Текст книги "Ученик гоблина. Книга III (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Кровавая полоса на полу вела в узкий тоннель, уходящий вглубь скалы. Света здесь почти не осталось – редкие уцелевшие зеркала отражали не солнце, а лишь зеленоватое свечение мха, густо облепившего стены. От этого всё вокруг казалось болотным и чужим.

Я шёл вторым, следуя по пятам за Зуг’Галом. Старик двигался непривычно медленно, то и дело замирая и буквально ощупывая взглядом каждый дюйм пола. Арах плёлся сзади, и я слышал его частое, нервное дыхание.

– Смотрите по сторонам, – проскрипел мастер, не оборачиваясь и продолжая методично тыкать посохом в кучи мусора под ногами. – И повнимательнее, нэк.

– Думаете, на нас могут напасть ещё на подходе, нэк? – подал голос Арах.

– Напасть могут всегда, болван, – огрызнулся учитель, резко затормозив так, что я едва не врезался в его сутулую спину. – Ты сейчас не о своей шкуре думай, а высматривай руны. Мешочек мог выпасть из рук самки, пока её тащили. Если пройдём мимо, то я вас…

Арах притих, его привычное ехидство сменилось сосредоточенным сопением.

Мы шли, а тоннель то и дело петлял. Иногда он проходил через совсем небольшие залы, заваленные многовековым хламом.

В таких местах крови под ногами становилось больше. Сначала это были лишь редкие подсохшие капли, но вскоре они сменились тёмными лужами, которые в мертвенном свете мха казались чёрными зеркалами. Поверх этой липкой жижи чётко проступали широкие борозды – следы волочения.

– Твари дрались за мясо, – проскрипел Зуг’Гал, не оборачиваясь. – Стоит одной учуять запах, как сбегается вся окрестная шваль.

Арах нервно сглотнул:

– Почему тогда её тащат дальше? – прошептал он, опасливо косясь на тёмные углы. – Почему не сожрут, рискуя, что добычу отнимут?

– А ты как сам думаешь, Арах? – спросил я, позволив себе кривую усмешку.

Злорадство само просилось наружу. Наблюдая за тем, как Полуухий вжимает голову в плечи, я невольно почувствовал удовлетворение.

– В гнезде ждёт тот, кого нужно накормить.

Мы остановились на широком перекрёстке, где несколько узких технических лазов сходились в один тёмный коллектор. Здесь кровавый след превратился в сплошное месиво – чёрные, лоснящиеся пятна покрывали почти весь пол, затекая в трещины между плитами. В этой липкой жиже, как в мутном зеркале, подрагивало изумрудное свечение мха, придавая сцене по-настоящему тошнотворный вид.

Зуг’Гал кряхтя опустился на корточки. Его пальцы коснулись густой субстанции. Он медленно растёр каплю между подушечками, проверяя её на вязкость, а затем поднёс руку к самому носу, шумно втягивая воздух.

– Тваринная кровь.

Я стоял неподвижно, стараясь не наступать в самые глубокие лужи, и внимательно изучал то, что осталось на камне, скрываясь под слоем крови. Картина вырисовывалась паршивая. Весь пол был исчерчен хаотичными бороздами – глубокие отметины от когтей вгрызались в камень. Твари за добычу буквально рвали друг другу глотки.

Арах замер за моей спиной, боясь даже шелохнуться. Он то и дело косился на меня, и в его расширенных зрачках я читал немой вопрос: «стоит ли нам идти дальше?». Но сказать это вслух, когда наставник пребывал в такой ярости, гоблин не смел.

– Если здесь такое творилось, то что же нас ждёт в самом гнезде? – выдохнул я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Там будет целая свора и это хорошо, нэк. Свора всегда шумит и грызётся, а значит, они не услышат, как я приду за своим, – он обернулся к нам, и его глаза в полумраке блеснули недобрым светом.

– Учитель, – решился я, когда старик повёл нас дальше по новому ответвлению тоннеля, где стены смыкались ещё плотнее. – Можно спросить?

– Ты всегда спрашиваешь, нэк, – буркнул он, не оборачиваясь и продолжая высматривать что-то в кровавой каше под ногами. Посох в его руке мерно выстукивал ритм по камню. – Валяй, пока я в настроении слушать твою болтовню.

– Про руны. Точнее, про орбиты. Я помню, что вы сказали, но разве не стоило использовать руны седьмой орбиты даже пусть и в ущерб рунному сердцу?

Старик медленно повернул голову, одарив меня долгим, изучающим взглядом, в котором привычное раздражение боролось с инстинктом наставника. Затем его взор переместился на Полуухого. Тот при упоминании орбит мгновенно подобрался.

Он махнул рукой, приказывая двигаться дальше. Его голос перекрывал хлюпанье жижи под ботинками.

– Количество гнёзд на каждой орбите – это не константа, нэк. Это результат того, как ты дышишь, как сражаешься и чем кормишь своё нутро. Всё зависит от множества факторов. От первоначальной силы рунного сердца, которое пробудилось в твоей груди. От полученной стихии. От того, тратишь ли ты время на мусорные осколки или ставишь полноценные руны. И, конечно, от чистоты твоей сциллы. Если пихать в неё руны противостоящих стихий, прогресс не просто замедлится – ты рискуешь запустить деградацию каналов. Сцилла начнёт «зарастать» изнутри, и со временем о новых орбитах можешь забыть навсегда. Но не менее важно и то, насколько точно руна соответствует своему законному месту.

– То есть у всех это проходит по-разному? – уточнил Арах.

Я молча переваривал услышанное. Мы как раз подошли к очередному завалу из рухнувших потолочных плит.

Наставник ловко перемахнул через обломки и продолжил, даже не сбив дыхания:

– Именно, бестолочь. В этом и кроется коварство пути Высшего. У одного везунчика на третьей орбите откроется шесть гнёзд, а другой будет биться головой о стену с тремя, и ничего с этим не поделаешь. Угадать заранее невозможно, нэк. Но правило одно: чем выше орбита, тем меньше на ней места. Мощь рун растёт по экспоненте, давление силы становится чудовищным, в этом плане твой внутренний сосуд можно описать, как пирамиду. Рано или поздно гнёзда начинают буквально вытеснять друг друга.

– Так почему вы не предупредили меня раньше? – я не выдержал, чувствуя укол раздражения. – Конечно, я бы всё равно вставил те руны, что у меня были, чтобы не разгуливать с пустой сциллой, но я хотя бы понимал бы, чем именно рискую.

Старик резко обернулся. Он посмотрел на меня с таким искренним недоумением, словно я только что спросил, почему нельзя утолять голод раскалёнными углями.

– Предупредил бы… – передразнил он меня, сплюнув в сторону. – Менос, ты слишком много о себе мнишь. У меня на шестой орбите – целых четыре гнезда. Четыре! – в его голосе, обычно сочащемся ядом, на миг промелькнула гордость. – Чтобы ты понимал масштаб: когда я открою седьмую, там будет максимум три гнезда. И это если мне очень повезёт. Теперь понимаешь, к чему я клоню, нэк?

– Каждая новая орбита даётся тяжелее предыдущей, – кивнул я.

– Именно, нэк! Поэтому тебе сейчас особо не о чем переживать. Твоя сцилла на первой орбите имеет более дюжины гнёзд – это превосходный показатель. У тебя там целое поле для экспериментов. У меня же на текущем этапе ситуация обратная. Для меня вставить руну не того номинала – это не просто ошибка, это приговор и риск получить всего одно гнездо.

Несколько минут мы шли в тишине, пока старик вновь не заговорил:

– К тому же, нэк, запомни, что шестая руна, вставленная в шестую орбиту, всегда будет работать чище и эффективнее, чем седьмая, втиснутая в то же кольцо. Штраф из-за несоответствия уровней режет потенциал руны в разы. Сила просто не может правильно сфокусироваться через слишком узкое «горлышко» твоей сциллы. Ты получишь лишь жалкие крохи истинной мощи, а нагрузку на сосуд запредельную. Это путь безнадёжных тупиц.

– И поэтому вы хранили их в мешочке, – подытожил я, глядя в его сгорбленную спину. – Просто ждали, когда сцилла дорастёт до формирования седьмого кольца, чтобы не тратить ресурс впустую.

– Дошло наконец, нэк, – буркнул он.

Мастер не стал развивать тему и ускорил шаг.

Выходило, что путь Высшего – это не просто накопление силы, а сложнейшее внутреннее зодчество. Намного сложнее, чем я себе представлял, когда только пробудил своё сердце. Тут нужно было не просто поглощать магию, а ювелирно рассчитывать каждый шаг, выбирать правильные руны и ни в коем случае не ошибаться. Погоня за сиюминутной выгодой могла с лёгкостью превратить многообещающего мага в посредственность с застывшим прогрессом.

– Кстати, – добавил Зуг’Гал, не оборачиваясь, и в его голосе прорезались зловещие нотки. – Когда мы всё-таки выберемся из этой проклятой дыры и доберёмся до деревни, я запру вас обоих в библиотеке. На целый цикл. Или даже на два, если продолжите тупить. Вы у меня вызубрите всю теорию формирования орбит так, чтобы рунные знаки вам по ночам сниться будут.

Арах за моей спиной жалобно и как-то совсем по-детски пискнул. Видимо, перспектива провести месяцы среди пыльных свитков пугала гоблина куда сильнее, чем встреча с несытями.

– Чтобы не утомляли меня глупыми вопросами, – закончил старик и снова уставился в пол, высматривая мешочек.

Я лишь молча усмехнулся про себя. После леса Обречённых и бесконечных тоннелей подземелья, кишащих монстрами, библиотека казалась мне не наказанием, а настоящим спасением. Тем более там были ответы на вопросы, которых у меня накопилось уже в достатке.

Мы прошли ещё минут двадцать. Впереди замаячило открытое пространство, откуда тянуло кислым сквозняком. Запах залежалой шерсти и старой мочи, верный признак массового скопления зверья, бил в ноздри.

Кровавая полоса здесь почти сошла на нет, превратившись в редкие бурые пятна, зато весь пол был испещрён отметинами. Сотни острых когтей исцарапали камень, оставляя хаотичные, переплетающиеся узоры. Следы вели в разные стороны, но все они в итоге сходились к широкому зеву впереди.

– Возможно, что гнездо уже совсем рядом, – Зуг’Гал перешёл на едва различимый шёпот. Его посох перестал выстукивать дробь по камню. Старик двигался теперь совершенно бесшумно, словно привидение. – Приготовьтесь, нэк.

Я поудобнее перехватил рукоять своего двуручника. Тяжесть меча успокаивала.

Едва мы переступили порог очередного зала, как тишину нарушило громкое щёлканье. Твари вывалились из бокового тоннеля серой лавиной. Стая выродков с бледной полупрозрачной кожей. Те самые уродливые гибриды крысы и крота, с которыми мы столкнулись в первый день в этом проклятом подземном городе. Длинные, загнутые когти высекали искры из пола, а постоянно подрагивающие розовые ноздри жадно ловили наш запах.

Их было не меньше десятка.

Я инстинктивно сместился влево, освобождая пространство для маневра. Сцилла уже светилась передо мной, всего одно касание, и я активирую «Пепельный след», чтобы разом проверить обновлённый клинок в деле, но старик оказался быстрее.

Коснувшись светящегося глифа, он упал на одно колено и с силой впечатал раскрытую ладонь в гранитную плиту пола. Воздух в зале мгновенно сгустился и потяжелел. У меня заложило уши, тело словно оказалось на глубине – давило со всех сторон, мешая дышать.

– Назад! – рявкнул старик.

Мы с Арахом отшатнулись, вжимаясь в стены.

Основной импульс руны ушёл направленной, концентрированной волной вперёд, прямо в гущу атакующих тварей.

Массивные каменные плиты под ногами наставника заскрипели и начали содрогаться под невидимой мощью. Одна, вторая, третья… Скрип четвёртой плиты утонул в омерзительном, влажном хрусте ломаемых костей и лопающейся плоти.

Прыгунов, застигнутых магическим прессом прямо в воздухе, буквально впечатало в пол, превращая в бесформенные кровавые сгустки.

Они не успели издать даже короткого предсмертного писка. Мгновение назад стремительные и опасные хищники просто превратились в аморфную массу из костей и растерзанной плоти. Багровые брызги веером ударили в стены, густо заляпав древнюю кладку и медленно стекая по изумрудному мху тяжёлыми каплями.

Тишина, воцарившаяся в зале, давила на барабанные перепонки не хуже недавней магической волны. Воздух, только что казавшийся плотным и неподатливым, мгновенно вернул свою привычную лёгкость, но дышать всё равно было трудно из-за внезапно нахлынувшего запаха вскрытых внутренностей и дерьма.

Мастер закончил бой, даже не позволив ему начаться, и сделал это с такой пугающей будничностью, что у меня по спине пробежал холодок.

Одного короткого жеста и вовремя активированной руны хватило, чтобы уничтожить стаю.

– Ну чего вылупились, нэк? – проскрипел старик, выпрямляясь и по-стариковски кряхтя, словно и не он только что обрушил на зал тяжесть сошедшей лавины.

Он двинулся дальше, даже не удостоив взглядом разорванные в клочья тела. Шаман просто перешагнул через внутренности, налипшие на камень, и его посох снова мерно застучал по плитам. Арах судорожно сглотнул, провожая учителя потрясённым взглядом, а затем покосился на меня.

– Это же минимум четвёртая орбита была? – прошептал он.

Я лишь молча кивнул.

Четвёртая, не меньше. Против таких тварей можно было обойтись и без применения рун, но старик явно не экономил силы. Шаман был взбешён потерей своего сокровища, и сейчас любая преграда на его пути рисковала быть стёртой в пыль таким же безжалостным образом.

Шаман издал раздражённый вздох. Настроение старика ухудшилось. Быстро осмотревшись, он осознал, что поспешил.

– Это вовсе не гнездо. Идём дальше. Так что нечего здесь время терять.

– Лучше молчи, – процедил я, когда Арах попытался добавить что-то ещё. – Не беси его лишний раз, нэк.

Полуухий понятливо закивал и притих.

Мы направились вслед за учителем и миновали ещё несколько извилистых тоннелей. Холод подземелья постепенно отступал, сменяясь теплом. Потянуло серой и раскалённым камнем. Впереди, в конце очередного изломанного коридора, запульсировало рыжее зарево.

Шагнув за последний поворот, мы оказались в огромной пещере. Добрый десяток тоннелей, подобных нашему, сходились к центральному выступу – каменному острову шириной полсотни шагов. Вокруг него, словно ров, бурлили потоки расплавленной лавы.

Жидкий огонь озарял всё вокруг неестественно ярким, танцующим светом. Жар ударил в лицо мгновенно, воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе.

Но насладиться этим монументальным и жутким зрелищем не вышло. В ту же секунду мысль о жаре улетучилась. То, что открылось нам на этом каменном острове посреди огненного озера, заставило дыхание сбиться, а сердце пропустить удар.

Побоище. Это было наиболее подходящее слово для того, что мы увидели. Но даже оно не могло отразить в полной мере суть жуткой картины.

Среди старых, побелевших от жара и времени скелетов, которые за долгие годы стали частью камня, валялись горы свежей плоти. Когтистые лапы, вырванные из суставов. Туловища, разорванные пополам, из которых вывалились внутренности. Головы с лопнувшими глазами.

Я попытался сосчитать, но на десятой относительно целой туше остановился. Остальное превратилось в бесформенное месиво из чешуи, костей и кишок.

Это явно не разборки внутри своры. Кто-то чужой пришёл в это гнездо и вырезал всё живое.

Тёмная кровь, покрывавшая едва ли не весь остров, в свете зарева казалась густым чёрным дёгтем. Она стекала в трещины, где шипела и испарялась, наполняя воздух удушливым запахом раскалённого железа и палёного мяса.

От этого амбре мутило, а к горлу подступал липкий ком.

Зуг’Гал грязно выругался с такими оборотами, которых я от него прежде не слышал.

– Ищем руны! – рявкнул он и побрёл к ближайшему мосту на остров. – Живо!

Арах мертвой хваткой вцепился в мой рукав и заглянул мне в глаза.

– Ты ведь понимаешь, кто это сделал, нэк? – его зрачки расширились так, что почти скрыли радужку.

– Отпусти! – процедил я. В этот миг мне по-настоящему захотелось столкнуть Полуухого в лаву, чтобы больше не слышать его скулежа.

– Это точно зурглов орк! Он где-то здесь, затаился, нэк! – гоблин не унимался, его трясло.

– Не факт! Но даже если и так, – я рванул руку, наконец высвобождаясь. – то сейчас нам нужно бояться совсем не орка.

Я кивнул в сторону острова, где среди испаряющихся луж крови и развороченного мяса, копошился шаман. Гоблин выглядел жалко и страшно одновременно. Сгорбленный, перепачканный в крови, он буквально зарывался руками в ошмётки тел, пытаясь отыскать заветный мешочек с рунами.

Арах обернулся как раз в тот момент, когда терпение учителя окончательно лопнуло. Зуг’Гал выпрямился, его лицо исказила судорога ярости, а воздух вокруг него внезапно загустел и заискрился.

Он просто обрушил кулак, окутанный сизым пламенем, на ближайшую тушу. Глухой хлопок и остатки твари разлетелись кровавым веером.

– Рискнёшь уйти? – я направился к старику.

– Но орк…

– Как думаешь, что подумает старик, если мы сейчас попытаемся уйти?

Глава 7

– А что он может подумать, нэк?

Тем не менее Полуухий пошёл следом за мной.

– Что нашли его руны и решили их прикарманить, – не оборачиваясь, ответил я.

– С чего бы это нам так рисковать, нэк? – гоблин нервно хмыкнул, едва не поскользнувшись на липком камне.

– С того, что это седьмая орбита, Арах. Ты сам орал, что за эти руны можно купить целый город со всеми потрохами или нанять легион орочьих рубак.

Гоблин вскинулся, чтобы возразить, но, видимо, осознал, что я прав и потому лишь недовольно цыкнул.

– Приступай, – я хлопнул его по спину, подталкивая, чтобы он оказался между мной и стариком.

Мы рассредоточились по острову. Поиски превратились в пытку. Мы бродили среди раскалённых камней, буквально по локоть погружаясь в остывающее месиво. Каждый раз, когда пальцы натыкались на что-то твёрдое, сердце подпрыгивало, но это оказывался лишь очередной обломок кости или зазубренный клык.

Зуг’Гал работал методично, раз за разом возвращаясь к одним и тем же кучам, перебирая ошмётки плоти, заглядывая под обломки костей. Арах держался ближе к краю, там, где крови было меньше. Я двигался в стороне, стараясь не пропустить ни одного места, куда мог упасть маленький кожаный мешочек. Хотя мне вовсе не верилось, что так просто удастся найти эти проклятые руны.

Жар от лавы бил в лицо, и рубаха быстро пропиталась потом.

Поиски затягивались, и с каждой минутой тишина, нарушаемая лишь бульканьем лавы и хлюпаньем под нашими ногами, становилась всё тяжелее. Мои руки по локоть покрылись бурой коркой, которая моментально засыхала от нестерпимого жара, стягивая кожу.

Воздух над островом дрожал, превращая силуэты Араха и учителя в качающиеся тени.

Арах работал из рук вон плохо. Он постоянно дёргал плечом, замирал и озирался на тёмные провалы тоннелей, словно ожидая, что оттуда вот-вот выпрыгнет смерть. Его пальцы едва касались обрубков тел, он скорее делал вид, что ищет, чем действительно проверял каждый укромный уголок.

– Что ты там высматриваешь, нэк? – голос Зуг’Гала прозвучал особенно раздражённо.

Старик выпрямился, вытирая окровавленную ладонь о подол балахона. Тот уже превратился в грязную тряпку, пропитанную кровью и жиром. Его глаза, сузившиеся до щёлочек, впились в гоблина.

– Учитель, я… я смотрю, чтобы к нам в спину никто не зашёл, – пробормотал Арах, втягивая голову в плечи. – Здесь же… ну, вы сами видите эту резню.

– Вижу, нэк, – Зуг’Гал сделал шаг к нему, и Арах невольно попятился, споткнувшись о чей-то хвост. – И вижу, что ты дрожишь, как лист на сквозняке. Хватит вертеть головой, смотри под ноги и работай руками! Кого ты так боишься?

– Орка… Отступника, – выдавил Полуухий, опасливо косясь на ближайший проход. – Он где-то здесь. Я кожей чувствую его присутствие.

Зуг’Гал замер. На мгновение его лицо застыло, а потом плечи затряслись в беззвучном, сухом смехе, который быстро перерос в лающий кашель. Он согнулся, хватаясь за грудь, и я уже подумал, что старик совсем спятил.

Наконец шаман выпрямился, вытирая выступившие слёзы. На щеке остался кровавый развод от испачканной ладони, но Зуг’Гал не обратил на это внимания.

– Орк-Плеть? Здесь? – голос его дрожал от только что затихшего смеха. – Ну ты и болван, Арах. Плеть осталась уровнем ниже.

– Но кто-то же это сделал! – Арах обвёл рукой гору растерзанной плоти. – Сами посмотрите, нэк!

– Даже если бы каким-то невообразимым чудом этот орк перенёсся сюда, – Зуг’Гал снова склонился над очередной тушей, поддевая её посохом, – то ответь мне, дурень, зачем ему понадобилось забирать девчонку после того, как он перебил всех тварей?

Арах на мгновение задумался, его уши нервно дрогнули. Я видел, как он перебирает в голове варианты, пытаясь найти хоть один, который подтвердил и обосновал его страх в глазах учителя. Не нашёл.

– С чего вы вообще решили, что самку забрали? – осторожно поинтересовался он, ковыряя кинжалом в трещине между плитами. – Может, её разорвали точно так же на мелкие кусочки. Или успели сожрать до того, как… кто-то здесь всех перебил.

Старик резко обернулся.

– А где тогда её мешок, идиот? – прошипел он. – Где он? Если бы её жрали, сумка валялась бы здесь, затоптанная в грязь и залитая кровью.

В глубине души я был склонен согласиться с Арахом – в таком хаосе легко было пропустить даже человеческое тело, превращённое в фарш. Слишком много мяса вокруг и слишком много крови.

Но слова учителя про сумку в корне меняли дело.

Если бы Талли погибла здесь, точнее если бы её тело было сожрано здесь, то мы бы нашли хоть что-то. Обрывок ткани, медную пряжку с её плаща, клок волос… ну и, конечно, её заплечную сумку. С чего бы тварям жрать баул из мешковины.

Поэтому старик, скорее всего, прав и побоище дело рук некой альфа-твари, которая заявилась в эту пещеру на запах человечины.

Арах внял словам учителя и даже как-то глупо, по-детски улыбнулся, окончательно поверив, что Плеть не скрывается в одном из тёмных тоннелей. Его плечи расслабились, а движения стали более уверенными. Гоблин был прост: раз наставник сказал, что орка нет, значит, мир снова стал чуточку безопаснее.

А вот я, наоборот, перестал улыбаться. В голове щёлкнула холодная, неприятная догадка. До меня дошло, что руны мы здесь точно не найдём. Зуг’Гал заставил нас перерывать эти горы требухи не потому, что надеялся на чудо, а потому, что ему нужно было железное подтверждение. Старик просто вычёркивал этот зал из списка возможных мест, прежде чем мы отправимся дальше – в самую глубь, по следу «альфы».

– Хватит! Заканчивайте, – крикнул наконец Зуг’Гал, выпрямляясь и брезгливо отряхивая руки от налипшей слизи. – Здесь пусто, нэк.

Он обвёл взглядом зал.

– Теперь нужно понять, куда этот зверь утащил тело, – проскрипел он, указывая посохом на расходящиеся от острова мосты. – Живо! Осматриваем каждый выход. Ищите следы волочения, кровь, обрывки – что угодно, за что можно зацепиться.

Мы разошлись. На остров вели десять тоннелей, и каждый заканчивался узким каменным перешейком над бурлящей лавой. Я проверил два из них. Каждый раз я проходил по мосту до самого входа в черноту коридора.

Я внимательно изучал плиты, но, кроме свежих и уже окаменевших экскрементов и пыли, ничего не заметил. Ни единой свежей капли крови. Зверь явно ушёл другим путём.

– Учитель! – истошный вопль Араха с соседнего моста заставил меня вздрогнуть и мгновенно обернуться.

Гоблин стоял на самом краю четвёртого перехода, почти у входа в тоннель. Он выглядел совершенно растерянным и отчаянно махал старику свободной рукой. В другой руке он что-то сжимал.

Присмотревшись через дрожащее марево раскалённого воздуха, я заметил знакомые очертания. Арах размахивал небольшим кожаным ботинком. Это была обувь Талли – я сразу узнал её по характерной шнуровке и стоптанному заднику.

Зуг’Гал, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к Араху. Его посох гулко стучал по камню, и этот звук эхом разлетался под сводами пещеры, словно отсчитывая последние секунды затишья перед бурей.

Поиски в кишках закончились. Теперь начиналась настоящая охота.

– Неплохо, Арах, – Зуг’Гал выхватил ботинок из рук гоблина, окинув его цепким взглядом. – По крайней мере, теперь мы знаем, что её точно не переварили. Но чего тебя трясёт, словно ты саму Смерть увидел?

Арах ничего не ответил. Он лишь нервно сглотнул, дёрганым движением скинул свой заплечный мешок и, едва не выронив его, выудил потрёпанный бурдюк. Гоблин припал к горлышку так жадно, будто не пил не меньше седмицы. Вода струйками стекала по его подбородку, смешиваясь с засохшей кровью. Напившись, он шумно выдохнул, утёр губы рукавом и наконец заговорил.

– Там след, нэк! – он ткнул дрожащим пальцем чуть в сторону от входа в тоннель, в глубокую тень за выступом.

Если бы не зоркость Полуухого, мы бы точно прошли мимо. В этом мареве, где каждый камень блестел от запекшейся крови и отсветов лавы, заметить такую деталь было почти невозможно.

Я присмотрелся, но сначала ничего так и не заметил. Лишь спустя пару секунд, когда глаза привыкли к игре бликов, я тоже увидел.

– Что это значит, нэк? – голос Араха сорвался на высокой ноте.

– Да чтоб вас демоны пожрали, – выдохнул Зуг’Гал, и я был полностью с ним солидарен.

Прямо рядом с тушей прыгуна, которую кто-то буквально вывернул наизнанку. Его рёбра торчали наружу, а внутренности были размазаны по камню, рядом на серой гранитной плите отчётливо виднелся след.

И это не была лапа с когтями, а отпечаток босой человеческой ноги. Маленький, изящный, с чёткими очертаниями пальцев. Идеальный кровавый слепок, словно кто-то специально поставил ногу в лужу, а потом аккуратно прижал к камню.

– Смотрите, – Арах, присев на корточки, осторожно поставил ботинок рядом с отпечатком.

Будто и без этого не было очевидно, что он принадлежал Талли.

– Мастер, что это за чертовщина? – я обернулся и уставился на старика, надеясь услышать хоть какое-то логичное объяснение.

Тот не ответил.

Зуг’Гал замер, неотрывно пялясь в этот кровавый слепок. Он молчал долго, не меньше пары минут. Я видел, как его пальцы сжимают посох, как шевелятся губы, словно он перебирает в голове множество всевозможных вариантов и отбрасывает их один за другим.

Наконец старик медленно опустился на брошенный Арахом баул. Весь его вид говорил о том, что он нашёл ответ, и этот ответ ему не нравится.

– Самка и есть наша «альфа», нэк, – выдохнул он, и в его голосе я услышал не страх, а какое-то горькое и почти суеверное оцепенение.

Мы с Арахом непонимающе переглянулись.

Поверить в то, что хрупкая девчонка, способна была устроить подобный кровавый хаос, было выше моих сил. Это противоречило всему, что я знал.

– Вы хотите сказать, что Талли… – я запнулся, подбирая слова, – не только не погибла, но и сама вырезала всё гнездо?

– Именно.

Я посмотрел в чёрный зев тоннеля, куда уводили кровавые следы босых ног. Теперь мне стало ясно, почему здесь не было следов волочения. Почему тело Талли не нашли среди кровавого месива. И почему её вещи исчезли.

Её никто не тащил. Она ушла сама.

– Но как такое вообще возможно? – вырвалось у меня.

Шаман одарил меня таким злобным взглядом, что я вдруг и сам понял, что произошло.

– Самка поглотила… мои руны, – сквозь силу выдавил он из себя, подтверждая мою догадку.

– Хотите сказать, что она Низшая, нэк?

– Нет, Арах, – покачал старик головой. – Она самый обычный человек. Была им.

Он замолчал, глядя на след. Нам оставалось лишь надеяться, что старик успокоится и всё же снизойдёт до пояснений.

Немного переведя дух, шаман снова заговорил.

– Вы уже уяснили, что прямое поглощение рун – удел Низших. Высшие тоже способны на это, но риски несоизмеримо выше. Учитывая, что в нашем распоряжении есть сцилла, только безумец из числа Высших решится на подобную авантюру. Однако, – старик назидательно поднял палец вверх, – иногда даже мудрейшие идут на подобный шаг.

Мы синхронно закивали, стараясь не упустить ни единого слова.

– То есть девка была из Высших, нэк? – подал голос Арах.

– Идиот, – тяжело вздохнул старик. – Я ведь только что объяснил, что она была самым обычным человеком.

– Простите, наставник, – Арах мгновенно сник и уставился себе под ноги, изучая неровности пола. – Прошу, продолжайте.

– Догадываетесь, что может сподвигнуть Высшего поставить на кон свою жизнь и попытаться поглотить руну напрямую? – спросил гоблин. Он обвёл нас проницательным взглядом и, не дожидаясь попыток угадать, ответил сам. – Только одно. Когда жизнь уже висит на волоске, а холодное дыхание смерти за спиной ощущается явственней, чем биение собственного сердца. Когда терять, по сути, больше нечего.

– Вы имеете в виду состояние на грани… – начал было я.

– Именно, – отмахнулся Зуг’Гал, обрывая меня на полуслове. – Прямое поглощение становится единственным выходом, когда твоё тело изломано, а сознание медленно угасает. В тот миг, когда ты уже почти переступил черту и из последних сил стараешься непослушной, перебитой рукой удержать собственные кишки, что вываливаются сквозь вспоротый живот.

– Поглощение исцеляет?

– В самую точку, мой несмышлённый ученик, – старик хитро подмигнул. – В момент мутации энергия руны не просто входит в плоть, она перекраивает её, подчиняя своей воле. В этом хаосе перестройки любые увечья стираются, органы восстанавливаются, а раны затягиваются, словно их и не было, нэк. Руна создаёт себе новый дом, и ей не нужен ветхий сарай.

– Сомнительный способ лечения, – хмыкнул я.

– Я и не утверждаю обратного, – согласился гоблин, посерьёзнев. – Доводить себя до такого состояния – последнее дело. Впрочем, сейчас мы говорим о принципах. Руне глубоко безразлично, кто перед ней: Низший, Высший или тот, у кого и вовсе нет рунного сердца, нэк. Разница лишь в том, хватит ли у носителя сил пережить саму трансформацию.

Я ненадолго задумался, сопоставляя факты. Картина вырисовывалась странная.

– По всему выходит, что Талли в буквальном смысле приглянулась кому-то из богов. Иначе её невероятную удачу не объяснить. Она пережила падение в шахту зеркал, не погибла в когтях тварей, пока те тащили её в логово, и, наконец, успешно прошла через мутацию, которая должна была её прикончить.

– Всё с точностью до наоборот, – мастер усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Почему? – искренне удивился я.

– Потому что от девчонки… от человека в целом, осталась лишь оболочка.

Арах отошёл в сторону, то и дело косясь на тоннель, в который вёл след.

– Она стала Химерой, нэк, – выдохнул он с испугом.

– Именно! – старик резко сжал кулак, и кусок мягкого вапняка в его ладони с хрустом рассыпался в пыль.

– Что ещё за Химера? – спросил я.

– Существо, обретшее огромную мощь, но утратившее искру разума, – Зуг’Гал сплюнул на горячий камень, и плевок мгновенно зашипел. – Проклятое наследие. Эльфы грешили подобными экспериментами ещё во времена Первой Великой войны. Они были заносчивы и считали, что могут вылепить идеальное оружие из вас, – он ткнул пальцем в мою сторону. – Из людей. Им нужны были сильные, выносливые и, главное, послушные солдаты.

Старик сделал паузу, наблюдая за течением потоков лавы.

– Даже несмотря на огромную смертность среди подопытных, один успешный образец многократно покрывал все расходы по утраченным рунам. Так что с первым пунктом проблем не возникло. Но вот со вторым… – гоблин довольно хмыкнул. – Всё пошло прахом. Руна, не сдерживаемая рунным сердцем, чаще всего превращает носителя в существо, ведомое лишь инстинктом разрушения. В итоге своих игрищ остроухие выродки потеряли несколько ключевых крепостей.