Текст книги "Скандальная измена (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

Соавторы: Арина Вильде
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 18

***Я не тешу себя иллюзией, что Игорь меня ждет с нетерпением. Сложно не признать очевидного: кажется, я ему надокучаю. Но это его проблема.

Когда захожу в гостиную, застаю своего мужа с бокалом в руках. Он даже вино наливает элегантно. Как прирожденный сомелье. Под правильным углом и без потери последней капли.

Ставит бутылку на стол, покачивает.

Подносит к губам и делает маленький глоток. Если ради Маринки он откупорил одну из дорогущих коллекционных бутылок – я его убью.

Думаю, как Амазонка, а сама незаметно таю, следя за движениями любимого мужчины.

– Ты не устала меня преследовать, Агата?

Возмущаться собираюсь я, но сегодня первым нападает муж. Спрашивает притворно спокойно. Я в ответ фыркаю.

Подхожу к шкафчику с бокалами и достаю себе новый. От мужа такой щедрости ждать уж точно не стоит.

Но я не расстраиваюсь. Подхожу ближе, чем стоило бы. Сама тянусь за бутылкой. Смотрю ему в глаза и наливаю. Действую на нервы, доставляя удовольствие себе.

Наши гляделки заканчиваются, когда вокруг бутылки сжимаются мужские пальцы. Он останавливает винный поток раньше, чем собиралась я. Определяет мою дозу и возвращает на место.

Говнюк.

Я же нагло бью своим бокалом о его и отпиваю. Не двигаюсь на расстояние. Правда и он не отступает.Помню, в университете я больше всего в жизни боялась вляпаться в токсичные отношения. Теперь делаю мелкие глоточки и ловлю себя на мысли, что, кажется, это они… Только звоночков раньше не было. Сложно обвинить себя в том, что что-то проворонила.

– Про преследование мне говорит человек, который вчера полгорода проехал, только чтобы не дать к священному телу своей жены притронуться другому мужчине?

Строю из себя холодную, расчетливую стерву. Спрашиваю, вздернув бровь. А на самом деле от его близости и собственной обиды внутри все дрожит.

Моя колкость задевает Игоря. Лицо напрягается, но он быстро силой расслабляет мышцы. Хмыкает.

– После развода – пожалуйста…

Он «благородно» позволяет, а я даже не делаю вид, что верю. Он не безразличен ко мне. Обижен. Пытается задеть. Когда всё равно, ведут себя не так. Это и дает мне надежду.

– После развода я уеду заграницу и больше никогда не захочу тебя видеть. Учитывай это, пожалуйста, когда будешь принимать окончательное решение…

Взгляд мужа становится хмурым. Между бровей собирается несколько складок.

Неужели не ожидал, Серебрянский? Думал, ультиматумы здесь ставить умеешь только ты?

– Ты приехала, чтобы сообщить мне это?

– Нет, я приехала обсудить с тобой один куда более важный вопрос…

Судорожно придумываю какой именно. Игорь делает вид, что весь в ожидании моего более важного. В голове роем куча идиотских версий. Я же останавливаюсь на чуть ли не самой странной.

– Скажи мне, Игорь, когда вчера в машине ты сорвался с цепи, ты помнил, что я сейчас не на таблетках и кроме жены теперь можешь потерять еще и ребенка?

Это пустые разговоры, конечно же. О каком ребенке может идти речь на следующий день после произошедшего, но я чувствую, как скачет волнение. Мне удается удивить Игоря. Сначала во взгляде вспыхивает растерянность, потом я даже пот на висках замечаю. Эффект сильнее, чем я думала, но он всё равно берет себя в руки.

Скользит взглядом вниз. Оценивает мой бокал.

Знает меня достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: если бы я сама верила в такую возможность, в жизни в руки не взяла бы. Но я из чувства протеста подношу к губам и снова пью, приподняв брови.

Жду ответа.

– Шантаж – не лучшая идея, Агата…

Его голос звучит мягко, но настойчиво. Он прав, я тоже так считаю. Но еще знаю, какая идея в сто раз хуже, чем шантаж. Она принадлежит ему и заключается в нашем разводе.

– А еще, мвозможно ты не знал, но в случае беременности разводы вообще не дают… Даже если отцу очень-очень-очень хочется.

Сама не знаю, откуда в моей голове вдруг берутся эти знания. Когда-то слышала, а тут вспомнила к месту.

Опять вижу, как Игорь теряется. Даже немного радуюсь, что удалось его расшевелить.

Веду абсолютно бессмысленный разговор, а сама осматриваюсь. Одновременно боюсь и ищу какую-то зацепку. Понятно, что Марина – просто глупышка, он на нее в жизни по-настоящему не посмотрел бы. Но вдруг та девица, которую я видела с ним – по-настоящему серьезная соперница?

Запоздало думаю, что нужно было зайти не только в гардеробную, но еще и ванную. Проверить расчески на предмет длинных волос.

Я имитирую, что пью из бокала. А сама проезжаюсь глазами по поверхностям, когда не самую уютную тишину нарушает телефонная вибрация. Опускаю глаза, но прочитать имя не успеваю. Игорь берет мобильный в руки.

Держит, смотрит на экран. Становится более раздраженным. Воздух вокруг прямо-таки на глазах сгущается.

Мне одновременно любопытно увидеть, кто ему звонит, и радостно, что в мире есть люди, на которых он злится явно больше, чем на меня.

– Бери, я не против…

Взгляд из-под хмурых бровей поднимается на меня. Я запоздало осознаю, что привлекла внимание зря. Телефон замолкает, но тут же снова начинает звонить.

Я наигранно усмехаюсь, но Игорь возвращаться к нему не спешит.

Пару секунд колеблется, жмет на беззвучный, засовывает в карман брюк. Залпом допивает свое вино, а потом с очень опасной ироничной улыбкой выстреливает в меня жестоким:

– Поговорю, когда гостей проведу. А насчет ребенка, не делай из меня идиота, Агата. У нас не получилось за пять лет, думаешь я настолько невезучий, что именно в тот последний раз, когда меньше всего я хотел бы получить от тебя ребенка, это случится? Будем честными. Вряд ли. До двери провести?

Глава 19

– Слушай, может к доктору обратимся? – встревоженно интересуется Кристина, прикладывая к моему лбу влажное полотенце и протягивает мне бутылку минералки.

– Зачем? Я просто отравилась, – стону и делаю несколько глотков. – Морепродукты были лишними.

– Тебя второй день тошнит. Мне как-то тревожно.

– Прости, что испортила весь отдых, – закрываю глаза, чувствую как понемногу мне становится лучше.

Я, можно сказать, практически силой заставила Кристину отпроситься на пару дней с работы, чтобы она составила мне компанию и слетала в Милан. Захотелось вдруг развеяться, разгрузится, забыть о муже и всех своих проблемах. А еще выговорится кому-то наконец-то. А ближе Кристинки никого нет.

Обида на Игоря засела в груди и никак не проходит. Он после того вечера даже ни разу не позвонил. Я из последних сил держалась, чтобы не сорваться и не набрать его первой, в очередной раз найдя смешной предлог позвать его на помощь. В какой-то момент даже смеситель новый хотела испортить специально, только бы он приехал.

Но должна признаться, второй день мне настольно хреново, что о нем даже нет сил думать. Так что отдых удался, так сказать.

– Слушай, а может ты того? – поигрывает бровями подруга.

– Что – того? – не понимаю ее намеков, жадно пью воду. С каждым глотком легче становится.

– Ну-у-у… беременна. От Игорька своего.

Я давлюсь водой. Начинаю громко кашлять. Краснею вся, задыхаюсь. С трудом прихожу в себя.

– Господи, Кристина, я из-за тебя чуть не померла. Какая еще беременность?

– Самая обычная. Ты ж с мужем не в разных постелях до недавних пор спала, – она скрещивает руки на груди, прищурившись смотрит на меня так, словно у нее не глаза, а аппарат УЗИ.

Я прислушиваюсь к себе. Никаких изменений. Беременность точно можно исключить.

– Нет, Кристин, знаешь ведь сколько мы пробовали раз, но я так и не забеременела, с чего бы сейчас этому произойти? – усмехаюсь, потому что это и в самом деле бред.

– Что насчет задержки?

Я тяжело вздыхаю и тянусь к телефону, открываю календарик. Считаю. Сбиваюсь и снова считаю.

– Ты же знаешь, у меня цикл нерегулярный. Постоянные гормональные сбои. Еще и нервы жуткие из-за последних событий.

– Сколько недель у тебя задержка, подруга? – Кристина вдруг предельно серьезной становится. Садится на край кровати.

Снова считаю.

– Ну, два месяца получается, – облизываю пересохшие губы, но особо этому факту значения не предаю. – Иногда бывало что и три месяца было. В итоге никакой беременности не было, – легкомысленно заявляю я.

– Знаешь что, ты полежи тут пока, а я в аптеку сбегаю, куплю тебе несколько тестов на беременность, – решает за меня все подруга.

– Не надо, – хватаю ее за руку, но она отмахивается. Берет с кресла свою сумочку и покидает номер отеля.

Кристины нет всего пятнадцать минут, а я уже успеваю себя накрутить. А вдруг она все же права и я беременна? Возможно ли, что тогда Игорь передумает разводится? Не могу ничего с собой поделать, люблю его так сильно, что даже готова переступить через задетую гордость, лишь бы снова вместе быть, как раньше. Только я и он. Ну и наш малыш.

Но в это же время стараюсь сильно не обольщаться. Я ведь не соврала Кристинке. У меня и в самом деле постоянные сбои и каждый раз я неслась в аптеку у дома, считая что наконец-то свершилось и у нас с мужем будет малыш. Но нет, каждый раз на тесте была лишь одна полоска и мое разочарование.

– Вот, держи! –подруга бросает в меня пакетик с несколькими тестами.

– Зачем накупила то столько? – усмехаюсь, но послушно поднимаюсь с кровати, распаковываю один и направляюсь в ванную комнату.

Коробку и инструкцию выбрасываю сразу в мусорное ведро. Столько раз ведь эти чертовы тесты делала. Ставлю тест на ровную поверхность, сама разминаю шею, когда внезапно четко и ярко на белом тесте появляются две яркие красные полоски. Вскрикиваю от удивления, не веря своим глазам.

– Ну, что там? – нетерпеливо стучит в дверь подруга.

– Еще ничего. Подожди, – чувствую как у меня сбивается дыхание.

Еще раз внимательно смотрю на тест, желая убедиться, что две полоски мне не померещились, и достаю из пакета второй тест. Вдруг первый бракованный какой-то попался?

Но второй тест тоже показывает беременность вводя меня в ступор.

– Кристи-и-и-ин! – зову подругу и та сразу же проскальзывает за дверь ко мне.

Замирает рядом со мной, вместе пялимся на два положительных теста на раковине.

Вместе молчим. Пытаемся переварить новость.

– Скажешь своему? – тихо спрашивает подруга. – Вы ведь так давно детей хотели.

– Скажу. Только не по телефону. Вернемся домой, пойду в клинику, и после того как доктор подтвердит беременность, скажу ему, – так же тихо отвечаю Кристине, все еще не веря в то, что во мне может быть маленький малыш.

Глава 20

Самолет еще только приземляется на посадочную полосу, а я уже готова рвануть к выходу.

– Да не нервничай ты так, – шипит рядом Кристина, заметив как сильно я вцепилась пальцами в свою сумочку.

– Как не нервничать-то? Моя судьба, можно сказать, решается. У меня через час запись в клинике, а мне еще багаж забрать нужно.

– Я заберу, не парься. Иди к выходу сразу, не могу на тебя смотреть даже, мне уже твое состояние передалось. Хочется тоже сделать десять тестов на беременность, вдруг это заразно, – смеется подруга, пытается хоть как-то меня подбодрить.

– Ну, спасибо, – хмыкаю, а сама вспоминаю как утром с надеждой распечатывала новые тесты. Но две полоски никуда не исчезли. Только ярче стали.

Вот правду говорят: когда что-то не получается, нужно отпустить ситуацию и все само придет. Но вот конкретно сейчас я не понимаю что делать. Нет, я безумно рада этому ребенку, даже если Игорю он ненужным окажется, я смогу его любить за двоих. Ведь как бы не было, а Серебрянский навсегда останется для меня мужчиной, с которым я провела лучшие годы своей жизни.

На трап я ступаю первой, бесцеремонно расталкивая других пассажиров. Все внутри меня дрожит от напряжения. Сердечко в груди учащенно бьется от волнения. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Вокруг ничего не замечаю, бегу к выходу и ловлю такси. Все поглядываю на телефон, проверяя время. Я успеваю, даже подождать еще придется.

Толкаю стеклянную дверь и оказываюсь в просторном светлом холле клинки. Подходу к администратору, чтобы отметиться, что пришла и опускаюсь в мягкое кресло, в ожидании когда меня позовут. А сама пытаюсь придумать как сообщить Игорю о своей беременности. Меня разрывает от надобности это сделать. Словно ребенок может вернуть нашу любовь и брак в прежнее русло.

Нет, сначала дождусь заключение доктора. Потом Серебрянскому скажу.

Возможно, я мыслю слишком наивно, но так хочется чтобы эта черная полоса исчезла и все снова как раньше было.

– Агата Серебрянская? – звучит доброжелательный голос медсестры, которая останавливается на мне взглядом.

– Да, это я.

Я поднимаюсь с кресла и следую за ней. Она толкает дверь кабинета, кладет на стол доктора распечатку и выходит, оставив нас наедине.

Я опускаюсь на стул напротив нее. Складываю руки на коленях, смотрю на Виолетту Владимировну и начинаю еще больше нервничать.

– Итак, какие у вас жалобы? – спрашивает она, так и не дождавшись от меня ни слова.

– Я сделала несколько тестов на беременность и они оказались положительными. У меня несколько лет забеременеть не получалось, поэтому я немного нервничаю, боясь, что это могло быть ошибкой.

Доктор улыбается, потом задает несколько стандартных вопросов.

Я вся покрываюсь крупной дрожью, когда готовлюсь к УЗИ. Задерживаю дыхание, готовясь услышать слова, которые полностью изменят мою жизнь.

– Срок у вас девять недель, – начинает доктор, нажимая на какие-то кнопки. – Плодное яйцо имплантировалось в стенку матки, никаких отклонений не обнаружено. Все соответствует норме. Вот эта маленькая точка – ваш ребенок.

Она, тычет пальцем в экран, желая мне показать очертания малыша, я поворачиваю голову к экрану, но ничегошеньки там не вижу. Как там ребенка найти-то?

У меня в груди все переворачивается. И в самом деле беременна! Так некстати вспоминаю о том, что занималась спортом, а еще вела не самый здоровый образ жизни в последние недели. Задаю Виолетте Владимировне тревожащие меня вопросы, но женщина успокаивает меня, уверяя, что все будет хорошо.

Из клиники выхожу со снимком УЗИ в руках. Понимаю, что сообщить такую новость Игорю по телефону будет неправильно. Нам нужно встретится лично. Лицом к лицу. И понять что нам делать теперь.

Достаю телефон, звонить ему отчего-то страшно. Поэтому быстро печатаю сообщение.

«Привет. Я хотела с тобой поговорить. У меня есть кое-какие новости. Можем встретиться сегодня?»

В этот же момент в моих руках оживает телефон, я решаю что это мой муж, но на экране высвечивается «Артур». Разочарованно вздыхаю, принимая вызов. Совесть все еще не на месте из-за той драки. Мне стыдно перед мужчиной за вспыльчивость своего мужа.

– Да, Артур?

– Привет, Агата. Ты еще не приняла решение? Мое предложение насчет работы в Италии в силе, даже несмотря на то, что твой муж пытался меня придушить, – смеется он.

– Артур... ты прости, но у меня тут появились новые обстоятельства. Не думаю, что смогу принять твое предложение. Но спасибо, что ценишь меня как сотрудника, даже несмотря на то, что я так внезапно покинула вашу команду.

– Очень жаль, Агата. Но если передумаешь – звони. Я всегда для тебя местечко найду, – с сожалением произносит Артур.

Отключаюсь, и сразу же сообщения проверяю. Одно входящее. От Игоря. Короткое. Без приветствий.

«Будь дома к восьми, я тоже поговорить хотел. Заеду».

Прикрываю веки, на лице улыбка растягивается. Пытаюсь представить реакцию мужа на такую новость. Обрадуется ли он? Он ведь детей даже больше меня хотел. И вот, наконец-то, получилось... В такой сложный период нашей жизни.

Вызываю такси и сразу же домой еду. Только пять вечера, еще три часа до встречи с Игорем.

Быстро по квартире прохожусь и убираю разбросанные вещи. Пытаюсь понять стоит ли заказать ужин или нет. Не могу найти себе место, нервничаю, а еще каждых пять минут на снимок УЗИ смотрю и ладони к животу прикладываю.

Вообще никаких изменений в себе не чувствую. Неужели это правда?

Ближе к восьми не спускаю взгляд с входной двери, готова в любой момент бросится ее открывать. Наконец-то по квартире раздается звук домофона. Я распахиваю дверь и встречаюсь взглядом с Игорем.

Сердце готово вырваться из груди от одного его вида.

Отступаю на шаг, пропуская его в квартиру.

Он в костюме, в руках спортивная сумка.

Закрывает за собой дверь, но дальше порога не проходит.

– Привет, – улыбаюсь, набираясь смелости сказать ему о беременности.

Но у нас с Игорем сейчас совершенно разные настроения. Он хмурый и серьезный, уставший, словно несколько ночей в офисе просидел. Я же не могу улыбку сдержать. Глаза наверняка светятся восторгом.

– Вот, – бросает на пол передо мной сумку, с которой пришел.

– Что это? – спрашиваю с недоумением, замерев на месте.

– Отступные.

– Что? – глупо хлопаю ресницами, то на мужа смотрю, то на сумку на полу. – Я не понимаю тебя, Игорь.

– Что непонятного, Агата? – спрашивает резко и раздраженно, словно разговор со мной приносит ему лишь неудобство. – Там деньги. Должно хватить на то, чтобы лет десять беззаботно жить. В обмен ты подпишешь бумаги на развод и исчезнешь из моей жизни.

– Ты... ты шутишь? – в глазах собираются слезы.

Как так? Что вообще у Игоря в голове происходит? Как так получилось, что я с ним встретилась для того, чтобы о беременности сообщить, а он – чтобы заставить меня развестись с ним.

– Ты всегда у моря жить хотела. Езжай в другой город, купи квартиру с видом на море. Сделай так, чтобы мы с тобой больше нигде не пересекались. У тебя своя жизнь, у меня – своя. На днях нас разведут. С этого дня – мы чужие друг другу люди.

– Уходи, – произношу я. – Уходи и деньги свои забирай! – срываюсь, громко кричу.

Игорь не спорит. Не возражает. Это именно то, чего он так сильно хотел. Лишь на мгновенье у него во взгляде грусть и сожаление проскальзывают, а потом он ко мне спиной поворачивается. Уходит, оставляя после себя лишь разочарование, тоску, разбитое прошлое и сумку, полную денег, у моих ног.

Глава 21

Мой гениальный, слишком сильно обнадеживший план рушится. Пропитывая слезами подушку после ухода мужа я жалею об одном: что не бросила ему вслед сумку с унизительными отступными.

Я ее даже не открыла. Не хочу знать, во сколько он оценил мою любовь. Все воздушные замки один за другим рушатся. Мне больше не за что держаться в своей глупой вере в лучшее.

Лучше не будет. Даже так же уже не будет. Игорь хочет от меня одного: чтобы отстала. Исчезла. Испарилась.

И мне даже удовольствия не доставляет тот факт, что в рукаве остался «козырь», который он не учел.Под утро я сворачиваюсь калачиком на нашей старой кровати и все же засыпаю. Обнимая не только себя, но и нашего ребенка.

Мне снится мальчик с ясными глазами, носиком-кнопкой и очаровательной улыбкой. Он бежит ко мне, раскинув руки, и я ловлю, чтобы кружить под звонкий детский смех.

Рядом с нами никого больше нет. Только голубое небо с пушистыми облаками. Красивая лужайка. И теплота.

Я расцениваю этот сон как знак: справлюсь. Мне есть, ради кого жить.

Просыпаюсь сильной, как самой кажется, а не разбитой слюнтяйкой.

В браке с Игорем я слишком сильно положилась на мужчину, который, как оказалось, этого не заслужил. Ну что ж… Это моя ошибка. Мне ее и исправлять.

Кроме того, что я почти бывшая жена Игоря Серебрянского, еще я по-прежнему подающий надежды не худший в стране архитектор, будущая мама и самодостаточная женщина, при желании способная и кран отремонтировать, и лампочку поменять.

А еще мне нужно хорошо питаться, не забывать про витамины, сохранять спокойствие и заботиться о сне.

Поэтому я позволяю себе полный женских радостей утренний душ. Заматываю вкусно пахнущие волосы огромным полотенцем, затягиваю узел на ворсистом халате и готовлю себе плотный завтрак с яйцами, авокадо, овощами и красной рыбой.

Вместо кофе делаю чай. Включаю ненавязчивую музыку.

За день мне явно не отболит, но я изо всех сил стараюсь находить в себе хорошие мысли, хорошие чувства.

Со страхом, но берусь строить планы…

Поставив тарелку в посудомойку, кружу по кухне в сомнениях. В итоге решаюсь. Беру мобильный, набираю Артура.

Хмыкаю про себя горько, что ответа от Игоря пришлось бы ждать долго, да и никто не гарантирует, что мне ответили бы, а тут… Два гудка и я уже слышу жизнерадостное:

– Алло, Агата! Как ты? – сердце колет. Игорь вчера об этом не спросил. Ему не интересно…

– Я хорошо, спасибо. А ты?

Слушаю рассказ Артура о его делах, поглядывая на себя в зеркало. Под глазами мешки, что неприятно, конечно, но куда больше лица меня интересует живот. Он плоский и под узлом халата совсем не виден, но я фантазию, как будет расти, как я буду его наглаживать, ворковать, как впервые почувствую удар ножкой, как дам пять миниатюрной ручке…

Это будет мальчик или девочка? Он будет похож на меня или на Игоря?

Дуреха, Агата… Зачем ты сама же делаешь себе больно?

Осознаю, что задеревеневшими пальцами сжимаю узел пояса халата. Растискиваю их и снова пытаюсь вникнуть в слова Артура. Получается ужасно. Да и я не затем позвонила, чтобы выслушивать его отчет.

Кашляю, а потом перебиваю, почти не испытывая стыда.

– Артур… Я подумала… – Делаю паузу, но ловлю себя на том, что сомневаться поздно. Пришло время принимать взрослые решения и руководить своей жизнью. – Я согласна на твое предложение. Когда я могу приступить к работе в Италии?

***Положив трубку, чувствую себя шагнувшей в пропасть. Пока что не понимаю – есть ли за спиной парашют и раскроется ли, но до земли далековато. На месте страха живет эйфория.

Я несколько раз подхожу к сумке и сразу же накрывает злость. Хочу то выставить на лестничную клетку, то открыть окно на балконе и усеять зелеными купюрами весь район. Она злит меня настолько, что игнорировать ее в своей квартире до отъезда я просто не смогу.

Можно дождаться, когда мне привезут документы о разводе и вручить человеку, которого пришлет Игорь, но я решаю сделать не так. Отвезу ему сама.

Это не последний шанс для нас. Просто я вчера толком ничего не сказала, а хочется. Пусть он знает, что как от мухи отмахивается от жены, которая его любит. Любит, но уже не простит.

Я вызываю такси и беру щедрое подношение мужа с собой.

Как ни странно, но в дороге не волнуюсь. Не репетирую речь. Не чувствую подкатывающих к горлу слез. Умолять больше не буду. Оправдываться тоже.

Сейчас все мои попытки наладить отношения и что-то выяснить кажутся глупыми. Зачем я всё это делала? Правда в том, что Игорь даже детектору лжи не поверил бы, потому что верить не хочет.

Выхожу из машины, улыбнувшись и поблагодарив подавшего руку водителя. Он обходит машины, садится в нее и стартует, обдавая спину ветерком. А я смотрю на фасадную часть нашего с Игорем дома.

Серебрянский очень хотел взять пентхаус. Я уперлась, что этаж должен быть поближе к земле. Это всё мои архитекторские приколы. Понты дороже денег, бесспорно, но это до момента, когда лифт сломается или свет отключат на несколько часов к ряду. А на доводчики наш застойщик, к сожалению, не раскошелился…

Тогда Игорь меня послушал. Мы купили квартиру на втором этаже.

Оборудовали ее ролетами и сигнализацией.

И вот сейчас те самые ролеты открыты. Значит, мой муж дома.

Это странно, потому что днем он обычно в офисе. С горькой иронией думаю: может взял день отпуска, чтобы «отпраздновать развод»? Потом сердце обрывается. Потому что… А с кем он может его праздновать?

Взгляд мечется от окон к двери в подъезд. Я могу зайти внутрь, поулыбаться консьержу и узнать, дома ли Игорь и с кем. Могу подняться в квартиру. Настойчиво звонить, а то и открыть своим ключом.

Но оба варианта выдадут мое присутствие.

Я опускаю взгляд вниз – на сумку. Сжимаю ее сильно-сильно. Вот теперь волнуюсь. Предчувствую плохое, хотя казалось бы, разве может быть хуже?

Есть еще один вариант: просто уехать. Черт с ними, с деньгами. Отдам на благотворительность. А для сына или дочери придумаю историю про погибшего пилота или моряка. Неважно. Не хочу, чтобы мой ребенок знал: всё, что оставил ему отец – это сумка с проклятыми деньгами. Мы справимся без них.

Но на этом варианте тоже не останавливаюсь. Я так не смогу. Съем себя. Больше всего хочу знать правду. Я ее заслуживаю.

Смотрю по сторонам, уверенным шагом движусь к пожарной лестнице.

Балконы у нас декоративные. Ограждения – до опасного низкие. Даже на свой второй я стараюсь особенно не выходить. Вот так залажу вообще впервые. Наверное, не будь я беременной, а мои нервы – настолько потрепанными, в жизни этого не сделала бы, но сейчас одна за другой сменяюсь перекладины, поднимаясь всё выше и выше. Ставлю ногу на борт балкона, хватаюсь за металлическую ограду рукой. Забраться получается даже легче, чем я думала. Несколько секунд трачу на то, чтобы отдышаться, прижимаясь спиной к стене дома.

Мне нужно не так-то много – заглянуть в нашу с Игорем спальню. Я невероятно сильно хочу, чтобы там никого не оказалось.

Я выдохну. Спущусь. Оставлю сумку под дверью.

Я просто не готова настолько сильно в нем разочароваться…

Закрываю на несколько секунд глаза. Глажу живот. Мне кажется, малыш тоже волнуется. Это плохо.

Но нет ничего хуже неведения. Поэтому собираюсь, поворачиваюсь боком, делаю маленький шажок и заглядываю внутрь.

Меня тут же пронзает непереносимая боль. Не физическая. Мне на клочья разрывает душу.

Я вижу в нашей спальне женщину. Она одета, но это явно временно. Стоит посреди комнаты. Кружит по ней взглядом хозяйки. А я ее ненавижу до трясучки. Ногти скребут по фасадной штукатурке.

Коленки подкашиваются от слабости.

Она оглядывается и говорит что-то в сторону, которую мне видно плохо. Хотя кого я обманываю? Неужели в нашей спальне может вдруг появиться кто-то кроме моего мужа? Или может быть он решил продать квартиру и это риэлтор? Глупости же…

Я продолжаю просачиваться до последней клеточки осознанием подлости его предательства, когда он ступает из тени на женщину.

Я знаю, что будет дальше. Его низкий бархатистый голос. Томная улыбка. Руки на ее теле. Она перебросит волосы, он поцелует в плечо.

Развернет, толкнет на кровать, снимет платье…

Эти картинки настолько яркие и неизбежные, что я не выдерживаю.

Начинает тошнить. Все силы уходят из тела. Я отступаю, как будто это может спасти. Исправить. Отмотать назад.

Но вместо этого происходит непоправимое.

Я ступаю на что-то скользкое. Подошва лодочки едет вперед. Сердце обрывается.

Я пытаюсь ухватиться за перилла, но пальцы сжимают воздух.

Последнее, что я чувствую, прежде чем сознание меркнет – это боль и страх. Он меня предал. Он меня жестоко предал. Растоптал. Уничтожил.

Я знаю, что на мне нет парашюта, а значит раскрываться нечему.

Мое сердце разодрано на ошметки. Летя вниз, я не хочу жить, но всё равно обращаюсь к небесам с мольбой.

Только не мой ребенок, господи, пожалуйста. Мой ребенок должен жить.

Конец