Текст книги "Невеста Горного Князя (СИ)"

Автор книги: Мария Кейль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– У тебя глаза закрываются, – произнес он, – устала?

– Нет…

Правда, я к сессии могла всю ночь готовиться. Да и от Матея сегодня не так поздно ушла. Алеш встал с лавочки и протянул мне руку.

– Пойдем.

– Подожди, – мне вспомнилась прошлая ночь, – а что с купальней, куда мы падали? Почему там…

Он наклонился и у самого моего уха произнес:

– Почему там так хочется? Потому что она для влюбленных, Иона. Если люди нравятся друг другу, если есть симпатия… Все, что есть в сердце, она усилит. Но если ничего нет, то ничего и не произойдет. Я принял тебя за Амалию… Тогда.

– А сейчас?

Сны опять стояли перед внутренним взором.

– Сейчас я пока не хочу проверять. Пойдем, я провожу тебя в спальню. Ножницы обещаю, найду завтра утром. Пойдем, Иона. Завтра я покажу тебе замок.

Не стала ему говорить, что уже почти все посмотрела, взяла его за руку и удивилась, как легко он приспосабливается к моим маленьким шагам.И только завернувшись в одеяло в спальне, спрятавшись в рубашку Алеша, которую мне теперь выделили официально, я вспомнила, о чем мне надо было поговорить.

Не теряться в совершенно не каменном, а очень даже живом общении, не залипать на голос Алеша, а серьезно сказать ему, что нам надо разорвать союз.

Ладно, если я поговорю с князем завтра, то мир не обрушится из-за одного дня?

Каменные невесты живут здесь по году, а я всего-то чуть больше недели.Все будет хорошо, правда?Наверняка было в жизни, когда все так хорошо, что о важном и больном говорить не хочется, хочется еще день приятного общения)Спасибо всем огромное за лайки и комментарии, поддержка очень вдохновляет!Еще можно подписаться на мою страничку, ближе к концу декабря начну новую историюПОДПИСАТЬСЯ

13. Сердце, ножницы, рубашка (1)

Алеш

Переговоры с послом Катайи затянулись, я освободился только после полудня. Войт подготовил сани для дальней дороги, но я взял коня.

Кравчий вздохнул, в очередной раз без слов осерчав на опрометчивость своего князя. Что поделать, я хоть и бессмертен, цену времени знаю больше всех. Ехать медленно и спокойно сейчас не устраивало. Просто сидеть внутри и ждать, пока тройка донесет тяжелые сани по гладким зимним дорогам – нет.

Хотелось движения. Когда гонишь верхом, то есть это чувство, что движешься навстречу цели. Когда сидишь – нет.

Выезжая за ворота замка, я заметил Лейсу, которая спешила ко мне, но не стал останавливаться. Разберусь с ней позже.

Войт уже получил указание поднять все ее связи, и выяснить, не связана ли она с Мартичами более ранним родством, нежели текущее вдовство. Кравчий выведает все, особенно с учетом того, что Лейса ему не нравилась.

В замок Раур я вернулся затемно, но не поздно. Только недавно убрали ужин, замок готовился отдыхать, но кое-где еще сновали слуги. Я позвал кого-то из мальчишек, скинул плащ и зашел в гардеробную. Что-то было не так.

– Штефан приносил новые наряды мне или княжне?

– Нет, князь. Симона и Даяна забирают у него, а вам, как велено, везут костюмы из Алтеи.

Ладно, наверное, показалось. Я переоделся в свободную рубашку и брюки, и постучался к княжне. Мне никто не ответил, только дверь, соединяющая гардероб и ее спальню легко открылась от второго стука. Там было пусто. На кресле висело небрежно брошенное домашнее платье, на столике лежали пара книг по основам магии. В оранжерее, светящейся ночными огнями, девушки тоже не было.

Если Штеф опять что-то учидил…Прибью мерзавца. Я шагнул в сторону подземных мастерских, но дверь Штефа была заперта. Наверняка пьет где-то на кухне. Я решил дойти до Матея и попытаться еще раз, спокойно расспросить мастера.

Но стоило мне приоткрыть дверь, как я обомлел. Сначала не понял: он что, спустя столько лет взял еще ученика? Лица из-за платка не было видно, поэтому сначала я узнал свою рубашку и штаны.

Тонкая изящная шея, нежные руки, и только когда заметил, мелькнувший на запястье розовый камень, понял, что это княжна.

– Ты что-то не в духе, девонька, – ворчал Матей. Она что-то смешливо ему отвечала. Он в ответ тащил ей коробку с камнями, и бормотал, – Соберись, Иона, камни серьезность любят.

А она кивала, рассматривала друзы хрусталя, выбирала срезы агата, орудовала инструментом, как будто училась тут не меньше меня!

Кого, Горные духи его побери, Матей призвал? Что это за девчонка?

Я не мог оторвать взгляд от того, как она обращалась с камнет. От ее точеных, изящных, но сильных пальцев. Амалия всегда лишь принимала подарки, эта же княжна сама могла собрать из камня, кажется, что угодно. И камни ей радовались! Как и Матей!

Дверь слегка скрипнула от моего касания, и девушка обернулась. Я тут же отступил в коридор. Было неловко и почему-то не хотелось рушить их занятие вторжением. Мастер таким довольным не был два с половиной века.

Я прислонился к каменной стене и ждал, думал. Этажами выше раздались шаги – ну, пока княжна занята, разберусь хоть с одной проблемой. Пара десятков шагов, и я легко припечатал внучка к стене, а потом толкнул его в открытую дверь.

– Эй, Алеш… – он и вправду был пьян. – Уже поздно, князь. Я извинился, между прочим… Прости по-братски.

– Мы. Не. Братья. – отрезал я. – Еще раз увижу, что ты тянешь лапы к Амалии…

– Амалию ты убил, Олдрич, ты. – он целился в лицо, но попал плевком в плечо. Он прав, но говорить ему этого не следовало. Я выпустил силу, которую сдерживать даже не хотелось.

– Если хоть на шаг приблизишься к княжне – окаменеет не только твоя рубашка. Понял?

– Понял… князь.

Он принялся шевелить плечами, пытаясь сломать превратившуюся в камень ткань. Ну-ну. Посмотрим, с которого раза у него выйдет.

Когда я снова оказался в коридоре, то легкие шаги слышали снова выше. И это уже наверняка была княжна.

Она так легко поднималась, что успевать за ней выходило с трудом. Девушка скользнула в спальню, а следом, слышно было как она открыла дверь в купальни.

Я зашел туда через свои двери следом. Смотрел, как она плескается в турмалиновой купальне, выходит, и вместо халата надевает мою рубашку! Вторую, не ту, в которой работала!Вот зараза!

13. Сердце, ножницы, рубашка (2)

Алеш

Рубашку мне не было жалко, тем более на девушке смотрелось прекрасно. Но я был изрядно удивлен подобной наглостью. Я никому не позволял так просто брать мои вещи.

И сейчас я понимал, что странно просто так стоять и смотреть, пусть и издали, пусть и за клубами пара ничего толком не видно. Но все же не мог уйти, ноги будто приросли к полу.

А она тем временем вышла на дорожку напротив меня. Влажные волосы, хоть и просушенные полотенцем, прилипали к плечам, моя рубашка не скрывала стройные ноги. При этом она выглядела удивительно естественно в своей простоте, будто для нее это дело обычное, или хотя бы понятное – пойти в мужской рубашке в купальни!

Такое же обыденное, как сидеть и шлифовать поделочные камни.

– Кто ты, Иона?

Наверное, надо было спросить иначе, мягче. Но я был ошеломлен, застигнут врасплох, и, наверное, груб, раз она так испугалась. А может быть, видела мельком, как я стоял раньше, и, как юный дурачок, пялился в туман. Может, я слишком резко схватил ее за руку. После слов извинений, кажется, она чуть успокоилась.

Мы сидели на лавочке около воды, и, казалось, так и должно быть. Нежный, смешливый голос девушки, не боявшийся подтрунивать и давать отпор. Тонкие нежные руки в моих руках… При этом я не мог забыть, как ловко она работала у Матея.

Разговор… Я так наверное не говорил ни с кем. Уже давно. С Матеем серьезно говорить сложно, про Штефа даже вспоминать не хочу. А от остальных в определенный момент  начал отгораживаться. Потому что их время и мое время – это разное.

Девушка рядом не думала об этом. Я не был для нее каким-то невероятно влиятельным человеком, хотя в начале она нарочито издеваясь звала меня «князь». Нет, я для нее был просто Алеш. И это безумно заводило.

– Ты мне нравишься, Иона, – вырвалось у меня, как у влюбленного юнца. Я чувствовал, что ей приятны мои прикосновения, но она дала ответ  как раз для моего внутреннего мальчишки. Это было так забавно, что… почему бы и не попробовать? В Катайе вот и у мужчин, и у женщин бывают короткие стрижки.

Иона отвечала, а я не мог оторвать взгляд от ее лица, от того, как быстро возникала улыбка, как загорались глаза. И больно было наблюдать, как от неловких слов она хмурилась. В какой-то момент  девушка начала буквально оседать на мое плечо. Да она засыпает! При этом еще и доказывает, что нет!

Напоминает, как Матей отправлял меня спать, еще в ученичестве, а я упирался. Хотя глаза слипались, пытался сидеть до последнего, хотя старик гнал меня прочь…

Я проводил Иону до спальни, и ушел к себе. Уставился в огромное зеркало и все не мог понять: когда же Алеш Олдрич стал каменным? В какой момент я перестал быть живым? И ведь это случилось не тогда, когда Амалия осталась навсегда в мастерской.

***

Иона спала долго.

– Извините, князь, княжна еще почивает, – серьезно ответила Симона. И тут же, шепотом, – вы ей снились в ночь до этого, она ваше имя шептала.

Даяна цыкнула на сестру.

– Княжна Иона и князь сами разберутся, Симона! Простите, князь… а зачем вам ножницы?

Я лишь усмехнулся и попросил сказать, когда княжна проснется.

В родном замке тоже были дела. Пара вопросов по снабжению, встреча с одним из камнерезов, приехавшим из Алтеи. Вернулся Войт из столицы, и шепотом сообщил, что скоро еще и Теодора Тейтана прибудет.

Из кухни принесли обед, когда из гардеробной постучали. Я взглядом попросил кравчего уйти.

– А ты долго спишь, Иона.

Она заплела волосы в простую косу, накинула мою рубаху, подпоясала ее на манер платья, а ниже была одна из расшитых длинных юбок.

– Вот сложно было вчера уснуть, знаешь ли. Можно я с тобой позавтракаю?

– Это обед. Кстати, тебе идет.

– Спасибо. Эти платья слишком тяжелые, будто я должна быть каменной, чтобы их носить…

Она замолчала, додумав мысль молча. Я пожал плечами.

– Штеф, видимо, за века забыл, что кроме “красиво” живой девушке должно быть еще и удобно”. А я свой гардероб привожу из Алтеи. Если хочешь, и тебе что-то закажем там. Она внезапно умолкла и тихо села за столик с едой. Мы поели молча, а затем я вручил ей ножницы. И она тут же ожила, покраснела, а потом опустила руки и со смущением в голосе призналась:

– Алеш… Ты знаешь… я вчера пошутила. Я на самом деле ни разу не стригла никого.

13. Сердце, ножницы, рубашка (3)

Алеш

Мне было больше смешно, чем что бы то ни было.

– А зачем ты предложила, позволь спросить?

Девушка рядом замялась.

– Надо же было что-то сказать. Мне длинноволосые мужчины никогда не нравились. А еще я вспомнила как мама папу подстригала… Это было так мило.

Иона так трогательно смущалась, и отводила глаза, что я решил рискнуть и довериться. С камнями она умеет обращаться, думаю, с ножницами справится.

– Надеюсь, ты мне ухо не отрежешь, – попытался разрядить обстановку, но девушка стала еще более скованной. – Не беспокойся, если поцарапаешь – заживет быстро.

– Да не в этом дело…

Она тяжело вздохнула. Потом усадила меня рядом с окном, вдруг вздрогнула и попросила подождать. И убежала в гардеробную, павда. через минуту вернулась, с огромным шелковым платком в руках.

– Вот! – довольно воскликнула девушка, – сидите… сиди, Алеш!

Она обернула ткань вокруг моей шеи, закрепив за воротник рубашки. Достала щетку, принесенную явно из своего комода. И принялась орудовать ножницами. Сначала медленно и неуверенно по шелку падали на пол только кончики и редкие пряди, а потом она вошла во вкус, и лезвия начали щелкать бодрее.

– Не вертись, все равно не увидишь, – проворчала она, когда я в очередной раз хотел повернуться. Иногда она приглаживала волосы щеткой, иногда запускала пальцы и будто растрепывала пряди. Пока она колдовала с моей прической сзади, я закрыл глаза. Ее тонкие пальцы в волосах ощущались невесомо, хотелось положить голову на эти руки и забыть обо всем.

В этот момент она стряхнула упавшую прядь волос с моей щеки.

– Ну вот, князь. – Я хмыкнул, и тут же услышал более приятное, – Держи зеркало, Алеш.

Из отражения на меня смотрел другой мужчина. Более решительный, более отчаянный. Волосы не скрывали скулы, и, казалось, лицо стало резче.

– Ну как? – она явно волновалась, – не везде пряди ровно получилось сделать, но мне кажется, неплохо.

– То есть я тебе нравлюсь теперь, да? – я спросил легко, в продолжение вчерашней перепалки, и ждал такого же легкого ответа. Девушка же вздохнула, молча стряхнула волосы с шелка в не разожженый еще камин. Прошлась по комнате, и уселась на один из стульев, скромно сложила руки на коленях.

– Присядьте… Алеш, – она тяжело вздохнула, – нам надо разорвать наш с тобой союз. Поехать к зеленым камням в основании реки и разорвать наш союз.

Я был готов услышать что угодно, но не это. Почему?

– Почему, Иона?

Она помолчала.

– Я долго думала, князь… Стоит вам говорить или нет. И все же решила, что вы мне нравитесь… – ее губы тронула улыбка, и она сама поправилась, – ты мне нравишься, Алеш. Нравится, что ты слушаешь, что с тобой можно говорить спокойно. Я вижу что ты за человек, поэтому не хочу врать. Матей призвал меня, мою душу из другого мира для того, чтобы горы посчитали меня за свою, и если я разорву союз с тобой как Дочь Гор, то эта ваша магия рассыпется и мы будем свободны. Ты будешь свободен от свадеб, а я могу вернуться в свой мир. Прости…

У меня сел голос и слова прозвучали сипло.

– За что ты извиняешься?

– Я не сказала тебе вчера, но там, в купальнях было так…

Я дотянулся и взял ее руки в свои. Не надо было ей договоривать, я и так понял. И был благодарен, что она вчера не сказала. Было слишком хорошо, чтобы это рушить.

– А ты смелая.

Иона покачала головой.

– Нет. Но как иначе?

За окном падал снег, и наверняка снова начнется метель. Наверное, не стоило, но все же я хотел знать:

– А ты хочешь вернуться домой?

Девушка сжала мою руку и кивнула, но в глазах стояла тоска. Почему? Если она хочет домой, больше чем быть здесь, отчего ей так грустно? Отчего в глазах стоят слезы?

– Раз так, то мы поедем в горы с тобой, и оба станем свободны. Только не плачь… Не плачь снова, Иона.Немного красоты и визуала: Иона и Алеш с новой прической)

Я очень рада вашим сердечкам и комментариям, а еще не забывайте подписываться на автора  

14. Честное Камнево (1)

Иона

Я полночи не спала, хотя и безумно устала.

Кожа на запястьях и руках будто до сих пор хранила тепло прикосновений Алеша. Волнение словно поселилось в моей голове и не хотело уходить. От  воспоминаний о голосе князя по коже бежали мурашки. И мне хотелось узнать, что было бы дальше – понятно, что однажды мы бы дошли до интима как логического итога поцелуев и обнимашек. Нет, что было бы дальше общайся мы с Алешем день за днем. К чему бы мы пришли через месяц, через год?

Мне было безумно интересно. И дико грустно от того, что этого не произойдет. Я либо окаменею к концу года, либо разорву союз и вернусь домой. И все это останется красивым сном.

– Алеш, – тихо прошептала я в подушку, словно от того, что произнесу имя, что-то изменится. Будто от этого память сохранит чувства и ощущения. Но нет… сон украл четкость образов, унес меня в белое снежное поле, где гулял ветер и росли ландыши из лунного камня.

Мне навстречу шла черноволосая девушка в зеленом платье.

– Амалия?

Она кивнула. Безмерно грустный взгляд, но при этом ободряющая улыбка. Зачем-то я потянулась к ней рукой, но она погрозила мне пальчиком и растворилась в метели.

За окном было пасмурное небо, не дававшее понять, насколько поздно я проснулась.  Давал понять, что уже день только шепот Симоны за дверью, которая что-то объясняла Алешу. Я предпочла остаться в рубашке, только выбрала юбку и пояс. Посмотрелась в зеркало. Вот так, в рубашке с закатанными рукавами – я похожа на себя обычную. Нечего привыкать к нереальным богатствам, надо найти силы на честность. На мгновение я предположила: а что если помедлить, еще день или два вместе для нас оставить…С этими мыслями постучалась в спальню Алеша.

Он был мне рад, а я… я поняла что не смогу. Мне с ним здорово, даже молча обедать, но врать я не хочу.

И все же позволила себе его подстричь. Вспомнила, как делала мама, и вроде вышло неплохо, особенно если растрепать пряди. Лицо стало более открытым, скулы более четкими. Захотелось провести пальцами по его щеке. И при свете дня коснуться губами. Без ритуалов или магии купальни. Наверное, это было бы проще, чем признаться. Сказать прямо – как есть. Не знаю уж что там Матей думал, когда говорил мне, что князь не должен знать, иначе не отпустит.

Алеш легко согласился. Очень легко. Я ему нравлюсь, да. Но, видимо, просто «нравлюсь». Меж тем мои чувства с каждым его взглядом были все сильнее, текли и заполняли мою душу. Тепло, уважение, желание быть рядом.

– Раз так, то мы поедем в горы с тобой, и оба станем свободны. Только не плачь… Не плачь снова, Иона.

– Я не плачу. Поедем сегодня? Сейчас?

Он покосился на легкий снежок за окном, а потом подошел к двери.

– Войт! Подготовь мне коня! Иона… одевайся теплее.

– Куда собираетесь… князь. – Кравчий опешил, потом нахмурился и поджал губы. Но не удержался и все же улыбнулся.

– Интересно выглядите, князь. Так куда ехать изволите?

Алеш тоже не сразу ответил. Он смотрел мимо меня на горы за окном. Что он там видел, мне знать не дано.

– Мы проедемся с княжной по лесу.

– Но… – слуга махнул рукой в сторону окна.

Князь не дал ему договорить.

– Мы быстро, Войт. Не переживай.

Слуга кивнул и вышел. Алеш показал мне рукой в сторону гардеробной. Да, мне надо переодеться. В бесконечных рядах “своих” платьев я так и не разобралась, поэтому позвала Симону и спросила, что подойдет для верховой прогулки с князем. Сестры тут же нашли мне платье, накидку из шерсти и кашемира, плащ, перчатки, сапожки.

Когда я вышла в зал, Алеш уже ждал меня.

– Куда это вы собрались, князь, – раздался голос женщины, которая вела церемонию в первый день свадьбы. Горничные сзади махом ей поклонились.

– Еду с княжной в горы, уважаемая Теодора. Объяснюсь позже. Пойдем, Иона.

Он открыл дверь, и мы вышли на улицу.

Мелкий снежок, казавшийся из-за окна легкой пылью, на деле был противной крупой с не сильным, но пронизывающим ветром.

Около ступеней стоял только один конь – гнедой князя. Алеш спокойно уселся в седло и протянул мне руку, легко усадив впереди себя.

Никогда в жизни не каталась верхом, разве что в далеком детстве. Первым впечатлением сейчас был страх – что, если я упаду? Конь казался высоким, и то, как он легко и непринужденно перескакивал камни, пугало. Но князь держал меня крепко, и так же уверенно управлял скакуном, и я расслабилась.

Мы оказались на плато с глыбами малахита, где стояли в третий день свадьбы. Князь спешился и помог мне.

– Ты знаешь, что надо делать, Иона?

Ни черта я не знала. Матей просто сказал «разорвать союз», а я и поверила. Ладно, будем импровизировать. Что там нам говорили в начале?

– Я, Инна Камнева, разрываю союз с князем Алешем Олдричем, Хранителем Гор. Беру себе свободу, даю ему свободу. Освобождаю от защиты…Горы, пожалуйста, отпустите нас…

Если закрыть глаза, то кажется, что мир откликается на мои слова.

В реальности ветер трепал мои волосы, поднималась метель. Поодаль взволнованно фыркал конь. Алеш дотянулся до моей руки, коснулся запястья, где по-прежнему светил розовый турмалин.Пробую в визуал) Иона в горахПодписаться на автора 

14. Честное Камнево (2)

Иона

Ничего не произошло, камни так и остались сверкать на наших запястьях. Почему? Может, мне не стоило признаваться Алешу? Может, это я все испортила?

– Я, Алеш Олдрич, отпускаю Иону Камневу, Душу Гор, отдаю ей свободу, беру себе свободу. Горы, отпустите нас.

Князь сжал мою руку и тихо произнес:

– Я должен был сказать.

Время шло, время уносило нас дольше от мгновения ритуальных слов и текло дальше. Вокруг недовольно завывал ветер, будто ругаясь на нас. Снег от просто мерзкой крупы стал превращаться во вьюгу. Небо быстро и беспощадно уходило в темноту. Надо было признать – ничего не вышло.

– Прости… – вырвалось у меня. Глупо, но я рассчитывала, что все пройдет легко. Князь прижал меня и крепко обнял.

– Тихо, Камнева дочь. Сейчас нам надо укрыться, а говорить будем позже.

Конь бил копытом, нервничал, и, казалось, был рад, что его всадники наконец-то изволили собраться домой. Мы проехали немного, ветер бил в лицо, то и дело скидывал капюшон, а место сумерек грозила занять ранняя зимняя темнота.

– Мы не успеем, – произнесла я очевидное. Не знаю, слышно ли было мои слова за шумом пурги, но князь усмехнулся, крепче прижал меня к себе. А потом свернул с тропы и направил коня к отвесным горным стенам, уходившим ввысь.

Он выбрал месте, где скала начиналась почти сразу же, без груд камней в преддверии. Спешился и помог мне.

– Положи руку на камень, Иона. И попроси войти. Горы тебя слушают, должно получиться.

Я стянула мокрые от снега перчатки и положила ладонь на серую стену. Под моими пальцами будто билось чье-то живое сердце, откликнувшееся на просьбу,  так раостно, будто долго его ждало.

Перед нами открылся проход вглубь горы, и стоило нам шагнуть туда и затащить коня, как проход закрылся. Внутри было тепло, ступени вели вниз, стены светились собственным мягким светом, показывая идущие вглубь жилы драгоценных камней. Голубые с черным линии дикой бирюзы выглядели как потоки воды. Местами виднелись вкрапления зеленоватой яшмы и змеевика. Красота, да и только.

Мы спустились и оказались в небольшом сводчатом зале, в центре которого бил небольшой родник, стекая по наклонной к дальней стене.

Конь довольно опустил морду в воду раньше, чем мы руки, и принялся пить.

– Тпру, стой! – Алеш тут же его оттащил.

– Ты чего, он же пить хочет, – с удивлением произнесла я.

– Нельзя сразу поить, плохо будет. Конь высохнуть должен.

Я ничего не поняла, но кивнула. Князь усмехнулся.

– Ладно, ты пить хочешь?

– После коня?

– Та вода уже утекла, но у меня есть

Князь снял свой плащ, расстелил его на пол и предложил сесть. Сам же принялся снимать упряжь с коня, а потом отстегнул от седла небольшую сумку. Внутри лежала фляжка и завернутые в промасленную бумагу галеты, маленькие шарики сушеного сыра и пара полосок вяленого мяса.

– Не пир, но до завтра хватит. Ты как, не замерзла?

По правде сказать, меня бил легкий озноб. Алеш напоил коня, привязал его за какой-то каменный выступ около входа, и уселся рядом со мной.

– Ты дрожишь. Снимай плащ, он тоже мокрый, и иди ко мне.

Он сел сзади и обнял меня. Взял мои холодные пальцы в свои, принялся согревать мои руки. Большой палец, указательный… сердина ладони… Мне кажется, в жизни никто столько внимания моим рукам не уделял.

– Так почему ты извинялась? – он шептал мне над ухом.

Увиливать не хотелось.

– Матей сказал, то ты не должен знать о причинах, что я просто должна была тебя оставить, разорвать союз. Чтоб ты верил, что это на самом деле. А я сказала тебе… И ничего не вышло, Алеш.

Князь продолжил поглаживать мои руки.

– В этом есть смысл. Горы не глупы, они чувствуют, когда кто-то обманывает, пусть даже себя. Дело не в том, что ты мне сказала. Дело в том, что я не хотел тебя отпускать. Был готов, но не хотел. Не вини себя, ты и так выдернута из своего мира и остаешься здесь.

Я чуть повернулась, чтоб видеть его лицо, и тихо произнесла.

– Честно говоря, я тоже не хотела тебя оставлять.

Оглушительную тишину нарушало только наше нервное дыхание. Алеш нежно гладил меня по волосам, перебирал и расправлял влажные после снега пряди. Я поймала его ладонь и прижалась к ней щекой. Мужчина вздрогнул.

– Ты меня дико волнуешь, Иона. Скажи, чего ты хочешь сейчас?

Это я знала кристально ясно. Мы заперты здесь до утра, и сейчас нас ничто не разлучит.

– Хочу тебя поцеловать. – мой голос звучал ниже, чем обычно, с непривычными для меня самой грудными нотками. Я сама потянулась к нему. Сама обняла, прижалась губами к его губам – сухим и резким. Он вдохнул, прижал меня к себе и взял инициативу. «Это же просто поцелуй», – промелькнула у меня мысль, а потом мысли ушли, остались только чувства. Желание, острое и томительное напряжение от близости другого человека, волнение – все мешалось в крепкий коктейль, придавая поцелуям привкус надежды. Его пальцы путались в моих волосах, скользили по шее. Дыхание смешивалось, чтобы разделиться на мгновение и смешаться опять. Сердце стучало как барабанщик на рок-концерте.

– Ты с ума меня сводишь, Иона. Но я не хочу так… На мокром от снега плаще.

Мне оставалось только отшутиться. Глупо, но мой взбудораженный разум ничего лучше не подкинул.

– Да ладно, – я откашлялась, удивившись своему внезапно хрипловатому голосу, – у тебя же каждый год новая невеста.

– Но не ты, Иона. Я впервые за пару веков действительно хочу новую свадьбу по всем правилам, вместе с первой брачной ночью. С тобой.

То, что звучало, в голове не сразу укладывалось.

– Это что же, ты мне предложение делаешь?

15. Жар, лед и время (1)

Иона

Алеш продолжал держать меня в объятьях, и смотрел прямо и совершенно серьезно. Отшучиваться неуместно и глупо, да и смелости по его взглядом и нежностью хватит только на правду.

– Князь… –  Я опустила взгляд, а затем тоже посмотрела прямо ему в глаза. – Алеш… Ты мне нравишься, у меня дух захватывает, когда ты рядом. Но мы знаем друг друга чуть больше недели. Это слишком мало для таких судьбоносных решений.

Я помолчала, а потом добавила:

– Еще твои каменные девушки живут не больше года. И ты все еще женат на Амалии. Все слишком непросто для свадьбы.

Он шумно выдохул.

– А еще ты из другого мира.

– И это тоже. Если я решу остаться, то я хочу быть уверена в своем решении. Понимаешь? Или останусь с тобой, или оставлю тебя. Но не хочу жалеть и сомневаться потом.

Алеш обводил пальцем по кругу турмалин на моем запястье.

– Я понимаю. Когда мы вернемся, я припру Матея к стенке, пусть объясняет нормально, что он удумал такого.

Мне вспомнился Штефан, который говорил про Амалию. Интересно, кто действительно знает правду и что произошло два с половиной века назад? Я сейчас слышала только историю Матея. И почему-то так легко, как он говорил, магия не сработала.

– Хорошо, Алеш.

Я согрелась в его объятьях, и меня начинало клонить в сон. Не в легкую дрему, а в то состояние, когда после усталости и холода в тепле глаза сами закрываются.

– Послушай… – он говорил тихо, будто уже и не надеясь, что я отвечу, – почему ты назвалась Душой Гор?

– Потому что я не их Дочь… Сходу  ничего не придумала похожего. А это так правильно прозвучало…

Князь усмехнулся и крепче сжал меня в объятьях.

– Скажи, Алеш, – прошептала я.

– Что сказать, милая?

– Скажи мне спать… Пожалуйста.

Наверное,  я казалась наивной дурочкой, но мне очень  хотелось услышать низкое и нежное:

– Спи, Иона.

Я проснулась от того, что меня знобило. В пещере не стало холодней, нет. Князь по-прежнему меня обнимал. Вот только меня охватывал знакомый любому человеку озноб – предвестник высокой температуры.

На лбу выступили капельки пота, начинала болеть голова. Ну а что? Это князь бессмертный, а я – обычная девушка.

– У тебя жар, – произнес он, проснувшись от моих движений. – Пойдем, надо возвращаться в замок.

Наши плащи все еще были слегка влажными, но мы накинули их и пошли к выходу. Гора расступилась, открыв нам сугробы и вой ветра. Мело не так сильно, как вчера, но все же снег не останавливался.

– Выдержишь? – Алеш взял меня за руку.

– А у меня есть выбор? – моя попытка говорить бодро и смело прозвучала вяло, судя по лицу мужчины. Он усадил меня на коня и уселся сам, и погнал гнедого сквозь снежный воздух.

Я плохо помню, как мы приехали в замок. Помню, что до боли в пальцах держалась за луку седла чтобы не упасть. Еще я дошла до спальни сама. А вот кто раздевала ли меня Симона или я делала это сама – я не помню.

Помню только голос Алеша, который снова и снова повторял, что в дороге, что уже в замке:

– Только не спи, Иона! Отвечай мне!

– Я не сплю… – бормотала я, и снова и снова уплывала в бредовые образы, которые подкидывал перегретый мозг. В видениях Амалия шла по снежной поляне, а я стояла в подвале. Нет, я играла свадьбу с Алешем осенью. Какая-то блондинка посмеивалась в деревянной усадьбе. Войт разговаривал С Теодорой Тейтаной. Симка что-то беспокойно твердила своей сестре…

Кто-то то и дело менял ледяной компресс у меня на лбу, отчего мне становилось легче.

– Мы еще поговорим, Душа Гор, – шептал князь.– И ты ответишь мне «да»

15. Жар, лед и время (2)

Алеш

Понимание того, что окружающие люди намного слабее меня, уж давно въелось в сознание, стало привычкой. Часто Войт ехал в санях, а я садился править упряжкой. Особенно если это было  окрестностях замка, а не в столице, где подобное обращение со слугой могли заметить дворяне или послы иностранных держав и понять превратно.

Тем удивительнее было то, как я легко забыл об этом, пока находился рядом с Ионой. Я не боялся за нее, будто мы с ней на равных.

Вернее, так вышло оттого, что она вела себя так, будто мы с ней на равных, а я, дурак, забылся. Вчера я видел, как начинался снег, но думал – успеем. И не задумывался о том, что нам, нам (а не мне) делать, если накроет метель.

Девушка же тем временем готова была взять ответственность на себя – за то, что она не смогла освободить меня от союза, за то, что мы сюда помчались.

Мне было неведомо что удумал Матей, и только чтобы она не винила себя я признался в том, что не хотел ее отпускать. Имело ли это отношение к неудавшемуся обряду – не знаю, мне было не важно. Но таковы были мои чувства, и я готов их был озвучить лишь бы только девушка рядом не корила себя с трагическим видом. Пусть уж лучше гневается на меня за то, что не сможет вернуться домой. Но Иона снова удивила: смело и прямо ответила мне взаимностью.

Иона тоже не хочет меня отпускать.

Она подстегнула мои эмоции, и я озвучил еще более импульсивное признание. Глупое, преждевременное предложение. Когда я договаривал слова, то уже ждал, что девушка меня оттолкнет или закроется. Но я ошибался.

Смешно, но уверился в своем предложении я именно после ее ответа-отказа. Спокойного, взвешенного и рассудительного, вернувшего меня из мечтаний в каменную пещеру, заставившего еще больше хотеть девушку.

Слишком легко задремал от ее мерного дыхания, от ее тепла в моих руках. Так легко, что не заметил, как тепло превратилось в жар.

Я сидел около девушки три дня, но лучше ей не становилось.

Прикладывал лед, давал ей настои, которые собирала хмурая Тейтана. Мята и малина, мед, молоко и масло – никакое питье не помогало.

– Иона, пожалуйста, не спи… – шептал я временами, но девушка продолжала бредить. Иногда она что-то бормотала про идеальную свадьбу, иногда шептала про какие-то экзамены и лавку с бусами. Но в реальность не хотела возвращаться.