Текст книги "Плач земли (СИ)"

Автор книги: Мария Бородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Кое-как покончив с кровавой лужей, Нери вышел на крыльцо. Торопливо смахнул ветошью пожухшие листья. Доски под ними оказались на удивление чистыми, и Нери с облегчением вздохнул. Самая трудная часть миссии осталась позади.

– А ну не ленись, – прогремел по проулку громовой голос Доната. – Мой лучше!

– Здесь и так чисто, – возразил Нери, неуклюже отставляя швабру.

– Так ты говоришь, чисто? Предупреждал же, не перечь мне!

Грузная фигура Доната вынырнула из-за косяка. Издевательски ухмыльнувшись, он швырнул на крылечко металлическую банку. Сосуд, получив ускорение, закрутился волчком на досках, задребезжал и опрокинулся. Густая багряная жидкость полилась из горлышка, распространяя вокруг тошнотворный запах спёкшейся свиной крови.

– Теперь – грязно, – с бесстрастием подытожил Донат, глядя на расплывающуюся лужицу.

– Да вы!..

Впервые в жизни Нери по-настоящему захотелось убивать. Кровь в сосудах нагрелась и забурлила от возмущения. Губы сжались, заставив зубы звонко клацнуть друг о друга. Разъярённо рявкнув, он отшвырнул швабру.

– Что я? – губа Доната приподнялась, обнаружив неровные зубы, поеденные кариесом. – Ну скажи, что я? Или кто я?

– Убирайтесь тут сами, – процедил Нери, на всякий случай, отступив на пару шагов. – Я не позволю измываться надо мной.

– Ты хорошо подумал, Нери? – Донат снисходительно посмотрел на него.

– Топчите кого-нибудь другого.

– А ну работай, щенок, – Донат снова кивнул на лужицу. – Не отмоешь – будешь восстанавливать крыльцо. Давно пора, скоро эта прогнившая рухлядь разъедется ко всем Разрушителям.

Во рту появился знакомый металлический привкус ярости. Нери почувствовал, как зубы трутся друг о друга, издавая едва слышимый скрип.

– Прекратите это, – он изо всех сил старался держать себя в руках. – Или… или я за себя не ручаюсь!

– Да ты ещё и силы свои рассчитывать не умеешь, – буркнул Донат, пиная перепачканную кровью баночку под ноги Нери.

Кровавые брызги затанцевали в воздухе, оседая на брюках и ботинках яркими точками. Нери давно не испытывал такого унижения. И меньше всего хотелось, чтобы его в этот момент видели. Но самым страшным опасениям, похоже, суждено было сбыться. Со стороны рынка послышались торопливые шаги. Эхо гулко заплясало на стенах.

– Я здесь приказываю, – выговорил Донат. – Я и буду решать, что тебе делать. Давай, отмывай крыльцо, если не хочешь платить за его ремонт.

Трясясь от раздражения, бессилия и ярости, Нери потянулся к швабре. Волна мурашек пробежала по правой руке, спускаясь от локтя к пальцам, и Нери почувствовал, как кончики немеют и холодеют. Удивительно, но рука не отказалась работать, лишь умоляюще заныла, предупреждая о том, что трагедия может случиться в любую минуту.

Стараясь не поддаваться эмоциям, Нери водил тряпкой вдоль стыков досок. Разводы крови тянулись за шваброй, вытягиваясь в фантастические цветы и линии. Шарканье материи по дереву, впрочем, не заглушило приближающихся шагов. Вот незваный гость остановился неподалёку, будто раздумывая, но через несколько секунд продолжил свой путь. Каждый шаг незнакомца отзывался дрожью ужаса во всём теле. Кто-то подходил всё ближе, неумолимо замедляя шаг. Когда тень визитёра вошла в поле зрения и впечаталась в крыльцо, волна жара поднялась по шее Нери, ошпаривая щёки.

Кто-то стоял рядом и пристально смотрел на него. Наблюдал за каждым его движением и тщетными попытками отвести глаза, прикинувшись кем угодно, но не собой.

И, судя по треугольному разлёту нижней части силуэта, это была женщина.

– Наёмник, значит, – насмешливый голос ударил в барабанные перепонки. – С Третьего Холма? Да полы моет? Яся, ты это видела?!

Ехидный смех незнакомки обжёг грудь. Презирая всё на свете, Нери оторвал взор от дощатых полос. Рядом стояла Венена. На её плече с гордым видом восседал одноглазый воришка-хорёк. Вот кого действительно не ожидаешь увидеть в подобную минуту! Но на этот раз Венена и не думала убегать. Серо-зелёные глаза щурились, пытаясь поймать его ускользающий взгляд. На губах дрожала неоднозначная усмешка.

Презирает ли она его или желает утешить? Как же сложно было найти ответ.

– Отстань, пожалуйста, – выдохнул Нери, размазывая по крыльцу кровь.

– А я, может, настроена на разговор по душам, – Венена сипло хохотнула. – Уступи девушке.

– У меня нечего воровать, – Нери отвёл глаза. По щёкам полз отвратительный жар. Бегать за точной копией сестры, а уж, тем более, умолять её, желания не осталось. – Разве что, мои долги. Поищи-ка другую цель.

– Долги?! – Венена неожиданно переменилась в лице. – Только не говори, что Донат и тебя заарканил!

– Смотря что ты имеешь в виду. Но, скорее всего, так оно и есть.

– Гляди-ка, Яся, – Венена покосилась на свою пушистую спутницу, – старик Донат даже лучших наёмников вербовать умеет. Вот у кого нам надо учиться!

– Не смешно, – Нери опустил глаза, продолжая возить тряпкой по крыльцу.

– И мне смешно не было, – выдохнула Венена. – И когда ты нёсся за мной через лес – тоже.

Нери сконфуженно опустил голову. Смущение сковало кандалами лодыжки, мешая двигаться. Ноги окаменели и похолодели. Неприятно ощущать себя нашкодившим и провинившимся, когда причин беспокоиться нет. Он был виновен, разве что, в том, что не сдержал эмоции и невовремя начал перечить неадекватной особи. Но бумеранг уже стукнул по голове, так что, можно было со спокойной совестью об этом забыть.

– В чём провинился? – тихо спросила Венена, разрушив неловкое молчание.

– Ни в чём, – отрезал Нери. – Разве что, тележку с вырезкой опрокинул. Нечаянно.

– Ну, ты влетел, – Венена невесело подмигнула. – Теперь не жди, что откупишься. Дальше будет только хуже.

– Я и сам вижу.

– Знаешь что здесь самое ужасное? – Венена подошла ближе. Тень скрыла её лицо, но Нери успел заметить, что она прячет глаза. – То, что ты мог бы убежать, и ничего бы тебе за это не было. Но боишься. Потому что чувствуешь себя виноватым.

– Откуда ты знаешь? – Нери остановился и облокотился на швабру.

– Догадайся, – Венена хохотнула. – Он липкий тип, этот Донат.

– Неужели сама попадалась? – Нери перешёл на шёпот.

Венена, сложив руки на груди, прошлась туда-сюда по щебёнке. Яся, заволновавшись, перескочила ей на другое плечо.

– Я прошла на тот момент тринадцать годовых циклов, – Венена кивнула. – Мать в ту пору уже два года как ушла к Разрушителям. Однажды я допустила неосторожность, воруя мясо. Лидер шайки, что держал меня при себе из жалости, узнав о моей ошибке, тут же открестился. Так я и попала к Донату.

– О, – только и смог он выдохнуть. Услышанное никак не укладывалось в голове. – Но тебе всё-таки посчастливилось вырваться?

– Прошла добрая половина годового цикла. Мне, наконец, удалось доказать, что вреда от меня намного больше, чем пользы. Он сам вышвырнул меня, как котёнка: голодную и худую. Наверное, и выжила я только потому, что на рынке меня жалели и кормили. Говорили, что жалели, если быть точнее. Ведь ни один из них так и не помог мне вырваться.

Нери вздохнул и снова отвёл глаза. То же самое он чувствовал полчаса назад, когда разговаривал с торговкой супом. Всё-таки, жалость – мерзкое чувство. Чего она стоит без стремления помочь?

В глубине подсобки зашаркали шаги. Не нужно было обладать даром пророка, чтобы догадаться, кому они принадлежат. Венена оборвала фразу, но почему-то не спешила убегать. Нери затаился в тени. Сердце на мгновение затихло в груди, а затем разразилось чередой частых ударов – так дождь стучит по подоконнику.

– С кем это ты там болтаешь, пацан? – разлился по проулку сонный и ленивый голос. – Работай и не отвлекайся!

– Со мной, – бесстрастно отозвалась Венена. – А что, ему и рот открыть нельзя?

– Если только для того, чтобы вылизать всю эту грязь, – заросшее блинообразное лицо показалось в проёме, и Нери понял, что его мучитель и Венена давно общаются на короткой руке. – Или чтобы сожрать ту вырезку, что он попортил. Криворукие только на это и годятся!

Сердце гулко ударилось о рёбра. Нери чуть не хохотнул, хотя эмоция явно пришлась не к месту. Как ни крути, Донат прав. Правая рука то и дело отказывает, левая – всё ещё болит после ранения. Так и до безрукости недалеко. Нери отошёл на пару шагов назад, продолжая вылавливать из чужого разговора слова и обрывки фраз.

– А у тебя всё по-старому, смотрю, – Венена хмыкнула. Яся завозилась и заверещала. Ей, видимо, тоже не нравился Донат.

– Я ни к чему его не принуждал, – рявкнул Донат.

– Как и всегда, – Венена пожала плечом. – А я вот решила тушу свиную купить. Целиком. И вот эта вот, с пола – как раз что надо!

– Видишь ли ты, глупая женщина, что она попорчена твоим дружком!

– Нет, не вижу, – Венена с издёвкой усмехнулась. – И я готова отдать тебе за неё столько, сколько попросишь.

– Девяносто шесть отдашь? – бесцветные глаза Доната загорелись в предвкушении.

– Сорок восемь – запросто. А за спекуляцию и использование рабского труда хорошо наказывают. Впрочем, за тобой ещё грязные делишки водятся, – с презрением выпалила Венена. – Так что, думай сам, соглашаться на сделку или нет.

– Наивная, – Донат рассмеялся. – Никто ещё не отважился пойти в Дозорную, дабы составить докладную. У каждого здесь грешков достаточно, а уж у тебя – втрое больше, чем у остальных. Не смеши.

– А кто сказал, что пойду я? – губы Венены растянулись в дерзкой усмешке.

Донат, наконец, замолчал, лишь энергичнее замусолил меж толстыми губами папиросу-самокрутку. Его затуманенный взгляд метался между Нери и Вененой, как маятник.

– Чёрт с тобой, – произнёс он наконец. – Пятьдесят и забирай своего дружка подальше. Всё равно ни на что не годен. Но тушу оставишь мне.

– Иногда ты бываешь очень сговорчивым, Донат, – Венена полезла в кожаную сумочку, висящую на поясе. Монеты уютно зазвенели внутри. Грязные пальцы Венены подрагивали, когда она выкладывала металлические кругляшки на широкую ладонь Доната. – Вот. И чтобы больше я тебя рядом с Нери не видела. Ни на рынке, ни где-нибудь ещё. Ты уже знаешь, что я сделаю, если замечу.

Нери изумлялся, глядя на это представление. Надо же, девчонка парой жалких слов подмяла под себя Доната! Как ей только удаётся переписывать жизнь на свой лад?! Но самым удивительным было даже не это. Он никак не мог понять, что заставило Венену помогать ему? Ради чего она отдала свои кровные, выкупая его из негласного рабства? Когда они виделись последний раз, не было похоже на то, что она хочет дружбы. Скорее, наоборот.

Но сейчас всё было иначе, и ничего не предвещало подвоха. Получив дань, Донат выхватил у Нери швабру и захлопнул дверь подсобки. Косяк затрещал от удара. Рассохшиеся доски крыльца качнулись.

Нери с удивлением посмотрел на Венену. Та победно усмехалась ему в лицо.

– Зачем? – только и смог выговорить он.

– Ты, кажется, что-то хотел у меня спросить? – перебила Венена. – Пойдём, прогуляемся.

Кажется, добыча сама прибежала на ловца. Вот только кто в этот раз был жертвой, а кто – охотником? Но, каким бы ни был расклад, придумать вариант лучше не представлялось возможным.

5

Обед начался не так, как обычно.

Нет, со стороны ничего не поменялось. Анацеа столь же сурово восседала на своём месте, и на неё, как и прежде, было страшно бросить взор, даже нечаянно. Помощницы по хозяйству так же метались туда-сюда, раскладывая яства и приборы. Но воздух, пропахший жареным мясом и воском, словно застыл. Никакого движения вокруг: лишь тугое напряжение. Миа охотно поверила бы в то, что время остановилось, но тиканье часов, похожее на неразборчивый шёпот, рушило иллюзию.

– Ваш отвар, юная гостья, – Сарина, юркнув между стульями, поставила перед Мией бокал с дымящейся жидкостью. Но даже знакомый голос не развеял пугающую иллюзию.

Миа заёрзала на месте, пытаясь прогнать неловкость. Кантана изумлённо зыркнула на неё с соседнего стула. Но присутствие юной госпожи Бессамори на этот раз радовало. Черноволосая мерзавка разбавляла мёртвый штиль. Ещё одна живая душа в спёкшейся гробнице.

Миа подарила Кантане натянутую улыбку уголком рта и осторожно взглянула на прародительницу клана. Анацеа, поджав губы, ковыряла мясо в тарелке. Как хотелось думать, что причина странному затишью – неудавшееся Посвящение! И как хотелось верить, что эта гримаса – не предвестник бури. Но разум подсказывал иное.

Внимая голосу рассудка, Миа вернулась к трапезе. Жареный картофель, о котором приходилось читать разве что в учебниках истории, не шёл ни в какое сравнение с Иммортельским тепличным топинамбуром. Миа спешно отправляла поджаристые ломтики в рот, и с каждым кусочком дурные мысли таяли.

Анацеа, сдавленно кашлянув, отложила вилку. Блики свеч осветили слой неестественно-светлой пудры на лице. Прародительница клана тщательно затушевала отёчные круги под глазами. Умеет-таки плакать! От этой догадки Мии стало легче. Но лишь на мгновение.

В следующую секунду отчаяние накатило с двойной силой, и Миа вжалась в стул. Всё потому что Анацеа приоткрыла рот. Как и всегда: деревянно, сдавленно. Словно она не хотела тратить лишней энергии на словоизвержение.

– Миа, – произнесла Анацеа, сжигая взглядом, – я предупреждала тебя, чтобы ты не испытывала свою силу в саду. Верно?

– Предупреждали, – выдохнула Миа, уронив вилку. Мельхиор грузно звякнул о краешек тарелки.

– Можно спросить, почему ты ослушалась меня? – отложив приборы, Анацеа скривилась.

Силуэты помощниц слились, превратившись в безликие тени. Пучки огненных искр заплясали перед глазами. Протяжные лучи переплетались паутиной. Миа испугалась было, что новый дар снова решил заявить о себе, но, к счастью, это оказалась лишь зрительная иллюзия, порождённая головокружением. Пелена перед глазами размазала огоньки свеч, только и всего.

– К-когда? – вымолвила Миа, ещё сильнее вжимаясь в сидение.

– Тебе лучше знать, когда, – Анацеа отпила из бокала. – Может, расскажешь всё по-честному?

Кантана напряжённо покосилась на Мию. Вилка в её руках дрогрула.

– Мама, – протянула она нараспев. – Миа не делала этого. Ты очень взволнована и расстроена, как и мы все, но не стоит так негодовать. Ты напугала мою подругу.

– Кантана, не вмешивайся, – брови Анацеа изогнулись. – Я всего лишь хочу узнать, кто подпалил мои яблони. Придётся рубить их.

– Глупости. В прошлом годовом цикле после грозы тоже пришлось срубить несколько деревьев, но ты так не сокрушалась!

– Дочь, замолчи! – Анацеа снова перевела взгляд на Мию. – Я не сделаю тебе ничего плохого, дитя. Просто хочу знать, когда и как это случилось.

Деревянное сидение врезалось в поясницу. Ноги окаменели и отяжелели. Кошачий взгляд сжигал дотла не только тело, но и мысли. Миа не верила ни единому слову хозяйки имения. Анацеа относилась к ней со всей предвзятостью, и отрицать это уже не имело смысла. Понять бы ещё, почему.

– Я не делала этого, – Миа вздрогнула, – и повторю десять тысяч раз то же самое.

– Миа, я хочу, чтобы ты знала, – Анацеа на мгновение отвела взгляд. – В любом доме принято уважать хозяев и выполнять их просьбы. Давай будем честны друг с другом. Поверь, я не хочу, чтобы ты меня боялась. И меньше всего желаю, чтобы ты считала меня своим врагом.

– Что вы говорите?! Да вы всё для этого и делаете! – вскрикнула Миа, потеряв терпение. – И на Совете, и сейчас! Хотела бы я…

Кантана легонько пнула её под столом, и Миа захлопнула рот. Едва уловимый запах тлеющей ткани разбавил спёртый жар столовой. Хоть в чём-то эта выскочка оказалась права. Ещё немного, и дом заполыхает. И не факт, что от переизбытка эмоций.

– Я не прошу многого, – продолжала Анацеа, совершенно не отреагировав на выпад. – Просто будь честной.

– Но я-то ничего не поджигала! – Миа боялась, что стыд зальёт краснотой щёки. Но, так или иначе, успокаивала себя тем, что говорила правду. Она не имела цели устроить поджог. Просто так получилось. – Даже в мыслях не было такого. Я тоже не прошу многого. Просто дайте мне жить той жизнью, что и раньше. Без магии, дурацких поездок на Совет и ложных обвинений.

– А кто тогда это сделал? – Анацеа снова отпила отвара. – Я?

– Мне ли знать…

– Это я, – раздался знакомый голос из проёма, соединяющего гостиную со столовой. – Я хотел сразу сознаться вам, госпожа, но не смог решиться.

Миа развернулась, пытаясь соотнести тембр с внешностью. Одновременно барабанные перепонки пронзил карикатурно-громкий вздох Анацеа. В проёме, опираясь на косяк, стоял Азаэль. Подобие крыла торчало из-за плеча, как штык. Выглядел нефилим таким виноватым, словно его слова были правдой.

– Я собрал листья в кучу, как и обычно, и поджег их, – продолжал он исповедь. – Думал, что поляны хватит по ширине. Но огонь перекинулся на траву, а затем – на стволы. Это моя оплошность, сознаюсь.

Миа охнула. Спасение пришло внезапно и ниоткуда. Знать бы, как следует поступить после такого лже-откровения: взять вину на себя, или промолчать, подставив Азаэля?

Впрочем, можно воспользоваться ситуацией. Она же его ни о чём не просила.

– О таких вещах надо говорить сразу, Азаэль, – Анацеа выстрелила строгим взглядом из-под век. – Из-за твоей нерешительности я ненароком обвинила бедную девочку.

– Я боялся наказания, – нефилим артистично развёл руками. Миа даже начала верить ему, почти забыв о том, кто невольно учинил весь беспорядок.

– Наказание последует, – Анацеа снова принялась за еду, – будь уверен. А пока – ступай. На сегодня всё.

– Благодарю, – сухо вымолвил Азаэль.

Нефилим развернулся, показав два поникших крылышка. Шаркающие шаги отдалились, превратившись в едва слышимый шорох. Хлопнула дверь, прогнав в столовую волну воздуха. Пламя свеч под потолком затрепетало в плену металлических чаш.

Анацеа опустила взгляд и принялась размешивать травяной отвар. Миа, поймав своё искажённое отражение в надутом бокале, кашлянула. Произошедшее всё ещё не укладывалось в голове.

– Говорила я тебе, мама, что ты не права, – снова вмешалась Кантана. – Но в этом доме не принято слушать младших.

– Ешь, Кантана, и не вмешивайся не в своё дело, – голос Анацеа был спокоен. – Что за глупая привычка оставлять всё на тарелке?

– Прошлогодние платья не сходятся в талии, – Кантана недовольно звякнула вилкой.

– Расставишь вытачки. Сошьём новые. Ешь.

Кантана принялась старательно отделять поджаристую корочку от куриной грудки. Запечённое мясо сочилось густым бульоном. До чего же глупый поступок оставлять такой кусок на тарелке! Миа недовольно проглотила слюну, глядя на остатки былой роскоши на своём блюде.

Тишину столовой нарушало лишь мерное потрескивание пламени и стук приборов. Миа возила вилкой по тарелке, вычерчивая узоры в разводах соуса. Казалось, что старшая Бессамори проглотила за обедом язык. Впрочем, оправданий Миа и не ждала.

– Прости меня, Миа, – наконец, проговорила Анацеа, словно прочитав её мысли. – Мне следовало сначала разобраться во всём, и лишь затем искать виноватых. Видят Покровители, насколько мне неловко сейчас.

– Я уже привыкла быть здесь козлом отпущения, – буркнула Миа и тут же затихла, поймав очередной пинок от Кантаны.

– Так или иначе, – продолжала Анацеа, снова проигнорировав дерзость, – мы должны обучить тебя навыкам контроля. Я уже нашла тебе учителя. Кроме того, с завтрашнего дня ты будешь посещать Наставню вместе с Кантаной. Пока – как слушающая, ведь тебе нужно восполнить пробелы. Потом я договорюсь, чтобы тебя пропустили на закрытые занятия. Я вижу, ты умеешь читать и писать, а этого более чем достаточно.

– Наставню?! – фыркнула Миа. Отражение, запаянное в стенке бокала, дрогнуло и пошло волнами. – А это обязательно?

– Там очень интересно, Миа, – попыталась приободрить её Кантана. Она опустила ладонь на запястье Мии и сжала его. – Я буду рядом! Вот увидишь, всё у тебя получится.

Миа брезгливо отдёрнула руку. Смуглые пальцы Кантаны обжигали, как калёное железо. От ободряющих слов юной Бессамори легче не становилось. Вообще.

– Почему меня нельзя просто оставить в покое? Просто дать мне жить, как живётся? Запечатать дар, который мне не сдался… Я просто хочу быть обычным человеком!

Анацеа отложила вилку и вздёрнула подбородок. Огоньки свеч расплескались в её волосах глянцевыми отблесками. Она долго смотрела на Мию искоса: вкрадчиво, задумчиво, словно боясь ранить словами. Когда её губы разомкнулись, холодок пробежал по спине, ввинтившись в позвоночник острым штыком.

– Потому что ты – не обычный человек, Миа, – голос пронёсся над комнатой, зависнув под потолком. – Ты – Длань Покровителей. Ты нужна Совету, и сейчас – больше, чем когда-либо. Может быть, от твоего дара зависит будущее всего Девятого Холма?

Всхлип протаранил нагретый воздух.

6

Сетчатые тени неуклонно ползли к западу и насыщались багрянцем. Рынок остался позади. Ликующий гул толпы едва долетал сквозь полосу деревьев. Голоса сливались в неразборчивую какофонию, к ним примешивались звуки улиц: шарканье шагов, поскрипывание редких повозок, перестук ставней. Пахло мясом, жаренным на углях, и уксусом. Даже ветер казался особенным на вкус. Такого не увидишь и не услышишь в Иммортеле…

Иммортель. Был ли он? По плечам Нери побежали мурашки, концентрируясь браслетами у манжетов рубашки. Здесь, на старых улочках Девятого Холма, купаясь в накалённом вечернем багрянце, он был готов поверить в то, что прошлая жизнь – всего лишь видение! Диссоциация, не иначе! Мысли в голове остановились, оставив вместо клубка образов выщербленную пустоту. Пытаясь прогнать наваждение, он посмотрел на Венену. Она оказалась вполне реальной, и тут же ответила добродушной улыбкой.

– Чуть не заснул на ходу, – попытался оправдаться Нери.

– Видать, гонял тебя мясник, как Разрушителям и не снилось! Он может!

– Не знаю, что там снится вашим Разрушителям, но подниматься в пять утра – это сущий кошмар! – пролепетал Нери. – Даже если бы мне предложили богатство и беспечную жизнь до конца дней моих, за то, чтобы подниматься к этому часу ежедневно, я послал бы всех подальше.

– Это было бы опрометчивое решение.

– Брось! Я бедный, но гордый!

– Может, сразу к делу перейдём, гордый ты мой? Так зачем я тебе, Нери? – Венена склонила голову, и искры солнца рассыпались в её локонах.

Вопрос обескуражил ещё сильнее. Слова застряли в горле. Неловкость вернулась, задрожав на кончиках пальцев. И что ответить ей? Сознаться во всём? Он был бы рад, но не знал, чем это чревато. Вдруг ей вздумается воспользоваться его доверчивостью? Слишком уж часто выходили ему боком патологическая честность и неумение вертеться в мире, где все живут по диким законам.

– Нужно достать кое-что, – выпалил Нери первое, что пришло в голову. Оставалось надеяться, что ложь получилась достаточно правдоподобной, и эмоции его не выдадут.

Молчание сделало воздух густым. Скрип колёс и перестукивание каблуков неожиданно показались громче и отчётливее.

– Так бы и сказал сразу, – в голосе Венены слышалось разочарование.

– Ты расстроена?

– Немного обескуражена, – призналась она. – Я-то думала, что на меня покушение подготовлено. И ради этого ты мчался за мной через лес? Прыгал с колесницы на ходу?

– Просто это, – Нери почувствовал, что краснеет, – очень важно для меня. Я хорошо заплачу…

Ещё одна глупая ложь. Венена может заломить несоизмеримую сумму. И откуда он возьмёт деньги? Стащит у Кантаны?! От одной мысли о том, что придётся копаться в вещах юной Бессамори, а уж, тем более, воровать, Нери передёрнуло.

– Достааааать? – вопросительно растянула Венена, смакуя его смущение.

Двухэтажные дома грубой кладки убегали назад, стягиваясь узким коридором. На горизонте они смыкались, целуя друг друга фасадами. Полотно неба падало на крыши, как палантин. Неожиданно захотелось развернуться и убежать прочь, тараня себе дорогу по незнакомым местам… В город, пути в который не было из этого мира. Или сразу в небытие.

Нери с трудом заставлял себя переставлять ноги. Как, впрочем, и открывать рот. Слова по-прежнему не шли, рациональные мысли – тоже. Нери плохо умел врать. Столь же плохо, как и пить.

– Так что достать тебе? – неожиданно отозвалась Венена.

Мимо процокала на каблуках богато одетая дама, увешанная кулонами и цепочками. Она тащила за собой на поводке белую кошечку: настолько же хилую, насколько она сама была крупной. Барышня искоса посмотрела на спутников, словно спрашивая, что они здесь забыли. Камни в бижутерии блеснули ярко-зелёным. Цветом душистого мха, вобравшего в себя аромат грозы. Цветом морских водорослей, оставшихся на берегу после отлива.

– Украшение, – Нери опять доверился первым мыслям, выстрелившим в голову. – Из камня или металла. Что-то такое, что хотела бы носить сама.

– Наивный дружок, – Венена усмехнулась. – Бессамори никогда не наденет то, что хотела бы носить я. Разные уровни иерархии, видишь ли, предполагают разный внешний вид.

– Это не для неё, – отрезал Нери, снова почувствовав неловкость. – Никогда бы не подумал дарить что-то Кантане!

На этот раз, он сказал правду, однако, жар смущения снова окропил щёки. Не хватало ещё, чтобы Венена строила догадки о его несуществующей симпатии к Кантане. Хватит и Мии!

– Так почему тогда ты сам не купишь украшение? – Венена развела руками. – На рынке или в лавке ювелира?

– Я хочу, чтобы эта вещь была особенной! Чтобы ничего подобного нельзя было увидеть на Девятом Холме и в окрестностях. И чтобы… чтобы она нравилась тебе! Это главное условие.

– Дааа? – протянула Венена вопросительно.

– Что не так?!

Нери самому не верилось, что он это произнёс. Внутренности словно кипятком обдало. Страх натянул позвоночник струной. Пытаясь скрыть смятение, он дерзко вскинул голову и уставился в лицо Венене. В глазах её блеснуло то ли удивление, то ли опаска.

– Ты похож на одержимого, – сказала она. – Но притворюсь, что не слышала этого. Не мне интересоваться, для кого ты просишь. Моё дело брать за это оплату. На цене сойдёмся, когда выполню условие.

– Я готов платить, – снова соврал Нери.

– Да уж, – Венена лишь фыркнула в ответ. – Платить он готов. Донату задолжал, и, небось, все свои кровные выложил!

– Заработаю за это время…

– Мммм? – Венена облизнулась. – А ты решительный парень. Серьёзный… И почему у меня нет такого брата?

– Бери, – неожиданно высказался Нери. – Отрывай. С руками и ногами.

– Пфффф, чтобы кормить тебя из своей тарелки? Да зачем ты нужен мне, нищий и гордый?!

Фраза больно ударила под дых. Шорох камушков под ногами неожиданно взвился до пронзительно-высоких нот. Ветви над головой заговорщицки зашептались. Так вот ты какая, Венена Окто? Кажется, Кантана была права, когда говорила, что ты и мать родную продашь. Знала бы ты, что ждало бы тебя, родись ты в другом мире.

Нери снова отвернулся и принялся наблюдать, как сливаются воедино фундаменты зданий, поросшие мхом. В этой части города домики походили один на другой – розовые, в два этажа, с выбеленной полосой внизу. Торцы зданий примыкали так близко друг к другу, что смельчак, рискующий пробраться между домами, практически застрял бы в глухих объятиях стен. На мгновение Нери представил, как протискивается между кирпичных полотен, тщетно пытаясь выбраться на свет, и удушье стиснуло горло. Он закашлялся, прогоняя неприятное ощущение.

– Я пошутила, – прервала его раздумья Венена. – Не принимай всё так близко к сердцу. Будь проще.

– Заметно, – буркнул Нери.

– Ты что-то ещё хотел спросить? – поинтересовалась Венена, пытаясь растопить замешательство. – Я узнаю это выражение лица из тысячи.

Хотел. А как же? Нери встрепенулся, пытаясь расставить в голове вопросы по степени приоритета. Но эмоции и любопытство заглушили доводы здравого смысла.

– Как ты прыгаешь? – глупый вопрос слетел с губ сам собой, и он почувствовал, что краснеет. – В лесу ты так резко скакнула на дуб, что я усомнился было, не сплю ли.

– Нуууу, – Венена замялась, – смотри и учись.

Она приподняла край юбки, задрав её до колена. Замызганная оборка скользнула по рваному чулку. Правую ногу Венены опоясывала, словно поддерживая, сложная система прутиков, шарниров и колец. Он видел нечто подобное в Иммортеле, у спортсменов-экстремалов.

– Экзоскелет? – изумился он. – Здесь?! Но откуда?!

– С Первого Холма, – Венена опустила оборку. – Достала. Уметь надо! Там почти все такие носят.

– А на Первом Холме, смотрю, мастаки, – отметил Нери. – Дирижабли кроят, экзоскелеты ваяют…

– Эти люди не так ужасны, как вам кажется, – отозвалась Венена сдавленно.

– И чем же они хороши? – Нери попытался вспомнить всё то, что Кантана говорила о врагах. – Вот объявят войну – хорошими уж точно не покажутся.

– К ним нужно иметь подход, – пояснила Венена. – Может, для вас они враги, но будь уверен: они всегда окажут услугу за услугу. Философия у них такая.

– Услуги?! Получается, что ты помогаешь им? А в чём?

– А вот это уже не твоего ума дело, – Венена неожиданно покраснела и напряглась.

– Ты же сама себя выдала. Только что, – Нери, скорее, был удивлён, нежели обескуражен. – Отвечай теперь.

– Я ничего такого не говорила, – Венена развела руками. – Не додумывай то, чего нет. Допускаешь ли ты, что твои домыслы могут быть неправильны?

– Ты намекнула.

– Неправда, – Венена, отведя взгляд, смотрела на свои пальцы. – Всё, что ты слышал – только твоё личное видение ситуации. То, что ты желаешь получить. А я ничего в виду и не имела.

– Ну…

– В любом случае, – продолжала она, – мы здесь с тобой не для этого. Ты дал мне заказ. Я исполню его в ближайшее время и найду тебя. Позаботься о деньгах, пожалуйста. Я не работаю задарма.

Она исчезла не попрощавшись, так же внезапно, как и появилась. Просто оторвалась от Нери и, юркнув на каменистую тропку, ответвляющуюся от улицы, пробежала в арку. Бежевый подол мелькнул между домами и утонул в тени, полыхающей насыщенным багрянцем. Нери думал было снова рвануть за ней, но воплощать изначально проигрышные затеи не хотелось. Донат славно погонял его. Не привыкшее к нагрузкам тело наливалось свинцом усталости, мышцы отчаянно ныли. Сейчас Нери не смог бы настигнуть её, даже если бы старался бежать на всех парах.

«Мы ещё встретимся», – крутилась в голове странная фраза. Она взялась ниоткуда, и словно принадлежала не его рассудку. Мысль успокаивала и будоражила одновременно. Как бы он ни отрицал, но снова пересечься с Вененой очень хотелось. Она точно знала больше, чем ему думалось. Намного больше.

Этим утром Нери по-настоящему коснулся нереальности. Того, несбывшегося, но страстно желаемого настоящего, в котором и он, и Венена были живы и здоровы. Возможно, догадки обманули его, и Венена из Иммортеля не имеет ничего общего с Вененой здешней. Но до чего приятно было предполагать, что сестра могла вырасти такой. Умной, самодостаточной, умеющей постоять за себя. Пусть даже лгуньей и мошенницей, пусть! Он обожал бы её со всеми пороками, чистой и безусловной любовью. Для Нери совершенно не имело бы значения, какими глазами поглядывали бы на Венену горожане. Прямо или искоса, озлобленно или смущённо. Важно было иное: он обладал бы возможностью просто поговорить с ней. Довериться родной особи. Иногда для счастья нужно так мало.