чьих руках его кровь. Просто решили прикончить всех, кто попался под руку.

– Почему мы должны о чём-то говорить с подлыми расхитителями? Или ты думаешь, я не узнаю арбалеты гномьей работы?

Гном рывком поднял забрало шлема. В уголках его глаз, окружённых сетью глубоких морщин, собрались тонкие складочки. Он был искренне доволен собой, считая, что прижал меня неопровержимой уликой и подловил на лжи.

Он сделал очередной шаг. Я отступил на два.

– А это мы тоже украли? – я быстрым движением достал из кармана жетон мастера-бригадира.

Литой металл тускло блеснул в свете лишайников. Гном замер, его глаза расширились, а секира на мгновение опустилась чуть ниже.

– Откуда это у тебя?

– Мы не расхитители. Нас наняли. И, как видишь, у нанимателя был ключ от этого места. Так что мы имеем полное право здесь находиться.

Гном на несколько секунд оглянулся, словно испугавшись, что они и правда совершили ошибку. Но увидев тела павших товарищей, мотнул головой и крикнул:

– Ложь!

Я не стал его переубеждать в обратном. Ведь даже если бы я не врал и не выдумал эту историю, и нас на самом деле с каким-то заданием послал в подземный город некий гном, то кровь уже пролилась. Сейчас уже никакие доводы не остановят бой.

– Ты прав, – я расплылся в улыбке. – С чего бы нам работать на ничтожных, трусливых коротышек.

Он рванул на меня.

И на этот раз я не отступил ни на шаг. За время разговора «дырявая чаша» наполнилась почти до краёв. Ледяная стихия «тени» привычно скользнула от источника в груди, возвращая телу неестественную лёгкость и силу.

Накопленного запаса было более чем достаточно, чтобы покончить с гномом одним ударом.

Ослеплённый яростью из-за оскорблений, старик совсем забыл о защите. Он замахнулся секирой слишком широко, полностью подставляясь под встречный выпад. Впрочем, после нашей изнурительной схватки это нельзя было назвать просто опрометчивым поступком.

Гном действовал осознанно. Он был профессионалом и уже успел прощупать предел моих сил. Потому шёл на осознанный риск, решив пропустить один мой удар, чтобы взамен гарантированно вбить лезвие своей секиры мне в грудину.

Чего он не мог знать, так это того, что расклад сил кардинально переменился.

Старик замахнулся секирой и я сразу ударил.

Двуручник, ставший невесомым в моих руках, пошёл по короткой дуге. На этот раз я ударил не плоскостью, а остриём, вкладывая в этот выпад половину накопленной мощи «тени».

Клинок с мерзким визгом пробил боковой стык доспеха и вошёл глубоко в плоть. Старик замер. Секира выпала из его ослабевших пальцев, со звоном ударившись о камень.

– За… братьев… – прохрипел он из-под забрала, и изо рта его хлынула густая, тёмная кровь, заливая бороду.

Я с силой рванул рукоять, и клинок с влажным хлюпаньем вышел из тела поверженного гнома. Старик мешком рухнул на колени, а мгновение спустя завалился на бок, тяжело звякнув доспехами о гранит.

Наконец я перевёл дух. Подняв голову, вытер тыльной стороной ладони пот, заливавший глаза. Картинка перед глазами выглядела кошмарной. В самом центре зала Талли продолжала свой жуткий танец, круша гномов с нечеловеческой яростью.

– Боль-но… – донёсся до меня её голос, надтреснутый и странно двоящийся.

Один из бородачей, улучив момент, с коротким замахом впечатал тяжёлый молот ей прямо в рёбра. Удар был такой силы, что даже на расстоянии я услышал отчётливый хруст кости.

Из-за искажений я не сразу разобрал слова.

– Мне боль-но…

Талли заплакала так, как может плакать самая обычная, до смерти напуганная девушка.

Вот только её слёзы… чёрные и густые, словно дёготь, медленно катились по щекам, оставляя на коже тёмные дорожки.

Она впечатала босую ступню в щит замешкавшегося гнома с такой пугающей мощью, что тот мгновенно рухнул на колени, не выдержав веса удара. Дерево, окованное сталью, треснуло посередине с сухим, оглушительным хрустом и развалилось на части, обнажая руку воина, намертво зажатую в кожаных ремнях.

– За-чем… – выдохнула химера, глядя на него сверху вниз сквозь пелену чёрных слёз.

Гном, обезумевший от страха, успел выхватить короткий меч и рубануть по её ноге. Лезвие глубоко полоснуло по бедру, оставляя рваный порез.

Талли даже не вздрогнула. Она замерла, глядя на пульсирующую струю, стекающую по коже, с таким странным любопытством, будто видела нечто подобное впервые в жизни.

А в следующий миг она улыбнулась.

Улыбка вышла жуткой. Изуродованные губы разошлись слишком широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. В этот короткий миг в её облике не осталось ни следа от человека.

Голову гнома просто разорвало.

Я едва успел уловить смазанное движение когтей и влажный хруст дробимой кости, прежде чем густое облако алой взвеси накрыло всё вокруг. Обезглавленное тело завалилось на спину.

Талли замерла над ним, судорожно дыша, и на её окровавленном лице застыло странное выражение… детского удивления. Будто она сама до конца не верила, что способна на подобное.

Вот теперь гномы увидели, кто на самом деле является главной угрозой, и большая часть отряда, слаженно переключилась на неё.

Трое воинов, прикрываясь щитами, пошли в атаку. К ним тут же присоединились ещё двое, оставив Зуг’Гала.

Арбалетчики, засевшие в глубине зала, тоже перенацелились. Сухо щёлкнули механизмы, и болты полетели в Талли градом.

Она уклонялась.

Двигалась одновременно пластично и пугающе неестественно, изгибая позвоночник и конечности под невозможными углами. Это было похоже на безумный танец сломанной куклы в руках невидимого кукловода. Но стальной град был слишком плотным, и некоторые болты всё же достигали цели.

Первый с хрустом вошёл в плечо. Второй лишь чирканул по рёбрам, оставив кровавую полосу.

Каждое попадание вызывало у химеры короткий, сдавленный всхлип. Она дрожащими пальцами трогала раны, недоумённо смотрела на липкую кровь, и на её лице сквозь маску монстра снова проступало то самое человеческое, растерянное выражение.

– Боль-но… – повторяла она, и голос её ломался, превращаясь в едва слышное детское всхлипывание.