![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vkus-doliny-smerti-385219.jpg)
Текст книги "Вкус долины смерти"
Автор книги: Мария Грант
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Мария Грант
Вкус долины смерти
Глава 1. Неудачный забег
Надо бежать, чтобы не умереть. Раз-два-три! Необходимо напрячь каждую извилину, нужно успеть найти выход, не теряясь в толще времени и в узком пространстве. Злые улицы поглощают непрошенных гостей. Пока ты не теряешься в пространстве, надо бежать. Беги, Вивьен, беги! На неё обрушиваются потоки воспоминаний, гонимые временем, и Виви обнаруживает себя в захудалом пабе. Она почувствовала себя там так одиноко, что эти мрачные дубовые стены, как ей показалось, знают её лучше всех.
Вивьен задавала себе вопросы, на которые так и не получила ответа. Впрочем, она была всецело занята погоней. Она бежала уже не первую милю со страшной скоростью по заброшенным окраинам северного округа – остаткам прежнего Детройта. То и дело она натыкалась на странное присутствие Опустошения, от которого ей становилось не по себе – обуглившиеся тела, разодранные собаки, горы мусора и тлеющие костры. Казалось, рядом с ней протекала странная жизнь прокаженных, скрюченных отбросов общества – последних выживших людей здесь. Она не замечала эту тайную жизнь. Однако на этот раз Вивьен притормозила и прислушалась – ни единого звука. От страшной погони не осталось ничего. Однако плохие мысли как черви, прожорливы, вездесущи и опустошающи. В её голове давно поселилась тьма, которая диктовала свои условия. Вивьен стало страшно, поэтому нельзя было медлить.
Мисс Киршнер быстро завернула за маленький переулок, но не ожидала наткнуться на стену. Перегородка оказалась слишком высокой, чтобы попросту перепрыгнуть. Чуть выпирающая дощечка. Ногу на неё – и надо бежать. Ей было нужно время, чтобы настроиться на прыжок. Вивьен прислонилась к бетонной стене, и сумка вывернулась наизнанку от неловкого прыжка. Она быстро оглядывается по сторонам – и фонарь осветил нечеловечески бледное лицо, пролив свет в кромешную тьму ночи.
Вивьен судорожно ищет телефон, как назло, она не помнит, куда его спрятала. Её рука уже сама застревает в сумке, и слышен звон монеток, скрежет расчёски, но только не то, что ей нужно. Самое страшное, что может прийти в голову это то, что она его забыла в автомобиле таксиста, который её подбросил до злополучного бара. Ну уж нет! Она знает, что нужно лезть глубже, нужно коснуться нутра сумки, вывернув подкладку. Бинго! Моментально Вивьен звонит Эдриану. Вероятность, что он ответит ей с первого раза, минимальна. Во-первых, сегодня его любимый матч, во-вторых, на перерывах он играет в приставку с максимальным звуком.
Эдриан в своем роде – такой блокпост Вивьен, который превращает её в человека. Она ни во что не верит, но, возвращаясь мыслями к тому времени, когда ей было действительно хорошо – она вспоминает дни со своей семьей, когда Эдриан был рядом. Это её и возвращает к жизни.
Пожалуйста, возьми трубку, – Вивьен тихо шепчет и понимает, что молится глухой бетонной стене.
Она слышит шаги, но не так близко, отдаленная ходьба не напоминает погоню. Непрошенные зачинщики беспорядка, кажется, отставали. Вдох-выдох. Не ожидая, что Эдриан поднимет трубку, мисс Киршнер озирается по сторонам. Вивьен начинает считать мушек и мотыльков, копошащихся под фонарем, проглатывающих искусственный свет прожекторов.
– Эйд! – Вивьен тихо вскрикнула от удивления, когда на том конце раздалось хриплое приветствие.
– Вивьен, где ты мотаешься? – Эдриан недовольно проговорил своим самым занудным тоном эти слова как старую скороговорку.
– Времен на болтовню нет. Меня сейчас убьют, – Вивьен сказала это так простодушно, что Эдриан не сразу и ответил, почесав за затылком.
Мистер Киршнер сидел в полнейшей безопасности в скверно выстроенном типичном американском домишко с большим карнизом, выполненном в колониальном стиле. Дом был настолько скверно распотрошен, стар и покошен, что жители округа старались не смотреть на него лишний раз. В глаза бросалась лишь ухоженная лужайка, заваленная уродскими статуями гномиков. Эдриан, бывало, с сигаретой в зубах, одетый в засаленный старый халат спускался вниз и неряшливо копошился в лужайке, пытаясь воссоздать миролюбивый опрятный вид. Эдриан был её отцом по несчастью. Он был таким же вампиром, как и она.
Впрочем, Вивьен и Эдриан мало похожи друг на друга. Он был высоким стройным мужчиной около сорока лет со светло-голубыми глазами и темно-русыми волосами, на щеках были едва заметные ямочки, скрывающиеся под густой растительностью. Широкие плечи были покошены, крупный стан выдавал человека, когда-то занимавшегося боксом. Старый халат неумело свисал. Взгляд его был скучающий и равнодушный, он сильно уставал от своей дочери и её приходов, и отходов. Эйди был её «заклятым родственником по несчастью и в действительности». Вивьен была рада, что Эдриан не бросил ей на злачной улице в кромешной тьме странной суетливой жизни отшельников. Вампиризм был проклятьем, угнетающим их на протяжении более полувека. Они были обязаны там жить, ибо этот дом стал их последним пристанищем.
От её спокойного тона Эйди поморщился. Он убавил звук. Это было уже полпобеды. Эйди вынул сигарету и небрежно раскинулся на кушетке. Она потянулся несколько раз и уже потом продолжил неспешно диалог.
– А мне что соизволишь сделать, Вивьен? –сказал он, потешаясь над ней.
– Ничего, просто приезжай за моим будущим распотрошенным телом на Реджинальд Стрит 56а. Буду ждать там, – произнесла она, не моргнув глазом.
Эдриан недовольно хмыкнул носом. Он снова медлил, видимо, размышляя, за что она так иронизирует над ним.
– Что случилось? – спросил он задумчиво.
– Погоня. За мной! – отрезала Вивьен, резко вскрикнув от недовольства.
– Их много? – произнёс он.
– Нет… Всё же я управлюсь. Они похоже потеряли мой след. Спасибо за отзывчивость, Эйди! – сказала Вивьен своим «любезным» голосом.
Вивьен выключила телефон, со злобой швырнув обратно в черную дыру сумки, искривляющую внутреннее пространство.
Ей даже стало немного скучно, Вивьен ожидала настоящего сражения, схватки, как это обычно бывает в фильмах, с размазанными кишками по тротуару, кровью и прочими прелестями, а сейчас она понимала, что рукопашный бой пришлось отложить до завтра. Видимо, враги устали или она так ловко научилась бегать, хотя её отчаянный бег на шпильках мало с чем сравнить. При такой скорости каблуки отламываются, и Вивьен уже бежала так, как это бывает в комических шоу. Она неумело летела на стертых каблучках, гремя и шурша, прямо в канаву.
Надо остановиться. Немедленно! Вивьен притаилась – она услышала позади себя шорох. Близость провала. Железная палка торчит из-за стены. Успеет ли Вивьен вытащить железных штырь до того, как на неё набросятся с битами?
За две секунды Вивьен понимает, что ей это кажется. Они уже давно отстали, а она всё еще прислушивается к шорохам, непонятным звукам. Веет смрадом и тошнотой, вряд ли здесь можно надолго задержаться, всё равно придётся мыть волосы, смывая заодно запечённую кровь. Она расстроена, что не убила мерзавцев. Эдриан, держись, они могут встретиться тебе на пути!
Вивьен медленно перелезла через ограду и с мнимым спокойствием пошла по проездной, выбежав на автостраду. Вскоре раздался звонок Эдриана. Неужели, он приехал? При такой бешеной скорости на его тачке можно пересечь мексиканскую границу. Её несвязный мысленный потом приутих, но Вивьен чувствовала, как доля отчаяния одолевает её.
Через 10 минут Вивьен уже сидела в машине и слушала нравоучения Эдриана, как опасно ходить ночью черт знает где. Легче заткнуть уши и утопиться, чем опять выслушивать этот бред про то, что начнётся «охота на ведьм», что нельзя «выпендриваться, ибо стражи порядка уже близко». Люди полны неудовольствия от осознания того, что настоящие кровососы под боком.
– Я знаю, прости…– неумело говорит Вивьен в оправдание своих «безумных поступков». – Папа, скажи мне честно! Почему я имею способность подцеплять убийц-психопатов, хулиганов, маньяков и прочих?
Эдриан, недолго думая, опять вычитывает моральные проблемы, рассказывая, что она «неправильно накрасилась, неверно оделась, говорила слишком громко или смеялась над неудачной шуткой». В итоге он заключил, что Вивьен привлекает много лишнего внимания к своей персоне.
– Очень скверно… – заключает он после одного нравоучения и сразу же начинает второе. – Тебе противопоказано сидеть в барах и прочих питейных заведениях! Баста!
– Был бы ты рядом, – заключила Вивьен и уставилась в смартфон.
Эдриан, казалось, пропустил это мимо ушей. Впрочем, чета Киршнер утратили способность оставаться людьми. Когда Вивьен на утро упаковывает себя в ночной гроб, ей зачастую снятся кошмары о том, что она превращаюсь в древнего монстра, вызывавшего катастрофы. Истинная природа вампиров – убивать, выслеживая свою жертву, одновременно соблазняя её, – и уже никак ничего не изменить.
Все же они остались теми кровожадными тварями, которые мешают обычной людской жизни. Вампирский рок к тому же очень скучен. Двадцать лет они запечатаны в полуразвалившемся домике на самой окраине города. Подальше от живых, ближе к мёртвым. Присутствие отца Эдриана скрашивает и без того невесёлую жизнь Вивьен.
Глава 2. Общество теней
Общение с людьми Вивьен и Эдриан ограничивали как могли, боясь подпустить к себе лишнего человека. Ведь люди – всего лишь нажива. На протяжении многих лет Вивьен осознала, что можно не нуждаться в человеческом обществе, а продолжать жить своей затворнической жизнью, никому не причиняя боль. Остается лишь тешить душу, читая книги, бесконечно смотря фильмы или просто умирая от безделья. Но каждый раз ловить себя на мысли, что ты не жива, не мертва, а навеки веков осталась один на один с проклятием вечной жизни. Однако Вивьен старалась не предаваться грустным измышлениям – это часто портит настроение на весь день.
Эдриан повернулся и посмотрел на меня. Он устало откинул спинку и тихо прошептал так, что было всё отчетливо слышно.
– Вивьен, купи себе мозги… – устало сказал он с едва заметной улыбкой.
– Была б такая возможность – давно купила! – бодро она заявила Эдриану.
Хотя Эдриан был невероятно добродушным человек, он обладал способностью быть чрезвычайно равнодушным ко всему, что не касалось его самого и «мнимой безопасности». Эдриана было труднее всего вывести из себя. Он вспыхивал, но мгновенно утихал. Чете Киршнер запретили охотиться на людей, а именно на отбросах общества. Однако запреты ведь даны для того, чтобы их нарушать, так что иногда они выходят на охоту.
– Вивьен, вытащи наушники. У меня есть важная информация, – Эдриан обернулся.
Эдриан не смотрит на дорогу, и это опасно. Вивьен немедленно сдёргивает наушники, чтобы отсрочить время персональной автокатастрофы. Она резко машет Эдриану, показывая, что он проворачивает опасный манёвр.
– Я без музыки сидела…честно-честно! – говорит она.
– Нам завтра пора на собрание. Я ещё неделю назад думал туда сходить. Монтгомэри говорил, помнишь? – спросил Эдриан.
Глава 2. Знакомство с Киршнерами
С приходом четы Киршнер в вампирский ковен, как некоторым показалось, возросло антисемитское движение. Их путали с евреями, к сожалению, постоянно. Эдриан всем напоминал, что Киршнер – фамилия его отчима, еврея. Тогда чета Гаврон, будучи приверженцами иудаизма, стала приглашать их в гости. И их сажали рядом со всеми евреями.
Долгожитель бывший нацист Дюкен решил, что Киршнеры не достойны сидеть рядом с ним на втором ряду на всех собраниях, и их отсаживали все дальше и дальше, сначала с либералами, потом демократами, дальше с выходцами из Польши, пока они вплотную не сели рядом с Эйсой Гаврон, милым парнем с южным акцентом из Индианы. В принципе, сначала Виви и Эйди пояснили, что евреями по сути не являются. Хотя тут же в речи начал фигурировать отчим Эдриана. Эйса им поверил и сказал, что это все же нелепость, а Дюкен – «самодовольный ублюдок». Впрочем, Эйса сказал, что хорватов здесь нет, поэтому Киршнерам нужно «зарезервировать» собственную национальность в вампирских рядах.
Эдриан и Виви много смеялись на задних рядах и даже решили, что потом необходимо возглавить собственную кампанию против «последних рядов». Дальше – уже некуда их было отсаживать, там сидели только отстающие и маргиналы, и особо неадекватные личности.
На собрании давали бесплатную кровь – синтетический аналог, который все вампиры жаждали получить. Бесплатный дар особенно привлекателен для, так называемых, вампирских отбросов. Однако Вивьен и Эдриан иногда не успевают попадать на бесплатную раздачу, что омрачает их существование. А пропускают они по чудовищной лени, а ещё потому, что Эйди не заправил бак, Вивьен нечего надеть; слишком жарко на улице; начинается футбольный матч и многое другое. Однако такие пропуски приводили к бесконечным ссорам между Виви и Эдриан, который обвинял свою дочь в забывчивости, неуступчивости и прочих грехах, которыми обладал и он сам. Вивьен не любила играть в «молчанку», поэтому она научилась вовремя просить прощение и не придираться к пустякам.
– Всё я прекрасно помню. Уильям Докери. Выпускник Оксфорда, – выдала она заученную фразу.
Эдриан повернулся и, поморщив лоб, начал просчитывать в уме срок, который был заявлен в анкете на поселение. Мистер Киршнер недовольным тоном произнес нечто на хорватском, а потом рассмеялся.
– Подвал я подготовил, ты читала его список? Пусть сам покупает. Где это вообще продаётся? Дефибриллятор – это для чего ему надо? – удивленно вопрошал Эдриан.
Вивьен закатила глаза и выдала, что ничего не знает, как и сам Эдриан.
Подвал, да? Вы сейчас подумаете, что им привозят выпускника из Оксфорда, чтобы его пытали в заранее подготовленном подвале. Хоть они и склонны к садизму, но не в таких вот масштабах. Пытать – никого чета Киршнер никогда не подвергали пыткам, разве что только убивали без излишней жестокости. Киршнеры не любят убивать обычных людей.
По программе защиты ученых-вампиров Эдриану и Вивьен предложили вселить в их особняк перспективного учёного из Великобритании, Уильяма Докери, который в настоящее время занимается разработкой синтетического заменителя крови улучшенного типа, поэтому в будущем не придется убивать так много людей. Впрочем, один больше – другим меньше. Киршнеры об этом не задумывались. Звучит волшебно, неправда ли? Эдриан сразу раскусил, что молодой врач занимается пустячной работой лишь бы отвлечься от врачебных издержек, отдохнуть и заново мучить подопытных на американской земле.
Энтони Монтгомэри (глава собрания вампиров в их округе) сказал, что кроме них, парню больше негде гостить, а они, как приличные люди, в кровавые походы не ходят. Киршнеры как раз только закончили ремонт в его предполагаемой лаборатории внизу дома, в подвале, в котором раньше в рефрижераторе хранили замороженную кровь. Пришлось баки с кровью поместить на втором этаже, чуть ли не за стальной дверью во избежание налёта. Район у них криминальный и заросший всякой нечистью, со своими темными углами, страшными кварталами и перестрелками ночью. Зато здесь можно жить грешной жизнью, и всё сваливать на безделье полицейского участка.
– Вивьен! – Эдриан вскрикнул, когда они оказались у гаража.
Вивьен так усиленно читала криминальную сводку, что даже не заметила, что приехали. Как только они успевают всех поубивать? Вивьен даже было интересно, что происходит у них на районе.
– Расскажи всё подробно, что там было? – вспомнил Эдриан.
Вивьен опять сделала недовольную мину, зная, что конец нравоучений не кончился. Казалось, что Эдриану совершенно не интересно, но в данный момент он даже проявлял озабоченность.
– Ну, – начала она, как тут Эдриан закатил глаза, пытаясь отвлечься от начала рассказала.
– Дорогуша, в хронологическом порядке. Избегай ненужных сравнений, – быстро проговорил Эдриан.
Эдриан как всегда тысячу раз проверит, закрыл ли он машину, а потом гараж. Старый Линкольн был приобретен для прикрытия от назойливых глаз. Новенький Hammer уже покоится в гараже для особых случаев, к примеру, вылазки на собрания.
Система безопасности, конечно, не очень высокая для их персонально сгнившего дома, живём, думая, кто на такое позарится, машина битая, гараж страшный, лужайки нет, только стоят качели с верандой, да и то на северной стороне, поросшим мхом и столетней плесенью.
– Я вышла на охоту, как ты понял, но мой мозг был занят явно не этим, я не могла найти телефон того парня, с которым встретилась в кафе, но потом меня достали какие-то люмпены! – сетовала Вивьен.
– Кто-то? Кто эти люди, что за тобой гнались? Ты опять кого-то ударила в баре? – удивленно заваливал вопросами Эдриан.
Он запер дверь и ещё пару раз проверил. Потом снова и снова, пока дверная ручка не стала издавать предсмертные всхлипывания и скрежет. Обсессивно-компульсивное расстройство во всём виновато даже если ты глубоко мертв, как решила Вивьен. Эдриан боялся, что он пропустит этот момент, и некто поселится в его доме. Некто завладеет его разумом и похитит его тело. Эдриан так и шутил про своего бывалого друга, который запросто сошёл с ума, свихнулся от ощущения собственной непобедимости в вампирской шкуре.
– Но сейчас ты в безопасности? – Эдриан спросил у дочери.
– Да… – ответила Вивьен. – Но всё в порядке!
Он уловил её неуверенный тон, и покачал головой. Эдриан уже привык не расстраиваться по пустякам. Он перестал верить в опасность, которая может его уничтожить. Эйди и вправду считал, что переживет все на свете, начиная от биологической войны, заканчивая песчаные бури и вторую Хиросиму. Дорога, вымощенная желтыми кирпичами, не сулит счастье и бывалым странникам.
Эдриан был не против наткнуться ночью на мародёров, маньяков, обычных убийц и карманных воришек. Казалось, он был готов ко всему, к чему не были готовы простые смертные. Эйди усвоил давно, что не нужно бояться собственной телесности. Нужно принимать физические страдания такими, какие они есть на самом деле. Он не боялся быть проткнутым, простреленным, подожжённым, обезглавленным и порезанным на маленькие части. Эдриан боялся лишь собственных мыслей, которые прочно засели в его голове. Он чувствовал собственное бремя, ту непосильную ношу, которую он вынужден нести не один десяток лет. «Заботливый» Эйди боялся встречаться с самим собой, в котором сидела пустота – черная и зыбкая, как пески Сахары.
Вивьен же вечером решила отдохнуть ото всех своих дел, как и от бед, от которых не могла спастись. Эдриан опять включил телевизор с ужаснейшей программой про рыбалку, готовку, каких-то канадских мужиков с топорами… Ей казалось, что в эти моменты он отключается и путешествует где-то в чертогах своего разума. Казалось, что он пытался вспомнить то, что давно запретил себе вспоминать…
– У нас слишком много отчаяния на двоих – необходимо с кем-то его разделить, – подметила Вивьен.
– Ну…наверное, – кивнул Эдриан.
– Пап, ты меня же подбросишь на собрание? – сказала Вивьен, сразу же переведя разговор.
– Наверное да, чем нет, но я там с тобой не буду. Одна встретишь его. Главное, не облажайся! – сурово заметил Эдриан.
– Почему одна? – Вивьен это встревожило. – А я не буду выглядеть слишком вызывающе?
– Если только не нацепишь свой корсет а-ля бурлеск. Я с Питером должен перевезти партию нашего естественного напитка («медицинская кровь»). Будь вежливой и воспитанной, как это обычно делают всякие английские леди, как твоя тетушка Маргарет, допустим.
Тетушка Маргарет – это его самая больная тема, но о ней чуть попозже. Ужасная чванливая английская женщина, которая своей чопорностью и мещанством засушила английскую глубинку, в которой жила и теперь хочет добраться до своих американизированных родственников. Тетя Маргарет – это гроза североамериканскому обществу в лице новоиспеченного Ковена и четы Киршнер. Монтгомэри лично запретил ей посещать ковен, ибо она там вызывала бурю негодования. Она подмечала все недостатки местного самоуправления и говорила реальные пути выхода – за это её и ненавидел Монтгомэри. Он не люби правду.
– Пап, осталось не так долго до встречи в сообществе. Давай я сейчас займусь делами…что ли ты поможешь мне прибраться в доме? – спросила Вивьен.
Эдриан закатил глаза и недовольно посмотрел по сторонам. Казалось, в большой гостиной комнате было так мрачно, что нельзя было заметить тонны пыли на вещах – комоде, большом диване, полках и антресоли. Эдриан расправил персидский ковер, который потерял свой цвет. Люстра уже давно перестала работать. Было душно и сыро, как июльским вечером, но Эдриан не затеял уборку.
Вивьен услышала, как Эйди судорожно достаёт бутыль из рефрижератора. Он медленно передаёт напиток Вивьен и сам удаляется к себе в комнату. Вивьен со стаканом поднимается к себе в комнату на второй этаж. Она ложится на свою кровать и прикрывает глаза. Вот-вот и напиток начинает действовать, силы приходят к ней, а с тем и спокойствие. Она пропадает внутри себя и засыпает ровно до того момента, как не наступает мрачнейшая ночь.
Рано утром рассвело, однако комната никогда не была залита светом. Суровые ставни как дань вампирской моде и самоотречению. Окна были наглухо завешена плотной темной занавеской из льна в три слоя. В пустой комнате, где отдыхало бренное, как она сама выражалась, тело, всегда была мрачно, сыро и грязно. Вивьен никогда толком не могла их убрать. Вещи в хаотичном беспорядке покоились в шкафу, вылезали из тумбочки, валялись под столом, были зацеплены за стул, вываливались из открытого комода. Грязные ботинки и туфли неаккуратно вылезали из-под кровати, которая больше напоминала будуар в самых скверных французских традициях. Будильник Вивьен, громкий и непоправимо раздражавший, всегда возвращал её к жизни. Сны разума, как завещал Франсиско Гойя, порождал чудовищ. Вивьен просыпалась от тяжелого, вязкого сна. Она боялась пропустить наиболее важные детали, которые она запомнила.
Однако Мисс Киршнер успевает причесаться и переодеться, промыв тело холодной тряпкой под проточной водой. Она одевалась старомодно, но со вкусом – длинный пуловер, кожаная юбка и сапоги. Вампирское собрание давно уже научилось её презирать по-настоящему. Для них Вивьен была просто выскочкой, живущей со «странноватым» отцом в обветшалом доме. Её речи про солидарность, безопасность и лучшую жизнь игнорировались максимально. У неё не было ни права голоса, ни права выступать более одного раза в две недели. Женщин-вампирш лишали и многих других прав, за которые уже и давно борются в человеческом обществе. Право быть избранным в местное самоуправление жестко игнорировалось в вампирском обществе, так как это было правом элиты и только. Монтгомэри сам мог назначать преемника.
Вивьен опять вспомнила про фотографию Докери – молодой симпатичный человек с правильными аристократическими чертами лица, зелеными глазами и темными волосами. Мисс Киршнер быстро переложила его фото в сумку.
Эдриан уже ждёт её в “Hammer”. Он включил панк-рок и руками тарабанит по рулю, то и дело сигналя. Видимо, это хороший способ отпугивать местных бомжей и наркоманов.
– Я же говорю, что сдам эту груду металлолома, если еще раз не заведется, – Эдриан заметил, что Вивьен неодобрительно посмотрела на машину.
– Ты надеешься, что он будет играть с тобой в приставку и подцеплять одиноких женщин в барах? – спросила Вивьен про Докери.
Эдриан замотал головой и усмехнулся над её вопросом.
– Вовсе нет. Просто будет с кем поболтать на тему футбола, конечно же.
– Только я одна знаю, что ты втихаря смотришь женские сериалы для бабушек? – заливисто засмеялась Вивьен.
– Эй, «Аббатство Даунтон» смотрели мы вместе, – подхватил Эдриан.
Чета Киршнер выехали из дома, направляясь в ковен. Ужаснейшее и величайшее собрание вампиров проходило в заброшенном мотеле, в подвале, где раньше было казино. Сейчас здесь тоже играют, но уже под другим законам. Никто терпеть не мог это место. Однако Вивьен волновали собственные мысли. Докери был всего лишь отвлечением от того, что ей уже давно плохо.
Глухой темной ночью Вивьен поняла, что начинает сходить с ума сильнее, чем ей это казалось раньше. Она даже не ответила на звонок Эдриана, вдруг поняв, что он незаметно медленно, но верно начинает раздражать её, например, как он смеется или произносит согласную «ф», почему-то ей казалось, что у неё такой дефект речи именно из-за него, и теперь она старается как можно четче выговорить эту букву, но не просто получается. Ей казалось, что его легкий хорватский акцент становится сильнее, тем самым начиная её неимоверно раздражать. Иногда Эдриан говорил совершенно без акцента, намекая, что он обычный европейский американец, а иногда говорил с приторным восточно-европейским акцентом, что её дико злило. Кажется, что его привычки и повадки засядут в ней и уже сидят, а она хочет истребить их до самого конца. Осталась всего лишь одна неделя. Потом всё. Конец. Вивьен опять передразнивает себя и корит страшными словами Эдриан за то, что на военной службе и самых гуманных побуждений некто из сослуживцев уверил Вивьен, что у неё есть «прикольный восточно-европейский акцент», причем никто раньше никогда такой не говорил ни ей, ни Эдриану. Теперь она сильно комплектует и проговаривает каждую согласную прежде чем произнести нужное слово. «Эдриан, как же ты меня измучил я ненавижу, когда ты такой. Не общайся со мной больше никогда (прости меня за все)». Она становится нелюдимее и все сильнее хочет уйти в себе. Оборвать все контакты. Нужно убежать ото всех. Они начинают ограничивать твою свободу. У тебя есть только ты. Прекрати со всеми общаться. Хребты безумия.
Приходят злые человеконенавистники, обиженные судьбой вампиры, которые постоянно трещат о своих болячках, говорят, что скоро будет восстание и начнется война. Вампиры в настоящее время выходят из подполья. От этих бесед у Вивьен голова раскалывается.
Фейсконтроль исключает лишних. Охрана быстро вычислит «чужака», который будет изгнан или же уничтожен. Собрания у них обычно тогда переносятся, ибо все вампиры боятся «случайных» вторжений. Приглашения заранее рассылаются на электронную почту. С каждым разом их городишко стареет, опускается все ниже и ниже, все отсюда едут на заработки, раньше это был процветающий округ, а сейчас пристанище для ошметков общества и вампиров. Вампиры имеют тенденцию к стяжению в самые неприметные и жуткие районы, чтобы ассимилировать в конце-то концов. В воздухе повиснет чувство бесперспективной жизни. Община всех прикрепляет к себе, а чужаки подвергаются гонениям и, в конечном счете, истреблению. Кто не сними, тот – против. А кто против – смерть через сожжение. Всё просто. Здесь философия варваров работает на все сто процентов.
– Тебя проводить до входа? – ненавязчиво спросил Эйди, явно желая, чтобы Вивьен ответила отрицательно.
– Не надо, спасибо, – уклончиво ответила Вивьен.
– Передай привет. До скорого! Звони и веди себя прилично, не заставляй меня краснеть потом. Вежливость – лучшее оружие, помни, – заключил Эдриан, нажав на газ.
Насчёт вежливости я помнила. Джей, охрана на фейсконтроле, бывший полицейский, а ныне – отъявленный вампир. Вивьен с улыбкой быстро проговорила, что Эдриан сегодня к ним не присоединится.
Вивьен быстро спустилась по ступенькам и уперлась в дверь. Второй охранник заново спрашивает другое кодовое слово и впускает. Она повторила, и дверь открылась.
О, нет! Все уже собрались и ждут только меня. Вивьен издалека увидела их недовольные лица, и как Монтгомэри в середине стола толкает речь с бокалом в руках, а рядом с ним сидит сам Докери. Уильям держал голову прямо, спина ровная, самодовольный вид, безмятежность, черный костюм с иголочки. Английский джентльмен со спиной танцора.
Энтони Монтгомэри – вампир, принадлежащий к вампирской элите – потомственному клану Монтгомэри, потомков немецких вампиров, переехавших сюда из Пенсильвании. Это был мужчина неопределенного возраста, статный с короткострижеными черными волосами и большими зелеными глазами – вылитый Люцифер. Тони Монтгомэри не любил чету Киршнер, он их не мог переварить с того дня, как они переступили порог Ковена и прикрепились к участку.
– Мисс Киршнер, не стойте за уборной! – проворил Монтгомэри, растягивая слова как резину.
Тони быстро заметил Вивьен, щелкнув пальцами. У Вивьен самый неловкий выход и всех возможных. Она медленно вывалилась из-за угла и одарила всех неловкой улыбкой. Монтгомэри недовольно указывает, что ей сейчас надо сесть рядом с ним. Он ищет за спиной Вивьен Эдриана, которого не находит.
– А где Мистер Киршнер? – произнёс он быстро.
Мисс Киршнер стало ясно, почему Эдриан не захотел с ней сидеть в Ковене. Они чертовски опоздали на собрание. Вивьен одним глазом заметила, как Докери узнал её по той фотографии из анкеты. Он, видимо, пытается предугадать, кто она такая. Его взгляд скользит по сумочке, жакету, Вивьен ловит его взгляд, он смущенно отводит глаза в сторону Монтгомэри.
– Он уехал по делам. Это срочно… – Вивьен спокойно ответила.
– Как всегда, – Энтони отвечает недовольным тоном.
– Нет, не как всегда! – Вивьен сразу же возразила.
Она никогда не могла уступить Тони. В том числе и выставить себя крайне непедантичной она тоже не могла.
– Ладно, не сейчас. Садись, пожалуйста, рядом со мной! – указывает не небольшой стул Энтони рядом.
Вивьен села за стол прямо напротив Докери. Тони специально подвинул её стул к себе.
– Мы ждали тебя почти 1 час и 15 минут, – Тони специально на показ поднял свои наручные часы и протянул ей.
– Мистер Монтгомэри, но же встреча начинается в час ночи? – Вивьен показала свои часы.
– Я не мог дозвониться тебе со вчерашнего вечера и сообщить, Вивьен, что Уильям Докери приезжает раньше, – засмеялся Монтгомэри.
Этим ответом он заткнул в Вивьен порывы отстаивать правду. Она смущенно посмотрела на скатерть, которую опять не могли нормально помыть. Муха жужжит над её ухом, она ловит её и отшвыривает от себя.
– Я почти всё рассказал о нашем городе, что должна была сделать ты или Эдриан. О вас немного рассказал, – Монтгомэри подмигнул Вивьен.
Вивьен сегодня не хотела устраивать словесный переполох, так что приходилось всё выносить на себе. Она успокаивала себя тем, что надо переждать бурю в стакане. Тони Монтгомэри не такой уж и гадкий, но выставлять кого-то в плохом свете – это его любимое хобби, как играть в большой теннис.
Это все было в нашем псевдоинтеллектуальном стиле. Чтобы не превратиться в зануду, как ей советовал Эдриан, Вивьен училась вести светский диалог буквально со всеми. Никто и не знал, что она предпочитает интеллектуальную литературу. Эдриан говорил, что если она будет каждый раз высказывать своё неудовольствие, то Тони будет заводиться сильнее, чем обычно. Эдриан выражался как можно проще, шутил примитивнее, жаловался на погоду, полицейских, налоги, ночные пьянки и заварушки – словом, он очень сильно пытался походить на нормального вампира, который просто «слишком устал» от всего. Шутил он обильно и изрядно, каждый раз начиная новую забавную историю со слов «как-то я напился в компании…», впрочем, все уже и так начинали хохотать. Эйди явно пользовался популярностью не потому, что был харизматичным мужчиной, а был простым и непритязательным в общении, умел шутить и привлекать внимание противоположного пола. Вивьен это бесило, потому что она не любила ассоциаций с Эдрианом, это её угнетало.