Текст книги "Тёмное солнце (СИ)"
Автор книги: Мария Мельхиор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Часть 9
– Зря ты так поступил, – сказала Гилота, хотя и понимала, что теперь в этих словах нет никакого смысла.
Из заулка, где они укрылись, было видно, как суматоха у крыльца «Шиповника и меча» постепенно улеглась. В грязи на мостовой так и остались валяться несколько гуляк, слишком пьяных или избитых, чтобы передвигаться самостоятельно, а может, просто затоптанных во всеобщей неразберихе, когда люди спасались от колдовского огня. Лишь сейчас на улицу подоспел отряд городской стражи, будто все эти вооружённые воины стояли за углом и ждали момента, когда заварушка кончится без них. Совсем не растерявшись, они тут же взялись за всех, кто не успел убежать далеко. Гилота прошептала заклинание и увидела, как над убежищем в проходе между домами разворачивается тонкая, незаметная взгляду обывателя вуаль, делающая затаившуюся ведьму и бывшего рыцаря неслышимыми и невидимыми.
– Зря обидел твоих дорогих друзей? – спросил мужчина и засмеялся.
Привалившись к стене, он попытался вытереть грязное лицо не менее грязным рукавом рубахи. Из разбитого носа текла кровь. Смех оборвался хриплым кашлем. Он поморщился, прижав руки к животу, и сплюнул в грязь.
– Тебя могли убить. Ты не имел никакого права… нет, даже повода не имел достойного рисковать своей жизнью!
– Хватит!
Окрик прозвучал настолько грубо, что Гилота опешила на несколько мгновений, пытаясь понять, не послышались ли ей приказные нотки в голосе человека, который ещё недавно был до смерти напуган одним лишь её присутствием рядом.
– Что ты сказал?
Мужчина медленно перенёс вес тела на ноги, встал ровно, чуть пошатнувшись. И бросился прямо на неё. От удара Гилота впечаталась спиной в шершавую стену так, что в глазах на мгновение потемнело. Изуродованная левая рука неловко, но крепко схватила её за горло. Глаза горели отчаянной яростью. Брыкаясь и царапаясь, Гилота вцепилась ему в руку и попыталась разжать хватку, но ничего не вышло. Он нависал над ней, как чёрная каменная громада, но задушить или сломать гортань почему-то не пытался. Лишь смотрел, скалясь в улыбке. И стало понятно, что нашедшее на него в кабаке возбуждение не улеглось, а лишь отхлынуло, чтобы обрушиться второй волной.
– Я сказал, чтобы ты закрыла рот, ведьма, – процедил он сквозь сжатые зубы.
Гилота всё равно не смогла бы ответить – каждый глоток воздуха давался ей с трудом. Она от души пожалела, что невидимая нить успела выветриться. Сама она едва могла разобраться, что же происходит. Перед ней был сейчас совсем другой человек. Несущий угрозу. Не ярость, не жажду крови, но опасную решимость загнанного в ловушку зверя.
– Пусти, – с трудом просипела она, цепляясь за его руку и пытаясь отжать пальцы, причиняющие ей боль.
Пожалуй, он слишком увлёкся, хотя наверняка знал, что может случиться дальше. Должен был знать.
Гилота перестала сражаться за воздух, расслабилась и отвела руку в сторону резким движением. Мужчина с криком отшатнулся. Под рубахой вспыхнула и погасла яркая полоса ожога. Наконец-то вдохнув воздух полной грудью, Гилота поймала проявившуюся от влитой силы нить и дёрнула. Мужчина захрипел, рухнул на колени.
Человек сумел застать её врасплох, даже испугать. Это оказалось крайне неприятно. С мстительным удовольствием Гилота сплела новый пасс. Полыхнула вспышка, очередной крик эхом заметался в узком проходе между стенами домов, так и не прорвавшись сквозь магическую вуаль в реальный мир.
– Пришёл в сознание, или мне попробовать разбудить тебя ещё раз?
– Ну, попробуй, – хрипло откликнулся мужчина.
Гилота чуть склонила голову набок, с интересом рассматривая завозившегося на земле человека. Он с трудом уселся, прислонился спиной к каменной кладке, и глядя на ведьму снизу вверх.
– Выглядит так, будто ты получаешь удовольствие, когда тебе делают больно.
Мужчина хрипло рассмеялся.
– Ладно, думаю, на этом и стоит закончить первый «выход в свет», – сказала Гилота, напряжённо пытаясь понять, что происходит. – Нам пора возвращаться.
– Нет.
Она даже могла подумать, что ей послышалось. Но мужчина не шелохнулся. Вставать он не собирался.
– Что ты задумал?
– Ничего, в отличие от тебя. Это тебе нужен человек. Мне хозяйка не нужна. Я передумал. Не желаю жить среди этого дерьма.
Гилота натянуто улыбнулась. Уж в чем бы ещё, но в наглости сидящий перед ней человек уже вполне сравнился с некогда жившим Томасом Вьяттом. Примерно так он и разговаривал в былые времена.
– Какая жалость, – насмешливо протянул он, – ведь всё было так хорошо продумано! Подобрать пса побитого, пригреть, прикормить с рук, приласкать, чтобы попробовал человеческой жизни, сделался тебе бесконечно благодарен и с любовью в глаза заглядывал. Такому что угодно прикажи – побежит исполнять, так ведь? Но ты ошиблась! Думаешь, от заботы я голову потеряю и забуду, кто ты такая? Стану слушаться лишь оттого, что ты за мою шкуру деньги выложила?
От такой потрясающей проницательности Гилота могла только усмехнуться.
– Не боишься, что я могу тебя заставить?
– Можешь попытаться.
Гилота сложила пальцы для очередного пасса. Мужчина затаил дыхание, не отрывая взгляда от её руки. Нет, она даже не надеялась, что он тут же пойдёт на попятный, но он мог хотя бы испугаться. Вместо этого была лишь молчаливая решимость. Наверное, то же чувство, с которым её приобретение в первый же удобный момент загнало ланцет в горло.
Взмахнув ладонью, Гилота стряхнула перелившуюся через край силу. Достойного применения ей давно не находилось, её скопилось много, и излишки так и рвались наружу.
– Зачем ты это делаешь? – просила она. – Ведёшь себя так, будто мы ещё враги, хотя это явно не так. Мира, за который я боролась, мира, за который боролся ты – их обоих больше нет. Сейчас между нами не может быть никакого столкновения интересов. А ты усложняешь всё до открытого противостояния. К чему это?
Мужчина молчал какое-то время. Потом сказал очень тихо:
– Я мечтал тебя убить. Я тебя убил.
– Что, хотел бы ещё раз?
– Вряд ли. Теперь мне уже всё равно. На свете, где такие, как этот… – он явно хотел сказать что-то важное, но тут же оборвал себя. – Не важно. От меня ничего не осталось. Держаться в этом мире мне не за что, жить не для чего. Служить тебе я не собираюсь. Можешь попытаться заставить. Можешь сразу поджечь. Ты потратила восемь динаров зря, прости.
Гилота предпочла пропустить этот явный укол.
«Какая прелесть. Ты напоминаешь сейчас малого ребёнка, который сел на пол и капризничает потому, что его опять заставляют есть невкусную кашу».
Но этого она тоже не произнесла вслух.
– Если считаешь, что тебе хуже некуда, всегда может оказаться кто-то несчастнее, – сказала она. – Были люди, шедшие за тобой до конца. Твоё уныние – предательство для них. Как бы взглянул на тебя тот мальчишка-оруженосец, увидь он господина в таком виде?
Мужчина покачал головой.
– Думаю, могильные черви съели его глаза семь лет назад. Тогда было время, когда быть на моей стороне оказалось опасно для жизни. Не он один пострадал, мне показали бумаги.
– Тем не менее, у него есть ещё шанс на тебя посмотреть.
Наверное, он не сразу понял, к чему она ведёт. И неожиданно вздрогнул, посмотрел на неё, хоть в сгустившемся ночном мраке нельзя было уже рассмотреть лицо.
– Фалько жив?
– Понятия не имею, как его зовут, но думаю, мы говорим об одном человеке.
Повисло молчание. Мужчина попытался подняться, хватаясь за стену, застонал, снова съехал в грязь. Гилота сделала два шага вперёд и протянула ему руку. Он посмотрел на ладонь, будто не понимал значение этого жеста. Гилота отступила. Тишина уже начала казаться ей гнетущей, когда мужчина наконец-то спросил:
– Почему ты выбрала именно меня?
На обдумывание ответа понадобилось какое-то время.
– Мы уже были знакомы. Ты меня знал, я рассчитывала, что так будет проще.
– Знал, – кивнул мужчина. – Я никогда не забуду, кто ты такая. Но… – он замолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил громко и уверенно: – Но если тебе что-то нужно от меня, я могу это сделать. Что бы это ни было. При одном условии – взамен ты поможешь мне.
От неожиданности Гилота не сдержалась – громко хмыкнула, уголки рта поползли вверх, но хотя бы хохот удалось сдержать.
– Это будет выгодно нам обоим, – добавил мужчина.
Ещё совсем недавно был зол, как бес, а теперь его будто совсем не волновало, что над ним смеются. Впрочем, тогда же у него вряд ли было желание искать компромиссы. Значит, дело всё же сдвинулось с мёртвой точки.
– Кажется, я ошиблась, сочтя тебя разумным. Ты и впрямь сумасшедший. Что такого тебе может понадобиться, что пригодится и мне?
– Кто теперь этот Тамсен, о котором толковала твоя девка и тот ублюдок в кабаке?
Гилота враз посерьёзнела.
– Теперь? Это верховный прокурор Реккнитца. Большой друг Императора нашего Рогира, который и назначил его из столицы в нашу глушь, порядок навести. Занимается в основном нелояльными к власти дворянами, но и черни достаётся. Дни массовых повешений здесь завёл именно он.
– Бездна не знает совпадений, – пробормотал мужчина. – Ты хотела знать, куда исчезла моя сила? Если я сумею подобраться к этому человеку, возможно, получу от него ответ, который тебе нужен.
Идея оказалась настолько безумной, что даже Гилоте было сложно принять её всерьёз. Некоторое время она просто растерянно смотрела на перемазанного грязью мужчину в темноте подворотни, чувствуя, что этот странный разговор отрывает её от реальности. Ощущение было, как во сне, когда логичный мир, в реальность которого ты успел поверить, внезапно разрушается, становясь всё более странным и абсурдным.
– Ты всего лишь человек теперь, – сказала она наконец. – Ты погибнешь, если свяжешься с Тамсеном.
– Я человек, но ты – нет. И можешь мне помочь, – ответил мужчина. – Переплетающиеся над головой вековые кроны деревьев, залитая водой трава под ногами… чёрные лозы в воде…
Гилота оцепенела от удивления, чуть подалась назад, и он заметил её замешательство.
– Знаешь, о чём я говорю, не так ли? Завела себе прикормленного… питомца? Ты можешь отвести меня туда, после этого я не буду беспомощным.
«Он всё ещё очень опасен. И наглости хватает», – подумала Гилота, но не удивилась. Эту мысль она приняла легко, даже с затаённой радостью. Мужчина, у которого отобрали жизнь, превратив её в легенду, отданную на поруки десяткам лживых бардов, а его самого оставив лишь тенью себя прежнего, в невольничьем ошейнике, всё ещё представлял серьёзную угрозу для своих недругов. Она внезапно ощутила лёгкую горечь. Как бы всё могло обернуться, не начнись их отношения с вражды! Была бы в те времена хоть одна возможность объединить силы!
Это оказалось слишком интересно.
– Откуда ты знаешь о существе?
– Бездна показала мне его во сне, в ночь перед встречей с тобой. Она не посылает подобных видений напрасно. Ты отведёшь меня туда?
– Возможно. Но ты должен знать, что оно потребует расплаты. Сейчас, потом, когда-нибудь в будущем. И если не сумеешь, участь твоя окажется печальнее смерти. Ты должен очень, очень внимательно подумать, прежде чем принимать решения и идти на такие жертвы. Стоит ли оно того, Томас?
Впервые она произнесла его имя и не почувствовала внутреннего отторжения. Наоборот, именно сейчас это казалось правильным. Она обращалась к человеку, которого знала давно.
Последовало долгое молчание. Потом мужчина сухо усмехнулся.
– Раньше ты тщательнее подходила к сбору информации. А теперь… зря не попыталась узнать побольше о мальчишке. Его зовут Фалько из Транфе или Фалько Тамсен.
Гилота припомнила возраст прокурора Вимарка Тамсена, землевладельца Транфе, и уточнила:
– Один из младших?
– Да, самый младший из двенадцати. Но всё равно пытался получить расположение отца. Не понимал, что ему лгали. И потом не хотел верить, до последнего надеялся, что это какая-то ужасная ошибка. А это был всего лишь верный расчёт. Тамсен-старший с самого начала определил, что может положить на алтарь высоких целей, – Томас неожиданно горько усмехнулся и добавил: – Видишь, на какие жертвы эти люди готовы. А я даже не потеряю ничего, чем мог бы дорожить. У меня ведь уже отняли всё.
Гилота стояла во мраке и размышляла. После всех этих лет слова мужчины можно счесть правдой. Древнему созданию Бездны не сравниться изощрённостью с человеческим разумом.
– Я выполню твою просьбу, – сказала она.
***
Ещё на площади Гилота ощутила в воздухе странное напряжение. Никакие явные приметы не выдавали присутствие опасности, и всё же – она была. И исходила явно не от ошивающихся в окрестностях бродяг. Наоборот, именно они её выдавали. Держались странно. Попадающиеся на пути компании косо посматривали на ведьму и её спутника.
– Что-то не так, – сказала Гилота шёпотом, Томас её услышал и напрягся.
Она подумала мельком, что это крайне неудачный момент – его слишком сильно потрепали в кабаке, он едва на ногах держится, хоть и старается не подать виду. Если случится очередная драка не на жизнь, а на смерть, то теперь Томаса точно прикончат.
– Не держись близко. Отстань шагов на пять и не вмешивайся, – приказала она.
– Ты что-то чувствуешь? – с тревогой спросил Томас.
– Нет. Но это плохо.
Со слабо освещённой площади они свернули на боковую улицу, к двери чёрного хода. И Гилоте показалось, что выступившие ей навстречу люди не прятались у стен, а сгустились из царящего в закоулках ночного мрака. Двое, оба при оружии. Можно было даже не оборачиваться, чтобы убедиться, что путь отступления отрезан.
– Ведунья Альмасина Эда?
– Да, – ответила Гилота.
Она ожидала, что далее последуют какие-то объяснения, потому что на преградивших ей путь мужчинах была форма городской стражи. Если всё это из-за выходки в «Шиповнике и мече», то дело ещё можно решить миром… Один из стражников резко дёрнул рукой. Гилота ощутила толчок в грудь. А потом ударившее её нечто вспыхнуло, как кусок раскалённого железа, вгрызаясь в плоть. Дышать стало нечем. Хватая воздух, как выброшенная из воды рыба, Гилота пошатнулась, с трудом устояла на враз ослабевших ногах.
– Санкцией господина прокурора Тамсена вы арестованы за злонамеренное колдовство и убийство почтенного Эреварда Орла Прима.
Сзади слышалась странная возня, удары, хрипы…
Гилота попыталась вырвать вонзившийся в тело артефакт и заорала от боли – огонь, ярко-синий, враждебный её природе, перекинулся на ладонь. Она дёрнула сильнее, чувствуя, как подаётся кожа… Стражники схватили её за руки. Воя от боли, Гилота попыталась вывернуться.
Голова стражника, державшего её правую руку, взорвалась. Брызнула кровь и липкие острые ошмётки. Второй стражник проворно бросился вперёд, выхватывая из ножен короткий меч и замахиваясь. Послышался вопль.
Гилота схватилась за артефакт обеими руками и рванула изо всех сил. Боль оказалась такой, будто она вырвала из тела кусок мяса. Но чудовищный предмет остался в руках. Отшвырнув его в сторону, Гилота сделала глубокий вдох и сжала кулаки, ощущая, как закручивающаяся тугой пружиной сила внутри готова взорваться. Она вскинула руки и выпустила её наружу.
Время застыло.
В темноте отчётливо светились контуры вплавленных в магическое поле объектов. Тело Исы, с разрубленной мечом грудью, застыло в падении на грязную мостовую, а над ним неподвижно возвышался стражник, успевший лишь глянуть через плечо на сумевшую избавиться от артефакта задержанную. Вряд ли он успел понять, в чём была ошибка. Ведь обычную ведьму этот предмет мог выпить до дна и сделать полностью беспомощной. Тот, кто выдал артефакт для ареста, просто не представлял себе настоящих возможностей ведуньи Альмасины.
Гилота обернулась. Томас лежал на земле, скорчившись и прикрыв руками повреждённые рёбра. Один из стоящих над ним стражников отвёл ногу для очередного удара, другой наступил бывшему рыцарю на плечо.
Обожжённые ладони болели нестерпимо. На груди расплывалось кровавое пятно, почти незаметное на чёрной ткани разорванного платья. Гилота ощутила, что чудовищное напряжение замершей реальности вот-вот разорвёт её изнутри. Она подняла руку, поочерёдно указывая пальцем на каждого живого стражника, и на груди у мужчин разгорались огненные точки. Когда-то давно, с одним-единственным мерзким феодалом Акерлеа, бывшим владельцем земли Реккнитца, вышло легко, в сравнении с тем, как приходилось выложиться сейчас.
В окружающем мире прошло не больше мгновения. Гилота выдохнула. Время рванулось вперёд.
Три живых костра вспыхнули одновременно.
Покачнувшись, Гилота часто заморгала, пытаясь разогнать туман в голове. Но не удержалась на ногах и упала. Потеряв сознание ещё в полёте, она даже не ощутила удара о камни мостовой.
Часть 10
Перед самым рассветом торговец Гослин оторвался от книги, услышав жуткий грохот внизу. Кто-то настойчиво стучался в двери его лавки, скорее всего – даже ногой. Неслыханная наглость, которую вряд ли следовало поощрять. Поэтому Гослин лишь откинулся в кресле, раздражённо потирая ноющие от боли виски и размышляя о том, как откажется вести любые дела с таким нахалом. Стук прекратился через пару минут. Но потом грянул вновь, да такой силы, что Гослин чуть не выронил книгу от неожиданности. И даже подумал впервые, что давненько ему стоило завести какого-нибудь здоровяка-охранника на случай таких вот сумасшедших клиентов. Раньше он полагался на мысль, что никто в городе не пожелает иметь его во врагах. Но лучше было подстраховаться. В следующий раз.
А сейчас он наконец-то поднялся из кресла, всерьёз опасаясь, что утром придётся заняться починкой двери. Споткнулся и чуть не кубарем скатился с лестницы, разжёг лампу и сунулся к окошку. За грязным стеклом маячило нечто чёрное и громоздкое.
– Пошёл прочь! – заорал ему Гослин.
Тёмная фигура качнулась вперёд, и дверь вновь содрогнулась от удара. В воздухе заклубилась пыль.
– Катись отсюдова, висельник! – потребовал Гослин и пригрозил: – Я вооружён!
– А я нет! Открывай, нужна помощь, – раздался из-за окна хриплый голос. – Я от ведьмы Альмасины.
Услышав это имя, Гослин вздрогнул, судорожно прикидывая, как бы избежать встречи со странным посланником за дверью и не получить из-за этого каких-то нехороших последствий.
Что дело серьёзно он понял сразу, ещё когда накануне в лавку заявилась городская стража и стала задавать вопросы о торговых делах. Крайне нехорошие вопросы, касающиеся некоторых крайне важных клиентов. Гослин оказался между двумя огнями. Ему не хотелось лгать посланникам власти. Но в то же время он отлично осознавал, что может сотворить часть его клиентов с ним самим, если станет известно, что он выдал их дела третьим лицам. Гослин умел хранить по-настоящему важные секреты. И ему даже не пришлось извращать факты или сочинять что-то. Просто он назвал не два имени покупателей, а всего одно. А теперь… ему просто начало казаться, что стоило придумать что-то посложнее.
– Открываешь? Я могу и дверь сломать.
Какой неподходящий момент! Что ему стоило заявиться днём? Сейчас, наверное, вопли у крыльца слышат даже соседи на другом конце улицы.
Гослин отодвинул засов, и дверь распахнулась от пинка снаружи. Пахнуло едкой гарью и кровью. Незнакомец шагнул через порог, и Гослин в ужасе понял, почему его очертания за окном выглядели такими массивными. Мужчина, явно с трудом держащийся на ногах, нёс закинутую на плечо женщину в чёрном платье, заботливо обёрнутую лоскутным одеялом. Хуже того – в свете лампы стало видно, что на поясе у гостя висит меч с хорошо знакомым гербом городской стражи на рукояти. Лица было не разглядеть за грязными волосами, но почему-то Гослин сразу понял, что вряд ли так может выглядеть настоящий носитель оружия законника. Мгновение ушло на обдумывание положения – не стоит ли закрыть дверь снаружи и кинуться за стражей? Но Гослин посмотрел на незнакомца и подумал, что не стал бы состязаться с ним в беге.
– Ты сказал, что не вооружён!
– Дверь закрой, – приказал гость.
Тон голоса был таким, что Гослин без всяких раздумий быстро задвинул засов трясущимися руками и прикрыл окно занавеской. За его спиной мужчина одним движением смёл с прилавка весь хлам. Женщина в одеяле застонала, когда её неловко перехватили на руки и опустили на полированную столешницу. Одеяло развернулось, Гослин узнал ведьму Альмасину, собственной персоной.
– Доброе утро, мистер, – тихо сказала она, пытаясь подняться на локте, но тут же зашипела от боли, прижимая ладонь к разорванному и пропитавшемуся кровью корсету платья.
Гослин и рад был бы ответить, но от страха язык прилип к нёбу.
«Вляпался, как есть – вляпался!» – забилась в голове заполошная мысль, пока гость, не спрашивая разрешения, нетвёрдым шагом нырнул вглубь лавки. Было слышно, как скрипят половицы, открываются двери, что-то стучит и грохочет. У Гослина почему-то не было никакого желания возмутиться тем, что в его доме наводят беспорядок.
Ведьма кое-как приподнялась, опираясь на руку, села. Лицо у неё было белое, как у покойницы. Как раз над головой у неё в тусклом свете виднелся оскаленный череп проклятого кабана.
– Что происходит, Гослин? – спросила ведьма.
– Не знаю, – честно ответил он. – Я ничегошеньки не знаю.
– Вот как? Эревард Орл Прим мёртв, и кто-то с чего-то решил, что виновато моё зелье. К тебе приходила стража? Задавали вопросы?
– Я ничего не знаю!
– Тогда чего так боишься?
Мужчина вернулся, неся с собой воду, набранную в медный таз, и какие-то тряпки, в которых Гослин узнал свои разорванные простыни, только третьего дня выстиранные прачкой. Гость глянул на хозяина дома, вроде бы лишь мельком, но Гослин вздрогнул от неожиданности. В первый момент торговцу показалось очень знакомым это лицо, но потом он моргнул и наваждение рассеялось. Ну какие у него могут быть знакомства среди клеймённых отбросов? Мужчина обернулся, посмотрел прямо на него со странной, очень неприятной улыбкой.
– Ну, здравствуй, приятель Аллистир, – сказал он.
Гослин быстро кивнул. И заставил себя остаться на месте, переборов инстинктивное желание броситься к выходу. Потому что теперь он точно узнал этого человека. Здесь никто не мог назвать его прежним именем. За спиной у мужчины ведьма, ничуть не стесняясь, быстро расшнуровывала корсет платья, высвобождаясь из пропитанной кровью верхней одежды.
– Знаком с ним? – без всякого удивления поинтересовалась она у мужчины.
Хоть вопрос предназначался не ему, Гослин растерянно покачал головой.
– Тесны пределы Империи, – всё с той же улыбкой сказал человек, слишком похожий на сэра Томаса Вьятта. – В последний раз мы с Аллистиром виделись десяток лет назад, он был лекарем и травником в свите Эрнальда Ясеня. Впрочем, мне тогда казалось, что все его манипуляции – сплошное шарлатанство и торгует он лучше, чем разбирается в том, что продаёт.
– Значит, Томас, это точно наш общий приятель, – усмехнулась ведьма.
Пониже ключиц у женщины оказалась рваная рана с обожжёнными краями, которую она теперь пыталась осторожно промыть. Порозовевшая вода пропитывала вышитую нижнюю рубаху. Гослин знал, какой предмет мог оставить такой след, но волновало его теперь далеко не это.
«Не может быть!»
Лишь поймав недоумённый взгляд мужчины, Гослин понял, что сказал это вслух. Тот, кто никак не мог быть героем войны за свободу, удивлённо поднял брови.
– Сэр Томас Вьятт мёртв, его убили заговорщики-атарийцы, – заявил Гослин.
Ходячий труп серьёзно кивнул.
– Конечно. А твой господин Эрнальд заразился чумой и умер, я всё правильно говорю?
– Да!
– Ужасная болезнь, подлая, коварная и совершенно непредсказуемая. Ещё вчера больной держался на ногах и не видел у себя ни единого симптома, а утром просто не встал, а к вечеру так и вовсе помер.
– А вам откуда знать?
– Мне? – изумился Вьятт. – Ниоткуда, приятель. Я лишь сделал предположение. Неужто угадал?
Гослин подумал, что не успеет вновь отодвинуть засов. Но если сместиться в сторону, поближе к дверце за прилавком, да улучить момент… Проблема заключалась в том, что теперь Вьятт не собирался упускать его из виду.
– Я не смог бы сотворить такое! Господин был мне дорог! – в отчаянии воскликнул Гослин. – Что бы вы ни думали, я здесь не при чём. Да, странности были. Я почувствовал, что случилось нечто неправильное. Но что мне было сделать? Кто бы мне поверил, кто заступился? Сэр Ясень погиб, а я был жив и хотел таковым оставаться и дальше, поэтому лишь собрал вещи и убрался побыстрее из лагеря. Я ничего не знаю!
Усмехнувшись, Вьятт покачал головой и взглянул на ведьму.
– Прекрасный свидетель, ты не находишь? Такому даже раскалённые иголки под ногти загонять не нужно. Только взглянуть посуровей – скажет и сделает что угодно. Я его видел недолго и давно, поэтому, думаю, в этом вопросе лучше положиться на твои размышления. Как думаешь, мог он донести на тебя или каким-то образом посодействовать всему, что сегодня случилось?
Поняв, к чему всё идёт, Гослин всё же сделал осторожный шажок в сторону. Вьятт посмотрел на него так, что у торговца ноги одеревенели. Прижав к ране очередной чистый кусок тряпки, ведьма задумалась на некоторое время, потом медленно покачала головой.
– Вряд ли. Ты видишь лишь часть картины, на самом деле всё сложнее. Не было повода сказать тебе, но за моим домом стали следить сразу, как я привела тебя. Гослин не может иметь к этому прямого отношения – мы не виделись, он мог знать о покупке лишь от третьих лиц, и то вряд ли. Мои соображения на этот счёт куда печальнее – виновата я сама. Уже тем, что не смогла пройти мимо.
Вьятт зло усмехнулся.
– Ну конечно.
– Я ведь уже пыталась тебе объяснить. Покойники не доставляют проблем, а вот сохранение жизни врага всегда сопряжено с некоторыми трудностями. Только если ты не собираешься зачем-то позже использовать эту жизнь. Я могла лишь подозревать, теперь знаю точно. Ты был приманкой.
– Что?
Гослин, решив, что теперь-то о нём точно забыли в пылу непростой беседы, сделал два осторожных шага к двери. И тут же ощутил, как чья-то сильная рука схватила его за загривок и толкнула, стукнув головой о ближайшую полку. Больно, но не фатально – просто в качестве предупреждения.
– Куда собрался, Аллистир? – спросил Вьятт. – С тобой мы ещё не закончили.
– Очень показательная картина. Герой в страшной беде. И выставленный на всеобщее обозрение, – продолжала объяснять ведьма. – Кто угодно мог увидеть. А уже на второй день на торжище тебя специально искали. Кто это мог быть, Томас? Ещё не понимаешь? Тебя очень, очень хотели выкупить. Жаль только, что я успела раньше, поэтому и попалась. На живца явно ловили кого-то другого. Именно сейчас, именно в этом городе. В ином случае это не имеет смысла.
Всё больше вникая в разговор, Гослин начинал впадать в отчаяние. Слишком много лишней опасной информации вывалили ему на голову. Меж тем, ведьма неловко попыталась наложить себе повязку, мужчина с невозмутимым видом принялся помогать. Зрелище стало совсем неприличным, но на это словно никто не обращал внимания.
– Почему именно я? – спросил Гослин.
Хотел со злостью, но тон голоса вышел весьма испуганным.
Ведь он так долго мечтал о спокойных временах… И только совсем недавно перестал бояться, что по его душу придёт кто-то, знающий прошлое и подчищающий следы старого преступления. А теперь вот он – даже не наёмник, подосланный кем-то из нынешних власть имущих, а самый настоящий призрак давно мёртвого рыцаря. Впрочем, для временного гостя из места, что колдуны и ведьмы называют Бездной, он выглядел слишком материально и явно был недавно потрёпан в какой-то заварухе. Гослин не имел таланта для общения с призраками, но знал доподлинно, что избить кого-то из них не получится.
– Здесь меня вряд ли придумают искать в ближайшее время, – сказала ведьма. – Других причин нет. Я даже не подозревала, что у вас такое богатое прошлое, мистер.
– Я предпочёл бы ему долгое и спокойное будущее, – ответил Гослин.
Вьятт усмехнулся.
– Единственное, чего ты всегда хотел – выгода. Примкнул к лагерю, пока дело было выигрышным, а только появилась мимолётная опасность – сбежал. Ясень был для тебя героем, пока регулярно отсыпал щедрое жалованье. Но мертвецы не платят живым звонкой монетой, потому ты и оставил покойника на попечение заговорщикам и преступникам. Хорош подданный, таких обычно врагам желают.
– Это не наше дело, – сказала ведьма. – Оставь его в покое, нам нужно решить, как быть дальше.
– Зачем? Этот пёс тотчас побежит докладывать обо всём страже, стоит только отвлечься. Сначала нужно решить, что сделать с ним.
От Гослина не укрылось, как Вьятт невзначай положил ладонь на рукоять чужого меча в ножнах. Попытаться закричать, позвать на помощь? Но в доме толстые каменные стены, да и от соседей вряд ли дождёшься подмоги. Крики будут означать лишь то, что он умрёт немедленно.
– Я не собираюсь вам мешать, – быстро заговорил Гослин. – Я всё понимаю и не хочу стать вашим врагом. Возьмите у меня всё, что вам понадобится – я только помогу. И никому ничего не скажу. Клянусь!
Похоже, слова ничуть не произвели впечатления ни на ведьму, ни на рыцаря.
– Ладно, – добавил Гослин. – Не доверяете – можете связать меня и оставить. Если вы боитесь, что я сразу побегу за подмогой, так я просто не смогу этого сделать.
Вьятт и ведьма переглянулись.
– Мне это не нравится. Это лишнее, – сказала она так, будто прочитала нечто у своего спутника в мыслях. – Не делай то, чего можно избежать. Ты ведь и сам чувствуешь, как всё меняется? Не позволяй этому захватить себя.
– В доме есть подвал? – спросил Вьятт.
Гослин сам свёл руки за спиной, позволив бывшему рыцарю туго связать запястья остатками разорванных простынёй. Парочке даже не пришло в голову его обыскать. Этот факт немного поднял Гослину настроение. Жалко только, что из подвала он не услышит, когда незваные гости уберутся из дома. Придётся немного подождать, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Вьятт крепко взял его под локоть, и Гослин послушно пошёл, сначала вглубь дома, потом по узкой лесенке, едва не оступаясь на выщербленных ступенях. Он ожидал, что мужчина просто отпустит его и захлопнет дверцу, но вдвоём они дошли до самого дна подвала.
– Ну вот… собственно… – промямлил Гослин.
Вьятт схватил его за шиворот и затолкал в рот мятую тряпку, до самой глотки. Гослин задёргался, пытаясь выплюнуть душащий его кляп. И тут же получил сильный удар в спину, потерял равновесие и повалился на захламлённый мешками и ящиками пол. Барахтаясь среди мусора, он лишь краем глаза успел увидеть движение – стоящий над ним мужчина вынул меч из ножен.
– Увы, проходимцам удача улыбается лишь временами, – сказал Вьятт. – Иногда тебе везёт, и деньги плывут в руки, иногда приходится платить уже самому, порой даже жизнью.
Гослин попытался заорать, но вышло лишь глухое мычание. Вьятт потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову.
