Текст книги "Пять мгновений любви (СИ)"

Автор книги: Мария Савельева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7.2

А в социальных сетях уже ждала радостная новость: Ксюша написала, что можно сегодня не выходить и провести воскресенье спокойно без репетиций.

Ярослава звездой упала на кровать и уставилась в потолок, осознавая, что в ее распоряжении появился целый свободный день. Никаких домашек, потому что их освобождали, контрольные все сданы, и не надо проводить полдня в шуме концертного комплекса.

Она приготовила всей семье на завтрак свои фирменные бельгийские вафельки с вишневым джемом, затем набрала горячую ванную с пеной и с блаженством провела там целый час, смывая с себя запах краски, которой пропахла, казалось, насквозь. Совесть кольнула при мысли, что она сегодня так и не завершила обещанную Юре работу. Совсем чуть-чуть. Но ее внутренняя королева хищно потирала руки, радуясь, что заставит его понервничать. А может быть, даже и поскучать…

Яра нанесла на лицо масочку и, укутавшись, села на кровать, пролистывая соц сети. Стас так нигде и не объявился. Вскоре ей надоело в миллионный раз просматривать его страницы, и она окунулась в волшебный мир книг, пока ее не вырвало оттуда сообщение.

Чат F R I E N D S

Саша Захарова: Ярик, ты готова ко дню рождения?

Ярослава Воронцова: ‘прикреплено фото’ Завтра буду блистать 👑

Руслан Кузнецов: это что антивозрастная масочка?

Ярослава Воронцова: да, Руслан. Бью по возрасту тяжелой артиллерией. Старше стать еще не успела, а уже молодею.

Миша Макаров: почему маска называется антивозрастная, а не против морщин?

Ярослава Воронцова: ‘прикреплено фото’

Руслан Кузнецов: потому что у Яры морщин еще нет, а возраст уже есть.

Ярослава Воронцова: буду смотреть на вас, мелочь, сквозь свои годы и тканевую маску

Миша Макаров: ты старше меня лишь на два месяца

Ярослава Воронцова: поняла, и тебе завтра захвачу

Руслан Кузнецов: ой, ты что, завтра еще и в ней на репетиции придешь?

Ярослава Воронцова: ага, женихов распугивать

Саша Захарова: женихоооов

Ярослава Воронцова: навязчивых

Миша Макаров: это надо отпраздновать:D

Руслан Кузнецов: тогда и мне захвати, может, эту навязчивую оттолкнет

Ярослава Воронцова: ооокей

Ярослава Воронцова: завтра, если что, собираемся в пять, прошу не опаздывать)

Миша Макаров: ты забыла добавить, что собираемся у нас дома) Саша, прошу не опаздывать домой, а то Ярик нас на порог не пустит)

Руслан Кузнецов: ха-ха

Улыбка блуждала по лицу Яры, пока она читала, как друзья переписываются, обсуждая, кто что принесет. Руслан легко и прекрасно вписался в их компашку, а Саша с Мишей приняли его со всем радушием.

Дверь в комнату распахнулась, ударяясь о стенку, отчего она вздрогнула. Аня с Машей кубарем ввалились, нарушая покой и идиллию. Она не могла на них сердиться, потому что любила всем своим сестринским сердцем и душой.

Полтора года разницы в возрасте никак не отражалось на их поведении, а вот внешностью они отличались. Маша более походила на Яру, Аня – на Владу, единственное, волосы ее были намного светлее, чем у сестер. Имена родители им выбирали тоже со всем вкусом и максимальной фантазией. Если старших дочек они назвали созвучно – Владислава и Ярослава, то после Ани появилась Маша, и их неразлучный дуэт стал называться Анна-Мария. Мама, как маленький ребенок, радовалась своей придумке.

– А давай мы завтра поможем тебе собраться в универ в честь твоего дня рождения! – больше утвердила, нежели спросила Аня.

– Вы что хотите, чтобы от меня все мои женихи потенциальные отвернулись, и я никогда не съехала из дома? – ужаснулась она.

– Не беспокойся, все будет в полном ажуре! Мы сделаем тебе кудри…

– … и макияж, – перебивали они друг друга.

– А еще побольше блесток…

– … духи мамины возьмем.

Духи стали последней каплей.

– Стоп-стоп-стоп, не надо мне маминых духов, пожалуйста! – мама у нее была женщиной старых взглядом, поэтому предпочитала Шанель № 5, которыми по памяти Яры пользовались лишь дамы за пятьдесят, а ей все-таки пока исполнялось девятнадцать. – Какие кудри?! У меня волосы короткие.

– А мы легкую волну пустим…

– … ну такую рябь.

– Ага, чтобы у меня в глазах рябило, как от вас.

Девочки расстроились, и в их взглядах проскользнула обида и даже капельки слезинок. Эти два котенка знали, как вызвать жалость у Яры, а ее сердечко уже готово было разорваться.

– Ладно, давайте только на моих условиях. Будете делать то, что я вам скажу?

Они хитро переглянулись и синхронно кивнули, как два болванчика.

– Пошли тогда бигуди искать! – и они, толкаясь, чуть ли не кубарем полетели в ванную, где напугали отца, который пытался спокойно побриться. Послышался вскрик.

– Какие бигуди?! Вы меня вообще слышали?!

– Доча, ты чего кричишь? Тебе ноги для чего даны? Чтобы встать и… – в комнату заглянула мама.

– … накостылять им! – завершила Ярослава. – Они хотят мне завтра кудри сделать!

– Довольно миленько, разве нет?

– Я буду похожа на афро-пуделя!

Она глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться и привести расшатавшиеся нервы в прежнее более устойчивое положение.

Мысль, что сестренки не успеют к ее уходу вернуться со школы, немного охладила пыл, и она вернулась к чтению.

Глава 7.3

Следующее утро встретило морозной свежестью, но небо было ясным, а асфальт сухим, что не могло не радовать. Яра подставила лицо лучикам солнца, которые проникали через окно.

Свой день рождения она встретила за праздничным завтраком в кругу семьи. В телефоне уже ждали поздравления от друзей. Мама сидела с чашечкой кофе в руках и отвечала на звонки многочисленных родственников, которых Ярослава знать не знала.

Папа уже ушел на работу, а Аня с Машей – в школу.

– Мамочка, ты даже не представляешь, как же хорошо, когда с утра не надо в универ.

– Представляю, я об этом мечтаю каждый день, – фыркнула мама, подставив кулачок под щеку и разглядывая свою дочь. Она работала в отделе кадров казанского института искусств, но сейчас была в отпуске.

– Да ну тебя, я ведь не об этом! Тут еще и учиться надо. На работе ты хотя бы знаешь, что на работу надо идти, чтобы заработать деньги, а тут – за знаниями, но они уже в голову не помещаются.

– Либо просто голова не тем занята.

– Я не читаю по ночам, если ты об этом, – отмахнулась она.

– А я и не о книгах. Мне кажется, ты много времени начала проводить с Русланом. Когда уже нас с ним познакомишь?

Лицо у Ярославы вытянулось от удивления.

– Мы просто друзья. Слишком одинаковые, чтобы что-то получилось, тем более не во вкусах друг друга.

– Ну-ка, ну-ка, а какой у тебя вкус? А то дочери девятнадцать лет, а я не знаю, какие ей парни нравятся! Я в этом возрасте между прочим Владу родила, а та же Влада мне лет с двенадцати бегала и про мальчиков все докладывала. Так что я хотя бы немного была готова к появлению парня-гота.

Яра растерялась, не зная, как ей описать свой вкус. За всю жизнь ей понравился лишь один парень, и что именно в нем зацепило, она сказать не могла. Весь он в совокупности, такой, какой есть, словно созданный для нее.

– Нашла хотя бы под свой этот типаж? – видя ее растерянность, уточнила мама. Она утвердительно кивнула и отпила у нее кофе. – Ну хотя бы реальный, – вздохнула та, но тут входная дверь открылась, пропуская девочек.

– Вы почему не в школе? – возмутилась Яра, пытаясь придумать, как быстрее уйти из дома, потому что если они привяжутся с чем-то, то не отвяжутся вообще.

– Воду отключили, уроки сократили, вот мы и дома! – радостно сообщила Аня, хватая старшую сестру за руку и увлекая за собой в ванную комнату. Ярослава молящими глазами посмотрела на маму, чтобы та ее спасла, но она лишь посмеялась и приняла очередной звонок от какой-то дальней тети.

Аня посадила ее на табуретку, которую принесла Маша, и они дружно уставились на нее.

– Ну, что ты хочешь? Лучшие парикмахер и визажист нашей семьи в твоем распоряжении!

– Что тут за тусовка?

Они даже не услышали, как следом за ними пришла Влада, она откинула свои густые прямые темные волосы за спину и насмешливо посмотрела на представшую ее взору картину.

– С Днем рождения, солнышко! – крепко обняла Яру, а та успела прошептать ей на ухо заветное слова: “Спасай”.

Аня с Машей наперебой поделились своими планами, Владислава их внимательно выслушала. Она тоже понимала, что с ними бесполезно спорить, потому что чего им всем было не отнять, так это упрямства. Самой мягкой из всей их семейки как раз была Ярослава, она умела идти на уступки, но при этом всегда умудрялась играть себе на руку.

– Я вас поняла, сейчас все сделаем!

Яра провела ребром ладони по шее, показывая, что потом ей не жить, но сестра лишь рассмеялась.

Влада показала Ане, как правильно делать небольшие естественные локоны на короткие волосы утюжком, а не бигудями, та пришла в восторг и на радостях немного обожгла ей шею.

Маше она поручила самое ответственное задание – накрасить ногти. Девочка сразу же, не задумываясь, выбрала прозрачный лак со звездочками, который ей подарила мама на восьмое марта вместе с набором “Маленькая принцесса”. Он вкусно пах вишней и красиво переливался на солнечном свете.

Влада занялась макияжем, пока Ярослава рассказывала о своих репетициях. Она ей нарисовала черные стрелки с небольшим количеством блесток и подкрасила ресницы.

Через полчаса совместного труда все любовались результатом. С легкими небрежными волнами она была еле узнаваема, потому что никогда ничего подобного с волосами не делала. Стрелки красиво и не вычурно подчеркивали форму глаз, делая взгляд более выразительным. Маша на совесть нанесла лак, так аккуратно, что нельзя было прикопаться.

Девочки светились от счастья, что они все же приняли участие, Яра настороженно смотрела на себя в зеркало, а Влада позвала маму, чтобы та оценила.

Яра от всей души обняла каждую и побежала одеваться. Она хотела прийти пораньше, чтобы докрасить последние облачка, а теперь, когда стала выглядеть, как принцесса, ей захотелось, чтобы Юра ее такой увидел. С одной стороны, она была рада, что услышала его слова про отношения заблаговременно, пока не успела с головой заинтересоваться им. С другой стороны, внутри нее сидела типичная девушка, с такой большой буквы Д, которая хотела показать, что он теряет.

Владислава лежала на кровати и смотрела, как она надевает любимые серые джоггеры, спортивный топ и сверху белую короткую футболку.

– Ты начала ярче одеваться, и что-то в целом в тебе изменилось.

– Тебе так кажется, потому что мы реже стали видеться.

– Возмооожно, – зевнула она и сладко потянулась. – Так классно, что я успела застать тебя дома, а то ходила бы ты сейчас все еще с бигудями.

– Ага, и умерла бы с ними, – мрачно пошутила Ярослава, представляя, как они намертво цепляют волосы. – Я бы ни за что на них не согласилась, просто потом принесла бы вкусняшек, и обиды как ни бывало.

– Ты знаешь, что слишком много им позволяешь? Перестань.

– О чем ты?

– Живи так, как хочешь ты, и делай то, что хочешь ты. Слишком много своего времени им уделяешь, раньше хотя бы был Стас, который отвлекал, а теперь… учеба да дом. Потом будешь жалеть. Это тебе мое напутствие в честь девятнадцати лет.

Упоминание Стаса отдалось ноющей болью в груди, но Яра постаралась отодвинуть слова Влады подальше, хотя и понимала, что доля правды в них есть.

– Легко тебе говорить, ты не живешь с ними.

– Если будет возможность, съезжай, попробуй самостоятельной жизни, – Влада еще раз сладко потянулась и зевнула.

Перед выходом Яра все-таки позволила Маше посыпать ей на волосы немного звездочек, зная, что они сейчас все равно все осыпятся, а сестренка будет счастлива. Теперь она точно чувствовала себя какой-то волшебной и совершенно другой, а может быть, это так на ней сказывалось то, что на целый год стала старше. В любом случае ей это нравилось. Мир стал ярче, красочнее, все ощущалось более остро. Хотелось улыбаться всем прохожим и подпевать песни, которые доносились из проезжающих машин.

Глава 7.4

Юра подготавливал последние боковые крепления для их трехэтажной конструкции, оставалось совсем немного, буквально работы на часа два, а до концерта оставалось четыре дня.

Рядом стоял Савелий, просматривая заведения, где можно было бы устроить вечеринку для первокурсников.

– Почему в этом году в пятницу? Все места либо заняты, либо не смогут нас вместить, – жаловался он.

– Давай проведем в другой день? – предложил Юра, тыльной стороной руки смахивая со лба капельку пота.

– В субботу – та же картина, в воскресенье никто не согласится, только те, кому наплевать на пары в понедельник, а через неделю смысла нет что-либо устраивать.

– Предложи юрфаку объединиться? По любому ведь они спохватились раньше нас и уже все забронировали.

– Ну уж нет, предлагать ей я ничего не буду, – проворчал Савелий, набирая очередной номер. Юра лишь нахмурился, не понимая, чем его другу так не угодила Лера.

– Привет!

Он удивленно поднял голову, взирая на объект их обсуждения. Культорг юридического факультета стояла все в той же толстовке, волосы ее были собраны в хвост, а в руках она держала кожаный голубой блокнот.

– Вы нашли место для вечеринки?

– Нет, – решил приветливо ответить Юра, прежде чем Савелий опомнится. – Немного припозднились, мест свободных нет.

– Я тоже в этом году что-то… – она почесала переносицу ручкой, – сплоховала. Есть место, не ахти какое, музычка конца 20 века играет, но зато огромное пространство, и оно свободно. Немного не хватает на аренду, давайте объединимся?

– Давай! Мы согласны, – внезапно поддакнул друг, а когда они обменялись контактами и Лера ушла, пояснил: – Ну чего ты так на меня смотришь? Она сама предложила.

Савелий отошел, а на его замену пришла Вита. Она на него снова обижалась, чем жутко раздражала. Рядом с ней он за последнюю неделю стал чувствовать себя постоянно в чем-то виноватым. На этот раз причиной были те самые облака, которые разукрашивала Яра, потому что вчера, когда она не появилась, Вита захотела сама закончить, но он ей не разрешил.

Юра знал, что Воронцова придет, она никогда не подводила. Он это понял еще на новогодних каникулах. Но теперь волновался, что она больше не появится, и злился на себя за это. За последнюю неделю мог по пальцам пересчитать те моменты, когда не думал о Ярославе. В основном – когда он спал, но этой ночью даже во снах от нее не получилось скрыться. Проснулся с плохим настроением и с радостью бы остался в том сне до конца своих дней.

Вита молчала, Юра тоже не торопился начинать диалог. Последняя доска была бракованная, буквально разваливалась в руках на щепки. Заменить ее было уже нечем, приходилось довольствоваться тем, что осталось.

Доходило почти три часа, когда он услышал ее голос на лестнице. Яра с кем-то разговаривала, интонация у нее был донельзя счастливой. Предательское сердце сделало кувырок, ладони стали ледяными, а он лишь ненавидел себя за то, что так на нее реагирует, и заставлял сосредоточиться на непослушной доске, пытаясь ее распилить.

Внезапно пила сорвалась и огромная щепка полетела в него. Чисто инстинктивно прикрыл лицо рукой, но не успел. Бровь пронзила острая боль, и он почувствовал, как по лицу потекла теплая и вязкая струйка. Кровь.

– Юра! – вскрик Виты раздался совсем рядом. Она подбежала и попыталась схватить его за руку, которой он зажимал рану, чтобы посмотреть, но он увернулся.

– Не трогай!

– Боже, надо срочно промыть и обработать! Дай мне посмотреть, у меня аптечка есть. Юра, прошу отпусти руку!

Бровь неприятно ныла, а сама боль распространялась по всему лбу, отчего даже глаза открыть было невозможно, кровь продолжала идти. Он чувствовал ее тепло на пальцах и запах металла, а еще небольшую пульсацию в месте пореза.

Кто-то взял его за руку, а в воздухе появился запах шоколадки Баунти.

– Это я, Юра, – спокойно сказала Яра. – Убери, пожалуйста, руку. Я не буду трогать, лишь посмотрю.

Ее спокойный голос внушал полное доверие, и казалось, будто даже запах крови ушел на задний план, уступив ее – терпко-сладкому, вкусному, как пахнут мечты. Он медленно подчинился, но глаза открывать не спешил.

– Нужно что-то, чем можно зажать. Чистая тряпка, бинт, вата? Есть у тебя в аптечке что-нибудь? – спросила Ярослава, обращаясь к Вите.

– Я вчера весь б-б-бинт потратила… могу сходить…

– Понятно, – перебила Яра. Затем он почувствовал, как она все же приложила что-то мягкое к его лицу. – Постарайся этот глаз не открывать, ладно? – легонько провела по его волосам, разгладила между бровей морщинку, так как он хмурился от боли. – Будет неприятно, если кровь попадёт, пока мы идем в медпункт.

– В медпункт? – переспросил Юра. – Где он?

– Этажом ниже в спортивном отсеке, только не говори, что ты проучился здесь четыре года и не знал об этом?

Юра не знал, Вита, видимо, тоже, потому что услышал от нее уточняющий вопрос. Он почувствовал, как Яра потянула его наверх поднимая за собой с пола. Одной рукой держал ткань, за другую его взяла Воронцова. Ее ладонь была удивительно теплой, а еще уверенной, если такое вообще возможно было сказать про руку. За ней просто хотелось следовать. Пусть она бы повела на край земли или на верную смерть.

Они шли какими-то узкими коридорчиками, а он лишь смотрел одним глазом себе под ноги и видел ее серые кроссовки. Яра шла медленно, то и дело оборачиваясь на него, он это чувствовал. Им пришлось подняться на три этажа вверх по крутой старой лестнице, пройти на другую сторону коридора, в котором узнал складские помещения для спортивного инвентаря, а дальше спуститься на четыре этажа вниз. В нос ударил запах антисептика, спирта и бинтов.

– Боже, что случилось с твоим парнем?! – послышался голос женщины. Юра уже открыл рот, чтобы опровергнуть то, что он является ее парнем, но Яра на это даже не обратила внимание.

– Ему щепка в бровь попала.

Его усадили на скамью, обтянутую резиновой клеенкой, хотя про себя он решил, что она похожа на кушетку, только довольно высокую. Он покорно убрал руку от лица, пока шершавые пальцы прощупывали область вокруг.

– Повезло тебе, что глаз не затронут. Медсестра сегодня, как назло, пораньше отпросилась. Я тебе сейчас дам раствор, промой ему рану, пожалуйста, пока я схожу за инструментами.

– За инструментами?

– Придется зашить, не переживай, к свадьбе все заживет.

Он хотел добавить, что к свадьбе, которой никогда не будет, вряд ли что-то сможет зажить, но решил промолчать. Рядом поставили что-то металлическое, послышались удаляющиеся шаги, и врач вышла. Юра положил ткань, которую продолжал сжимать все это время, рядом с собой, и почувствовал, как Ярослава вклинивается к нему между ног.

Она аккуратно приподняла за подбородок его лицо, скользя пальчиками по коже, покрытой однодневной щетиной, отжала бинт и легонько приложила к ране, из которой, как ему казалось, уже перестала идти кровь.

Раздирающая боль полоснула по лицу, распространяясь и противно пульсируя. Жжение словно разрывало кожу изнутри. Он дернулся, схватившись за нее, впиваясь пальцами в тело.

– Ты ведь уже большой, ну-ка терпи! – тихо произнесла Яра, легкими движениями смывая кровь вокруг пореза.

– Больно, – буркнул Юра, напряглась всеми мышцами и чувствуя, что сейчас зажжет с новой силой.

– У парней болевой порог ниже, а нам еще рожать надо, – как-то сумбурно произнесла она, а он не смог удержаться, чтобы не подколоть:

– Ты так сказала “нам”, будто нам с тобой.

– Начинаешь шутить свои дурацкие шутки, это уже радует, значит, жить будешь.

– И сколько же рожать “нам”? – решил продолжить, замечая, что с разговором отвлекается от боли.

– Пятерых.

– Кажется, я влип, – пробормотал еле слышно, а после сразу осознал, что впивается руками в ее талию.

Глава 7.5

Кожа под подушечками пальцев была нежная до такой степени, что казалась бархатной. А он продолжал сдавливать, оставляя синяки, хватаясь за нее, как утопающий за соломинку.

Ярослава молчала, а он не хотел отпускать ее.

Воображение подкинуло ему другую яркую картинку: в какой позе можно еще так же держать руки, отчего его уши покраснели, а ему стало нестерпимо жарко.

Больно уже не было. Он лишь чувствовал мягкость кожи и представлял, что если чуть ниже опустить руки, то дотронется до пояса штанов, а потом пролезет пальцами под резинку, сожмет ягодицы, притянет к себе и будет до исступления целовать. Покрывать горячими поцелуями каждый сантиметр ее тела.

Юра пытался не терять связь с реальностью, но переключиться уже было невозможно. Фантазия, почувствовав свободу, вовсю наслаждалась этим моментом. Даже металлическая кушетка, на которой он сидел, показалась ему заманчивой, мягкой и удобной.

– Юра, что с тобой? – внезапно поинтересовалась Ярослава.

Горло пересохло, он облизнул сухие губы, но это мало помогло.

– Ч-что?

– Ты не дышишь? Тебе плохо?

Только сейчас он осознал, что задержал дыхание, и его ему чертовски не хватало также, как и тех поцелуев, о которых он только что замечтался. Юра постарался медленно и спокойно вдохнуть, а не как умирающий тюлень на льдине, показывая, что он дышит, отчего стала кружиться голова.

– Ты какой-то странный, – вынесла вердикт Воронцова. – То бледнеешь, то краснеешь.

– Здесь просто душно и пить хочется, – хриплый голос даже ему показался чужим.

– Рядом со мной есть только спирт.

– Рядом с тобой он и не нужен.

– Ха-ха.

Ему показалось, что Яра немного от него отодвинулась, тогда расслабил хватку, не желая давить, но она так и осталась стоять на месте, очередной раз смачивая марлю.

– Кровь уже почти не идет, чуть-чуть осталось, – наклонилась и подула на ранку одновременно с прикладыванием к ней раствора, отчего оказалась еще ближе. Юра переместил руки ей за спину, почти полностью обнимая. – Отпусти, пожалуйста, – тихо попросила она.

– Прости, я сделал тебе больно? – нехотя расцепил руки и уперся ими в кушетку.

– Нет.

Горький смешок вырвался из груди.

– У тебя кто-то есть?

Ярослава молчала. Он уже не думал, что она ответит и поэтому открыл глаза, чтобы посмотреть на нее. Она стояла напротив него, совсем близко. Юра мог разглядеть россыпь родинок на ее ключице, смешные детские мелкие звездочки в завитых волосах, которые придавали ей шарма, красные следы от его пальцев на талии. Затем его взгляд задержался на ложбинке между грудями, в которой лежал маленький золотой полумесяц. И только тут он понял, что Воронцова практически раздета.

– Хочешь честно? – спросила она, серьезно глядя ему в глаза, и, когда дождалась его кивка, продолжила. – Я позавчера услышала твой разговор с Витой. Вернулась за бутылкой, а там вы разговаривали, в общем… Не хочу в тебя влюбляться, а твои действия… этому могут поспособствовать. Тебе отношения не нужны, а мне потом будет больно. И это здорово, что мы все прояснили так рано, теперь можем спокойно общаться, а это у нас получается довольно неплохо. Как считаешь?

Юра заторможено кивнул, не понимая радоваться ему или нет, потому что добился того, чего хотел, но на душе стало тяжело.

– Почему ты в нижнем белье? – он отвел взгляд, что стоило ему больших усилий, и уткнулся им в свои черные кроссовки, на которых белели капельки краски.

– Во-первых, это не нижнее белье, а спортивный топ. Во-вторых, мне нечем было зажать твой порез, поэтому я и сняла футболку.

Он глянул на белую ткань, которая оказалась футболкой, покрытой темно-бурыми пятнами.

– Вот черт, я тебе возмещу или куплю новую.

– Перестань, важнее было помочь тебе.

В этот момент вошла врач, неся металлический контейнер, в котором громыхали инструменты.

– Кровь почти остановилась, я могу идти? – спросила Яра.

– Да, дальше я сама справлюсь, можете забрать его через минут двадцать-тридцать.

Воронцова кивнула, ободряюще улыбнулась ему и ушла.

Конечно, через обещанные двадцать-тридцать минут его никто не встретил, а когда он вернулся на свое рабочее место, то увидел, что покрашенные облачка сохли на полу.

– Ты все-таки их сама покрасила? – спросил Юра Виту, не давая даже возможности поинтересоваться его состоянием. Состояния вообще не было, будто целый кусок его души отвалился и так и остался лежать где-то там в медпункте.

– Нет, то есть… Яра попросила ей помочь, и мы вдвоем докрасили эти два… Она ушла искать себе одежду, буквально минуты три назад.

Он взял свою кофту и направился к лестнице. Ярослава пожертвовала своей футболкой, Юра хотел отблагодарить. А еще мысль, что сейчас каждый смотрит на то, как она ходит в одном топе, его немного нервировала. Однако, не дойдя до лестницы, он увидел ее.

Яра стояла в белой огромной толстовке Руслана, которая доходила ей чуть ли не до колен, стеснительно улыбалась и закрывала щечки руками. Вокруг нее собрался танцевальный коллектив и еще некоторые юрфаковцы во главе с культоргом, а сам Руслан дарил огромный букет белых пионов, пока все весело хлопали и пели “С Днем рождения тебя!”, а затем собрались в кучу-малу, дружно обнимая ее. Воронцова заливалась смехом, обнимала огромный букет, толщиной с ее талию, и выглядела счастливой.

К Юре подошла Вита, тоже становясь невольной зрительницей.

– А я и не знал, что у нее сегодня день рождения, – произнёс, устало потирая переносицу и морщась от дискомфорта в брови, которая была теперь припухшей и красной.

– Ты еще успеешь ее поздравить, – тихо сказала подруга.

Он криво усмехнулся.

– Ей этого не надо, по крайней мере, точно не от меня. Пошли, Вита. Немного осталось.