Текст книги "Апельсин–желание"

Автор книги: Мария Брикер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– По-дружески… – ухмыльнулся Гайворонский. – Светлана по-дружески ничего не делает. Ну ладно, это, как говорится, ваши с ней личные разборки. Люблю паршивку, хотя именно с ее легкой руки ко мне прилипло отвратительное прозвище Яйцеголовый. У меня что, действительно голова на яйцо похожа? – спросил Гайворонский.

– Не-е-ет! – с жаром возразил Макс.

– Не ври, еще как похожа! – погладив лысину, хохотнул Артур Георгиевич.

Дочка его хихикнула, и Макс почувствовал, что атмосфера в комнате снова разрядилась. Несмотря на то что его обозвали болваном, разгрохали ему машину и самому причинили увечья, все складывалось отлично. У него есть работа, а скоро будет Светка. Какое счастье, что Светлана не любовница шефа! Долго сдерживать свои нежные чувства к Светлане Макс бы не смог – слишком давно он ждал этого мгновенья. Запоролся бы, однозначно, и тогда асфальтовый каток Артура Георгиевича всерьез расплющил бы его несчастный мозг. И кувалды в заднице избежать тоже вряд ли получилось бы.

Умиротворение нарушила рыжеволосая двухметровая девица в серой узкой юбке и гороховой блузке, по всей видимости секретарша президента. Рыжая вломилась в комнату без стука и с таким выражением на лице, что без слов стало понятно – случилось нечто из ряда вон. Девица плотно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Вера, какого хрена ты не стучишь? Сказал же – не беспокоить! – рыкнул Гайворонский.

– Простите, Артур Георгиевич, но только что из проходной звонили… – Вера умолкла на полуслове, заметив Макса. Оглядела его с ног до головы, сфокусировала глаза на босых ногах и приподняла рыжие брови.

– Уволю, – ласково пообещал шеф. Вера встрепенулась, как воробей, и затараторила:

– Хотела сказать… Из проходной звонили, просили предупредить: из прокуратуры вами интересуются. Сюда поднимаются уже. Что делать?

Лицо президента «Голден файерс» стало жестким, в глазах блеснул металл.

– Задержи их на пару минут и кофе организуй, чтобы все было по высшему разряду.

Секретарша вышла.

– Какая-то крыса все-таки настучала по поводу аварии, – сквозь зубы процедил Гайворонский. – Так… Даша, за рулем был я. Поняла меня? И чтобы никакой самодеятельности! – Девушка неуверенно кивнула. – А ты… – Артур сощурился. Макс принял вертикальное положение, и в мозгах стало шумно. – Ладно, сиди. Только… – Гайворонский показал рукой на голову Макса, но договорить не успел – дверь распахнулась.

В кабинет, охая и кряхтя, вошла женщина с коровьими глазами, большой попой и завивкой на голове.

– Артур Георгиевич Гайворонский? – полюбопытствовала она, равнодушно скользнув взглядом по присутствующим.

Дарья вжалась в кресло и побледнела. Макс бодро улыбнулся, с трудом удерживаясь, чтобы не продемонстрировать следаку свой сегодняшний рацион – сидеть было тяжко. Глаза фокусировать тоже удавалось с трудом, они сами собой съезжались к переносице. Макс усилием воли их выравнивал, но через минуту они снова съезжались. Гайворонский был прав, башкой он шарахнулся не без последствий.

– Чем обязан? – сухо спросил Артур.

– Зотова Елена Петровна, прокуратура, – представилась дама, выудила из кармана болоньевого пальто удостоверение и продемонстрировала президенту. – У меня к вам несколько вопросиков. Позвольте, я присяду? С утра на ногах. Пальто еще сдуру надела, а погода наладилась. Запарилась… – Зотова распахнула полы верхней одежды, не дожидаясь разрешения, плюхнулась рядом с Троянцевым на диван и, с удивлением оглядев его с ног до головы, спросила: – А вы кто будете?

– Аналитик я, финансовый, – торжественно доложил Троянцев и попытался задвинуть босые «ласты» под диван. На колени ему свалилось мокрое полотенце. Так вот о чем ему Гайворонский пытался сказать!

– Я смотрю, вам тоже жарковато? – заметила следователь.

– Это я… душ принимал. После игры в теннис, – брякнул Макс, вцепился в полотенце и начал судорожно вытирать волосы, насвистывая мелодию из хита Билана «Believe Me». Как еще объяснишь, что он без обуви и с полотенцем на башке делает в кабинете президента крупнейшей инвестиционной компании?

– Здорово мы поиграли! – оживилась Дарья, вытянула ногу и зачем-то продемонстрировала свой кед.

– Какая у вас неформальная атмосфера в компании, – язвительно заметила следователь. – Сотрудники в теннис играют во время работы, душ принимают, сушат голову в кабинете президента… Прямо демократический рай!

В кабинет снова зашла Вера с подносом и бодро проследовала к столу.

– Это не сотрудники, а моя дочь Даша и ее жених Максим, – радостно доложил Артур Георгиевич. Вера грохнула поднос на стол и во все глаза уставилась на Троянцева. Макс закашлялся. Даша заполыхала пурпуром. – Идите, детки, пообщайтесь в другом месте, потом обсудим все вопросы по поводу свадьбы. Нам с госпожой следователем поговорить надо.

– Конечно, папочка! Пойдем, дорогой… – Дарья с готовностью поднялась и протянула руки к Троянцеву.

– Лечу, любимая! – Макс отбросил полотенце, вскочил и с удивлением увидел, что навстречу ему стремительно поднимается пол.

– Моя дочурка в теннис кого угодно вусмерть загоняет, – крякнул Артур Георгиевич, задумчиво глядя на распластанное на ковре тело. – Ладно, пойдемте в другое место поговорим. Пусть мальчик чуть-чуть отдохнет. Вера, кофе нам в переговорную подай.

– Вы уверены, что он отдыхает? – с сомнением поинтересовалась Елена Петровна. – Мне кажется, ему нужна медицинская помощь.

– Со мной все нормально! Я чуть-чуть полежу и пойду работать, – подал голос Макс, повернулся на бок и вытер рукавом кровь из носа. – У меня так бывает, когда спортом перезанимаюсь. Темнеет в глазах, и я – хрясь.

– У меня тоже так бывает! Темнеет в глазах, и я – хрясь! – радостно воскликнула Дарья.

– Родная, полотенце намочи, плиз. Кажется, я шнопак разбил.

– Конечно, дорогой! – Дарья метнулась в туалетную комнату.

– Может, доктора вызвать? – спросила Вера.

– Иди, – мило улыбнулся ей президент компании, и в глазах секретарши промелькнул ужас. Она схватила поднос и унеслась в приемную, расплескав по дороге напиток.

– Я же говорил – у него так бывает… – Гайворонский взял Зотову под руку и повел из кабинета.

Дверь снова распахнулась, и навстречу им в помещение вкатился невысокий круглый человек с чапаевскими усами под орлиным носом и с медицинским чемоданчиком в руке.

– Где потерпевший? Надеюсь, живой? – оптимистично спросил коротышка, увидел лежащего на полу Троянцева и ломанулся оказывать ему помощь.

– А вот и доктор! – радостно воскликнул Гайворонский, косясь на ошарашенную следовательшу. – Пойдемте, не будем доктору мешать, – Артур Георгиевич нажал на локоток дамы из прокуратуры сильнее.

Глава 7. Несознанка

В переговорной было неуютно. Минимализм, доведенный до крайности: длинный стол со столешницей из матового темного стекла, стулья с хромовыми ножками, серые стены, ни картин, ни цветов, – белая доска экрана в качестве украшения, проектор, жалюзи на окнах, неоновые лампы. В помещениях, оформленных в подобном стиле, Зотова всегда чувствовала себя неудобно. Стеклянный стол – это отдельный разговор. Он ставится в переговорной, чтобы ограничить возможности собеседника в тактике манипуляции. Каждый из участников отвечает только за свои слова: подать тайный знак партнеру во время переговоров нереально – любой невербальный намек будет мгновенно распознан.

Какая жалость, что не удалось поговорить с президентом «Голден файерс» у него в кабинете. Там Елене Петровне намного больше понравилось: мягкая мебель, цветы, ковры, картины и фонтан… До чего ж она фонтаны любит! По молодости моталась аж на другой конец Москвы, садилась на лавочку и мечтала, глядя на искусственный водопад, наблюдала за ребятней, которая, засучив штанины, бродила по колено в воде и собирала монетки на длинную палку с пластилином на конце, за студентами, воркующими парочками, вдыхала влажный смог, свежесть и романтику брызг.

Фонтан в кабинете у Гайворонского был знатный: несколько природных камней в окружении экзотической зелени. Словно кусок джунглей в городе. Вода перетекала с одного камня на другой и завораживала. На такую красоту можно часами любоваться и медитировать. На первом этаже в холле Зотова тоже заметила фонтан – металлический куб с огромным бульником сверху и орошающие его хилые струйки воды. Симпатично, но не в тему. К мраморному, натертому до блеска полу и безобразно дорогим люстрам из венецианского стекла подошло бы больше нечто античное. «Например, двухметровая обнаженная статуя Гайворонского с веслом», – хихикнула про себя Елена Петровна, глядя сейчас на отражение недовольной рожи президента компании «Голден файерс» на глянце столешницы.

В общем, Зотова обожала фонтаны, но терпеть не могла их владельцев, потому что владельцы этих чудес, встречающиеся на ее пути, всегда оказывались неприятными во всех отношениях типами. И Гайворонский явно не был исключением. Властитель мира, куда уж там. Смотрит с таким презрением, словно она у него миллион долларов заняла до получки и забыла отдать, а она ведь даже рта еще не раскрыла. Освоился, взял себя в руки, в образ вошел. Даже не верилось, что, когда Зотова в кабинет вошла – перепугался, как сопляк прыщавый, и с лица спал. Сразу видно, что рыльце-то у него в пушку. Впрочем, ничего удивительного, бизнес в нашей стране по определению не может быть честным, вот при виде представителей правоохранительных органов у воротил очко и играет. «Сейчас в задницу пошлет или адвоката потребует», – предположила Зотова, стараясь устроиться на стуле удобнее.

– Ну? Что, Иванушка, не весел, свою голову повесил? – фамильярно обратился к ней президент, хлебнув кофе. – Понимаю вашу досаду. Надеялись увидеть в моем кабинете остывшее тело и ударить по моей ахиллесовой пяте. Не выйдет, дорогуша! Так и передайте моим шустрым «доброжелателям», которые вас ко мне командировали. Не напрягайтесь понапрасну. Вы ничего не сможете доказать. Скоро у нас свадьба, – зло рассмеялся Артур Георгиевич. – Так что допивайте свой кофе и идите в задницу.

Елена Петровна усмехнулась: сценарий она почти угадала.

– Я человек азартный, так что не советую меня дразнить. Хамить тоже не советую, – сухо сказала Зотова, решив наконец-то прекратить изображать из себя идиотку.

Правда, в данный момент Елена Петровна себя чувствовала именно так: она решительно не понимала, про что толкует ей Гайворонский. Чье остывшее тело она должна была увидеть у него в кабинете? Что за мифические доброжелатели ее к нему командировали? И о какой ахиллесовой пяте идет речь? Одно стало ясно: Артур Гайворонский неверно истолковал ее визит, и поэтому так испугался, когда она в кабинет влетела. Дочка Гайворонского тоже перепугалась, и жених ее вел себя довольно странно, как клоун, хотя и объяснил свой чудной внешний вид. Не случайно, выходит, секретарша президента пыталась ее в приемной придержать. Что у них там в кабинете происходило? Разборка семейная? Президент компании отходил женишка дочурки за плохое поведение? Убить его хотел, но Зотова своим приходом помешала? При чем тут в таком случае ахиллесова пята? Может, его дочь что-то набедокурила? Собственно, Елене Петровне до семейных разборок Гайворонского не было дела, но проучить хама очень хотелось.

– Доказать я в самом деле ничего не могу, но вы не расслабляйтесь, – пропела Зотова.

– Вы мне что, угрожаете? – усмехнулся Гайворонский.

– Просто предупреждаю, что буду внимательно за вами наблюдать. За вами и вашими голубками, – наобум ляпнула она, но по глазам президента почувствовала, что попала в точку, в ту самую ахиллесову пяту.

– На здоровье, наблюдайте, если глаз не жалко, – снова усмехнулся Артур Георгиевич и поднялся. – Вам показать выход?

– Собственно, беседа наша еще не закончилась, сядьте, – жестко сказала Зотова, сожалея, что настроила против себя Гайворонского с самого начала разговора. Они стали врагами прежде, чем Елена Петровна получила от бизнесмена необходимую информацию. Зря она повелась на его агрессию.

– Слушайте, дамочка, вы вообще отдаете себе отчет, где находитесь? Мне кажется, что нет. Вы знаете, кто я? Мне достаточно сделать один звонок, и вы вылетите с работы с волчьим билетом. Полы придется мыть до скончания своих дней или бананами торговать на рынке.

«До чего же все нынешние божки банальны», – вздохнула Зотова. Сколько раз она уже подобные угрозы слышала – и про звонок начальству, и про волчий билет, и про мытье полов. Этот еще напугал торговлей бананами. Нашел чем напугать. Работы всякие нужны, работы всякие важны. Елена Петровна проигнорировала выпад, молча положила на стол фотографию. Артур Георгиевич взглянул на нее, потом на следователя и сел.

– Вам знакома эта девушка? – спросила следователь.

– Ну, ясен пень, знакома, а то вы не знаете, раз пришли. Катрин, в смысле, Екатерина Кутузова. Что-то случилось? Дурында попала под чей-нибудь лимузин? – пошутил Артур Георгиевич, но напрягся всерьез. Понял: раз прокуратура интересуется девушкой, то дело пахнет керосином.

Елена Петровна не стала бизнесмена разочаровывать.

– Кутузову убили два дня назад, – сказала она, внимательно наблюдая за реакцией Гайворонского.

– Как убили? Катьку убили? – Мужчина нервно пошарил по карманам, достал смятую пачку сигарет и долго пытался прикурить. Наконец получилось, он глубоко затянулся и забарабанил пальцами по стеклу. – Елы-палы… Как же так?

– Какие у вас были с Кутузовой отношения? Когда вы видели девушку в последний раз?

– Недели две назад я ее видел в последний раз. А отношения у нас были обыкновенные – спал я с ней время от времени. Как понимаю, вы контакты ее пробиваете, и я попал под подозрение? А в прокуратуру почему не вызвали? Я бы приехал… – Гайворонский нервно хохотнул. – С адвокатами. Елы-палы! Я же к ней как раз позавчера собирался вечером зарулить…

– Во сколько?

– Как получится.

– И что? Почему не заехали, как планировали?

– Потому что у нее красные флаги в окнах появились.

– Что у нее появилось? – не поняла Зотова.

– Ну эти ваши дела женские, – с раздражением пояснил Гайворонский. – Мы с ней днем договорились о встрече, а ближе к вечеру Катрин мне перезвонила и отменила все, сказала, что плохо себя чувствует. Было около шести вечера, кажется.

– Где вы находились в это время?

– Домой ехал.

– Почему домой, а не к Кутузовой, если планировали провести у нее вечер?

– Душ хотел принять.

– У Кутузовой нет душа? – ехидно поинтересовалась Зотова.

– Слушайте, дамочка, не зарывайтесь, – разозлился Артур.

– Извините. Что было дальше?

– Приехал домой, больше никуда до утра не выезжал. Обслуга и дочь могут подтвердить, что я был дома.

– По подозрению в убийстве задержан гражданин Семенович, – слукавила Зотова – хотелось расслабить бдительность Гайворонского.

– Семенович? Банкир? Он что – охренел, елы-палы? Ну, дубина! – Артур Георгиевич уронил сигарету в чашку с недопитым кофе, выругался и прикурил новую.

– Вы подтверждаете, что знакомы с Семеновичем?

– Не близко, а так, постольку-поскольку. На бизнес-тусовках пересекаемся периодически.

– А по показаниям Семеновича, вы у него девушку увели. Кутузова была его невестой, но оставила банкира ради вас.

– Увел – слишком сильно сказано. Во-первых, я с Катрин был знаком еще до того, как она с Семеновичем роман закрутила. Во-вторых, никто никого у Семеновича не уводил, я лишь поманил девочку пальчиком, и она тут же ноги раздвинула.

Зотова непроизвольно поморщилась. Никак она не могла приспособиться к лексикону Гайворонского, проскальзывающие в нормальной речи блатные словечки и интонации нервировали.

– Вы лицо-то не кривите, гражданка начальница, – заметил ее недовольство президент. – Все совсем не так, как кажется на первый взгляд. Пусть Семенович спасибо скажет, я ему на самом деле одолжение сделал. Банкир всерьез жениться на Катрин хотел, дубина. Влюбился или польстился на свеженькое. Но Катрин бы ему жизнь испортила. Катенька только выглядела как этакая романтическая школьница. Глаза распахнет – прямо незабудка!

– Незабудка… – усмехнулась Зотова, вспомнив сравнение криминалиста и поражаясь находчивости мужчин в выборе метафор.

– М-да, но по сути своей женской она… Конечно, нельзя о мертвых плохо, – Артур немного помолчал, – но хорошо о ней не скажешь. Я сразу ее раскусил – авантюристка, охотница за богатыми мужиками. Она ведь мне под колеса бросилась, чтобы познакомиться.

– Что она сделала?

– Фильм голливудский «Кудряшка Сью» смотрели? Катрин имитировала несчастные случаи, чтобы добраться до кошельков бедных самаритян… точнее – очень богатых. На все шла, лишь бы мужика с деньгами заполучить.

– Вот оно что! – воскликнула Елена Петровна, с изумлением глядя на Гайворонского.

Она-то подозревала, что у Кутузовой любовник – зверь, колошматил ее до переломов, а все оказалось так банально. Ясно, почему Наденька ничего не рассказала. Не хотела, чтобы сия пикантная подробность в деле всплыла. Хм, мужика отбила, но о репутации подруги беспокоилась. Пять переломов… Сколько же раз она под колеса к богатым мужчинам бросалась? Настойчивая девушка, ничего не скажешь. Двое, по крайней мере, точно на удочку клюнули.

– Со мной номер не прошел, – самодовольно сказал Гайворонский, словно прочитав ее мысли.

– Неужели? – ехидно заметила Зотова.

– Да, не прошел! – разозлился президент. – Я Катрин просто отвез к врачу, поскольку она ногу повредила, и забыл о ней. Но девочка продолжила свои экстремальные знакомства. Семеновичу тоже под таратайку кинулась, и с ним афера прокатила, он же по жизни полный лопух. Семенович по наивности решил, что их встреча – судьба и у них любовь. Какая, на хрен, любовь! У таких девушек, как Катрин, калькулятор вместо сердца. Катюша высосала бы Семеновича, как паук муху, он бы и опомниться не успел. От мужиков ей нужно было только бабло, бабло и еще раз бабло.

– Каким же образом Кутузова стала вашей любовницей?

– Обыкновенно. Увидел ее на одной вечеринке с Семеновичем, и взыграло что-то. Нашел телефон. Позвонил. Предложил пообедать вместе, купил пару цацек.

– С вами Кутузова тоже из-за денег спала?

– А из-за чего же еще? Я, как видите, тоже далеко не Ален Делон, – Гайворонский погладил лысину, – а Катрин красивая молодая девушка. Была, елы-палы… Конечно, она спала со мной из-за бабла, но, в отличие от Семеновича, я никаких иллюзий на сей счет не питал.

– Вы знали, что ваша любовница спит с вами из корысти, и вас это устраивало?

Гайворонский посмотрел на Зотову как на козявку.

– Да мне по фигу было, почему она со мной спит. Катрин в постели творила чудеса, а большего от нее и не требовалось.

– Подруга Кутузовой Надежда Серова утверждает, что вы сделали девушке предложение и собирались жениться на ней.

– Подруга Кутузовой может все что угодно утверждать. Никогда в жизни я не собирался на Катрин жениться. Да, мы жили вместе какое-то время у меня в особняке, так было удобно. Потом попросил Катрин освободить помещение.

– Почему?

– Даша должна была вернуться из Британии, не хотел дочь травмировать. Вряд ли бы Дарье понравилось, что в доме посторонняя девка хозяйничает. Дочь для меня – святое! Ради нее живу. Катьке, чтобы сильно не выступала, купил квартиру, мастеров подогнал, ну и в гости заезжал время от времени. Так что все по-честному. Я с самого начала дал ей понять, что свадьбы не случится никогда. У меня была жена, другой мне не надо. Поставил Катрин условие, что если она хочет со мной быть, то должна принимать мои правила игры: не лезть ко мне с браком и не спать с другими, взамен я содержал ее по высшему разряду и старался хранить верность. Она согласилась.

– Серова говорит, что вы Катю отцу своему представили как невесту и будущую жену.

– А как я должен был ее ему представить, как содержанку? – разозлился Артур. – Он у меня моралист конченый, человек коммунистической закалки. И какое вообще это отношение к делу имеет? То, что Катя своим подружкам в уши дула про скорое замужество, обыкновенные бабские заморочки. Любая женщина стремится замуж и страшно комплексует, если у нее нет штампа в паспорте.

– Миф, придуманный мужчинами, чтобы потешить свое самолюбие. Я, к примеру, совсем не стремлюсь замуж, и никаких комплексов у меня по данному поводу нет, – возразила Зотова.

– А вы разве женщина? – приподнял белесые брови Гайворонский.

Президент так открыто потешался над ее смятением, что Елена Петровна с трудом подавила в себе желание запустить ему в лобешник чашку. Хамло! Уродец! Квазимодо лысый! Что он о себе возомнил? Не было б у него денег, ни одна баба в его сторону и не посмотрела бы. Да, она далеко не красавица, что вовсе не помешало ей отказать известному на всю Европу культовому режиссеру Варламову. Тот два года порог ее дома обивал и умолял выйти за него замуж – отказала. Ничего хорошего в браке нет. Был у нее муж, любитель кактусов. Всю квартиру кактусами заставил! Оно ей надо, спрашивается? Чтобы в ее жизни появился еще какой-нибудь коллекционер и превратил ее жизнь в кошмар? Довольно того, что на работе ее все обожают, комплименты говорят, пирожками кормят и цветы по праздникам дарят. В молодости мужики на руках ее носили. Сейчас таких смельчаков нет просто потому, что весит она как троллейбус, но зато грудь у нее великолепная. Она вообще само совершенство!

Напрасно Гайворонский ее разозлил. Она ведь предупреждала, что не следует хамить. Не послушался – ему же хуже…

– Ваша подружка солгала вам по поводу критических дней. Она вас элементарно бортанула. Кутузова прекрасно себя чувствовала, просто у нее на вечер было запланировано свидание с другим мужчиной, – сообщила Зотова, и в глазах Гайворонского промелькнуло удивление. – Ваша любовница спала с Семеновичем. Отношения они возобновили около двух месяцев назад. Не тяжело рога носить было? – Артур Георгиевич машинально потянулся к лысине, но отдернул руку. А Елена Петровна продолжила: – Семенович побаивался вас, поэтому легко отпустил любимую женщину в ваши объятья и не пытался вернуть. Но когда Кутузова, поняв наконец, что от вас как от мужика проку мало, позвала Семеновича обратно, банкир не устоял – искушение было слишком велико, чтобы отказаться от такого лакомого кусочка. А причина довольно банальна: Кутузова жаловалась близкой подруге, что вы перестали ее удовлетворять в постели, – злорадно доложила Зотова. И сама на себя удивилась: в показаниях Серовой ничего подобного не было в помине. Увлеклась. – Банкир с удовольствием вас заменил. Он хоть и не красавец, но как мужчина даст любому фору. А вы говорите – деньги…

Зотова победоносно замолчала.

– Браво! – рассмеялся Артур Георгиевич и хлопнул в ладоши. – Я определенно вас недооценил.

Гайворонский улыбнулся, вполне миролюбиво. Елена Петровна ожидала какой угодно реакции, но не этой, и слегка растерялась.

– Вы настоящая женщина! Только настоящая женщина может с таким наслаждением пройтись по мужскому самолюбию своим каблучком. Я на вас не сержусь. В расчете, как говорится. Катрин – сука, и рога не самое красивое украшение, но что поделаешь. Я действительно подостыл к девочке в последнее время.

– Что так? – хмыкнула Елена Петровна. А про себя подумала: вот сукин сын! Рога поправил и глазом не моргнул. Уколоть президента не вышло, но Елена Петровна не сильно расстроилась. Знал бы Гайворонский, какой неприятный сюрприз она для него приготовила, сейчас не строил бы из себя благородного рыцаря.

Артур Георгиевич не уловил сарказма в ее вопросе, продолжил в добродушном тоне:

– Раз у нас с вами неожиданно такой интимный разговор вышел, то объясню. Мне нравятся деловые, уверенные в себе женщины, целеустремленные, чтобы у них глаза горели. У вас, к примеру, сейчас горят дьявольским огнем, и я, пожалуй, мог бы в вас влюбиться…

Президент компании склонил голову на бок, лукаво разглядывая Елену Петровну, глаза ее стали слегка пьяными. Зотова на мгновенье смутилась, а потом разозлилась. Слава богу, с головой и самокритичностью у нее все в порядке, чтобы поверить в подобную чушь. Мужик – вот подлая скотина! – просто решил сменить тактику и расположить ее к себе. Наивный!

– Вы мне льстите, – усмехнулась она. – И себе, к слову, тоже, полагая, что я клюну на ваше красноречие и пленительный взор. Не утруждайтесь понапрасну. Я не Катя Кутузова. Мне ваше благосостояние безразлично, а как мужчина вы далеки от моего идеала.

– Не дразните, я ведь очень азартный человек, – не отступал Гайворонский.

– Прекратите валять дурака, Артур Георгиевич. Вы говорили про то, что любите целеустремленных девушек с горящими глазами.

– Да, Катрин была такой, но лишь до тех пор, пока меня не заполучила. Потом начался по-детски наивный развод на брак и бабки. С бабками еще ладно, я не жадный, люблю делать подарки. Но всякие ее сюси-пуси… – Он скривился, причем одновременно с Еленой Петровной. – Стало банально скучно. Не люблю я детскость в женщинах. А уж развод на брак… – повторил Гайворонский. Зотова эту фразу тоже машинально отметила про себя. – Катрин нервничала, чувствовала, что я с крючка соскакиваю, поэтому решила заблаговременно подготовить запасной аэродром. Семенович мог предложить больше, чем я, – семью. Я сам хотел с Катрин порвать, но в последнее время мне совсем не до нее было. Жалко Катьку. Честно, не ожидал я от Семеновича подобного.

– С вашего позволения я продолжу, – сказала Зотова и положила перед Гайворонским еще одну фотографию. Бизнесмен резко придвинул к себе фото, некоторое время рассматривал, тяжело дыша.

– Откуда у вас Настина фотография? Что все это значит? – спросил он, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость. Получалось плохо, Гайворонского трясло, и он не в состоянии был унять дрожь. – Что все это значит, я вас спрашиваю? – сорвался мужчина на крик.

– Семенович не убивал Екатерину Кутузову, вот что это значит, – с расстановкой сказала Елена Петровна, отметив про себя, что теперь счет действительно сравнялся. Она попала сопернику ногой точно в пах. Правда, удовлетворения Елена Петровна не испытала никакого. Сочувствия, впрочем, тоже. – Баллистическая экспертиза пуль, извлеченных из тела потерпевшей, и гильз, изъятых с места происшествия, показала, что убийца стрелял из пистолета, который проходил по делу двенадцатилетней давности. Догадываетесь, по какому именно делу?

Гайворонский молчал, напряженно глядя в глаза Зотовой. От его самоуверенности не осталось и следа, он был жалок и растерян.

– Этот пистолет проходил по делу об убийстве вашей жены Анастасии Гайворонской, – отчеканила Зотова.

На секунду ей показалось, что бизнесмен сейчас ее ударит. Сильно, наотмашь, кулаком звезданет ей так в пятак, что она улетит метров на пять. Однако тот вдруг обмяк и отвернулся.

– Сожалею, Артур Георгиевич, но почерк убийства Екатерины Кутузовой аналогичен преступлению двенадцатилетней давности. Все повторилось, Гайворонский, повторилось до мельчайших подробностей. Убийца вошел в квартиру под утро, положил подушку на грудь жертве и сделал три выстрела в сердце. Семенович был настолько пьян, что не проснулся. Собственно, мы его обнаружили спящим, когда прибыли на место и задержали до выяснения обстоятельств. Совершив преступление, убийца позвонил в дежурную часть, сообщил о случившемся, назвал адрес и сказал фразу: «Смерть…»

Гайворонский неожиданно зажал ладонью рот и нос Зотовой так, что у нее ощущение возникло, будто переносица сейчас в мозг провалится, а глаза выкатились из орбит.

– Не надо! Пожалуйста… – умоляюще попросил он. Елена Петровна кивнула. – Извините меня… – Гайворонский убрал ладонь и сгорбился, потирая грудь в районе сердца.

– Вам плохо? Врача позвать? – забеспокоилась Зотова.

– Не надо. Раз сердце болит, значит, оно есть, – хрипло произнес Артур Георгиевич.

– Может, все-таки…

– Послушайте… Как вас зовут, я забыл? Разговор окончен. Всего доброго.

– Нет, это вы меня послушайте, Гайворонский! Двенадцать лет назад вы отказались давать показания по делу об убийстве вашей жены и сотрудничать со следствием. Почему? Отвечайте!

– Не ваше дело, – буркнул Артур Георгиевич, глаза его налились кровью.

– Ошибаетесь! Убита молодая красивая женщина, и ее смерть, Гайворонский, на вашей совести. Я не знаю, почему вы отказались сотрудничать со следствием. Полагаю, на тот момент у вас были веские причины. Но убийца вашей жены до сих пор гуляет по свету. Давайте объединим наши усилия. Расскажите мне все, о чем умолчали тогда. Не для протокола, просто расскажите, чтобы я могла нащупать ниточку из прошлого и связать ее с настоящим.

– Уходите, – глухо откликнулся Гайворонский и отдал распоряжение службе безопасности, чтобы Зотову проводили к выходу.

– Кажется, я поняла, почему вы молчите. Не надейтесь, что ваше поведение сойдет вам с рук, как двенадцать лет назад. Я буду внимательно наблюдать за вами и ждать, когда вы сделаете ошибку. Я буду ловить вас на любой оплошности. Я превращу вашу жизнь в кошмар. Обещаю!

Зотова поднялась и вышла за дверь, где ее уже ждали сотрудники службы безопасности.

– Абрамов? Егор? – воскликнула Зотова, глядя на русоволосого подтянутого мужчину, с аккуратной бородкой-эспаньолкой и небольшим шрамом на брови. – Не ожидала. Как тесен этот мир.

– Не мир тесен, а прослойка тонка, – пошутил Абрамов. – Пойдемте, Елена Петровна, я провожу вас. – Егор слегка поклонился. – Но вы непременно заглядывайте еще.

* * *

– Сволочь, – выругалась Зотова, выйдя из здания, запахнула с раздражением болоньевое пальто и торопливо пошла к остановке.

Она ненавидела таких людей, как Гайворонский. Ненавидела! Властитель мира, потребитель. Для таких все – товар. Даже люди. Лицо Кати Кутузовой всплыло перед глазами… Верно мужики говорят – незабудка, но как удивительно обманчив бывает внешний вид.

Абрамова она в этой гнилой конторе встретить не ожидала. Егор раньше работал в управлении ФСБ, несколько раз они пересекались по службе – умница, прекрасный аналитик, великолепный специалист. Ушел в 2001 году – тот год стал для многих переломным.

Рядом со свистом затормозила вишневая «девятка» с затемненными стеклами. Зотова аж присела от неожиданности. Дверь открылась, и из темноты салона показалась физиономия Трофимова.

– Садитесь, Леночка Петровна.

– Веня, ты меня чуть до инфаркта не довел! – заорала Зотова, замахнувшись на опера кулаком, и плюхнулась на переднее сиденье.

– Это вы меня чуть до инфаркта не довели. Звоню, звоню, а у вас мобила отключена, и вы не выходите. Больше часа здесь маюсь. Уже собирался вызвать ОМОН и брать штурмом здание компании.

– Извини, у меня просто сотовый разрядился, – улыбнулась Елена Петровна и глубоко вдохнула запах новенького салона и… малины. – Сегодня твоя очередь на коне скакать?