Текст книги "Омерта"

Автор книги: Марио Пьюзо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Невероятным усилием Силку удалось взять себя в руки. Автоматически он набрал номер матери жены, чтобы убедиться, что с Джорджетт и Ванессой все в порядке. О случившемся он ничего не сказал. Потом перезвонил дежурному офицеру ФБР и вызвал бригаду экспертов, чтобы они провели все положенные в таких случаях мероприятия и помогли ему избавиться от постельного белья, матраца, ковра. В местную полицию он звонить не стал.

Шесть часов спустя фэбээровцы отбыли, и Силк написал рапорт директору. Налил себе большой стакан бренди и попытался проанализировать ситуацию.

Подумал было о том, чтобы солгать Джорджетт, сочинить историю о бегстве собак. Но пришлось бы объяснять, куда делись ковер, матрац, простыни. И потом, это было бы несправедливо.

Он не имел права лишать ее права выбора. Да и не простила бы она ложь. Оставалось только одно: сказать ей всю правду.

На следующий день Силк вылетел в Вашингтон, чтобы обсудить инцидент с директором, а потом отправился во Флориду, где жена и дочь гостили у его тещи.

После ленча он предложил Джорджетт прогуляться с ним вдоль пляжа. Поглядывая на поблескивающее под солнцем синее море, он рассказал об убийстве собак, о том, что на языке сицилийской мафии это означало последнее предупреждение.

– Но газеты писали, что ты избавил эту страну от мафии, – заметила Джорджетт.

– Более или менее. Но остались несколько, контролирующих торговлю наркотиками, и я представляю себе, кто мог это сделать.

– Наши бедные собачки, – вздохнула Джорджетт. – Как люди могут быть такими жестокими?

Ты говорил с директором?

Такая забота о собаках вызвала у Силка раздражение.

– Директор предложил на выбор три варианта.

Первый: я ухожу в отставку и переезжаю в другое место. Я отказался. Второй: семья переезжает в другое место и остается под защитой Бюро до полного завершения этого дела. Третий: ты остаешься в нашем доме, словно ничего не произошло. Нас будут охранять двадцать четыре часа в сутки. В доме поселится женщина-агент. Тебя и Ванессу всюду будут сопровождать два телохранителя. Вокруг дома появятся посты наблюдения.

Дом оборудуют новой, улучшенной системой сигнализации.

– Ты думаешь, это блеф, – посмотрела на него Джорджетт.

– Да. Они не решатся причинить вред федеральному агенту или членам его семьи. Для них это равносильно самоубийству.

Джорджетт повернулась к морю. Чуть сильнее сжала его руку.

– Я остаюсь. Без тебя мне очень тоскливо, и я знаю, что ты не можешь бросить расследование на полпути. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь. По завершении этого расследования ты уйдешь из Бюро. Заведешь частную практику или будешь преподавать. Я не могу так жить до конца моих дней. – По тону чувствовалось, что решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Силку, однако, запали в душу ее слова о том, что без него ей очень тоскливо. Вновь, в который уж раз, он задался вопросом, как такая женщина могла влюбиться в него. Но он всегда знал, что рано или поздно она обратится к нему с таким требованием.

– Обещаю, – со вздохом ответил он.

Они пошли дальше, посидели в зеленом парке, где тень деревьев защищала их от солнца. Дующий с моря ветерок играл волосами его жены, отчего она выглядела очень молодой и счастливой.

Силк знал, что не сможет нарушить данное ей обещание. Он даже гордился ее хитростью. Она выбрала самый удачный момент, для того чтобы поставить вопрос ребром, аккурат после того, как согласилась рискнуть жизнью, оставаясь с ним рядом. Оно и понятно, кому нужна любовь глупой гусыни? И в то же время агент Силк знал, что его жена пришла бы в ужас, почувствовала бы себя униженной и оскорбленной, прочитав его мысли. Ее хитрость, скорее всего, шла от наивности.

И имел ли он право судить ее? Она же никогда его не судила, не подозревала в далеко не наивной хитрости.

Глава 6

Фрэнки и Стейсу Стурцо принадлежали огромный магазин спортивных товаров в Лос-Анджелесе и дом в Санта-Монике, в пяти минутах от пляжа Малибу. Оба они по разу женились, но семейная жизнь не заладилась, поэтому жили вдвоем.

Они никогда не говорили друзьям о том, что они – близнецы, и далеко не все принимали их за братьев, потому что роднила их не внешность, а хорошее настроение и отличная физическая форма. Фрэнки отличали обаяние и темперамент.

Стейса – сдержанность. Однако оба лучились дружелюбием.

Они были членами одного из самых престижных спортивных клубов Лос-Анджелеса, объединявшего под одной крышей тренажерный зал с телевизионными экранами во всю стену, на которых каждый мог видеть себя во время занятий, баскетбольную площадку, плавательный бассейн и боксерский ринг. Братья ходили в тренажерный зал, чтобы качаться и знакомиться с женщинами, которые тренировались там. Для таких охотников, как они, дичи в тренажерном зале хватало с лихвой. Его посещали и молоденькие актрисы, следящие за фигурой, и скучающие жены заправил мира кино.

Но больше всего Фрэнки и Стейс любили поиграть в баскетбол. Хорошие игроки, иногда даже выступающие за резервный состав «Лейкерс» «„Лос-Анджелес лейкерс“ – профессиональная баскетбольная команда, выступающая в Национальной баскетбольной ассоциации.», Фрэнки и Стейс как-то сыграли против одного из них и остались довольны собой. Им даже вспомнились те времена, когда они блистали в баскетбольной команде средней школы. Разумеется, особых иллюзий они не строили, прекрасно понимая, что в настоящей игре не будут столь удачливыми. Они-то выкладывались на полную катушку, а запасной «Лейкерс» просто отдыхал.

В клубе они отлично проводили время, но в их жизни он играл незначительную роль. Фрэнки тренировал команду местной школы и относился к своим обязанностям очень серьезно. Ему очень хотелось открыть суперзвезду, и своих игроков он опекал, как заботливая наседка цыплят. Прежде всего он стремился научить команду сражаться до самой последней секунды. «Итак, – говорил он, – идет последний, четвертый тайм, и вы проигрываете двадцать очков. Вы выкладываетесь из последних сил и сокращаете разрыв до десяти очков. Теперь они совсем рядом, вы можете выиграть. Это уже вопрос нервов и уверенности в себе.

Вы должны убедить себя, что можете выиграть.

Разрыв начинает сокращаться. Восемь очков, потом пять, счет сравнялся. И вот тут они уже ваши!

Победа точно останется за вами!»

Но в жизни так никогда не получалось. Детям не хватало ни физических сил, ни душевной стойкости. Они же были обычными детьми. Но Фрэнки точно знал, что в любом случае дети никогда не забудут его урока и в будущем он им обязательно пригодится.

Стейс занимался магазином и принимал решения, какие им брать заказы. Предпочтение он отдавал тем, что сулили больше денег при минимальном риске. Стейс верил в теорию вероятности и в отличие от брата частенько бывал мрачным и задумчивым. Впрочем, он и Фрэнки редко расходились во мнениях. Вкусы у них были общие, да и силой они практически не уступали друг другу.

Иногда они боксировали на ринге или играли в баскетбол один на один.

Им стукнуло по сорок три года, и в жизни их все устраивало, хотя они частенько говорили о том, что надо бы жениться второй раз и завести детей. У Фрэнки была любовница в Сан-Франциско, у Стейса – подружка в Лас-Вегасе, артистка варьете. Обе женщины не стремились к замужеству, так что братьям оставалось надеяться, что в конце концов они встретят подходящих кандидаток.

Врожденное добродушие позволяло легко заводить друзей, поэтому братья редко сидели дома.

Однако весь год, прошедший после убийства дона, их не покидало дурное предчувствие. Но, с другой стороны, они понимали, что без риска такого человека, как дон, не убьешь.

В ноябре Стейс позвонил Хескоу: подошло время получать вторые пятьсот тысяч из оговоренного гонорара. Разговор получился короткий и оставил двусмысленное впечатление.

– Привет, – поздоровался Стейс. – Мы собираемся заглянуть к тебе через месяц. Все готово?

Хескоу вроде бы обрадовался, услышав его голос.

– Естественно. Все в полном порядке. Ты не можешь уточнить время? Чтобы вы не ткнулись носом в запертую дверь, если я вдруг отъеду из города.

Стейс рассмеялся.

– Мы тебя найдем, – небрежно бросил он. – Договорились? Через месяц, – и положил трубку.

В подобных сделках получение денег всегда таило в себе элемент опасности. Иногда людям ужасно не хочется платить за уже сделанную работу. Такое случается повсеместно и в любом бизнесе. Некоторые вдруг раздуваются от собственной важности. Другие мнят себя профессионалами. В принципе с Хескоу беспокоиться было не о чем, они не первый раз имели с ним дело, и он никогда не подводил. Но убийство дона отличалось от остальных, как, впрочем, и гонорар. Поэтому им не хотелось, чтобы Хескоу знал об их планах.

За последний год братья пристрастились к теннису, но этот вид спорта им определенно не давался. Одаренные и силой, и быстротой реакции, и координацией движений, они не желали смириться с поражением, хотя им и объясняли, что теннисом надо заниматься с детства, что игра состоит из некоего базового набора движений, который надо выучивать, как язык. Поэтому они записались на трехнедельный курс на теннисном ранчо в Скоттсдейле, в Аризоне. Оттуда они и собирались поехать в Нью-Йорк на встречу с Хескоу. Они полагали, что несколько вечеров смогут провести в Вегасе: самолет из Скоттсдейла долетал туда меньше чем за час.

Теннисное ранчо потрясало роскошью. Фрэнки и Стейсу отвели коттедж с двумя спальнями, системой кондиционирования, столовой, выдержанной в индейском стиле, гостиной с балконом и маленькой кухней. Из окон открывался превосходный вид на горы. В гостиной они нашли встроенный бар и огромный телевизор, на кухне – большой холодильник.

Но на бочку меда нашлась-таки ложка дегтя. Один из инструкторов почему-то невзлюбил Фрэнки. Тот явно выделялся среди новичков и очень гордился своей подачей, сильной и нестандартной, после которой мяч летел по непредсказуемой траектории. Вот эта подача особенно раздражала Лесли – так звали инструктора.

Как– то утром Фрэнки послал мяч в сектор, который не успел прикрыть его соперник, и гордо спросил у Лесли: «Это эйс „Эйс – в теннисе подача навылет.“, не так ли?»

– Нет, – холодно ответил Лесли. – Это заступ. Ты наступил на заднюю линию. Попробуй еще раз и подавай, как полагается. С твоей подачей мяч будет чаще улетать в аут, чем попадать в площадку.

Фрэнки подал еще раз, в своей манере, точно и сильно.

– Эйс, правда?

– Заступ, – ответил Лесли. – И подача отвратительная. Просто введи мяч в игру. Для новичка ты играешь очень даже прилично. Разыграй мяч.

Фрэнки вскипел, но сумел сдержаться.

– Поставь меня против более опытного игрока. Давай поглядим, на что я способен. Как насчет тебя?

Лесли ответил пренебрежительным взглядом.

– Я с новичками не играю. – И повернулся к молодой женщине лет тридцати:

– Рози? Как насчет того, чтобы сыграть один сет с мистером Стурцо?

Женщина только что вышла на корт. Белые шорты облегали стройные, загорелые ноги, розовую тенниску украшал логотип теннисного ранчо.

Волосы она забрала в конский хвост. На милой мордашке играла озорная улыбка.

– Вам придется дать мне фору, – улыбнулся ей Фрэнк. – Сразу видно, что вы отлично играете. Вы тоже инструктор?

– Нет, – ответила Рози. – Я приехала сюда, что поработать над подачей. И лучшего тренера, чем Лесли, мне не найти.

– Дай ему фору, – кивнул Лесли. – Он действительно тебе не ровня.

– Как насчет двух геймов в четырехгеймовом сете? – предложил Фрэнки, справедливо рассудив, что просить надо как можно больше, чтобы потом отступить на заранее подготовленные позиции.

Рози оценивающе оглядела его, улыбнулась.

– Нет, от этого проку вам не будет. Я предлагаю тридцать очков в каждом гейме. Тогда у вас будет шанс победить. А при счете ровно гейм останется за мной, если я возьму четыре розыгрыша мяча вместо двух.

Фрэнки пожал ей руку.

– Договорились, – он стоял рядом с ней, и аромат ее тела дурманил голову.

– Если хотите, я сдам матч, – прошептала она.

Фрэнки широко улыбнулся.

– Не надо. С такой форой вам со мной не справиться.

Игра началась, Лесли судил, и о заступах речи больше не было. Фрэнки выиграл два первых гейма, но потом Рози смела его с корта. Она попадала, куда хотела, без труда брала подачу и всегда оказывалась в том самом месте, куда Фрэнки направлял мяч. Пару раз ему удавалось выйти на ровно, но сет закончился со счетом 6:2 в пользу Рози.

– Слушай, для новичка ты играешь отлично.

Но до двадцати лет на корт не выходил, так?

– Так. – Фрэнки уже ненавидел слово «новичок».

– Учиться ударам и подаче нужно с детства.

– Возможно, но до нашего отъезда я тебя побью, – поддел ее Фрэнки.

Рози улыбнулась. Для маленького личика рот у нее был большой и чувственный.

– Конечно, побьешь. Если будешь в ударе, а у меня ракетка будет валиться из рук.

Фрэнки рассмеялся.

Подошел Стейс. Представился.

– Почему бы вам не пообедать сегодня с нами?

Фрэнки не приглашает вас, потому что вы побили его, но я эту ошибку исправлю.

– Но это не правда, – улыбнулась Рози. – Он как раз собирался меня пригласить. Восемь часов вас устроит?

Пообедали они в ресторане ранчо, огромном зале с высоченным потолком и окнами во всю стену, дабы посетители с любого столика могли любоваться пустыней и горами. Рози доказала, что она просто душка, о чем потом Фрэнки и сказал Стейсу. Флиртовала с обоими, могла поддержать разговор о любом виде спорта, причем знала предмет досконально, как прошлое, так и настоящее: вошедшие в историю матчи, фамилии знаменитых игроков, решающие моменты, заставлявшие болельщиков выть от восторга. И она умела слушать, а потому без труда разговорила собеседников. Фрэнки даже рассказал о том, что тренирует школьников, а магазин обеспечивает их лучшим спортивным инвентарем. Рози кивала, иногда восклицая: «Как здорово! Ну очень здорово».

И в итоге узнала, что в молодости они блистали в школьной баскетбольной команде.

Помимо прочего Рози отличал отменный аппетит, а в женщинах им это нравилось. Ела она неторопливо, с достоинством, а рассказывая о себе, чуть склоняла голову набок, словно смущаясь.

Она готовила диссертацию по психологии в Нью-Йоркском университете. Происходила из семьи среднего достатка, уже побывала в Европе. В средней школе считалась звездой теннисной команды. Рассказывая об этом, она то и дело касалась их рук, словно хотела установить более тесный контакт.

– Я еще не решила, чем займусь после защиты. Знания у меня книжные, и я не уверена, что смогу правильно оценивать реальных людей, которые встретятся мне. Взять, к примеру, вас. Вы рассказываете мне о вашей жизни, вы очень милые парни, но я понятия не имею, что вами движет.

– Об этом не задумывайся, – ответил ей Стейс. – Хватит того, что ты видишь, глубже копать незачем.

– А меня можешь не спрашивать, – поддакнул Фрэнки. – Сейчас я могу думать только об одном: как мне обыграть тебя на корте.

После обеда братья проводили Рози к ее коттеджу. Она чмокнула обоих в щечку, и они остались одни на глиняной дорожке, вспоминая, как лунный свет блеснул на лице Рози, когда она закрывала дверь.

– Я думаю, она потрясающая женщина, – вырвалось у Стейса.

– Даже лучше, – согласился с ним Фрэнки.

Те две недели, что осталось провести Рози на ранчо, она с ними не разлучалась. Во второй половине дня, после тенниса, они переходили на поле для гольфа. Она играла неплохо, но не так хорошо, как братья, которые умели кратчайшим путем доставить мяч от лунки к лунке. Как-то раз к ним присоединился мужчина средних лет, и тогда они сыграли двое на двое. Мужчина настоял на том, чтобы играть в паре с Рози по десять долларов за лунку. Мастерства ему было не занимать, но все-таки он проиграл. А когда попытался присоединиться к ним за обеденным столом, Рози, к радости близнецов, его отшила. «Я пытаюсь уговорить одного из этих парней сделать мне предложение», – сказала она.

К концу первой недели Стейсу удалось уложить Рози в постель. Фрэнки в тот вечер улетел в Вегас поиграть в казино, и Стейс воспользовался предоставленным ему шансом. Вернувшись в полночь, Фрэнки не, застал брата в их коттедже. Наутро он спросил Стейса: «И как она?»

– Фантастика, – ответил тот, закатив глаза.

– Ты не будешь возражать, если теперь попробую я?

Прежде подобная ситуация не возникала. Они никогда не делили женщину: в этом их вкусы разнились. Стейс задумался. Рози идеально подходила им обоим. Но их тесная троица не могла не распасться, если бы Стейс спал с Рози, а Фрэнки – нет. Конечно, ничто не мешало Фрэнки привести в их компанию другую женщину, но новый человек мог все испортить.

– Я не против, – ответил Стейс.

Вечером он улетел в Лас-Вегас, а Фрэнки попытал счастья с Рози. Та не возражала и в постели показала себя с лучшей стороны. Ничего вычурного, активный здоровый секс. Смена партнера ее совершенно не смутила.

Наутро, когда они встретились за завтраком, Фрэнки и Стейс чувствовали себя не в своей тарелке. Держались очень скованно. От прежней гармонии не осталось и следа. Рози разделалась с яичницей с ветчиной и гренком, откинулась на спинку стула и удивленно спросила:

– Неужели у меня возникнут проблемы? Я думала, что мы все – друзья.

– Дело в том, что мы оба от тебя без ума и не знаем, как себя вести, – искренне признался Стейс.

Рози рассмеялась.

– Я знаю. Вы оба мне нравитесь. Мы отлично проводим время. Заводить семью никто из нас не собирается, и, покинув теннисное ранчо, мы, возможно, уже никогда не увидимся. Я вернусь в Нью-Йорк, вы – в Лос-Анджелес. Так что давайте не портить друг другу настроение. Если один из вас – ревнивец, мы просто забудем о сексе.

И близнецы разом повеселели.

– Как бы не так, – хохотнул Стейс.

– Мы не ревнивцы, – добавил Фрэнки, – и перед отъездом я побью тебя на корте.

– У тебя не поставлен удар, – ответила Рози и, наклонившись, сжала их руки.

– Давай попробуем прямо сегодня, – предложил Фрэнки.

Рози, словно задумавшись, склонила голову.

– Я дам тебе сорок очков в каждом гейме. А если ты проиграешь, то больше не будешь кичиться тем, что ты мужчина.

– Я ставлю сто баксов на Рози, – ввернул Стейс.

Фрэнки хищно улыбнулся. Он просто не мог проиграть, имея фору в сорок очков в каждом гейме. Подмигнул Рози.

– Уговори его поставить пять сотен.

Рози проказливо улыбнулась.

– Если я выиграю, эту ночь Стейс проведет со мной.

Братья рассмеялись. Их радовало, что Рози – девица не промах и при необходимости умеет показать зубки.

Но на корте ничто не спасло Фрэнки – ни оригинальность подачи, ни акробатические прыжки за мячом. Рози сделала ставку на крученые удары, которые для Фрэнки стали полной неожиданностью. Она выиграла 6:0. По окончании сета Рози поцеловала Фрэнки в щеку и шепнула: «Следующая ночь – твоя». Пообедали они втроем, а потом Рози, как и обещала, увела Стейса в свой коттедж. Назавтра пришла очередь Фрэнки. И до конца недели по ночам братья сменяли друг друга в постели Рози.

В день отъезда они отвезли Рози в аэропорт.

– Не забудьте, мальчики, если объявитесь в Нью-Йорке, обязательно мне позвоните, – сказала она им на прощание. Они еще раньше пригласили ее в Лос-Анджелес. А потом удивила их, достав из сумочки две маленькие подарочные коробочки. – Это вам, – она радостно улыбнулась.

Близнецы открыли коробочки и обнаружили по навахскому перстню с синим камнем. – На память обо мне.

Позже, когда братья прогуливались по городу, они увидели, что такие перстни стоят по триста баксов.

– Она могла бы купить нам по галстуку или ковбойскому ремню за пятьдесят баксов, – заметил Фрэнки. Подарками они остались очень довольны.

Им предстояло провести на ранчо еще неделю, но теннису они уделяли минимум времени. В основном играли в гольф, а по вечерам летали в Вегас. Правда, на ночь никогда там не оставались.

Именно так проигрывались по-крупному: в предрассветные часы, когда сил уже не остается и внимание рассеивается.

За обедом они как-то раз заговорили о Рози.

Ни один не сказал о ней плохого слова, хотя в глубине души они осуждали ее, потому что она спала с ними обоими.

– Ей это действительно нравилось. – Фрэнки улыбнулся. – Потом она всегда пребывала в радужном настроении.

– Да, – кивнул Стейс. – Я с такой встретился впервые. Думаю, мы нашли идеальную женщину.

– Но они всегда меняются, – философски заметил Фрэнки.

– Позвоним ей, когда приедем в Нью-Йорк? – спросил Стейс.

– Я позвоню, – ответил Фрэнки.

Неделей позже они покинули Скоттсдейл и сняли номер в отеле «Шерри-Нитерленд» на Манхэттене. Наутро взяли напрокат автомобиль и поехали на Лонг-Айленд, к Джону Хескоу. Свернув на подъездную дорожку, увидели, как Джон сметает с баскетбольной площадки выпавший ночью снег. Он приветственно вскинул руку, а потом знаком предложил загнать машину в гараж, примыкающий к дому. Там же стоял и его автомобиль. Фрэнки выпрыгнул из кабины до того, как Стейс въехал в гараж. Вроде бы для того, чтобы пожать Хескоу руку, а на самом деле оказаться рядом с ним на случай непредвиденного.

Хескоу открыл дверь, пригласил их войти.

– Все готово, – он повел их наверх, к большому сундуку. Отомкнул замок, откинул крышку.

Внутри лежали аккуратно перевязанные пачки денег и кожаная сумка размером с небольшой чемодан. Братья пролистали пачки, убедились, что в них исключительно сотенные и нет подделок.

Пересчитали купюры только в одной пачке. Умножили на сто, потом на число пачек и сложили их в кожаную сумку. Закончив, повернулись к Хескоу. Тот улыбался.

– Выпьете кофе? Может, хотите отлить или что-нибудь еще?

– Спасибо, – ответил Стейс. – Ты ничего не должен нам передать? Все тихо?

– Абсолютно, – ответил Хескоу. – Тишина и покой. Только не сорите деньгами.

– Это наша заначка на старость, – ответил Фрэнки, и братья рассмеялись.

– Как насчет его друзей? – спросил Стейс.

– У мертвых друзей нет.

– А дети? – спросил Фрэнки. – Они не поднимали шума?

– Их воспитали в других традициях. Они – не сицилийцы. Успешно делают карьеру. Верят в закон. Им повезло, что они не попали в число подозреваемых.

Близнецы вновь рассмеялись, Хескоу добродушно улыбнулся.

– И все-таки странно, – покачал головой Стейс. – Такой большой человек, и так мало шума.

– Да, прошел год, и никто даже не дернулся, – согласился Хескоу.

Братья выпили кофе, пожали руку Хескоу.

– Счастливого вам пути, – сказал тот. – Может, я вам вскорости позвоню.

– Обязательно позвони, – усмехнулся в ответ Фрэнки.

Вернувшись на Манхэттен, братья переложили деньги в банковскую ячейку, вернее, в две. Тратить деньги попусту они не привыкли. Потом поехали в отель и оттуда позвонили Рози.

Она удивилась и обрадовалась тому, что они позвонили так скоро. Без труда уговорила их приехать к ней на квартиру с тем, чтобы вечером показать им Нью-Йорк. Они приехали, выпили по паре-тройке стаканчиков, а потом отправились обедать и в театр.

Рози повела их в «Le Cirque», по ее словам, лучший ресторан Нью-Йорка. Готовили там действительно бесподобно, а когда по просьбе Фрэнки ему принесли тарелку спагетти, хотя в меню это блюдо не значилось, он признал, что такой вкуснятины есть ему еще не доводилось. У близнецов просто не укладывалось в голове, что в модном ресторане могут подавать еду, которая так им понравилась. Они также заметили почтение, которое метрдотель выказывал Рози, и это произвело на них должное впечатление. Братья пребывали в отличном настроении, а Рози с жадностью слушала истории, которые они рассказывали. Выглядела она в этот вечер потрясающе.

Впервые они видели ее в вечернем туалете, а не в тенниске и шортах.

За кофе братья вручили Рози свой подарок.

Они купили его у «Тиффани» и положили в коробочку из темно-красного бархата. Стоил подарок пять тысяч, простенькая золотая цепочка с украшенным бриллиантами медальоном из белой платины.

– От меня и Стейса, – сказал Фрэнки. – Мы скинулись.

Рози от изумления лишилась дара речи. Глаза ее заблестели от слез. Она надела цепочку, медальон оказался между ее грудей. Потом перегнулась через стол и поцеловала их обоих. На их губах после поцелуя остался вкус меда.

Братья как-то сказали Рози, что никогда не видели бродвейского мюзикла, и она повела их на «Les Miserables»,[7]7
  „Les Miserables“ – „Отверженные“, знаменитый мюзикл по мотивам одноименного романа Виктора Гюго. Музыка Клода-Мишеля Шенберга. Впервые поставлен в Париже в 1980 г., в Лондоне – в 1985 г., на Бродвее – 12 марта 1987 г. Получил 8 премий „Тони“ (лучший мюзикл года, лучший сценарий, лучшая режиссура и т. д.). Спектакль-долгожитель, опередивший мюзикл „Иисус Христос – суперзвезда“ и вышедший на третье место после „Кошек“ и „Звездного экспресса“.


[Закрыть] пообещав что мюзикл им обязательно понравится. Так и вышло, за некоторыми исключениями. Позже, когда они вернулись к ней на квартиру, Фрэнки сказал:

– Я не верю, что он не убил этого копа, Жавера, когда ему представился шанс это сделать.

– Это же мюзикл, – напомнил Стейс. – Мюзиклы не следуют здравому смыслу, как фильмы.

У них другая задача.

Но Рози оспорила его слова:

– Эта сцена показывает, что Жан Вальжан действительно стал хорошим человеком. Это история об искуплении вины. История человека, который грешит, ворует, но потом примиряется с обществом.

Тут не выдержал и Стейс:

– Подожди, подожди. Этот парень начинал вором. Такие не меняются до самой смерти. Правда, Фрэнки?

Глаза Рози сверкнули.

– Да что вы двое знаете о таких, как Вальжан? – Братья притихли. А Рози продолжила с милой улыбкой:

– Так кто остается сегодня? – Не дождавшись ответа, добавила:

– Трое в одной постели – это не по мне. Вам придется встать в очередь.

– С кем бы ты хотела остаться? – спросил Фрэнки.

– А вот этого не надо, – фыркнула Рози. – Иначе у нас будет классический треугольник. Как в кино. Мне это ни к чему. – Вновь на ее губах заиграла улыбка. – Я люблю вас обоих.

– Я иду домой, – заявил Фрэнки. Он хотел показать Рози, что не поддается ее чарам.

Рози проводила Фрэнки до двери, поцеловала на прощание и прошептала: «Следующей ночью тебя будет ждать сюрприз».

Они провели вместе шесть дней. Днем Рози работала над диссертацией, но вечером была в их полном распоряжении. Как-то раз близнецы повели ее в «Мэдисон-сквер-гарден», где местные «Никербокеры» «„Нью-йоркские никербокеры“ – старейшая команда страны (образована в 1845 г.), входит в Атлантическое отделение Восточной конференции НБА.» принимали «Лейкерс». Рози вновь приятно поразила их, тонко улавливая все нюансы игры. Потом они посидели в модной закусочной, где Рози и сказала им, что завтра, за день до Рождества, должна уехать на неделю. Братья, естественно, решили, что она хочет провести рождественские каникулы со своей семьей, но тут заметили, впервые со времени их знакомства, что Рози чем-то опечалена.

– Нет, Рождество я хочу провести одна, в доме, который принадлежит моей семье. Нет у меня времени на все эти празднества. Я лучше позанимаюсь, подумаю о своей жизни.

– Отмени эту поездку и проведи Рождество с нами, – предложил Фрэнки. – Мы сдадим билеты и полетим в Лос-Анджелес несколькими днями позже.

– Не могу, – покачала головой Рози. – Мне надо заниматься, а лучшего места не найти.

– Всю неделю просидишь там одна? – спросил Стейс.

Рози тяжело вздохнула:

– А что делать?

– Слушай, а может, мы поедем с тобой на несколько дней? – спросил Фрэнки. – И уедем после Рождества.

Рози просияла.

– А вы сможете? – радостно воскликнула она. – Вот здорово! На Рождество мы бы покатались на лыжах. В тридцати минутах езды от дома есть отличный склон. И я приготовлю рождественский обед… – Она замолчала, потом продолжила с неуверенностью в голосе:

– Но вы должны пообещать мне, что уедете после Рождества.

У меня столько работы.

– Нам надо возвращаться в Лос-Анджелес, – заверил ее Стейс. – Иначе магазин придется закрыть.

– Господи. Как же я вас люблю, – обворожительно улыбнулась им Рози.

– Мы с Фрэнки перекинулись парой слов, – Стейс посмотрел на брата, вновь повернулся к Рози. – Ты знаешь, мы никогда не были в Европе, вот и подумали, что летом, когда у тебя закончится учебный год, мы могли бы поехать туда вместе. Ты стала бы нашим гидом. Все будет по высшему разряду. На пару недель. Если ты будешь с нами, мы отлично проведем время.

– Да, – кивнул Фрэнки. – Одним нам там делать нечего.

И все рассмеялись.

– Это прекрасная идея. – Рози переводила взгляд с одного близнеца на другого. – Я покажу вам Лондон, Париж, Рим. А от Венеции вы будете в восторге. Может, вам даже захочется переселиться туда. Но до лета еще ой как далеко. Знаю я вас, к тому времени вы найдете себе других женщин.

– Мы хотим тебя, – резко бросил Фрэнки.

– Тогда звоните, я буду готова, – ответила Рози.

Утром 23 декабря Рози подкатила к их отелю на огромном «Кадиллаке». В багажнике, где лежали ее большие чемоданы и завернутые в блестящую бумагу подарки, хватило места и для вещей братьев.

Стейс сел на заднее сиденье, Фрэнки – рядом с Рози. Играло радио, почти час никто из них не произнес ни слова. Рози отличало и умение помолчать.

За завтраком, пока они дожидались Рози, у братьев состоялся нелегкий разговор. Стейс обратил внимание, что Фрэнки замкнулся, словно не решается ему что-то сказать. Такое случалось у них крайне редко.

– Выкладывай, – предложил он брату.

– Только пойми меня правильно. Я не ревную или что-то там в этом роде. Но мог бы ты не подходить к Рози, пока мы будем там?

– Конечно, – ответил Стейс. – Я ей скажу, что подцепил в Вегасе триппер.

Фрэнки усмехнулся.

– Это, я думаю, чересчур. Но я бы хотел, чтобы она была только моя. Или я отойду в сторону, и она будет принадлежать только тебе.

– Ну ты и паршивец. – Стейс покачал головой. – Ты все испортишь. Послушай, мы же ни к чему ее не принуждали, не пытались задурить ей голову. Все идет так, как она этого хочет. И я думаю, что получается отлично.

– Я бы хотел, чтобы она была только моя, – повторил Фрэнки. – Хотя бы на короткое время.

– Пожалуйста, – кивнул Стейс. – Я – старший брат, так что должен приглядывать за тобой. – Это была их любимая шутка, и действительно, иной раз казалось, что Стейс старше Фрэнки на несколько лет, а не на десять минут. – Но знаешь, Рози раскусит тебя в две секунды. Рози умна. Она поймет, что ты влюбился в нее.

Фрэнки изумленно вытаращился на брата.

– Я в нее влюбился? Неужели? Господи Иисусе. – И они расхохотались.

«Кадиллак» вырвался из города и мчался среди заснеженных полей округа Уэстчестер. Наконец Фрэнки нарушил молчание:

– Никогда в жизни не видел столько снега.

И как только здесь могут жить люди?

– Жизнь тут дешевле, чем в Нью-Йорке, – пояснила Рози.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Стейс.

– Примерно полтора часа. Хотите облегчиться?

– Нет, давай уж доберемся до места.

– Если только ты не хочешь остановиться, – сказал Стейс Рози.

Та покачала головой, крепко держась за руль, глядя прямо перед собой, на заснеженную дорогу и медленно падающие снежинки.

Часом позже они проскочили маленький городок.

– Еще пятнадцать минут, – предупредила Рози.

Мощная машина преодолела крутой подъем, и на вершине маленького холма они увидели серый особняк, окруженный полями, укутанными ровным белоснежным покровом. Его не касались ни нога человека, ни колесо автомобиля.