Текст книги "Магония (ЛП)"

Автор книги: Мария Дахвана Хэдли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12
{Аза}

Услышав мучительную песню, я тут же просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем, путаясь в подвесной койке. Сначала я принимаю голос за продолжение кошмара, но затем вновь его слышу. Тот же, что и раньше.

Кто-то кричит:

«Кровь кость рвать брать больно кусать зверь».

Уши разрывает долгий пронзительный визг, высокий и ужасный. Таков зов хищной птицы на охоте, только намного хуже из-за слов.

«Сломан порван убей убей убей меня», – кричит птица.

Ведда входит ко мне в каюту, пока я пытаюсь выпутаться из койки… Она хочет помочь... чем-нибудь.

Её присутствие оказывает странно успокаивающее действие.

– Что такое? Что происходит? – спрашиваю я.

Она мгновение смотрит на меня с непонятным выражением. Если не ошибаюсь, ей грустно.

– Ничего. На этом корабле есть призрак кэнвра. Это касается капитана.

Я моргаю:

– Призрак?

– Он давно почил, живёт лишь в эхе, – поясняет Ведда и вздыхает. – Клянусь Дыханием, хотелось бы, чтобы призрак вёл себя потише. Он шумит на судне с тех пор, как ты на борту. Мы все тут нервничаем, но ничего не поделаешь. Оставь его в покое.

Да, вот только, кажется, эта птичка взывает ко мне. Как и сам корабль, когда я впервые увидела его в облаках. Зэл утверждает, что судно принадлежит мне. А призрак тоже мой?

– Ты к нему привыкнешь, – уверяет Ведда.

– А что с ним? Нам надо помочь…

– Призрак поёт просто так, птенчик. Он перестанет. Кару никогда не поёт дольше нескольких минут кряду. Давняя скорбь. Не твоё дело упокаивать дух. Давай умоем тебя и оденем.

От звука мои уши болят, сердце ноет, но через несколько минут птица замолкает. На корабле тишина. Никто не переживает из-за этих криков, кроме меня. Может, Ведда и права. Наверное, лучше не обращать внимания.

Ведда помогает мне надеть китель. Умывает меня, будто мне пять лет. Нет. Я забираю у неё тряпочку.

– Мне пятнадцать. Могу сама умыться.

– Шестнадцать, – поправляет Ведда и вздыхает.

Шестнадцать. Она права.

– Я не верю в призраков, – говорю и тут же продолжаю, – а если я сама призрак?

Ведда кудахчет:

– Птенчик, у кораблей свои тайны. У Магонии тоже есть секреты. Ты вскоре научишься всему необходимому. Пока что твои единственные обязанности – одеваться, есть и ходить на дежурство.

Ведда застёгивает пуговицы, опережая меня. Сегодня она заплетает мне волосы в косички и заворачивает их пальцами-когтями.

– Нет, могу… – слабо протестую я.

Она поворачивает меня к зеркалу. Я ещё не привыкла к новой внешности. Не смотрю в глаза своему отражению, но мои волосы превратились в красивую сложную массу косичек, напоминающих морские узлы.

– Неужели? – смеясь, спрашивает Ведда. – Это капитанский узел. Значит, ты его знаешь, жительница земли? Изучала образ жизни небес?

– Не совсем. Не знала, что у небес есть образ жизни, – бормочу я.

– У нас нет времени учить тебя основам магонийской моды. Капитан ясно дала понять: ты здесь ради высшей цели. Но есть особые процедуры и правила. Волосы в косичках трудно ухватить, если на корабль нападут пираты.

Я смотрю на Веду:

– Пираты?

Она фыркает:

– Конечно.

Затем укладывает мои косы как надо и вроде удовлетворённо стрекочет, во всяком случае, вполне благодушно.

Я разглаживаю форму.

И этим мне заниматься всю оставшуюся жизнь? Быть мореплавательницей? Капитанской дочерью? Хорошо ещё, что никто не затягивает меня в корсет, не надевает тиару и не заставляет брать уроки красноречия.

Я никогда не была принцессой. Если подумать, то этот корабль, сказочный или настоящий, просто создан для таких, как Аза Рэй Бойл.

Здесь я выгляжу как все остальные, одета так же, за исключением символики на форме. Я пристально изучаю маленький герб с птицей, поющей туче.

Прямо как у капитана.

Я завязываю ботинки и смотрю на Ведду, мол, ну да, Аза Рэй сама может обуться. Я не совсем неумеха.

«Аза Рэй Квел, а не Бойл», – напоминаю себе.

Ведда по-совиному смеётся, скорее даже покашливает.

– Заступай на дежурство. Повезло тебе, будешь под началом первого помощника.

Я ещё не научилась её понимать. Ведду я едва знаю, но сарказм отличаю на слух. Пятнадцать лет я практически из него и состояла.

– Под началом? – переспрашиваю.

– Он попытается тебе внушить, что ты – его собственность, хоть это и не так, – отвечает она и пыхтит. – Не забудь, птенец.

Точно сарказм. Ну ладно.

Я забираюсь на верхнюю палубу и вижу причину такого поведения Ведды. Первый помощник – Дэй, тот самый темноволосый паренёк, песней пробудивший для меня звёзды и официально уже мной недовольный.

Я вдруг чувствую себя глупой. И тут до меня доходит, что впервые я не готова. Я всегда была первой в классе. А тут оказываюсь среди отстающих.

Дэй стоит весь накрахмаленный, изысканный и заранее раздражённый. Хоть на вид он ненамного старше меня, но ведёт себя как пятидесятилетний генерал.

Жаль, потому что для синего парня он весьма горяч.

Я к тому, что, может, если просто признаю его привлекательность, то очарование поблекнет?

В одном ухе у Дэя торчат чёрные металлические серёжки. Рыболовные крючки.

Тихий голос, не Милекта, а моего собственного идиотского сознания, одергивает:

«Перестань смотреть на него, Аза, ты пялишься».

– Долго же ты спала, – говорит Дэй.

Я краснею.

Бледно-оранжевое с розовым небо. Солнце ещё даже не появилось на горизонте.

– Но ещё рано, – говорю я.

– Прошло два дня. Ты всегда спишь годами? Теперь под моим руководством ты всегда будешь встречать рассвет. И так уже столько тренировочного времени пропало впустую.

– Тренировочного? – переспрашиваю я.

Дэй не отвечает. Вместо этого наклоняется и тычет пальцем в мою символику, прямо в искривление в центре груди, где прячется скособоченное лёгкое. Дэй недоволен. Я замечаю, что у него нашивка простая: корабль в форме птицы.

– Не думай, что ты особенная, что бы там ни говорила капитан. Я первый помощник на этом корабле, а у тебя, капитанская дочь, нет никакого статуса. Ты обычный небесный матрос, и ты опоздала.

Я смотрю на свою грудь, морщась от неожиданно острого ощущения. В вырезе формы виднеется тело. На синей и гладкой коже вдруг возникают очертания круга глубокого цвета индиго.

Почти как татуировка. Вот только, принимая форму круга, кожа выгибается наружу и вбок.

А потом открывается.

Открывается. Без крови и боли.

В моей груди есть дверца.

Маленький жёлтый птенец щебечет с насеста наверху грот-мачты.

Я знаю, что его зовут Милект. Золотые крылья. Чёрный клюв. Чёрные блестящие глаза. Он кашляет, тихонько шурша пёрышками и потрескивая полыми косточками. Раскрывает крылья.

Птенец спускается, зависает, без слов выводя передо мной трели, а затем быстро влетает в проём дверцы, которая безболезненно закрывается за ним, будто её и не было.

Я застываю.

Я знала, что Милект был там, чувствовала его прежде. Но это слишком…

«Пой с ним!» – говорит голос в моей груди так громко, что я задыхаюсь. Милект шуршит и бьётся в моём легком.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю Дэя. – В путешествие?

Тот смотрит на меня как на полную дуру.

– Путешествие? – переспрашивает, словно идиотку.

Джейсон никогда на меня так не смотрел. Я чувствую себя слабой, потерянной… нет. Больше никаких подобных мыслей. Я не могу их себе позволить.

Дэй разводит руки как можно шире, словно футболист на поле, показывая, как легко он управляется со своей властью.

– Клянусь Дыханием, ведёшь себя так, будто тебя не учили говорить. Этот корабль добывает продовольствие и патрулирует. Твои обязанности – исполнять мои приказы и учиться петь. Ни то ни другое не требует объяснений.

Я оглядываюсь в поисках капитана. Зэл стоит всего в нескольких метрах от нас с синей девушкой-сойкой, показывающей ей карту.

Над подобной в музее я бы пускала слюни: желтоватая, потрёпанная по краям. Половина изображает звёздное небо, половина – чудовищ в воде. В одном уголке я замечаю гигантскую пасть с острыми зубами, обращённую к небу, а в другом – город в облаках.

Я скашиваю глаза, чтобы рассмотреть получше, но слышу за спиной Дэя.

– Небесный матрос Квел, – говорит он. – Ты принимаешь приказы от меня, а не капитана.

Зэл смотрит на меня и кивает:

– Ты под началом первого помощника.

«Отдай честь!» – кричит Милект.

Я, как могу, слушаюсь.

Зэл слегка улыбается:

– Дочь, ты приветствуешь не той рукой.

Я немного смущена, но ведь я не росла на корабле. Целую вечность провела в боль…

– Где это? – спрашиваю я, тыкая в скопление зданий на карте. – У вас есть города? Что это такое? – спрашиваю я про вихревые линии вокруг.

– Наша столица Маганветар, а линии – её защита. Город окружён ветрами.

Название навевает воспоминание. «Маганветар» со староверхненемецкого значит «вихрь».

Джейсон.

Я морщусь.

– На «Амине Пеннарум» мы предпочитаем городам открытое небо, – поясняет Зэл. – Жители Маганветар живут в зданиях, связанных одно с другим, вихри и штормарии пропускают лишь провизию. Город сонь и магов бурь, тамошние обитатели ленивы, как подводники.

– Подводники, как я?

– Ты, Аза, никогда не была подводником, – говорит Зэл. – Мы в небесах защищаем Магонию, даже если жители Маганветар считают, что защита, стратегия и план битвы им ни к чему. – Она оскаливается. – Ничто не остаётся неизменным, Аза Рэй, и ты – часть перемен. Теперь я ожидаю, что ты научишься выполнять свои обязанности.

Дэй оттаскивает меня прочь.

Меня разрывает от вопросов.

– Мы летим в Маганветар? – спрашиваю я. – А где находится этот город?

Дэй злится.

– Город передвигается с места на места. И мы туда не направимся. В столице тебе не рады, и там небезопасно.

– Как это «небезопасно»?

– Ты не официальный член команды «Амины Пеннарум», – говорит Дэй после минутного колебания.

– Как это я не официальная? Разве капитан не послала кого-то за мной? Дыхание…

Дэй дёргается и с опаской озирается.

– Не упоминай их. – Он серьёзно глядит мне в глаза. – Поверь, таких призывать на корабль без веской причины не стоит. Особенно если нет денег для их найма.

– Но что они такое?

Он не отвечает.

– Капитан призвала одного из них по веской причине – из-за тебя, но другой такой же веской я не вижу. Если мы окажемся вблизи официального корабля, тебе надо скрыться в хранилищах внизу, а мы все будем отрицать твоё присутствие. Приказ капитана.

Я смотрю на Зэл, которая не обращает на нас внимания. Она сжимает гигантский штурвал с большими спицами и ручками, которые я замечаю только сейчас. Словно солнце, а рукоятки – его лучи. Поворачивая штурвал, управляешь кораблем.

– Но куда мы летим? – спрашиваю я снова.

– Твоя обязанность – смотреть, а не говорить, – презрительно выпаливает Дэй.

На мгновение я не понимаю, на что должна смотреть. Затем один из магонийцев заводит песню со своим кэнвром, управляя механическим краном.

Ещё одна песня зажигает огонь в маленькой миске, где теперь лежит жареное зерно. Магониец разделяет его с птицей.

«Выпусти меня, – воет Милект в моей груди. Я чувствую его недовольный трепет и биение в лёгком. – Я не простой, я кэнвр и создан для пения. Мне нельзя просто молчать».

У меня нет времени на жалующуюся птицу, но я не против зажигать огонь голосом.

– Мне его выпустить?

Дэй хмыкает:

– Нет. Но ты захочешь. Он будет царапаться.

Милект цепляется маленькими лапками за моё лёгкое.

От этой мысли мне плохеет, и я сглатываю комок в горле.

– Откуда в небесах города? – спрашиваю я Дэя, пытаясь отвлечься от царапанья Милекта. – На чём они летают?

Дэй вздыхает:

– Так ты знаешь всё о поднебесье? Почему небеса голубые, и как помещения освещаются в темноте? Разве подводники в курсе, как их самолеты двигаются по небу? Расскажешь, как они летают?

Меня одновременно завораживают и злят его простые вопросы. Да, я знаю всё это. Возможно, у нас есть, что сказать друг другу. Похоже, между нами будет дуэль.

«Я расскажу, как летают самолеты, если покажешь, что знаешь об этом месте».

Я только открываю рот, чтобы сказать это, как Дэй фыркает и начинает смеяться:

– Я могу говорить сотню лет, Аза Рэй Квел, и не расскажу всего о Магонии. Было время, когда мы общались с подводниками. Тогда даже худшие из наших городов, где все голодали, считались раем для людей снизу. Мы были ангелами, а иногда и богами. Ты прежде скребла палубу? – спрашивает он после паузы.

– У моего дома не так уж много лодок, так как там, понимаешь ли, нет океана. И я болела. Так что… никакой уборки.

Дэй протягивает мне швабру и ведро. Я хочу их взять, но он выдает ноту, и я слышу, как птица в его груди присоединяется к мелодии.

Швабра поднимается и разворачивается, отскребая палубу.

Дэй замолкает – швабра падает на пол и застывает.

– Пой, пока палуба не станет чистой.

Я смотрю в ведро. В мыльной пене плавает щётка. Гм.

– Перестань тратить моё время. Прошлой ночью я запустил в небо сверхновые звёзды. Наверное, уж ты в состоянии управиться со шваброй.

Милект оживляется и перебирает лапками в моей груди. Он готов, а я в растерянности.

– Я не… я не могу просто петь, – говорю я Дэю. Почему он не понимает? Прежде у меня не хватало воздуха на разговоры, не то что песни.

– И ты явно не собираешься учиться. Так что можешь скрести как подводники, пока не передумаешь.

Я вздыхаю. Вопрос времени, когда меня отправят драить туалеты. Мне, наверное, повезло, что пока только палубы, так что я засучиваю рукава и встаю на колени. В груди Милект кричит:

«Отпусти меня! Я пою, а не убираю».

– Ну так пой, – отвечаю. Совершенно нормально говорить с птицей в груди.

Я работаю, но не так просто мыть, когда вокруг происходят чудеса, как само собой разумеющееся.

На моих глазах палубный матрос-ростре раскрывает зелёные крылья и взлетает с сетью, сделанной из очень прочной паутины. Он выбрасывает её в небо и наполняет мотыльками, которых потом скармливает голодному мышепарусу.

Ещё один магониец песней разворачивает другой парус, и тот вздрагивает, как животное, отряхивающееся после купания.

Команда ростре практикует трюки с верёвками, бросает лассо и запутывает канаты – и всё это с безумной грацией.

«А на что они тут набрасывают лассо?» – недоумеваю я, но догадок нет.

Солнце светит надо мной, но рядом с кораблём плывёт стая шквалокитов, которые испускают легкий дождик. Я смотрю на них краем глаза, отдраивая палубу. Детёныши играют вместе, держась поблизости от матерей. Малыши тоже поют несложные длинные поразительные мелодии, в основном сделанные из счастья.

«Солнце. Солнце. Яркое. Пей свет», – поют они.

Из материнской дыхалки вырывается ливень с ураганом. Её детеныши носятся туда-сюда, плавая через фонтан, как дети в разбрызгивателе.

У них есть матери, которым они доверяют, и понятное им небо.

Я им завидую.

Глава 13
{Джейсон}

Записи контроля воздушных перевозок. Склонившись над столом, я взламываю серьёзные системы, хотя и мог бы просто слушать разговоры диспетчеров, надеясь найти что-то среди шумов. Так, как люди многие годы искали гигантского кальмара: то есть сунуть туда микрофон и надеяться.

Но, к счастью, исследование идёт всё лучше и лучше.

Так что я использую приложение (официально несанкционированное и не моё), чтобы искать по ключевому слову всё, что говорилось по каналам контроля воздушных перевозок в городских и сельских аэропортах за последние три недели.

Кэрол возникает у двери в мою спальню и смотрит на меня с порога целых три минуты, пока я проглядываю данные.

Мамы стараются следовать социальным нормам, но прикончат меня, если я брошу их ради той, кого они считают призраком. Так что я говорю:

– Привет.

– Парень, тебе надо ходить в школу.

– Я и хожу.

Я не лгу. Время от времени я хожу пишу контрольные. У меня всё ещё освобождение по причине траура. И на всякий случай есть запас справок от врача: в общей сложности пара недель до того, как начну прогуливать всерьёз. Всё равно люди, скорее всего, чувствуют облегчение, что не видят меня.

– Тебе надо ходить в школу.

– У меня независимое исследование.

Кэрол закатывает глаза.

– Независимое исследование по истории человеческих изобретений, – поясняю я маме. – Мы можем летать благодаря людям, которые не ходили в среднюю школу.

– Те люди – не мой ребенок, – возражает она.

Ив присоединяется к ней. Я небрежно прячу кое-что под бумагами на столе.

Кэрол недовольно разглядывает мои вещи. Она не знает о хранилищах, и не надо. Кое-что приходилось закупать оптом.

Я не знаю, где Аза. Не знаю, что она делает. Лишь то, где она была три недели назад, когда умерла, держа меня за руку. И потом несколько дней спустя, когда я услышал её голос с неба.

Она жива. Аза жива.

Я знаю это так же, как собственное имя.

Мне просто надо выяснить, где она. Я проверил ветряные потоки и расчертил возможные пути сначала простым способом, а потом профессионально.

Согласно докладам от метеозондов и спутников, необычные ливневые потоки двигаются по стране на восток.

Насколько я понимаю, они перемещаются странно организованным фронтом и всё ещё находятся над землёй. У меня уже есть главная карта и программа, которая проводит её по разным системам координат. И дело не просто в моей одержимости. Хотел бы я быть настоящим программистом, да хотя бы кем-то настоящим, а не тем, кто есть на самом деле, но у меня хватает знакомых.

И это лишь один из способов потратить деньги, заработанные от продажи устройств для расправления постелей и чистящего спрея.

У меня нет твёрдых доказательств, и я даже точно не знаю, что делать. Но есть множество отрывочных сведений о кораблях в небе, о странной погоде. И ещё кое-что, откопанное там, куда мне нельзя соваться.

В официальных, правительственных источниках.

– Тебе надо просто попрощаться с Азой, – говорит Кэрол, беря Ив за руку.

– Это очень важно, малыш, – поддерживает моя вторая мама.

Меня пугает, что теперь они выступают единым фронтом.

– Нет, не надо, – отвечаю я, хотя мы уже это всё проходили бесчисленное множество раз. Я был готов к смерти настолько, насколько возможно. А вот к такому – вовсе нет.

Корабль. В. Небе.

Я не дурак и не сказал мамам ничего о том корабле. Они посмотрели бы на меня секунды три, а потом бы загрузили в машину и отправили прямо в детскую больницу (то ещё унижение, но только туда и принимают несовершеннолетних), где мне бы быстренько устроили встречу в психиатрическом отделении. Так что нет, я не сообщил Кэрол и Ив про корабль.

Вообще-то, я им ничего не говорю, лишь что работаю над проектом. Судя по виду, мамы готовы отлучить меня от сети. «Великое отлучение» случилось лишь однажды, когда мне было девять, и я собрался запомнить кусок «Оксфордского словаря английского языка». Мамам это не понравилось.

Запоминание заняло дополнительные ячейки в моём мозгу, которые, в противном случае, были бы заняты отсчётом секунд жизни Азы до её десятого дня рождения, который доктора тогда отметили как дату смерти. И в это время мои мамы поняли, что меня нужно лечить.

– Так нам тебя отключить от сети? – спрашивает Ив.

– Я и сейчас вне сети, – лгу я.

Ив смотрит на меня и вскидывает бровь.

Да, у Ив есть монитор диапазона частот. Меня это веселит. Скорее всего, мамы купили его, чтобы не дать мне смотреть порно. Они точно так считали, когда на самом деле я работал над «словарным» проектом. Кэрол вбежала в мою комнату с криком «Попался!» и увидела, что я дошел до буквы «L».

Может, я и смотрел в сети кое-что из категории «голяка». А кто не смотрел? Но есть миллион других разделов, которые мне интересны, и большинство из них не относятся к порно.

Например: история НЛО, полётов, записи о необычных погодных условиях начиная с восьмого века нашей эры. Я собираю эти темы в большую папку на своём компьютере. На то есть причины.

– Если бы ты смотрел порно, я бы не так расстроилась, – замечает Ив, словно читая мои мысли, и вздыхает. – По крайней мере, ты был бы человеком.

Я поднимаю взгляд и парирую:

– Тебе бы это не понравилось.

– Тогда бы ты был обычным, – говорит она.

– Да, но я необычный.

– Иди на улицу, – вступает в разговор Кэрол.

– Там холодно.

– Навести друга?

– Если вы вдруг не заметили, – говорю я, пользуясь запрещённым приёмом, – моя единственная подруга мертва.

– Она не была твоей единственной подругой, – говорил Ив, не обращая внимания на мою подначку.

– Назови ещё хоть одного.

Мама не может.

У меня есть друзья. Те, кто живут в сети в других часовых поясах. Хотя мне уже не девять. Если меня снова отключат, я выкручусь.

– Завтра школа, – напоминает Кэрол. – Мы тебя любим и понимаем, через что тебе приходится проходить, но либо ты завтра идёшь на занятия, либо к врачу.

Понимают, через что я прохожу? Нет, не понимают. Я занимаюсь историей цивилизации. Так, мелочи.

Я жду, когда они уйдут из моей комнаты, а потом опять принимаюсь за дело. С момента похорон случилось кое-что. Один человек видел странные огни. Другой – яркую штуку у горизонта. Ещё один вообще сообщил о верёвке.

«Сэр, я весь внимание».

Но потом свидетель отказался от своих слов и сморозил какую-то глупость о провисших проводах линий электропередач или чего-то в этом роде.

В начале года были другие подобные случаи: один над Чили, другой – в небесах над Аляской, ещё один над Сицилией, но мне они особо не помогли. Люди, увы, записывают подобное без подробностей. Твиттер кишит смазанным фотографиями.

Однако теперь мы живём в век приложений. Официальных и неофициальных. Забудьте перепрошивку телефона. Я говорю о высшем пилотаже.

В мире есть несколько сотен человек, которые производят подобные приложения (см. «Друзья в других часовых поясах») в основном потому, что кто-то другой в списке бросил нам вызов. Я обычный любитель, но они великодушно пускают меня на форумы и даже позволяют соревноваться с настоящими игроками.

Вот откуда у меня приложение по небесным аномалиям. Нужно лишь направить телефон, как только увидишь нечто странное – группы облаков, странные огни, бури из ниоткуда, – и приложение находит координаты и проверяет по информации со спутника вытеснение воздуха, массу, влажность, сгущение того, на что ты смотришь, и сравнивает с имеющимися отчётами.

Мир часто удивителен.

Большинство случаев, которые мне попадаются, явно фальшивка, но три были настоящими настолько, насколько доступно для моего понимания. Думаю, они связаны с той же массой невероятных облаков, из которых я слышал голос Азы.

Теперь я уже не так осторожен и просто выражу свои мысли.

И посему, начиная с этой минуты, мы будем называть этот кусок неба кораблём Азы.

Корабль Азы медленно движется на северо-восток, надолго зависая над фермерскими полями. На этой территории наблюдались град, ураганы, молнии. Крошечные торнадо раскидали и разровняли несколько полей. Никаких кругов в посевах. Просто непредвиденные перепады погоды, уничтожающие урожай.

Явление, которое будто бы видела Аза, – а она его точно видела, – подходит под целую плеяду происшествий в небе, начиная с VI века. В тысяча восемьсот девяносто шестом году, например, случился так называемый скандал «Таинственных дирижаблей». Люди по всем западным штатам видели ярко освещённые и быстро летящие воздушные корабли. Жители Иллинойса заметили какой-то летательный аппарат на земле и видели, как он поднялся. После его исчезновения обнаружили следы на том же самом месте. И знаете, что сказали? Мою любимую фразу: «Что-то есть над облаками, чего человек ещё не понимает».

Да. Вот этим я сейчас и занимаюсь. Чем-то над облаками.

Я опросил несколько фермеров (утверждая, что работаю репортёром в маленьких реально существующих газетах, на случай, если кто-то проверит), и они сказали:

– Ну, мир катится в тартарары, и я лишь пытаюсь собрать урожай, когда удаётся.

Я спросил о местонахождении повреждённого урожая, и они не нашлись с ответом:

– Что ж, сынок, он всё равно испорчен, значит, его нельзя продать.

Обычно люди толком не приглядываются к мусору. И даже если вся кукуруза испарится с початков или будет растоптана, мы заметим лишь, что теперь её не поешь, а не – эй, большая часть урожая улетучилась!

Есть определённая схема. События, свидетельства о странных огнях, белых облаках, которые двигались в рядочек.

Есть пункт назначения. Мне просто надо узнать, где он. Я смотрю и прокладываю курс. Втыкаю виртуальные булавки в виртуальную карту.