Текст книги "Ученик гоблина. Книга III (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Из-за чего?

– Проиграли сражения собственным созданиям, вышедшим из-под контроля. Химеры не выбирают сторону, Менос. Они просто уничтожают всё, что встречается им на пути.

– Они смогли придумать, как это исправить и добиться нужного результата?

– Шанс на то, что обычный человек переживёт подобное, был практически равен нулю, нэк. Эльфы в своих лабораториях десятилетиями выверяли рецепты, смешивали редчайшие эликсиры, чтобы хоть немного повысить вероятность успеха. И даже тогда они получали горы трупов. Так что на устранение причины провала понадобилось бы очень много времени, расходного материала, – он вновь посмотрел на меня с гаденькой ухмылкой. – И рун, конечно.

– В пекло эльфов, – махнул я рукой.

В другой раз было бы интересно узнать побольше о тёмных делишках этих тварей, но сейчас меня волновали более насущные вещи.

– Что дальше? – в лоб спросил я старика.

– А сам как думаешь? – оскалился тот в ответ. – Найдём твою подружку и прикончим. Так или иначе я получу с неё руны, нэк.

– А мы сможем? – едва слышно выдавил Арах.

Глава 8

– Пошли, нэк, – старик сделал вид, что не услышал Араха.

Его голос прозвучал глухо. Казалось, мыслями он был уже далеко впереди. Гоблин двинулся к четвёртому тоннелю, даже не обернувшись, чтобы проверить, идём ли мы следом. Арах переглянулся со мной, хотел что-то сказать, но лишь дёрнул плечом и с обречённым видом поплёлся за учителем.

Вход в тоннель встретил нас тяжёлым, спёртым запахом застоявшегося воздуха.

Здесь уже не было слышно яростного бульканья лавы, которое ещё минуту назад наполняло центральный зал. Вскоре погасло и мертвенное багровое зарево.

Зуг’Гал шёл первым. Его фигура, подсвеченная тусклым мерцанием лишайников на сводах, казалась неестественно длинной и ломаной. Тени от балахона расползались по стенам, цеплялись за неровности камня, и каждый раз, когда старик делал шаг, чудилось, будто за ним тянутся тёмные хвосты.

Посох шамана то и дело выбивал из камня дробь. Я поймал себя на том, что невольно считаю удары.

Кровавые следы на полу становились всё свежее. Если в начале тоннеля попадались лишь подсохшие, почерневшие пятна, то здесь кровь ещё не успела свернуться. Она маслянисто поблёскивала в тусклом свете, отливая густой чернотой.

Похоже, Талли успела распотрошить кого-то ещё, и зачем-то волокла за собой добычу. Иначе было совершенно непонятно, откуда на камнях столько крови.

Я старался обходить самые густые лужи, но это было почти невозможно – багровая жижа покрывала пол почти целиком.

– Наставник, – я прибавил шагу, поравнявшись со стариком.

Гоблин даже не повернул головы, продолжая методично вышагивать вперёд.

– Давайте начистоту, – продолжил я, стараясь говорить вполголоса, чтобы эхо не разносило слова по тоннелю. – Мы идём по следу существа, которое за считанные минуты превратило укреплённое гнездо прыгунов в скотобойню. Вы сами сказали – это Химера.

Зуг’Гал не оглянулся, лишь его левое ухо нервно дёрнулось, словно отгоняло назойливое насекомое.

– К чему ты клонишь, Менос? – проскрипел он.

– Он хочет сказать о целесообразности, нэк! – влез Арах.

Я обернулся. Полуухий шёл последним, втянув голову в плечи, а его глаза лихорадочно шарили по стенам.

– Мы же собираемся охотиться на стихийное бедствие, – продолжал он, и в его голосе прорезались истеричные нотки.

Он попытался усмехнуться, но вышло жалко. Кривая усмешка переросла в нервный всхлип.

Старик резко остановился.

Я едва не налетел на него, успев затормозить в самый последний момент.

Мастер медленно обернулся.

В полумраке тоннеля его янтарные глаза казались особенно яркими. В них не было привычного гнева, но что-то во взгляде учителя всё равно заставило меня невольно отшатнуться.

– Стихийное бедствие, нэк? – он двинулся на Полуухого. – С каких пор уничтожение кучки ничтожных тварей стало весомым показателем силы?

Голос его звучал тихо, но я кожей чувствовал, насколько обманчиво это затишье.

– Но вы же сами говорили, что даже эльфы не справились с химерами! – пролепетал Арах.

– Даже? Даже эльфы⁈ – учитель начал закипать.

Он сделал шаг к Араху. Тот попятился, споткнулся о камень и едва не упал, судорожно вцепившись в стену.

Пришлось выручать Полуухого.

– Мастер, этот дурак хотел сказать, что если даже остроухие ублюдки, которые не ходят отрядами меньше пары десятков душ, не смогли удержать свои крепости, то нам втроём это точно не по силам.

– Ещё какие-то аргументы будут? – шаман резко обернулся ко мне. – Или среброволоски вдруг стали для тебя эталоном мастерства, нэк?

– Талли поглотила как минимум одну руну седьмой орбиты, – напомнил я. – А в худшем случае – все три.

– Именно! Эта тварь сожрала мои руны. И за это она лишится головы!

– Я вовсе не о том…

– Да понял я, о чём ты, – отмахнулся учитель. – Но разве ты не заметил ничего странного, пока мы рылись среди трупов?

Я задумался, перебирая в памяти детали бойни, но ничего особенного на ум не шло.

– Дам подсказку: вспомни, что произошло, когда во время твоего боя на мехе появилась Плеть.

А ведь и правда. Наги, шаргаты и несыти бросились врассыпную, стоило заражённому голему только заявить о себе. Здесь же, на острове, всё было иначе. Наверняка кто-то сбежал, но большая часть прыгунов полегла прямо на том пятачке суши. Они не бежали – они пытались загрызть обратившуюся девчонку.

Хотя твари и проиграли, но они не видели в химере непобедимого врага. Я опустил голову и по-новому взглянул на лужи крови под ногами. Вполне возможно, что я ошибся в своих выводах и кровь принадлежит раненой химере.

– Вижу, ты уже всё понял, нэк.

– Да, учитель, – кивнул я. – Получается, Талли слабее Плети, и мы сможем её одолеть.

Губы Зуг’Гала растянулись в улыбке. Он провёл ладонью по посоху, и под его пальцами на дереве зажглись и погасли тусклые знаки.

– Соображаешь, нэк. Лучше, чем этот болван, – он кивнул в сторону Араха, всё ещё прижимавшегося к стене. – Но есть одно «но».

– Какое?

– Не «мы сможем её одолеть», а я. Именно я её прикончу.

– Вы один?

– Именно. Легко не будет, но я должен сделать это сам, нэк.

– Мы не боимся и тоже поможем! – оживился Арах, как только понял, что химера не такая уж непобедимая тварь.

– Тц… – недовольно цыкнул старик. – Девчонка сожрала все три руны разом. Вы же не думаете, что в той суматохе она собиралась поглощать их по одной, смакуя? Закинула в рот и проглотила. Так что прежних рун больше не существует. Но раз она обратилась химерой, я смогу выбить из неё новую руну. Надеюсь, боги будут ко мне благосклонны и выпадет хотя бы одна «семёрка». А чтобы повысить шансы на достойную добычу, я всё сделаю сам, нэк.

Ясно. Это вызывало уважение – старик сам следовал тому, чему учил нас. Он не собирался «трясти яблоню».

– Учитель, вы же понимаете, что всё может оказаться напрасным и выпадут только осколки. Или вообще ничего…

– Ещё сутки или около того химера будет оставаться нестабильна, – сказал он, но в голосе его прорезалась неуверенность. – Свежая мутация зачастую даёт сбои, замедляя окончательное поглощение и расщепление рун. Сейчас руны сжирают её изнутри. Она как перегретый котёл, и если ударить в нужный момент…

– Главное, чтобы нас рванувшим котлом не размазало по стенам, – сухо заметил я.

Мы вновь продвигались вглубь, и тоннель постепенно менял свой облик.

Стены, прежде грубые и неровные, теперь казались оплавленными, словно когда-то здесь бушевало неистовое пламя, превратившее камень в подобие тёмного стекла. Идти становилось всё труднее: под ногами то и дело попадались обломки сталактитов, рухнувших со свода, который теперь терялся в непроглядной вышине.

Похоже, что прежние хозяева подземелья сюда заглядывали очень редко.

Старик посмотрел на меня, словно мысленно вскрывал взглядом черепную коробку.

– Именно поэтому работать будем быстро, нэк, – отрезал он. – Арах отвлекает, ты заходишь с другого фланга, чтобы химера не сбежала. Я сделаю остальное.

Он развернулся и пошёл дальше, даже не оглянувшись.

Я переглянулся с Арахом. Полуухий выглядел так, будто его сейчас вырвет, но всё же обречённо кивнул. Выбора у нас не оставалось.

Мы двинулись дальше.

Довольно скоро тоннель начал круто уходить вниз. Стены сжались, и теперь я мог идти только след в след за Зуг’Галом, чувствуя затылком лихорадочное дыхание Араха.

Кровавые отпечатки на полу изменились. Пятна попадались всё реже. Казалось, что Талли больше не шла, а мчалась огромными прыжками.

А потом я разглядел стены. Глубокие, рваные борозды тянулись по обеим сторонам. Пять чётких полос, словно кто-то вонзил пальцы и протащил.

– Стала передвигаться на четвереньках, – тихо констатировал Зуг’Гал, когда следы вновь изменились. – И быстро. Очень быстро, нэк.

Арах сзади что-то жалобно пискнул, но я не разобрал. Но и без этого понимал, что творится в мыслях гоблина. Учитель явно сильно занизил опасность, исходящую от химеры.

Наконец галерея вывела нас в просторный грот. В воздухе тут же появился резкий металлический привкус и приторный, тошнотворный запах.

– Что это за вонь, нэк? – едва слышно прошептал Арах, судорожно зажимая нос рукавом.

Лишь тусклое мерцание редких прожилок магической руды на сводах и пятен уцелевшего на стенах мха позволяло разглядеть очертания огромных валунов, хаотично разбросанных по залу. Я протянул руку и коснулся стены – на пальцах остался слой серой пыли.

– Пепел, – негромко поправил меня Зуг’Гал, оглядываясь по сторонам.

Он резко вскинул руку, приказывая замереть. Мы пригнулись за широким валуном. Я медленно, стараясь даже не дышать, выглянул из-за нашего укрытия.

В густой тени дальнего конца зала что-то копошилось. Тварь двигалась дёргано, издавая отчётливый скрежет.

Тело химеры изгибалось под совершенно неестественными углами. Плечи сделались чудовищно широкими, позвоночник выгнулся тугой дугой, а суставы выворачивались в стороны, недоступные человеку. От прежней одежды Талли остались лишь жалкие лохмотья, едва прикрывавшие то, во что она превратилась.

Сквозь бледную, натянутую до предела кожу спины проступали пульсирующие багровые вены. Они сплетались в сложные, на первый взгляд хаотичные узоры, но, присмотревшись, я похолодел: в этих переплетениях отчётливо угадывались очертания магических глифов.

– Это… руны? – одними губами спросил я.

Гоблин не ответил, лишь его правое ухо нервно дёрнулось, подтверждая мою догадку.

Химера не замечала нас. Она была полностью поглощена грудой искорёженного металла, которая при ближайшем рассмотрении оказалась телом воина.

– Гном, нэк, – едва слышно выдохнул Зуг’Гал.

Бедолага был закован в тяжёлый полный доспех, но сейчас сталь выглядела так, будто по ней долго и методично били тяжёлым кузнечным молотом.

Нагрудник был глубоко вдавлен внутрь, наплечники смяты в гармошку, а шлем сплющен с боков, превратившись в бесформенный кусок железа. Из сочленений доспеха на камни медленно вытекала густая, тёмная жижа.

Химера с противным металлическим скрежетом полосовала когтями по шлему гнома, с маниакальным упорством пытаясь отогнуть заклинившее забрало.

Старик облизнул пересохшие губы, не сводя янтарного взгляда с твари.

– Пора, нэк. Пока она отвлечена.

Он поудобнее перехватил посох. Арах вытащил нож, но я видел, как дрожат его пальцы. Я вытер вспотевшие ладони о штаны и крепче сжал рукоять двуручника. Тяжесть металла немного успокаивала, возвращая чувство контроля.

Зуг’Гал медленно поднял руку, готовясь дать сигнал к атаке. Но в этот самый момент скрежет когтей о сталь внезапно прекратился.

Химера замерла.

Её спина неестественно выпрямилась, и я услышал, как один за другим хрустят позвонки – отчётливо и громко, словно детали сложного механизма вставали в пазы. Спутанные волосы медленно поползли в стороны, обнажая бледный затылок. Она не оборачивалась, но стало очевидно, что она уже знает, что мы здесь.

– Де-душ-ка… – раздалось во мраке грота.

Звук шёл отовсюду сразу. Казалось, он рождался не в гортани, а сочился прямо из её груди, из живота. Это был голос Талли, но он двоился и вибрировал.

У меня по спине пробежали мурашки. Жадный старик втянул нас в схватку с неимоверно жутким чудовищем.

Она начала поворачивать голову. Медленно, с хрустом, напоминающим треск ломающегося льда. Её шея вращалась под углом, который не оставлял сомнений в том, что кости и связки больше не держались друг за друга.

Арах не выдержал. Он отшатнулся, неловко зацепив ногой обломок камня. Тот со звонким стуком покатился по полу, эхом отдаваясь в тишине зала.

Я замер, боясь даже дышать. Зуг’Гал окаменел. Даже Химера на мгновение застыла прежде чем обернуться к нам.

Я увидел её лицо. Это всё ещё была Талли – те же скулы, тот же разрез глаз, та же линия губ. Но кожа натянулась так сильно, что под ней отчётливо проступил рельеф черепа. По щекам, словно лишайник, расползлись мелкие серебристо-чёрные чешуйки, тускло поблёскивавшие в полумраке. А глаза превратились в два бездонных чёрных колодца. Ни зрачков, ни белков – только тьма.

К горлу подступил горький ком. Тварь жрала. Не отрываясь, с хрустом и чавканьем, она вминала в себя что-то, и в месиве из крови и растерзанной плоти мелькали клочки чёрного меха.

Она смотрела на нас, не моргая.

– Зуг-Гал… – выдохнуло существо.

– Вы же говорили… – я с трудом заставил себя перевести взгляд на шамана, – что химеры лишены разума!

Шаман молчал. Его лицо перекосило, на нём читалась смесь ужаса и полнейшего замешательства.

– Так не должно быть, нэк… – пробормотал он, и голос его прозвучал на удивление жалко. – Это невозможно. Просто невозможно.

– Она говорит! – прошептал Арах, вжимаясь спиной в холодный валун. – Мастер, она вас узнала!

Наставник судорожно сглотнул, не сводя расширенных зрачков с химеры.

– Сразу три руны седьмой орбиты… разом… – проговорил он, словно в бреду рассуждая сам с собой. – Это за гранью.

Он замолчал, глядя, как Талли делает осторожный шаг вперёд. Камень под её босой ступнёй мгновенно зашипел, повалил густой едкий дым. Гранит плавился, превращаясь в вязкий тёмный шлак.

– Какие руны она поглотила? – я призвал сциллу, активировал руну стихии «огня» и приготовился применить остальные.

– Де-душ-ка… – вновь пророкотала химера. – По-мо-ги…

Талли сделала ещё шаг. Её ноги оставляли на камне исходящие жаром дымящиеся следы.

– Боль-но… – выдохнула тварь, и в этом искажённом звуке послышались настоящие, человеческие слёзы.

– И что теперь делать? – в панике выдохнул Арах.

Зуг’Гал молчал. Великий мастер, знаток древних тайн и охотник за силой, стоял неподвижно, заворожённый и раздавленный увиденным. Он столкнулся с чем-то настолько необычным для себя, что теперь просто не знал, что делать.

Химера сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между нами.

– Хо-чу… до-жить… до… расс-ве-та… Ме-нос…

Глава 9

Глядя, как гранит плавится под ногами Талли, я понял, что мирно разойтись вряд ли получится.

Пальцы сильнее сжались на рукояти двуручника. Страх никуда не делся, но он прояснял мысли, а не туманил их. Я заставил себя дышать ровно.

Сцилла отозвалась на мысленный призыв, её сегменты вспыхнули один за другим.

Первой по привычке активировал руну стихии огня. Магическое пламя будто плёнка охватило мои руки от кончиков пальцев до самых плеч. Следом запустил руну стихии «воздуха» и за моей спиной шумно распахнулись кожистые крылья.

Руну «плоти» я оставил нетронутой, приберегая на случай близкого контакта. Как показала стычка с орком-отступником, против серьёзных соперников она даже на средней дистанции не гарантирует сколько-то стоящий результат.

Пока я готовился, старик не двигался. Он стоял, вперившись в химеру пустым взглядом. Зуг’Гал словно выпал из реальности – либо просчитывал варианты, либо шок оказался сильнее его воли.

Арах, в отличие от наставника, действовал.

Гоблин осторожно сместился влево, к стене, стараясь не производить лишнего шума. Он тоже призвал свою сциллу. В одной руке он сжимал кинжал, в другой держал взведённый арбалет. Болт был наложен и механизм готов был отправить его в полёт, стоило лишь нажать на спусковую скобу.

Полуухий не хотел провоцировать тварь, но и застигнутым врасплох не планировал оказаться.

Химера сделала ещё несколько шагов навстречу.

С каждым её движением воздух в пещере становился будто горячее. Одна из рун точно была огненной. Сквозь полупрозрачную кожу на её руках и шее пульсировал багровый свет. Казалось, что по венам Талли текло жидкое пламя, просвечивая сквозь плоть, как лава сквозь трещины в породе. В этой стихии я ей явно не ровня. Слишком велика разница рунных орбит.

О природе двух других поглощённых рун оставалось только гадать, и эта неизвестность сильно нервировала.

– Стой!

Зуг’Гал словно очнулся. Его голос эхом прокатился под сводами грота. Старик шагнул вперёд, выставив раскрытую ладонь, будто собирался остановить химеру голыми руками.

И она замерла.

Её когтистые лапы застыли в шаге от расплавленного следа. Она вперила в шамана свой чудовищный взгляд с чернотой бездны.

– Де-душ-ка…

Голос Талли, двоящийся и вибрирующий, прозвучал на удивление жалобно. По её щекам, размывая мелкие серебристые чешуйки, покатились густые, маслянисто-чёрные слёзы. Они падали на пол, шипели и оставляли тёмные пятна.

Я заметил, как уголки губ старика дёрнулись.

– Пойдёшь ко мне в ученики, нэк? – произнёс он, стараясь придать голосу мягкость, которая совершенно не вязалась с его обликом.

Я едва не поперхнулся.

Хитрый старый лис решил приручить химеру. Неужели он хотел сохранить руны седьмой орбиты внутри неё и сделать её своим оружием. Глупее и опаснее затею было сложно представить. Это всё равно что пытаться подчинить своей воле бушующий лесной пожар.

Химера склонила голову набок. Под неестественным углом, буквально положив её себе на плечо, и несколько секунд не моргала, глядя на учителя. Тот, приняв её молчание за сомнение, повторил вопрос громче, с нажимом:

– В ученики, Талли. Станешь сильной. Сильнее всех.

Девушка-чудовище улыбнулась. Губы разошлись, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Она медленно подняла когтистую руку и провела по лицу, размазывая по щекам угольные слёзы.

А в следующий миг рванула к Зуг’Галу.

Скорость была колоссальной. Я едва успел заметить багровый шлейф, словно мазком протянувшийся от места, где секунду назад находились её ноги. Химера нанесла прямой, сокрушительный удар когтистой лапой в голову старика.

ХЛОП!

Раздался громкий звук, похожий на лопнувший пузырь, высвобождая огромное давление. В дюйме от лица шамана вспыхнул рунный щит. Магия поглотила удар и оттолкнула руку существа в сторону. Когти соскользнули по невидимому барьеру, высекая снопы искр. Но химера, будто совсем не опасаясь ответного удара, замахнулась снова, открывая корпус.

– Нет! – выкрикнул шаман, когда увидел, что я сорвался с места.

Но я уже не слушал. Жадность старика затмила ему разум, а я увидел шанс поставить точку в сражении. Тварь нужно прикончить прямо сейчас.

Создав крыльями мощный воздушный поток, я ускорился.

Разогретый двуручник устремился к шее существа. Впрочем, не жар сейчас послужит моим козырем.

Одновременно с выпадом я активировал «пепельный след» и кромка лезвия полыхнула алым. Тонкий, полупрозрачный след, оставленный в месте рассечения, не позволит плоти срастись, если химера окажется слишком живучей.

Химера, увлечённая атакой на старика, не успевала уйти из-под удара.

– Ме-нос… – жалобно проблеяла она, поворачивая ко мне искажённое лицо.

Неужели надеялась на жалость.

Я не остановился.

Вместо этого наоборот высвободил чистую стихию «тени» и теневые щупальца скользнули от груди к рукам, усиливая рубящий удар.

Прыжок, замах и…

БААААМ!

Звук ударил по ушам, руки едва не вывернуло из суставов отдачей. Клинку оставалось пройти пару сантиметров до её кожи, когда перед тварью вспыхнул светло-голубой щит.

Зуг’Гал успел вмешаться.

Старик совсем спятил. Он защитил чудовище, которое только что попыталось его убить.

Я приземлился, едва сдерживая дрожь в перенапряжённых руках. Голубое сияние барьера Зуг’Гала всё ещё стояло перед глазами.

ТХАК!

Арбалетная тетива хлестнула по воздуху. Болт ударил в рунный щит, что только что спас химеру от моего меча, и со звоном отскочил, потеряв наконечник.

– Твою ж… – донёсся сбоку приглушённый голос Араха.

Я бросил взгляд на Полуухого. Тот стоял, опустив оружие, и его морда вытянулась от такого поворота.

Глупый старик озаботился защитой твари, словно та была его родным дитём. Он со всех сторон прикрыл её щитами.

Я резко отскочил назад, разрывая дистанцию, и вовремя. Воздух там, где я только что стоял, взорвался от её рывка.

Химера рванула следом, почти не касаясь пола, но угодила в ловушку. Мой «пепельный след», несмотря на неудавшуюся атаку, застыл в воздухе едва видимой взвесью. Талли влетела в это облако магической гари с разгону.

Раздалось шипение. Рунный пепел вгрызался в её плоть. Тварь взвыла, и в этом звуке было столько боли, что у меня на мгновение дрогнула рука. Она отшатнулась, прижимая когтистые лапы к груди. Её лицо исказилось в почти человеческой гримасе обиды, губы задрожали, словно она собиралась разрыдаться.

Но спустя секунду челюсть с мерзким хрустом вывернулась, расширяя пасть в невозможном оскале. Вместо плача из горла вырвался клокочущий, утробный рокот.

– Хватит! – рявкнул старик.

Он сделал несколько шагов вперёд, но встал не между нами, а чуть в стороне, держа нас обоих в поле зрения. Его посох гудел от избытка силы, готовый в любой момент выплюнуть заклинание.

Но химера остановилась только когда я расправил крылья.

Она замерла на мгновение, и этого хватило, чтобы я понял, что ею управляет скорее не разум, а инстинкты. Зверь в обличье человека понимал, что уязвим для моей рунной магии.

Но ударить воздушным лезвием сейчас я не мог.

Руна стихии «ветра», доставшаяся мне от летуна теневого измерения, оказалась на удивление прожорливой. Без того зелья «нулевой стоимости», что выдал нам учитель перед стычкой с кобольдами, даже короткие полёты выматывали до дрожи в коленях.

Однако Талли этого не знала.

Она видела развернутые крылья и чувствовала исходящую от них угрозу, потому инстинктивно приготовилась уворачиваться. Её тело напряглось, когти вонзились в камень, чтобы в любой момент рвануть в сторону.

Блеф сработал.

Впрочем, если понадобится, то я правда ударю мощным потоком воздуха. Урона он не нанесёт никакого, но главное это прервать зрительный контакт, заставить её закрыться или хотя бы моргнуть.

Секундная заминка, и я либо достану её мечом, либо отскочу за спину старика, и пусть тот сам расхлёбывает последствия своей безумной затеи.

Убедившись, что нападать никто не спешит, старик осторожно выпрямился. Посох в его руке погас и Зуг’Гал отвёл его в сторону. Жест двусмысленный: то ли изображал миролюбие, то ли просто экономил силы, пока тварь не двигалась. Обычная гоблинская расчётливость.

– Талли, – позвал он.

Мне показалось, что уголок губ Химеры дёрнулся в ироничной, почти человеческой усмешке.

– Не бойся, – голос старика стал мягким и вкрадчивым. – Я не позволю тебя обидеть. Слышишь, нэк? Я помогу.

Зуг’Гал говорил долго. Он увещевал, обещал – плёл привычную паутину лжи из красивых слов. Я не вслушивался в смысл его речей. Химера же не отрывала своего взгляда. Её глаза, два бездонных чёрных колодца, казалось, прожигали в шамане дыру.

Понимала ли она хоть слово?

Она не двигалась, не рычала и не скалилась, а просто стояла и смотрела. Судя по её поведению, я бы очень поспорил насчёт той крупицы разума, которую Зуг’Гал надеялся в ней отыскать. Похоже, что там, внутри, осталось слишком мало от Талли, чтобы вести переговоры.

Напряжение в воздухе загустело, став почти осязаемым.

Арах, улучив момент, начал медленно и почти незаметно смещаться в сторону. Он скользил вдоль стены, выверяя каждый шаг с такой точностью, будто передвигался босиком по битому стеклу. Его ботинки касались пола совершенно бесшумно.

Химера не реагировала. Всё внимание жуткой сущности было приковано исключительно к старику.

В какой-то момент я перехватил взгляд Полуухого. Гоблин едва заметно кивнул мне, и в этом коротком жесте читалось горькое понимание, что ничто не объединяет вчерашних соперников так крепко, как слетевший с катушек учитель.

Сейчас даже химера, которую Зуг’Гал вдруг вознамерился обучать, казалась опасностью меньшей, чем сам наставник, готовый в любой миг подставить наши спины под удар ради своей безумной идеи.

Шаман напирал на то, что со мной у него всё получилось, поэтому и девушке он сможет помочь обуздать её новую силу.

За это я был старику благодарен – он сумел запереть сущность Теневого Монарха и не позволил ему окончательно меня поработить. Но чутьё настойчиво твердило, что с Талли подобный фокус не пройдёт.

Она мутировала слишком глубоко, превратившись в существо, где от человека осталась лишь обманчивая внешняя оболочка. И даже этой оболочкой теперь двигали не остатки воспоминаний, а хищные инстинкты.

Зуг’Гал тем временем продолжал свою речь.

Он вдохновенно расписывал будущую силу, сулил величие и клялся, что только ему под силу обуздать такую мощь. Голос его звучал ровно, и я в который раз удивился тому, насколько убедительным может быть гоблин, когда пытается заключить сделку. Даже мне, прекрасно знавшему истинную цену его словам, на мгновение показалось, будто старик и впрямь верит в каждое своё слово.

– Учитель, мне кажется, что ваши старания напрасны, – я попытался воззвать к благоразумию гоблина.

– Замолчи, нэк, – огрызнулся он в ответ.

Химера не проявляла агрессии, по крайней мере, явной. Она замерла, неестественно склонив голову к плечу, и её взгляд, лишённый белков, был намертво прикован к лицу шамана.

В этой неподвижности крылась самая большая угроза. Я не мог понять, впитывает ли она слова Зуг’Гала, пытаясь отыскать в себе остатки человеческого, или просто ждёт, когда старик расслабится, чтобы одним рывком перегрызть ему горло.

А затем она вздрогнула.

Всё её тело напряглось разом, как взведённая пружина огромной мощности – от когтистых пальцев, впившихся в оплавленный гранит, до туго выгнутой спины. Голова Талли резко, с неприятным хрустом шейных позвонков, дёрнулась в сторону. Она уставилась в темноту одного из дальних проходов, ведущих вглубь каменного лабиринта.

Арах среагировал мгновением позже. Его уши, секунду назад плотно прижатые к черепу от страха перед химерой, вдруг встали торчком, нервно подрагивая и ловя едва уловимые вибрации воздуха.

Гоблин почуял что-то, что заставило его забыть даже о чудовище в центре зала. Откуда-то из глубин к нам что-то приближалось.

Прошла минута. Может, больше. Кажется, что время в такие моменты растягивается.

Я замер, боясь выдать своё присутствие даже шорохом одежды. Тишина в гроте стала абсолютной, давящей на барабанные перепонки, и только когда в груди начало печь от нехватки кислорода, я осознал, что всё это время не дышал.

А потом и я уловил далёкий звук.

Сначала это был лишь едва различимый ритм. Тяжёлое железо мерно ударяло о камень. Ритм нарастал, множился, отражаясь от сводов и дробясь на сотни эхо.

Лязг кованых подошв по камню становился всё громче, превращаясь в пугающую какофонию. Из двух проходов одновременно, а следом и из третьего, начали выдвигаться монолитные фигуры в тяжёлых доспехах.

Гномы пожаловали.

Я мгновенно узнал эти латы. Точно такие же были на покойнике, что лежал неподалёку. Сталь сияла холодным, тусклым блеском. Массивные, угловатые латы с характерными наплечниками-пластинами превращали их владельцев в подобие ходячих крепостей. Глухие шлемы полностью скрывали лица, оставляя лишь узкие прорези. Казалось они созданы для того, чтобы держать строй даже под ударами осадных таранов.

Они выходили группами, по четыре бойца в каждой. Пять таких четвёрок быстро и слаженно рассредоточивались по периметру, перекрывая все пути к отступлению.

Впереди каждой группы шли двое воинов, скрытых за ростовыми щитами. Эти угловатые, массивные щиты из тусклой стали, смыкались краями, образуя сплошную стену. Ростом гномы уступали человеку, но за счёт ширины плеч и веса лат каждый из них казался неподвижной скалой.

За спинами щитоносцев укрывались стрелки. Это были не привычные лучники в кожаных куртках. Передо мной стояли такие же закованные в сталь машины убийства. Короткие, неестественно массивные арбалеты с рычажными механизмами взвода они держали наизготовку, уложив приклады на кромки щитов напарников. Болты с гранёными наконечниками были готовы сорваться к цели.

Но сильнее всего меня насторожил четвёртый боец в каждом звене.

Эти выглядели странно, даже на фоне своих тяжелобронированных собратьев. У них не было ни секир, ни арбалетов.

В руках они сжимали длинные, матово-чёрные трубки с непонятными выступами и утолщениями у основания. Ни тетивы, ни плечей – просто полые стержни из неизвестного сплава. В памяти всплыли обрывки слухов о гномьих Высших и их «громовом» артефактном оружии, способном пробивать даже самую плотную магическую защиту.

Если это были они, то дело принимало совсем скверный оборот… для химеры.

Я мысленно улыбнулся – всегда приятно избавиться от проблемы чужими руками, самому не прилагая для этого никаких усилий.

Гномы двигались в абсолютной тишине. Слышался только мерный шелест стали о сталь при каждом шаге.

Наконец, щиты последних четвёрок лязгнули, окончательно сомкнувшись в единый полукруг, который отрезал нас от выхода.

Химера наблюдала за ними с не меньшим интересом. Она подобно заинтересованной кошке поочерёдно наклоняла голову в разные стороны, пытаясь поймать фокус.

Я слегка приподнял двуручник повыше, чтобы более явно обозначить свою позицию и дать понять, что химера мне вовсе не союзник.

Но гномы не оценили жест.

В тишине грота раздался короткий щелчок. Кто-то из командиров звеньев подал сигнал, стукнув по металлу щита. В то же мгновение замерший строй пришёл в движение.

Группы начали плавно расходиться, расширяя охват. Те, что стояли по флангам, взяли на прицел химеру. А две центральные четвёрки, не опуская щитов, синхронно довернули арбалеты в нашу сторону.

Один из гномов с «громовой трубкой» качнул своим странным оружием, наводя его на Зуг’Гала.

– Эй, – подал голос старик. – Мы здесь не ради драки с Подгорными воинами. Мы…

Вот только гномы по-прежнему смотрели на химеру сквозь прицел арбалетов.

И точно так же смотрели на нас.

И никто из них, кажется, не собирался спрашивать, на чьей мы стороне.