Текст книги "Тени солнечного города"

Автор книги: Мария Брикер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вы забыли о состоянии аффекта, действия людей в подобном состоянии предугадать невозможно. – Переубедить Ирину было сложно, на все идеи у нее находились достаточно веские и обоснованные аргументы, с которыми Арестову в конце концов пришлось согласиться, и он, устав от спора, сдал свои позиции.

– Ладно, может, ты и права, и я все напридумывал, – вздохнул Аркадий. Чайник закипел, он приготовил кофе. – Тебе с молоком? – Ирина в ответ закивала головой. – С сахаром? – Ирочка закивала головой еще активнее. – Сколько кусочков?

– Четыре, – застенчиво прошептала помощница и скромно потупила глазки.

О делах они больше не говорили. Допили кофе, Арестов проводил Ирину до вокзальной площади, договорился с таксистом, заплатил за поездку, и Ирочка отправилась домой – к несчастному, брошенному на время процесса мужу, который ждал ее дома с домашним пирогом, баклажанами, запеченными с сыром и чесноком, и жареной парной бараниной, приготовленной по его особому рецепту. Махнув рукой вслед удаляющемуся автомобилю, Аркадий, сглотнув слюну, поплелся к себе в номер – ваять бутерброд с «Докторской» колбасой и продумывать вопросы к Анне Самариной, которые он собирался задать завтра на суде.

Глава 2
Странный посетитель

Стук в дверь его не удивил, на часах было около семи, обычно в это время Клава, верная своему слову, меняла ему постель.

– Клава, входи! – громко крикнул Арестов с дивана, чтобы горничная услышала его и вошла в номер, открыв дверь своим xключом – вставать ему было лень. Но дверь открывать никто не собирался, и стук повторился вновь. Немного разомлевший после толстого бутерброда с колбасой и озадаченный нежданным визитом, он нехотя встал и пошел отрывать.

– Господин Арестов Аркадий Александрович? – Маленький невзрачный человек в сером плаще и черной фетровой шляпе нерешительно переминался у двери и опасливо оглядывался по сторонам. Визитер снял шляпу и поклонился. – Разрешите представиться. Ваш бывший, так сказать, коллега по вашему теперешнему делу, – тихо продолжил незнакомец, – Петухов Захар Захарович – адвокат.

– Очень приятно, – удивленно сказал Арестов и отошел в сторону, пропуская гостя, – проходите, пожалуйста.

– Спасибо, – промямлил Петухов, смял свою шляпу и проскользнул в номер. Во всех его движениях была какая-то угловатость и скованность, было заметно, что Захар Захарович сильно нервничает. Петухов прошел в гостиную, огляделся и замер посередине комнаты, так и не определившись, куда ему сесть.

– Вы присаживайтесь, Захар Захарович. Выпить что-нибудь желаете? – решил подбодрить адвоката Арестов.

– Нет, нет, спасибо. Я, знаете ли, тороплюсь. Вот мимо проходил и решил зайти ненадолго, познакомиться и узнать, как продвигается дело… безнадежное дело господина Громова. Ну, думаю, зайду, может, чем помогу… Я человек маленький, с вами, Аркадий Александрович, меня не сравнить, и зарплата, соответственно, маленькая, а жена все пилит и пилит, пилит и пилит, – с чувством сказал Петухов, его маленькие глазки забегали из стороны в сторону, и он на некоторое время замолчал. Аркадий напрягся, ему стало понятно, для чего явился Петухов: у Захара Захаровича есть что-то интересное, и он это интересное будет сейчас «впаривать» – за определенную плату. – Я человек маленький, – после некоторой заминки продолжил Петухов, – но у меня перед вами имеется одно преимущество: я дело в руках еще до вашего приезда держал, а к вам оно попало уже с некоторыми изменениями, совсем незначительными изменениями, но существенными для господина Громова.

– С чего же вы, Захар Захарович, решили, что я нуждаюсь в вашей неоценимой помощи? Откуда такая осведомленность? – саркастически заметил Аркадий.

– Интуиция, господин Арестов, – философски изрек Петухов и поднял указательный палец к потолку. – Интуиция подсказывает мне, что нуждаетесь, и очень сильно. А я, как человек сострадательный и человеколюбивый…

– Сколько же вы хотите за ваше человеколюбие и сострадание? – прервал Петухова Аркадий, манера общения Захара Захаровича начинала медленно выводить Арестова из себя.

– Боже мой, я совершенно бескорыстно! – всплеснул руками адвокат. – Для себя мне ничего не надо, я человек маленький… но жена моя сущая мегера: все пилит и пилит, пилит и пилит! Так что пять тысяч меня вполне устроят, вернее, мою жену, – уточнил Петухов и омерзительно захихикал.

Аркадий медленно достал кошелек, раскрыл его – платить он, естественно, не собирался, но было интересно, что будет дальше делать Петухов. Захар Захарович покосился на бумажник и вновь захихикал.

– Кажется, вы не совсем правильно меня поняли, Аркадий Александрович! Я имел в виду доллары, есть, знаете ли, такие американские купюры. Не думаю, милейший, что такие суммы вы носите при себе. Так что сделка наша переносится на завтра, на это же время. Приятно было познакомитьс. – Петухов расправил свою шляпу, водрузил ее на голову, отвесил поклон и направился к выходу, но Арестов его остановил:

– Постойте, Захар Захарович, не ваше ли незримое присутствие я ощущаю рядом со дня своего прибытия в город?

– Что вы имеете в виду? – испуганно спросил Петухов.

– Я имею в виду слежку, – уточнил Арестов и заметил, что Захар Захарович побледнел.

– Наша сделка отменяется, – резко сказал адвокат и попятился к двери. – Наша сделка отменятся, – повторил он еще раз, развернулся, распахнул дверь и пулей вылетел из номера, чуть не сбив с ног Клаву.

– Что это за чучело так умчалось? Чуть меня не угробило, – недовольно проворчала горничная, войдя в номер с комплектом белья в руках.

– Клава, как тебе не стыдно. Это не чучело, а уважаемый в городе человек, – пристыдил горничную Аркадий.

– Как же, уважаемый! Во всех казино он уважаемый. Адвокат еще называется! Вот вы, Аркадий Александрович, уважаемый: по казино не шляетесь, шалав в номер не водите, ведете скромный образ жизни. А этот, тьфу, прости господи, всех местных шлюх перетрахал, – проворчала Клава и устремилась в спальню менять постельное белье.

– Ты что, его знаешь? – заинтересованно спросил Аркадий, следуя за Клавой.

– Кого, Петухова, что ли? – удивленно вскинула брови горничная. – Так его весь город знает, особенно шлюхи. – Клава вытряхнула подушку из наволочки, надела новую, взбила подушку и отложила ее на кресло.

– Боже, Клава, откуда ты это взяла? У него же есть жена, – «раскручивал» болтливую горничную Арестов.

– Жена, – хихикнула Клава, привычным движением срывая простыню и пододеяльник. – Я вообще про постояльцев не треплюсь, – на минуту оторвалась она от своего занятия, – но вам, Аркадий Александрович, могу кое-что порассказать, потому что переживаю за вас всей душой. Не связывайтесь с ним – ненадежный он человек, «шестерка» ментовская! Они с его помощью сажают тех, кто адвоката своего не имеет. Он, конечно, не дурак, помочь может, если что, но деньги тянет, и пока все до копеечки не вытянет, не успокоится. – Горничная застелила постель свежим хрустящим бельем, аккуратно расправила все складочки и вновь обернулась к Аркадию.

– А почему ты сказала – постоялец? Он разве в гостинице живет, он ведь местный, из вашего города?

– Живет он действительно в своей квартире, а здесь с бабами перепихивается, у него тридцать второй номер на полгода вперед оплачен, такой же, как у вас, категории люкс, только в другом крыле. Сам он не дурак, всегда с центрального входа заходит и громко всех оповещает, что, мол, дома тишины и спокойствия получить не может, у нас же не гостиница, а прямо-таки рай для трудового человека. Просит не беспокоить и уединяется с понтом для кропотливых трудов. А с другого входа – там еще один вход есть, со стороны двора, скрытый от посторонних глаз, – какая-нибудь краля привокзальная в его номер пробирается. А вы говорите – уважаемый! Я б таких уважаемых в приличное место и на порог не пускала. Ведь что удумал, паразит, Гришку моего деньгами умаслил, и он ему спьяну дырку в стене проколошматил кувалдой. А этот крендель Петухов ее картиной известного художника завесил, имя у него еще мудреное такое, Пик зовут вроде, а фамилия – Ассо. Если хозяйка узнает, Гришку моего взашей выгонят, и так только моими молитвами он на месте держится…

– Послушай, Клава, а для чего Петухову понадобилось просить Гришку пробить ему дырку в стене? Для каких целей?

– Да я тоже удивилась, думаю, зачем ему это, совсем, что ли, извилина в голове выпрямилась? Мучилась я, мучилась и заглянула – а там, прости господи, чего только нет: я таких диковин даже в журнале «СПИД-Инфо» не видала! Поглядела я на это и руки метнулась мыть, так и мыла почти час. Потому что тайник у него там – для сексуальных извращений, а вы с ним беседы заводите! Я бы никогда никому про это не рассказала, как говорится, пусть делает человек что хочет, лишь бы не воровал, но за вас я очень переживаю, Аркадий Александрович, симпатичны вы мне, по-дружески, так сказать.

– Слушай, Клава, а Петухов там только игрушки свои хранит, больше ничего? – осторожно спросил Аркадий, разговор с Клавой нравился ему все больше и больше.

– Почему? Еще бумажки какие-то. Вот недавно заглянула я туда… – Горничная замолчала, покраснела и смущенно закашлялась, осознав, что сболтнула лишнее. – Ну… это я для того, чтобы пыль протереть, – попыталась оправдаться она, и Арестов еле сдержался, чтобы не рассмеяться, потому что воображение его нарисовало занимательную картинку – как Клава мокрой грязной тряпкой протирает пыльные резиновые фаллосы и вагины. – Так вот, – продолжила Клава, осмелев, – заглянула я туда, а оттуда папочка вывалилась. Я мельком взглянула и услышала, как ключ в замке поворачивается, испугалась и быстро спрятала папку обратно.

– Значит, Петухов не застукал тебя на месте преступления? – усмехнулся Аркадий.

– Нет, конечно. У него номер такой, как у вас, двухкомнатный. Входишь, попадаешь сначала в холл, потом в гостиную, а затем только в спальню. Когда он к спальне подошел, я уже в другом конце комнаты находилась с пылесосом наперевес. Ой! – опомнилась Клава и всплеснула руками. – Что это я с вами совсем заболталась, а у меня еще работы по горло, до ночи не управлюсь. Побежала я, спокойной вам ночи.

– Подожди, Клава, – остановил горничную Аркадий, – а что, этот Петухов часто в гостинице останавливается?

– Часто, но сегодня его точно не будет. У нас новое казино открывают – небось там деньги спускать примется.

За Клавой еще не успела захлопнуться дверь, а Арестов уже знал, что будет делать сегодня ночью. Осталось только дождаться, когда немногочисленные постояльцы разойдутся по своим номерам и в коридорах гостиницы выключат свет в целях экономии электроэнергии.

* * *

К проникновению в номер мерзкого извращенца Петухова Аркадий готовился весь вечер. Долго подбирал одежду, остановив в итоге свой выбор на черных джинсах, черном свитере под горло, черных мягких мокасинах и того же цвета легкой кожаной куртке. Темные очки, немного поколебавшись, он отверг, хотя они прекрасно подходили к его новому имиджу ночного взломщика. В голове то и дело мелькали образы грабителей из голливудских боевиков. Рассматривая свое отражение в зеркале, он загрустил о том, что у него для завершения образа не хватает черной вязаной шапочки. Грусть была так велика, что на какое-то время его охватил внезапный порыв сбегать в ближайший магазинчик, купить там черные чулки и натянуть этот фрагмент женской одежды на голову и лицо, изменив таким образом свою внешность до неузнаваемости. Однако, вспомнив о том, что подобным способом пользуются чаще всего грабители банков, он быстро охладел к этой идее, оправил кожанку и вышел из номера.

Пока Арестов крался по темным коридорам гостиницы, вооруженный перочинным ножом, подаренным ему отцом еще в раннем детстве, при помощи которого он рассчитывал открыть замок номера Петухова, его обуревали разные чувства: любопытство, волнение и странная эйфория вперемешку со страхом. По мере продвижения к нужной двери волнение его усилилось и начались навязчивые видения: в голове то и дело всплывали статьи из Уголовного кодекса, краткие комментарии к ним, вонючие камеры СИЗО, ухмыляющаяся физиономия следователя Егорова и строгое лицо судьи. Тем не менее цель уже была близка и отступать было некуда. Он сосредоточился, вытащил нож и приступил к взлому.

Тайник Петухова, местоположение которого так подробно описала любопытная горничная Клава, Арестов обнаружил сразу, как только проник в номер старого адвоката. Содержимое стенной ниши, скрытое от посторонних глаз репродукцией картины Пикассо «Герника», повергло Аркадия в некоторое смущение и растерянность. Он даже на какое-то время забыл, зачем, собственно, под покровом темноты незаконно проник на чужую территорию. Клава оказалась абсолютно права: Захар Захарович оказался законченным извращенцем, к тому же с ярко выраженными садистскими наклонностями. Аркадий брезгливо отодвинул интимные атрибуты ненормальной сексуальной жизни Петухова, вытащил из недр ниши белую картонную папку, раскрыл ее и стал бегло просматривать содержимое. Он сразу нашел то, что искал, и даже подпрыгнул от радости. Сомнений не было: именно эту бумажку Петухов оценил в пять тысяч долларов! Аркадий сложил бумагу вчетверо, положил ее в карман куртки и поспешил к выходу, радуясь тому, что все закончилось так быстро и без последствий.

Звук приближающихся шагов и тихое посвистывание остановило его у двери. В замочную скважину с легким скрежетом вошел ключ, ручка стала поворачиваться, и Аркадий понял, что в номере ему придется задержаться чуть дольше, чем он того хотел. Стремительно преодолев гостиную и оказавшись в спальне, он спрятался за тяжелой плотной гардиной и постарался не дышать.

Продолжая насвистывать, в номер вошел, по всей вероятности, сам Захар Захарович и расположился в другой комнате. «Вернулся, потому что что-то забыл, – с надеждой подумал Арестов. – Сейчас он возьмет то, что оставил здесь, и уйдет». Мечты Аркадия не сбылись: спустя пять минут в дверь номера постучались…

* * *

– Ах ты моя кисонька, рыбонька, заинька! Как я рад, что ты наконец сменила гнев на милость и осчастливила меня своим приходом. Я так ждал – и дождался. Сама позвонила, родимая, – нежно проворковал Петухов. Хлопнула дверь номера. – Как странно ты сегодня выглядишь, киска, – после некоторой паузы сказал он, – но мне нравится. Не успела ты войти в мой номер, а я уже возбудился. Сейчас я покажу тебе, что значит настоящий мужик! Поверь, нас с тобой ждут незабываемые моменты единения души и тела. – Приторно-сладкий монолог Петухова, обращенный к невидимой собеседнице, невольно подслушанный Аркадием, вызвал у него шевеление волос на голове и приступ дурноты. Перспектива стать свидетелем полового акта в извращенной форме его мало прельщала. Однако, сделав пару глубоких вздохов и «опустив» свой взбунтовавшийся желудок в исходное положение, он начал рассуждать здраво и, подавив в себе желание выскочить из своего укрытия и умчаться прочь, решил подождать и незаметно покинуть помещение во время соития сладкой парочки, когда любовники, находясь на пике наслаждения, перестанут замечать что-либо вокруг. Но прибывшая к Петухову дама, видимо, не торопилась погружаться в омут страстей. В соседней комнате включили музыку, затем до уха Арестова долетел ее тихий голос, слова были еле различимы, об их смысле приходилось только догадываться. Определенно, дама была еще не готова и предложила сначала выпить для настроя: любовники открыли бутылку, разлили по бокалам, чокнулись… Прошло не больше двух минут, и… что-то тяжелое упало на пол.

«Так… началось. Любовники, похоже, решили времени зря не терять и заняться «делом» прямо в гостиной, – предположил Арестов. – Странно, но все сексуальные игрушки Петухов держит в спальне. Самое интересное оставил на потом? На закуску, так сказать? Путь на свободу опять переносится на более позднее время», – с глубочайшим разочарованием подумал адвокат и тяжело вздохнул. Бороться с тошнотой было все труднее, и Аркадий приготовился закрыть уши, чтобы не слышать сладострастных стонов Захара Захаровича, но… вместо стонов до его чуткого уха долетел странный звук, совсем нехарактерный для любовной прелюдии.

– За что?! – хрипел Петухов. – За что?!

– Тварь продажная! Где она?! Я знаю, она у тебя, отдай по-хорошему, и я тебя пожалею и вколю противоядие… – Голос незнакомки был очень тих, Аркадий с трудом различал слова, но одно было совершенно очевидно: в соседней комнате убивали Петухова!

«Вляпался, блин, – с ужасом подумал Аркадий. – Вляпался по самое не балуйся! Что же теперь делать?»

– Забери ее… Она мне не нужна… Там, в спальне, за картиной… Больно мне… Вколи лекарство… скорее… умираю… больно… – все тише и тише хрипел Петухов.

– Прости, я все перепутала. Забыла, что от яда, который попал тебе в кровь, противоядия еще не изобрели. Какая жалость!

– Сука! – неожиданно громко крикнул Захар Захарович, и все стихло.

Арестова будто парализовало. Пот тонкой струйкой стекал по спине и лицу, дыхание остановилось, сердце стучало так громко, что, казалось, его глухие удары слышны даже в другой комнате. «Успокоиться, немедленно успокоиться, – подсказывал ему инстинкт самосохранения. – Петухов убит, и сейчас эта милая рыбонька, кисонька, заинька – хладнокровная убийца – войдет в спальню и будет обшаривать его тайник. Что же она будет там искать? Уж точно – не резиновый фаллос! Она будет искать бумагу… Ужас!!! Бумагу, которая, вчетверо сложенная, лежит у меня в кармане. За-ме-ча-тель-но!!! Вот она, настоящая убийца Лизы Самариной, совсем рядом, в соседней комнате, и… уже идет сюда. Я не трус, – гордо подумал Аркадий, – надо незаметно выглянуть из-за гардины и рассмотреть ее лицо… но я боюсь, – добавил он, – действовать нужно крайне осторожно. Кто знает, что носит с собой это «небесное» создание? Убить человека ей – раз плюнуть, такая ни перед чем не остановится…»

В спальню процокали каблучки. Арестов, стараясь не выдать своего присутствия, выглянул из своего укрытия. В комнате было темно, лишь небольшая полоска света из другой комнаты падала на ее силуэт. Она стояла к нему спиной: высокая, великолепно сложенная, длинные темные волосы ниже талии, стройные ножки, обтянутые темными чулочками, короткая юбка, туфли на шпильке… Она аккуратно сняла картину со стены, поставила ее на пол и начала методично вышвыривать мерзкие сексзабавы Петухова на пол. На руках ее были перчатки – она тщательно подготовилась к визиту, все предусмотрела, или почти все. Она не учла только одного – визита Арестова в номер Петухова незадолго до ее появления, и теперь ее ждало большое разочарование: нужного ей документа в тайнике не оказалось. Это явно не входило в тщательно продуманный план и заставило неизвестную растеряться. С минуту она стояла и смотрела в темную нишу тайника, затем быстро вышла из комнаты, так и не показав Аркадию своего лица. Хлопнула входная дверь, и все стихло.

Аркадий вышел из своего укрытия и глубоко вздохнул. В комнате стоял легкий запах ее духов, немного терпкий, но изысканный и сильно возбуждающий – запах опасности, смешанный с его собственным адреналином. Он выждал пару минут и направился к выходу: находиться рядом с покойником было небезопасно. На полу в гостиной лежал еще не остывший труп адвоката Петухова. Яд изменил лицо Захара Захаровича до неузнаваемости: глаза вылезли из орбит, опухший фиолетовый язык неприятно торчал из открытого рта, щеки ввалились. На секунду Аркадию показалось, что Петухов жив и просто состроил смешную рожицу и дразнит его, и от этой мысли Арестову стало совсем плохо. Он выскочил из номера и бежал по коридору до тех пор, пока не оказался у себя.

Глава 3
Судебное следствие продолжается

– Для дачи показаний вызывается свидетельница Самарина Анна Владимировна… – Голос судьи заставил Арестова вернуться на землю.

Бессонная ночь сказалась на его состоянии не лучшим образом, он никак не мог сосредоточиться, постоянно зевал, тер покрасневшие глаза рукой и изо всех сил старался не уснуть. После того как он вернулся в свой номер, он так и не лег спать. Бумага, оказавшаяся у него в руках таким странным образом, требовала тщательного размышления и взвешенного обдумывания всех положительных и негативных последствий, которые могли бы наступить при предъявлении документа в суде. Риск был очень велик, и Арестов решил действовать по ситуации. Сегодня Аркадию предстояло впервые встретиться с сестрой погибшей девушки. Анна Самарина была главным свидетелем по делу, и от ее показаний зависело очень многое. После смерти Насти Колесниковой он еще несколько раз пытался связаться с ней, но все его попытки потерпели фиаско. Наконец хлопнула дверь, и Арестов заинтересованно обернулся…

В зале заседания вдруг стало нечем дышать, в груди защемило… Мираж… Видение… Он не верил своим глазам: мимо него, словно вырванная из его снов и памяти, шла она – девушка, которую он любил, которой посвятил всего себя, ради которой жил все эти годы. Он видел, как она прошла совсем рядом, ощутил ее запах, ее тепло, ее чувственность…

Он судорожно сглотнул слюну, нервно потер глаза и вновь посмотрел на Анну. Она была необыкновенно хороша: светлые волосы средней длины, аккуратно зачесанные за ушки, темно-зеленые глаза, внимательные и настороженные, словно у косули, чувственные губы… Теперь, при более внимательном рассмотрении, Аркадий с неясным беспокойством понял, что девушка совершенно не походила на молоденькую Машу: цвет волос, цвет глаз, даже фигура были иными. «Странно, – подумал Аркадий. – Что это? Усталые глаза или мозг, измотанный за эту бессонную ночь, сыграли со мной эту злую шутку? Может быть, освещение? Пресловутое преломление света?» – теперь это было уже неважно. Да, он понял, что это всего лишь обман зрения, но душа его на этом не успокоилась, и сердце все равно сбивалось с привычного ритма. «Бред! – кричало его сознание. – Этого не может быть! Так не бывает! Бред! Сейчас это пройдет. Я просто устал, устал так, что мне мерещатся призраки прошлого, привидения ушедшей любви, от которой я избавился всего несколько недель назад и наконец вздохнул свободно, полной грудью, потому что та любовь, сумасшедшая и безответная, ничего, кроме боли и разочарования, мне не принесла». Ему непреодолимо захотелось убежать из зала суда: мозги плавились, четко сформулированные вопросы превращались в бесформенное месиво, но такой роскоши он позволить себе не мог.

Она отвечала на вопросы судьи еле слышно и с надрывом, объяснив это тем, что у нее после смерти сестры на нервной почве сел голос и громче говорить она не может. В зале установилась абсолютная тишина: люди перестали перешептываться, покашливать и даже дышать – все прислушивались, боясь упустить любую, возможно, незначительную деталь. Анна коротко рассказывала о событиях той страшной ночи и смотрела на Аркадия, будто говорила это все специально для него и никого больше в зале суда не существовало. Зачем она это делала? Вопрос, который остался без ответа. Пришло время защиты вести допрос.

Аркадий встал со своего места, близко подошел к девушке и внимательно посмотрел ей в глаза. Что отражалось в них? Все, что угодно, но только не ненависть. Что же тогда? Испуг, растерянность, страдание, жалость к себе или к нему? В первый раз в жизни он не мог понять чужие чувства и эмоции. Ее близость, фактическая близость волновала, не давала сосредоточиться, мешала работать.

– Если у защиты нет вопросов, приступим к допросу следующих свидетелей, – строгий голос судьи вывел его из оцепенения.

Аркадий собрался и сосредоточился, ему вдруг захотелось доказать Анне, что его подзащитный невиновен, что он не стал бы защищать человека, жестоко убившего ни в чем не повинную девушку, но свои вопросы он оставил на потом. Он задаст их только после того, как вытащит свой козырь из рукава. Теперь он уже не сомневался, что это сделать необходимо.

– У защиты пока нет вопросов, – громко сказал Арестов, и Анна Самарина заняла место в зале суда.

Следующим свидетелем по делу выступал следователь Егоров.

– Как вы можете охарактеризовать личность подсудимого? – задал свой первый вопрос обвинитель.

– Протестую, ваша честь, данную характеристику может дать только специалист, прошедший специальную подготовку, то есть профессиональный психолог, а из материалов дела доподлинно известно, что психологическая экспертиза не проводилась. Кроме того, свидетель со стороны обвинения уверен, что мой подзащитный виновен, а это может сказаться на предвзятом к нему отношении, – высказал свой протест Арестов.

– Ваша честь, любой человек вправе сообщить суду о своем личном объективном мнении относительно другого человека, на что имеет совершенно законное право, – вступил в дискуссию обвинитель.

– Протест защиты отклоняется, отвечайте на вопрос, свидетель, – вынесла свой вердикт судья.

– С самого момента задержания подсудимый Громов вел себя агрессивно, надменно и отказывался идти на контакт, отказывался давать показания.

– Значит, подсудимый не оказывал вам должного содействия для выяснения истины? – уточнил обвинитель.

– Протестую, ваша честь, обвинение подсказывает свидетелю, – высказался Арестов.

– Протест принимается, сформулируйте ваш вопрос по-другому, – обратилась судья к обвинителю.

– Хорошо, ваша честь, – согласился обвинитель. – Были ли предприняты попытки подсудимым оказать помощь следствию?

– Нет, напротив, он всячески старался воспрепятствовать этому.

– Поясните суду, в каких конкретно действиях это выражалось?

– В отказе от дачи показаний и в отказе от проведения следственного эксперимента на месте происшествия, – доложил Егоров.

– Прошу довести до сведения суда, что мой подзащитный является инвалидом второй группы по зрению, именно этим обстоятельством был обоснован его отказ от проведения следственного эксперимента, – обратился к суду Арестов.

– Ваша честь, разрешите задать вопрос подсудимому? – настаивал обвинитель, и судья ответила положительно.

– Подсудимый Громов, в данный момент на вас очки, вы меня хорошо видите?

– Нормально, – подавленно ответил Громов.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – закончил допрос обвинитель, и судья передала слово Арестову.

Аркадий встал со своего места, подошел к Егорову и прямо посмотрел ему в лицо. От прежней самоуверенности следователя не осталось и следа: Кирилл Анатольевич выглядел скованно и напряженно, и Арестов понял причину такой быстрой смены поведения. Следователь был молод, хорош собой, амбициозен и, определенно, обладал хорошими интеллектуальными способностями, но голова его «работала» только в той ситуации, где он занимал доминирующее положение над своим собеседником. Потребность во власти и подавлении другой личности, которую он в полной мере старался реализовать во время допросов, делала его всемогущим, помогала сосредоточиться на цели и довести дело до логического финала, несмотря ни на что. Сейчас Егоров находился в противоположной ситуации и поэтому не мог взять себя в руки, не мог сконцентрироваться, не мог правильно оценить опасность, исходящую от Аркадия.

– Свидетель Егоров, из материалов дела видно, что вами была назначена судебно-психиатрическая экспертиза Громова? Так ли это? – задал свой вопрос Арестов, и Егоров сразу успокоился и решил, что линия защиты будет сведена к доказательству того, что Громов не отдавал отчета в своих действиях во время совершения преступления.

– Да.

– Эта экспертиза была проведена по ходатайству первого адвоката подсудимого?

– Нет. Назначение судебно-психиатрической экспертизы было необходимо.

– Что послужило основанием? Подсудимый вел себя как-то странно?

– Нет, но…

– Тогда на основании чего вы сделали подобный вывод?

– На основании своего личного опыта.

– Как долго вы работаете в прокуратуре?

– Протестую, ваша честь, вопрос не имеет к рассматриваемому делу никакого отношения, – вмешался обвинитель.

– Протест отклоняется, отвечайте на вопрос.

– Около года.

– На основании вашего опыта вы сделали вывод, что необходимо направить Громова на прохождение психиатрической экспертизы, правильно я вас понял?

– Да, но…

– Опишите подробнее, что конкретно на основании вашего опыта натолкнуло вас на эту мысль?

– Способ убийства. Я сделал вывод, что убийца страдает психическими отклонениями, исходя из характера нанесенных жертве ран. Далее мной были получены сведения, что подсудимый находился на учете в психоневрологическом диспансере.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Я просил как можно конкретнее обосновать ваше решение, – настаивал Арестов.

– Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать? – разозлился Егоров.

– Я хочу от вас услышать подробные выводы, – напирал Арестов.

– Ну хорошо, хорошо, я понял. Первое: наличие в действиях преступника особой жестокости, нанесение жертве множественных повреждений, чрезмерных как для целей убийства, так и для целей осуществления половой агрессии, – на теле Елизаветы Самариной было обнаружено десять колото-резаных ран, нанесенных посмертно, хаотично и беспорядочно. Второе: у преступника наблюдался повышенный интерес к обнаженному телу жертвы, об этом свидетельствует разорванная одежда, а также интерес к виду и запаху крови – удары наносились в места расположения крупных кровеносных сосудов, в данном случае в область живота. И последнее: элементы надругательства над трупом, имеющие сексуальную окраску, такие, как следы мастурбации на фоне созерцания обнаженного тела жертвы. – Егоров закончил свое объяснение и надменно посмотрел на Арестов.

– Очень всеобъемлющий ответ, спасибо, – саркастически заметил Аркадий. – А главное, как все точно и дословно воспроизведено, слово в слово. Вы ведь на юридическом учились? На «отлично» все экзамены сдавали?

– Протестую, ваша честь, вопрос не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу! – выкрикнул со своего места взбешенный обвинитель.

– Задавайте вопросы по существу, – поправила Арестова судья. – Мы здесь собрались не для того, чтобы институтские успехи свидетеля Егорова разбирать.

– Простите, ваша честь, – сказал Арестов, подошел к судье и положил перед ней книгу, раскрытую на середине.

– Что это? – удивленно вскинула брови судья.

– Это учебное пособие для студентов юридических факультетов. Прочтите в этом месте, глава называется «Осмотр места происшествия по делам об изнасиловании». Слово в слово из учебника пересказано, не так ли? – Судья быстро пробежала глазами страницу и подняла глаза на Аркадия:

– Я что-то не возьму в толк, Арестов, к чему вы клоните? Хотите обвинить свидетеля Егорова в некомпетентности? Не вижу ничего плохого в том, что молодой следователь использует в своей работе рекомендации, указанные в юридической литературе.