Текст книги "В очередь (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Определенно, нам придется покупать еще один шкаф. Я даже половину своей одежды еще не распаковала, а место уже закончилось. Почему-то я об этом не подумала. Ладно. Самое необходимое я уже разложила и развесила, потеснив при этом по максимуму одежду Андрея. Решила чего-нибудь перекусить. Хочу не хочу, а есть все же нужно. У меня и так ощущение, что я пару кило сбросила. А они у меня совсем нелишние. Нужно наедать обратно. Пока я копалась в холодильнике. Мне показалось, что кто-то открывает ключом дверь. Доработалась до галлюцинаций. Я продолжила мастерить себе высоченный бутерброд, когда услышала грохот, доносящийся из спальни. Я направилась в комнату, позабыв о всяком инстинкте самосохранения.

– Что вы здесь делаете? Вы кто такая?

Спросила я высокую чернобровую брюнетку. Она, откинув подушку и покрывало с кровати, что-то там разыскивала. На полу валялся торшер. Его, вероятно, она и снесла своим далеко не хрупким телом. Девица вытащила из-под одеяла красный кружевной бюстгальтер и стала запихивать его в сумочку.

– Извините! Я уже ухожу. Просто я тут кое-что вчера забыла. Он просто очень дорогой. И вам, боюсь, вряд ли понадобится.

Девица смерила меня насмешливым взглядом и направилась на выход.

– А ну стоять! А ключи у вас откуда?

– От хозяина квартиры.

С такой же усмешкой произнесла девка.

Я протянула руку. Она молча вложила в нее связку. А через секунду хлопнула дверью. Я бросила ее ключ на комод и помчалась к унитазу. В туалете меня просто наизнанку вывернуло. Я такого еще никогда не испытывала. Мой совершенно пустой желудок не мог угомониться минут пятнадцать. И только умывшись, и прополоскав рот, в мой голове визуализировался мой календарь. Тридцать седьмой день при двадцати восьмидневном цикле. Я пропала…

26.

Андрей

Вика снова не берет трубку. Я все-таки отобью ей сегодня задницу. Удивительно, что отец ее еще не разыскивает. Я ведь у нее как личная секретарша. Все звонки принимаю сначала на себя. Дома Виктории не оказалось. Поехал к себе.

В квартире какой-то бардак. Шкаф раскрыт. Половина моей одежды валяется на полу, к ней примешана часть Викиной одежды. Вот этот сарафан я точно себе приобрести не мог. Поднял за бретельку белое льняное нечто микроскопического размера. Так, Виктория определенно здесь была. Что у нее такое случилось? Куда она делась? Оставалось загадкой до тех пор, пока я не обнаружил в прихожей записку, на которой лежали две связки ключей.

"Ненавижу! Видеть тебя не хочу!"

Было написано размашистым почерком Виктории.

Это еще что за новости? Набрал ее снова и снова. Гудки сначала шли, потом она, вероятно, отключила телефон.

В голове ни одной здравой мысли. Попробовать найти ее через подружку. У меня есть номер Оксаны, а вот где она живет, я, к сожалению, не знаю. Начал звонить ей.

Оксана взяла трубку после первого гудка. И спустила на меня всех собак. Откуда только у двадцатилетней девушки лексикон бывалого дальнобойщика?

– Оксана, закрой рот! И ответь мне на один вопрос: Виктория у тебя?

В трубке послышалось агрессивное сопение. У нее, наверное, пар из ноздрей сейчас валит.

– Оксана. Я задал тебе вопрос!

– Я не умею разговаривать с закрытым ртом! Прекрати ей названивать. Скотина. А ты мне еще нравился. Я сама ее к тебе подталкивала. Дура. – Какой охрененный мужик, – говорила. А оказался мудак обыкновенный!

– Дай трубку Вике. Объясните мне, наконец, что случилось.

– Оставь ее в покое! Я и так ее еле успокоила. Всю ночь белугой ревела.

– Да, что случилось то?

– У кобылы своей чернобровой спроси?

– Да у какой кобылы?

– У той, с которой трахался позавчера!

Оксана отключилась, а я стою и пялюсь на две связки ключей. И начинаю понимать причину Викиного поведения. Одни ключи принадлежат Виктории, их я ни с чем не перепутаю. Они подвешены на кольцо со всякими медицинскими штучками: фонендоскоп, аптечка, шприц и еще штук пять подвесок. А вторые, скорее всего, принадлежат Юле. Другой чернобровой кобылы. Я не знаю. Неужели она заявилась сюда, когда Виктория была в квартире. Она что, переезжала что ли? Судя по бардаку в спальне, она пыталась разложить свои вещи. Ну а потом, вероятно, сложить их обратно в чемоданы. Ну, даже если Юля сюда заявилась. Вика, то девушка адекватная, должна была сразу позвонить мне. Почему не позвонила?

Я попытался снова ей позвонить. Не берет. Но телефон включен. Написал.

Андрей: Вика, нам нужно поговорить.

Виктория: Андрей. Оставь меня в покое, пожалуйста. Завтра я принесу заявление. Работать я с тобой больше не буду.

Андрей: Почему?

Виктория: Потому что мне видеть тебя противно.

Андрей: А ты не оборзела ли, девочка? Ты думаешь, я бегать за тобой буду? Давай поговорим, как взрослые люди! Напиши мне адрес, я приеду.

Виктория: Пошел на…!

Она меня только что послала? Вика? Да она дальше жопы никого никогда не отправляла.

На следующее утро Ирина занесла мне заявление по-собственному от Вики. На работу брал ее я. Стало быть, и увольнять то же мне придется.

– Андрей Константинович. Мне нужно кое-что вам рассказать.

– Может, позже?

– Нет, это важно. С Суворовой связано.

– Ну, говори раз с Суворовой.

– Вы же знаете, что Юля Макеева – моя двоюродная сестра?

– Так… Продолжай.

– Я кое-чем с ней недавно поделилась. Клянусь, я ничего плохого не хотела. Вика мне очень нравится. А разговор с Юлей вышел случайно.

– Ира. Какой разговор. Ближе к делу.

– Я рассказала ей, что Виктория собирается к вам переехать. Вы же знаете, Юлька вас все еще любит. Она все надеялась, что вы разбежитесь с Викой не сегодня – завтра. А я взяла и такую новость ей выдала. Короче, я слышала телефонный разговор Вики. Она говорила кому-то, что собирается сделать вам сюрприз и перевезти свои вещи. Я сказала Юле, когда она собирается это сделать. Я не думала, что Юлька так поступит.

– Как?

Ирина молчит. Запас ее откровенности иссяк.

– Ир, давай рассказывай до конца, раз уж начала.

– Короче, Юля подбросила вам в постель свое белье. Но этого ей оказалось мало. Решила пойти и лично его Вике продемонстрировать. Она зашла в квартиру, когда Вика разбирала вещи. В общем, Юля добилась нужного эффекта.

Вчера она рассказала об этом фокусе мне. А я теперь место себе не нахожу. Вика пришла, вот передать попросила заявление. Я посмотрела на нее, она зеленая вся. Андрей Константинович, как бы она что с собой не сделала. На нее смотреть страшно было…

– Ты в своем уме? Она на такое не способна. Не станет Виктория себе вред причинять и за какой-то дуры.

– Вы лучше на нее сами посмотрите. Я за ней проследила. Она до четвертого этажа спустилась.

– Ира, спасибо тебе за информацию. Иди, просись в кардиологию. Боюсь, мы с тобой дальше работать не сможем.

Спускаюсь на четвертый этаж. Виктория действительно сидит напротив кабинета УЗИ. Прям дежавю какое-то. Подхожу, присаживаюсь рядом.

– Девушка. Я за вами буду.

Виктория смерила меня каким-то потухшим и уставшим взглядом. Ничего не ответила. Отвернулась, продолжила дальше смотреть на дверь.

– Вика. Моя интуиция мне подсказывает, что ты здесь сейчас сидишь не просто так.

Виктория продолжает молчать.

– Ты ждешь ребенка? Вик! У нас будет ребенок?

– С чего ты взял?

– Просто я проанализировал ситуацию. К тому же меня еще неделю назад насторожили твои бутерброды с шоколадной пастой и колбасой. И выглядишь ты, мягко говоря, не очень.

– Да пошел ты! Иди к своей кобыле! Она как раз выглядит отлично!

– Вика, прекрати. Ты тест делала?

– Оставь меня в покое. У нас с тобой больше ничего не будет. И вообще, я не хочу никакого ребенка!

– Ты совсем умом тронулась! Он уже есть, хочешь ты этого или нет!

Беру ее за руку, поднимаю и виду по коридору.

– Куда ты меня тащишь!? Отстань от меня!

– К твоей будущей свекрови. Она нам сейчас срок и поставит!

– Да отстань ты от меня! Что ты вечно свою маму в мои личные дела посвятить пытаешься?

– Значит, пойдем к другому гинекологу. Я не позволю тебе избавиться от моего ребенка!

– Ты совсем дурак! Я не собираюсь от него избавляться! Я просто сказала, что я его не хочу! Не переживай, ребенка я оставлю. То, что никакой свадьбы не будет, я надеюсь, ты уже понял! Я тебя больше не люблю…

Вика разворачивается и идет обратно. А я стою и сморю ей в след.

27.

– Ир. Ты хочешь остаться на отделении?

– Конечно, хочу, Андрей Константинович.

– Значит, пойдешь сейчас до Вики и расскажешь ей все, что рассказала мне.

– Андрей Константинович, может, вы сами? Она же подумает, что я специально это сделала!

– А разве нет?

Ирина опускает глаза.

– Хорошо. Я постараюсь ей все объяснить.

Через несколько минут.

– Андрей Константинович, Виктория уже уехала. Маликов сказал, что она ушла от него минут десять назад.

– Звони ей. Нет, не звони. Лучше поезжай.

– Как же я работу оставлю.

– Ира, я уже вызываю тебе такси. Давай вперед.

Через час Ирина вернулась на отделение.

– Рассказала?

– Да.

– Она поверила?

Ирина жмет плечами.

– Вы знаете, ей очень плохо было. Нам даже толком поговорить не удалось. Она дважды в ванную убегала.

– Хорошо, Ир. Спасибо.

– Так я останусь?

– Оставайся. Что с тобой делать?

Поехал к ней сам. Дверь, как ни странно, она мне открыла. Выглядит и правда, в гроб краше кладут…

– Сколько раз за день у тебя рвота?

– Я не считала.

– Ты ела вообще что-нибудь?

Девушка отрицательно покачала головой и, зажав рот ладонью, поплелась в туалет.

– Мам. У Вики сильный токсикоз. Давай ее в стационар. Анемия. Вес потеряла. Ма, давай все потом. Я сейчас ее привезу.

Виктория не сопротивлялась. Я просто подхватил ее на руки и понес в машину. Она и раньше ничего не весила, сейчас так и вовсе не весомая.

Мама уложила Вику в отдельную палату. Ей сразу поставили капельницу.

– Андрей! Ты слепой, что ли? Ты что, не видел, какое у нее истощение? Ладно, она дурочка молодая! А ты, дубина, ей на что?

– Мам, еще пару дней назад она выглядела нормально?

– Минус четыре килограмма от ее птичьего веса за двое суток. Это, по-твоему, нормально?

Мама припечатала меня историей по плечу.

– Вымахал здоровый! Врач называется! А толку то. О собственной женщине позаботиться не в состоянии!

Виктория после капельницы заснула. Я до утра просидел в ее палате.

Мама права, здесь я и правда дал маху. Почему не заострил внимание на ее странных вкусовых пристрастиях. А ведь была шальная мысль. Откуда я мог знать, что ей так резко станет плохо. Да еще Юля, чтоб ее! Полгода не показывалась и нарисовалась в самый неподходящий момент.

– Доброе утро.

– Доброе.

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока лежу. Не знаю. Сейчас голову подниму, станет понятно.

– Не поднимай.

– Почему? Я в туалет хочу. В меня два литра глюкозы влили.

– Давай я тебя отнесу.

– Не нужно. Я сама.

Через несколько минут Вика вышла из уборной. Выглядит она действительно получше, чем вчера.

– Вик. Ира тебе рассказала?

– Да.

– Что мы теперь будем делать?

Она молчит с минуту. Потом произносит: Мне хочется верить, что это правда. Но меня одолевают сомнения. Вдруг ты заставил ее так сказать.

– Вик! Я ее не заставлял. Все, что она рассказала тебе, мне она рассказала вчера утром. До этого я вообще понять твоего поведения не мог. Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить. Чем угодно поклянусь. С первой нашей встречи только ты. Не было у меня никого.

– Все равно, я тебя ненавижу!

– Да, почему?

– Да потому что у тебя в квартире целый ящик презервативами завален. Какого хрена ты ими не пользуешься?

– Потому что ты у меня тоже первая!

– Ты издеваешься?

– Первая, с которой я не хочу пользоваться резинками…

У Вики звонит телефон. Впервые его нормально слышно. Она наконец, отключила беззвучный режим.

– Да. Валентина Алексеевна. Нет. Я пока съезжать не буду. Я передумала.

– Вик. Ну мы же вроде бы все прояснили. Зачем тебе возвращаться на квартиру. Тем более твои вещи уже собраны. Вряд ли ты успела их разобрать?

Вика опять молчит. Да что мне с ней делать?

– Я люблю тебя! Прости меня, идиота!

– Андрей, я не перееду к тебе до тех пор. Пока ты не продезинфицируешь всю квартиру. Если я хотя бы волос чужой там обнаружу, меня вырвет прям на том же месте. А еще одного элемента нижнего белья, боюсь, я и вовсе не переживу!

– Хорошо. Я вызову, клининг.

– Еще чего?

– Только ручками, Андрей Константинович. Своими собственными ручками! Вдруг и в клининговой компании найдется девица, имеющая на тебя виды. Возьмет и подбросит свои трусы куда-нибудь!

– Я сегодня же поменяю замок. Ничего ты там больше не найдешь.

– И всю сантехнику хлоркой пройдись, пожалуйста!

– Кровать заменить?

– Хорошая идея.

– Вик! Я заменю матрас и все постельное белье. Идет?

– Хорошо.

Всю ночь я драил эту долбанную квартиру. И, как оказалось, не зря. Вика действительно крайне редко бывала на моей территории. В основном мы обитали у нее. Губная помада, пол пачки прокладок, расческа, блистер от противозачаточных – все это подарки от Юли. Других женщин в моей квартире не было. Я, конечно, делал поверхностную уборку, но мебель двигал, впервые. Соседи снизу, наверное, охренели от шума, который я организовал им среди ночи. К утру я навел относительный порядок. Заказал новый матрас и пару комплектов постельного белья. Больше не стал. Пусть Вика выбирает уже на свой вкус.

И, наконец, выбросил этот пресловутый ящик презервативов. Виктория, конечно, несколько утрировала их количество. В ящике прикроватной тумбочки лежало несколько пачек. С ней я ими воспользовался лишь несколько раз. И то только потому, что у нее была середина цикла, и она настояла. Больше они нам не понадобятся. Нечего напоминать ей о своей совсем немонашеской жизни.

28.

Виктория

По настоянию Веры Павловны я осталась в стационаре еще на сутки. Андрей при мне спорить с матерью не стал. Хотя из коридора потом мне доносилась их небольшая перепалка.

– Мама, я что, капельницу ей не поставлю!?

– Андрей. Я дура, по-твоему? Я же вижу, что у вас что-то произошло. Оставь девочку, пусть успокоится, немного отдохнет от тебя. Будешь еще нервы ей сейчас трепать.

– Мам, ну что ты в самом деле из меня сволочь такую делаешь?

– Ты ребенка хочешь?

– Хочу, конечно. Что за вопросы?

– Вот, поезжай домой и еще раз пол помой! А я за ней еще понаблюдаю. Пятая неделя только, не дай Бог, сорвется еще…

В голове такой бардак! Как родителям говорить! Как теперь моя учеба? У меня еще шестой курс впереди! А ординатура… Все накрылось.

Какое счастье, что меня накачали капельницами. Я уже думала, что скончаюсь скоро. Наверное, мне еще и седативного чего-то добавили. Хотя беременным, кроме валерьянки ничего, по-моему, нельзя. Но чувствую я себя определенно спокойнее. Моя необъятная ненависть к Андрею, которая буквально за сутки раздулась до гигантских размеров, потихонечку сдувается. Мне хочется ему верить. Я чувствую, что он меня любит. Я даже подумать не могла, что и я его люблю так сильно, пока не узнала о его предательстве! Как же больно мне было осознавать, что между нами все кончено. Но стоит мне только представить лицо этой девки. Холеная такая, прям женщина-женщина. Я такими формами не обладаю, у меня все гораздо скромнее. Удивительно, что после такой особы он вообще обратил на меня внимание. Да у нее только грудь размера четвертого. А у меня скромная полторашечка. Может, беременность и роды мне немного подкинут этого добра.

На следующее утро Андрей скупил, наверное, целую фруктовую лавку. Тоже молодец. Сначала принес, а потом говорит: Только ты сильно не налегай! Крапивница нам сейчас ни к чему!

Чуть не запустила ему в лоб этим апельсином!

– Вик! Я все сделал, как ты хотела. Все убрал, даже мебель двигал.

– И! Нашел что-нибудь?

– Нет! Наша квартира как была девственно чиста, так и осталась.

– Ты точно убирался!?

– Любимая. Я даже чистую посуду три раза перемыл.

– Врешь.

– Вру. Два раза.

– Поехали домой. Я так соскучился.

– Вера Павловна против.

– Вик. Я посмотрел твою историю. У тебя все в порядке. Ты просто сильно перенервничала. Ну и токсикоз ранних сроков, он такой. Ну ты же не будешь до двенадцати недель здесь лежать?

– Ладно, поехали.

– Ну, наконец-то. Я уже собирался менять квартиру. А мне бы этого не хотелось. И район, и двор у нас просто отличные. Ты видела, какая у нас во дворе детская площадка? Я только вчера внимание обратил. Когда матрас на мусорку тащил.

– Ты серьезно выкинул матрас?

– Конечно. Я же тебе сказал, что сделал все, как ты хотела.

Уже на парковке его кто-то окликнул. Я сидела в машине, но дверь Андрей еще закрыть не успел. Ну надо же, какая наглая баба! Эта самая Юлия подошла прям в притык к моему будущему мужу, полностью проигнорировав меня.

– Сто лет тебя, Андрюша, не видела! Как пожива…

Договорить она не успела, потому что меня вывернуло прямо ей на туфли.

Ну что ж, она должна сказать мне спасибо. Они у нее теперь точно эксклюзивные.

– Апельсины?

– Они самые.

– Вот видишь, как замечательно. Организм сам избавился от лишнего. Я же просил тебя не налегать.

Пока женщина ругалась и махала ногами. Андрей обошел машину, сел за руль, и мы выехали с парковки.

– По-моему, у меня всегда будет такая реакция на эту женщину. Я как только представлю вас, у меня аж подкатывает.

– Не представляй! Не представляй!

Андрей сунул мне в руки упаковку пакетов.

– Что? Видишь, какой я заботливый!

Мне кажется, сейчас ты больше заботился о своей машине.

– Ничего подобного. Только о тебе, дорогая.

– Ты все время собираешься себя так вести?

– Как?

– Как подкаблучник.

– До тех пор, пока ты не выносишь и не родишь нашего ребенка!

– А потом?

– А потом ты уже от меня никуда не денешься, – произнес Андрей с улыбкой.

Андрей взял неделю отгулов. Хорошо, что ему досталось место заведующего. И теперь он работает только в больнице. До этого у него еще была часть ставки в поликлинике, и трижды в неделю он принимал в частной клинике. Собственно, и там, и там мы с ним и встретились однажды. Если бы у него был бы и дальше такой график. Я бы его вообще не видела. А сейчас он целую неделю рядом со мной. Непривычно даже.

Чувствую я себя вполне нормально. Конечно, с утра тошнота сохраняется. Но если съесть что-нибудь кисленькое до того, как я успела встать с постели, то в течение дня я чувствую себя довольно сносно. Вера Павловна приезжает к нам каждый день и меряет мне давление. Конечно, он нервничает из-за этого. Но она заявила, что она лучше знает, как мерить его беременным. А он пусть дальше на бабулях и дедулях практикуется. Родителям я еще не сообщила. Как хорошо, что они вообще остались в стороне от нашего конфликта. Иначе папа бы такой ему разнос устроил.

Хотя папа стал по спокойнее, ему не до нас, он там с мамой носится. Что удивительно, о сыне он даже не заговаривает. Говорит, что будет рад и пятой дочке. Привык он уже к девкам. Понятия не имею, как им сообщить эту новость. У нас с мамой сроки приблизительно одинаковые. Ну, может у нее на пару недель больше. Уверена, что они очень обрадуются. Но я почему-то решиться никак не могу. Маму положили на сохранение. У нее небольшая отслойка, поэтому любые эмоции ей сейчас могут навредить.

– Андрей. Я так хочу селедки.

– Все что угодно, только не соль!

– Ну хоть немножечко.

– Милая, ведь ты немножечко не умеешь.

– Ну, не покупай целую. Купи мне хвост хотя бы.

– Хвост не куплю. Он самый соленый.

Смеется Андрей.

– Ну что ты надо мной издеваешься. Ты обещал, что принесешь мне все, что только я захочу.

– Вик. Я тебя маме не отдам. А она, как только увидит отеки, сразу тебя заберет. И мозг мне потом выест чайной ложечкой. За то, что я не уследил.

– Она мне снится.

– Кто? Мама!

– Селедка! Давай ты купишь и поешь, а я на тебя посмотрю.

– Вика! Я ее терпеть не могу.

– А потом мы с тобой любовью займемся.

– Любимая, ты извращенка? Ты хочешь со мной целоваться после селедки?

Андрей подходит, подхватывает меня на руки и несет на кровать. Нависает надо мной, целует. Я отрываюсь от него и накрываю ладонью его губы.

– Только после селедки!

Андрей выдыхает. Натягивает футболку. Идет в магазин.

29.

К сожалению, мое счастье длилось недолго. На девятой неделе меня накрыла такая волна токсикоза, что Андрей сам отвез меня в больницу. Я молчала, как партизанка и не рассказывала ничего родителям. И ему запретила. Еще не хватало, что бы мама волновалась из-за меня. Я снова стала терять вес, волосы у меня высыпались просто пучками. Так паршиво я действительно себя еще не чувствовала. Вера Павловна отругала нас за то, что мы тянули до последнего. Мне так не хотелось в больницу. Но ради безопасности ребенка я согласилась лечь в стационар. Под чутким руководством будущей свекрови мое здоровье стало поправляться, и через десять дней я снова была дома.

Мои родители заподозрили неладное и все же решили к нам наведаться. На сей раз вдвоем. Манина беременность протекала нормально. Она немножечко поправилась, вид у нее был довольно цветущий. А каким счастливым был папа, когда объявил, что на первом скрининге им сказали пол ребенка. На этот раз мои родители ждали сына. Они были такие счастливые. А я стала такая сентиментальная, что разрыдалась от этой новости так, что ни Андрей, ни мама с папой не могли меня успокоить!

– Вы долго еще молчать собираетесь?

– Дорогой, они нам скажут, когда ребенка в первый класс поведут.

– Откуда вы знаете?

– От верблюда!

– Андрей. Ты зачем сказал папе?

– Доченька, ты меня сейчас расстраиваешь!

– Почему я не должен знать такую новость?

– Мы, Сережа, мы! Я то тоже узнала. Буквально на днях. Бессовестные.

– Мама. Я не хотела, чтобы ты волновалась.

– Ну почему я должна волноваться? Если нужно радоваться.

Я пожала плечами.

– Я же в больнице лежала.

– Ну и что. Я тоже в ней полежать уже успела.

Мама села рядом и обняла меня.

Папа с Андреем, вышли на улицу. Папа снова покурить, Андрей просто за компанию.

– Ну как ты, моя кошечка?

– Не знаю, мам. Один день я отлично себя чувствую, потом три дня пластом лежу. Мам, я, наверное, не хочу свадьбу.

– Ну что ты такое придумала? Андрей так тебя любит.

– Да нет, мам, я ни замуж не хочу. А само торжество. Давайте, пока не поздно, отменим всех гостей. Я не хочу, чтобы на меня зеленую, смотрело триста человек.

– Хорошо. Как хочешь. А платье?

– Ма, ну какое платье? Посмотри на меня.

– Скромненькое какое-нибудь. Семью то ты в день росписи отменять не будешь. Мы то на тебя на какую угодно смотреть готовы. Да и фотографии должны после этого дня остаться. Доченька, память – это важно. Я спустя двадцать два года пересматриваю наши с папой свадебные фотографии и радуюсь, что, не смотря ни на что, мы сделали этот праздник для себя и самых близких.

– Хорошо, но только вы и девочки. И со стороны Андрея только родные.

– А Оксана?

– Ну и Оксана, конечно. Она же мне тоже родная.

Родители остались у нас на ночь. Утром собирались выдвигаться обратно. Обычно папа с Андреем не могут общаться без колкостей. Один должен ответить другому как-нибудь поизащреннее. А в этот раз, на удивление, они очень мило общаются.

Хотя нет. Кажется, я поторопилась.

– Надеюсь, у вас будет дочка!

Очень громко заявил папа.

– Почему это?

– Да, что бы примерно через двадцать лет ты пережил бы то же самое, что и я.

– Вы сейчас желаете своей внучке такого мужа, как я?

– А почему бы не пожелать! Ты ж у нас Апполон! Да, Светка!

– Сережа! Да сколько можно. Ты мне всю жизнь, что ли, помнить это будешь? Ты мой Апполон! Ты! Угомонись уже! А ты, Андрюша, надень что-нибудь на верх. Ходишь тут с голым торсом, пожилого человека нервируешь!

– Я вообще-то у себя дома! Могли бы и закрыть дверь к себе в комнату. Я просто мимо проходил.

Мы все дружно смеемся. Не понимаю папиного возмущения. Он мало чем отличается от Андрея. Видно, конечно, что он старше. Седина на висках и морщинки вокруг глаз и на лбу у него имеются. Но это только потому, что он постоянно хмурится. А выглядит он просто отлично. Так что пусть к Андрею не придирается. Сам такой!

***

– Мама, они сейчас распишутся, а потом мы в ресторан поедем.

– Потом. Это когда?

– Ну, через часок где-то.

– Ого! Целый час? Я тогда в машине подремлю. А в ресторане торт будет?

– Обязательно будет!

– Хорошо. Но пекла, я надеюсь, его не Виктория.

– Мама, ну когда ей торты то печь! Она же невеста.

– Ну и хорошо. Девушка она, конечно, прекрасная. Красивая, молодая, беременная.

– Ну, мама!

Но готовить она совершенно не умеет. Помню, Андрюша привозил мне от нее как-то раз кекс. Он вообще мне не понравился. Я его еле съела. Еще здоровый такой испекла, килограмма на полтора. Не вкусный он был. Вообще не вкусный. Но девушка хорошая. Повезло нашему Андрюше.

Эпилог

Четыре года спустя

– Андрей! Я тебя сейчас придушу! Ты это специально, да?

Вика кидает в меня тест. Затем подушку. Потом в ход идут тапочки.

– Я только в ординатуру собралась. Ты дашь мне доучиться или нет?

Шестой курс Виктория заканчивала с полугодовалой Машенькой на руках. Дальнейшее ее обучение мы решили немного отложить.

– Я успею! Я успею! Успел?

– Ну что ты от меня хочешь? У меня уже возраст все-таки.

– Я сейчас тебе устрою возраст! Улыбается он.

Даже мама не смогла подобрать Вике таблетки. Она плохо себя чувствует, когда принимает противозачаточные. Спираль сама не хочет. А я не хочу резинки. Я слишком сильно ее люблю. Не хочу никаких барьеров. Три года методом подсчетов и соблюдением некоторой осторожности нам удавалось не забеременеть. Хотя любим мы друг друга регулярно. Просто не судьба, наверное, была. А тут я немного расслабился и слегка накосячил. А период был самым подходящий. Как результат – две полоски через три недели. Вот бы она носила двойню. И мне не важно, мальчики это будут или девочки. Я просто хочу еще детей от любимой женщины.

– Посиди с Машей. И Алису нужно в пол четвертого с вокзала встретить.

– А ты куда?

– Маникюр поеду, сделаю. Может, завтра я буду уже не в состоянии. И подстричься сразу нужно покороче.

– Вик, не придумывай. Не нужно тебе подстригаться! Необязательно вторая беременность должна быть похожа на первую.

– Будешь потом слив постоянно чистить от моих волос?

– Да ладно. Почищу уж.

– Маша не обедала. Покорми ее. Она заснула, я не стала ее будить. И за Алису не забудь!

– А почему мама ругалась?

Из детской вышла заспанная Машенька. Ей только три, а разговаривает она как взрослая. Говорит она четко, совсем не по-детски и очень много. В этом она прям напоминает мне Алису! У той рот вообще не закрывается. А Славик молчун. Он на две недели старше Маши. Но полностью под ее контролем. Если они вместе, а такое сейчас бывает не редко, то он полностью в ее подчинении. Умеют женщины в этой семье загонять под каблук любого мужика.

– Пап! Я кушать хочу!

– Я сейчас тебе супчик разогрею.

– Нет! Я не хочу супчик! Я омлет хочу. С яблоками.

Ну а это у нас в маму. Сочетание не сочетаемого. Это прям про Вику.

– Давай, отдельно омлет, отдельно яблоко!

– Нет. Все перемешать нужно.

Кое как накормил ребенка, и мы поехали встречать Алису. Вот сейчас она за Машкой и присмотрит. А я хоть часок посплю.

– Привет! Привет, Машуля! Ты такая взрослая уже! Это что у тебя? Помада?

– Мне папа подарил. У меня еще есть тени и румяна. Я тебе дома покажу. Если хочешь, дам немножко щеки нарумянить. Помаду не дам. Это не гиги… не гиги… Нельзя всем свои помады раздавать. Папа так сказал!

Алиса держит в руках здоровенную папку. И, чувствую, хочет чем-то похвастаться.

– Новая роль?

Стреляя глазами в папку. Спрашиваю ее я.

– Джульетту буду играть, – заявляет Алиса.

– Ничего себе! А как же Фунтик, Коза Дереза и Кот Матроскин.

– Андрей. Мне вообще-то уже четырнадцать!

– Да, ты права. Возраст все решает.

– Сегодня мне нужно выучить основную часть.

– Алисочка, а ты сможешь и поучить, и за Машенькой присмотреть? Я хотя бы часок посплю.

– Ну, я, наверное, приехала для того, чтобы вас немного разгрузить, – деловито заявляет Алиса. – Отдохни, конечно.

Распахиваю глаза. Надо мной нависает Маша с ножницами. Я проснулся от ее сопения. Нужно нос ей закапать. Опять плохо дышит. Сглатываю, потому что в руках она держит пучок волос. В двух местах у нее выстрижена челка. Мне она модную стрижку сделать ещё не успела!

– Ты где их взяла?

– Алиса мне дала снежинки повырезать.

– Какие снежинки? Август месяц!

– Алиса!

Подхватываю дочку, осматриваю.

– Ты не порезалась?

Маша перепугано мотает головой.

– Чуть – чуть порезалась!

– Где!?

Машенька берет меня за руку и ведет к окну.

Порезалась не Маша, а всего лишь занавеска. По всей вероятности, снежинки должны были быть из тюли.

– Алис! Где ты есть?

Наше юное дарование. Треплется с кем-то по телефону на балконе.

– Ты с Ромео там разговариваешь, что ли?

– Андрей! Мы репетируем!

Алиса поворачивается. И испугано смотрит на Машу.

– Боюсь, что нам пора репетировать совместную поездку к травматологу.

Вид у Маши, конечно, впечатляющий! Она не только сама себе парикмахер, она еще сама себе визажист. Здесь не отнять гены Александры и Евгении. Короче, в моем ребенке от всех сестер Суворовых есть понемногу.

– Андрей. Что же теперь делать?

– Не знаю, Алис! Вика и так уходила не в настроении. Так что сильно, я надеюсь, мы его ей не подпортим. Вот звонит. Чует материнское сердце!

– Любимый, у вас все хорошо? Я задержусь еще немного. Сможете в магазин съездить. Я сейчас список скину.

Ну куда же мы теперь денемся.

– Ищи, Машка, свою панамку. Она на ближайшее время неотъемлемая часть твоего образа.

– А мама сильно ругаться будет – спрашивает меня дочка, когда мы идем вдоль рядов в супермаркете.

– Доченька. А как ты думаешь?

– Сильно… Но я же красиво хотела сделать. – вздыхает дочка. – Пап, а давай купим маме червяков, – она тянется к пачке мармелада. – Она за них нам все простит!

– Давай тогда штук пять возьмем.

Вика действительно очень любит эту гадость.

– Алиса. Да не дергайся ты так. Главное, что она не порезалась и глаза у нее на месте. А то я и сам бы тебя прибил.

Мы наблюдали в окно, как Вика парковалась. Теперь стоим в коридоре, опустив головы, ждем ее появления. Она должна подняться с минуты на минуту.

Дверь открывается. Появляется наша мама.

– Твою ж… Доченька! Как же так?

– У меня к тебе встречный вопрос! Где волосы?

– Андрей. Только попробуй мне что-нибудь сказать.

Вика лучезарно мне улыбается. Ее волосы обстрижены под каре. Она давно хотела это сделать. Я всегда был против. Но сегодня мне крыть нечем. Я проштрафился по всем фронтам. А она воспользовалась.

– Я тебе сегодня устрою, – цежу сквозь зубы я.

– Уже устроил!

– А мы купили тебе червяков, – подает голос Машенька.

– Вот и замечательно. Ими мы сегодня и поужинаем. Да, любимый!

***

В апреле следующего года на свет появился наш Ромка. Вопреки Викиным ожиданиям. Эта беременность была абсолютной противоположностью предыдущей. Вся семья с нетерпеньем ждала нашего сына. Дедушка на радостях купил еще один автосервис. Так что Роману Андреевичу теперь не отвертеться!