Текст книги "В очередь (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
– Вы можете сделать мне укол? – выпаливаю на одном дыхании. И чувствую, как мое лицо начинает полыхать.
Андрей Константинович смотрит на меня удивленно. Явно такого поворота событий он не ожидал.
– Конечно, могу, – с улыбкой произносит доктор, подхватывает пакет и заходит в квартиру.
По-моему, я поторопилась с таким решением. Надо было колоть в синяк и голову себе не морочить. Он осматривает меня с головы до ног, а на мне только пижама. Я стою в майке, под которой нет белья, и в трикотажных брюках перед посторонним мужиком. О чем я только, дура, думала!
К слову, рассматривает он меня недолго. Ставит пакет, на пол. Разувается.
– Виктория. Где я могу помыть руки?
Я кивком показываю на дверь в ванную. И пулей несусь в комнату. Накидываю кардиган.
– Вы замерзли – с улыбкой спрашивает он, когда я выхожу из комнаты.
Игнорирую этот вопрос.
– Я уже все подготовила! Мне только уколоть и все.
Показываю ему на шприц и салфетки. Поворачиваюсь спиной. Теперь я стою лицом к зеркалу. Он присаживается на корточки. А я, дура, опускаю штаны с правой стороны. Вот идиотка.
Он смотрит на меня через зеркало. На его лице читается недоумение.
– Это кто вас так?
– Вы, – как ни в чем не бывало лгу я.
– Да что вы мне рассказываете, Виктория Сергеевна! Я прекрасно помню, что колол вас с левой стороны.
И дергает штаны слева. Вот нахал! Теперь я свечу перед этим мужиком обоими полупопиями!
– Я же говорил – вот след от моей инъекции.
И щипает меня за попу слева. Пока во мне поднимается волна возмущения, я понимаю, что укол уже сделан. А я кроме щипка ничего не почувствовала. Перехватываю у него спиртовую салфетку, поворачиваюсь. А он уже возвышается надо мной в полный рост.
Так что за маньяк так разукрасил вам ягодицу?
– Я сама!
Он округляет глаза.
– Виктория. Вы точно будущий врач?
– Вообще-то я умею делать инъекции всем, кроме себя. Я не могу сознательно причинять себе боль. Поэтому так затянула с аллергией.
– И что? Среди ваших знакомых не нашлось ни одного человека, который мог бы помочь вам в этой ситуации?
– Ну, видимо, не нашлось, раз мне пришлось обратиться к вам. Ладно, спасибо за помощь. И за яблоки тоже спасибо, – говорю я. В надежде на то, что он засобирается на выход. Но он не собирается. Ну как мне теперь его отправить?
– Виктория. А может, чаю?
– Вообще-то вы на моей территории. И это должна быть моя реплика! Извините, но я на чаепития не настроена!
– Ладно, ладно, ухожу, – улыбаясь, говорит Андрей Константинович. И начинает обуваться.
– Так подождите. А как же завтра?
– Думаю, что завтра я как-нибудь справлюсь сама.
– Уверены? Вы вон уже справились. Один раз.
– Я разберусь. Если что, я вам напишу.
Ляпнула, а потом подумала. Что я сказала? Напишу?
– Все, спасибо вам за помощь. Вы меня очень выручили, – говорю я и пытаюсь закрыть за ним дверь. А он так и стоит на пороге.
– Ну что ж. Я буду ждать вашего письма. Виктория!
Улыбается доктор. И сбегает вниз по лестнице.
7.
Андрей
Спускаюсь. На встречу мне поднимается пожилая пара. Оба смотрят на меня удивленно, оборачиваются. Странные люди. Ах, да, я же улыбаюсь как дебил. К тому же видят они меня здесь определенно впервые. Вот и реакция соответствующая.
Как удачно я сходил за кормом. Твою ж мать! Корм! Матильда, наверное, уже пол квартиры сгрызла. В третий раз иду за покупками, покупаю корм собаке. И направляюсь домой. Мамин Папийон за последнюю неделю выпил мне уже всю кровь. А ведь я сам виноват. Подарил матери маленькую милую собачонку в прошлом году на юбилей. Кто бы мог подумать, что я сам создам себе столько проблем этим подарком. Мелкая зараза отличается особо вредным нравом, и это далеко не единственный ее минус. Дело в том, что именно этот экземпляр совершенно не переносит дорогу. Ее нельзя перевозить на дальние расстояния, потому что Матильду жутко укачивает. Собственно, поэтому я стал обладателем своего же подарочка на ближайший месяц. Прошла только неделя…
Отмыкаю дверь. Прохожу в квартиру. Странно, собака заперта в комнате. Скулит и подвывает. Я ее не запирал. Через секунду из спальни появляется Юля. Юля, как всегда, во все оружия! Ну что мне делать с этой девкой. Ключи я у нее уже забирал. Надо менять замки. Точнее, с Юлей мне делать ничего не надо, а вот с собой желательно. Падок я на красивых женщин. А если эта женщина еще и сама проявляет инициативу. То меня можно считать пропавшим без вести. Если с этой инициативой не перегибают, а Юля перегнула…
– Андрюш, я тебя заждалось! Ужин приготовила. Но он уже остыл.
Девушка подплывает ко мне, обдавая запахом сладкого приторного парфюма.
– Ты зачем ее закрыла?
– Да она бешеная! Тебе нужно показать ее ветеринару. Она меня укусила! Представляешь!
– Юль, мы уже с тобой обо всем поговорили. Зачем ты снова пытаешься сделать вид, что между нами есть отношения.
Сам я виноват. Я с ней пытался порвать уже раз пять, не меньше. Сегодня мы ставили точку. Юля в слезах, сыпя проклятиями в мой адрес, вылетала из квартиры. А на завтра обычно меня ждала такая же картина, как сейчас. И я снова ставил в наших отношениях многоточие. Два года она меня устраивала во всех смыслах. Абсолютно во всех. Ровно до тех пор, пока не стала намекать на брак. Последний раз и вовсе без моего согласия пыталась устроить знакомство со своими родителями. К моей то маме она втерлась в доверия почти сразу. Не скажу, что мама ее любит, но то, что наши отношения походили на что-то серьезное, ее радовало.
– Ты на машине?
– Андрей!
– Юль, я задал тебе вопрос!
– Ну что ты за мудак такой?
– Так вызвать тебе такси?
– Я соскучилась, Андрюш! Ну прекрати!
Юля, как обычно, пытается пронять меня своим привычным приемом. Ну что мне, Юлька, твоё кружево. Когда у меня перед глазами белая трикотажная маечка.
Выпускаю собаку. Юля с визгом уносится в спальню, закрывает за собой дверь. Иду на кухню кормить это недоразумение. Как ни странно, собачонка рада меня видеть. Виляя хвостом, набрасывается на еду.
Стучу в дверь спальни.
– Юль, я могу тебя отвезти!
Юля, полностью одетая, выходит из комнаты. Плакала. Глаза как у панды.
– Да пошел ты, козел! Последний раз я к тебе сама приходила!
Юля хлопает дверью, а я… А я наблюдаю отвратительнейшую картину!
Да уж! Отомстила, так отомстила!
Юлька, пытаясь, наладить отношения с Матильдой. Чем только ее не накормила! Эта шавка заблевала мне всю квартиру! Четыре утра, а я везу ее в круглосуточною ветеринарку! Если Матильда отправится в мир иной. А судя по ее вялому виду, она туда собирается. Мама мне этого не простит.
Викторию я возил в травму. Матильду – к ветеринару. А с восьми утра у меня сегодня сутки в стационаре. Я нахожусь в какой-нибудь из больниц восемьдесят процентов своего времени. Как же я хочу в отпуск!
А если Виктория мне все-таки напишет. Смотаюсь с работы на полчаса. Я такой возможности не упущу…
8.
Виктория
– Виктория Сергеевна! Вам не кажется, что эта тряпка на вас лишняя – шепчет мне на ухо доктор и целует в шею. Он стягивает с моих плеч кардиган. Подхватывает меня за талию и усаживает на комод. Сам пристраивается между моих ног. Целует. Не отрываясь от моих губ, начинает стягивать бретели топа вниз. Я сама высвобождаю руки и обнимаю его за шею. Его поцелуи спускаются ниже. И вот он уже целует мою грудь, а его руки…
Просыпаюсь от ощущения, что у меня дико колотится сердце. Буквально выпрыгивает из груди.
Мне что, приснился эротический сон? Ну уж нет! Обычно в главных ролях подобных сновидений мне снится кто-то более интересный: Генри Кавелл или, на крайней случай, Арми Хаммер. Что это за новости такие? Еще доктора из поликлиники мне во сне не хватало. И так в жизни радостей немного. Еще бы Стасик приснился! Ой, нет! Чур меня, чур!
Три сорок восемь. Середина ночи, а сна ни в одном глазу. С ума сойти! Да я вся мокрая! По-моему, ни Кавелл, ни Хаммер меня до такого состояния еще не доводили! Поплелась на кухню, попила воды. Рассмотрела в зеркале свой синяк, потому что у меня вся задница просто огнем горела. Особенно то место, где он меня ущипнул. Синяк продолжал свое цветение, а вот на левой стороне все было прекрасно. И следа почти не видно. В общем, промаялась до шести утра, а потом начала собираться в универ.
Неожиданно в голову мне пришла одна идея. Когда я в прошлом году проходила практику в терапии. Я там сдружилась с одной медсестрой. Ее номер у меня в контактах как раз имеется. Если она дежурит, сделаю небольшой круг, забегу к ней перед учебой. Она мне укольчик и сделает.
Пишу ей: Привет! Это Вика Суворова. Ир, ты сегодня не дежуришь, случайно?
Вместо ответа последовал звонок от Иры.
– Привет, Викуся! Как у тебя дела? Недавно тебя вспоминала!
– Все хорошо, Ир. По какому поводу вспоминала?
– Ты же говорила. Что хотела бы поработать у нас. А потом пропала. И ни слуху, ни духу от тебя!
– А что, есть место?
– Да! На ноль двадцать пять ставки. Деньги, конечно, маленькие. Но зато опыт какой ни какой.
– Думала тебе позвонить, предложить. А ты мне раз и написала сама. Работу ищешь?
– Ты знаешь, насчет работы я подумаю. У меня тут другая проблема. Мне укол нужно сделать, а я сама не могу. Хотела тебя попросить. Выручишь?
– Вика, ну ты даешь! Что там делать то?
– Да, я понимаю, что это бредово звучит. Но я не могу себя колоть.
– Забегай, конечно. Я как раз сегодня на смену выхожу!
Прибегаю к Ире на отделения. Она без проблем делает мне инъекцию.
– Спасибо, Ир. Ты даже не представляешь. Как меня выручила!
– Да брось ты! Ерунда какая.
– Так что насчет работы? Поговорить за тебя.
– Ты знаешь. У меня тут проблема с одним преподом. Боюсь, что не смогу совместить работу и учебу.
– Вик! У кого этих проблем нет, с преподами то – улыбается Ира. – Тебе только ночью дежурить нужно будет. У нас, как правило, спокойно по ночам. И поработаешь, и поучишься заодно. Просто четверть ставки, на эти копейки желающих особо нет. Смотри сама, конечно. Но начинать где-то все равно нужно, пусть даже медсестрой.
– Хорошо. Я подумаю. А можно я и вечером к тебе заскачу?
– Конечно, можно, – улыбается мне Ира.
Ну вот и отличненько. А теперь на учебу.
***
От моей аллергии уже и следа почти не осталось. Но доколоть курс все же нужно.
Набираю Иру!
– Ир, как насчет второго укола? Подбегу?
– Викуся, прости, пожалуйста. Я домой умчалась. У меня ребенок ветрянкой заболел, пришлось из садика забирать. Если хочешь, сейчас я позвоню, попрошу кого-нибудь.
– Да нет! Не нужно! Не беспокойся, Ир! Поправляйтесь.
Ну и чего я отказалась? Вот бестолочь! Почему-то перезванивать ей уже неудобно.
Ну что, дубль два? Стою перед зеркалом. Мечусь в левую половину попы. Нет, не могу!
Может все же написать ему? Ну а что здесь такого? Ну сделает еще раз он мне укол, что случится то? И как у него это получается? Ира колет больно, но в отличие от меня хоть синяков не оставляет. Уже пять минут пишу, стираю, пишу, стираю. Тут сообщения от него: Виктория, мне приехать?
Колеблюсь с минуту. Пишу: Если вам несложно.
9.
Андрей
Промаялся с Матильдой до самого утра. Пока капали капельницу, пришлось держать ее на руках. Потому что как только живительные капли потекли по ее венам. Она тут же ожила и начала дергаться. Два часа пришлось сжимать лапы бестолковой собачонке. В итоге опаздываю на смену почти на полчаса.
Виктория не пишет. А ведь инъекции нужно делать дважды в сутки. Неужели все же сама уколет. Вечером в любом случае я к ней наведаюсь. Даже если не позовёт. И если она так разукрасит свою левую ягодицу. Я ей ее задницу просто отобью. Как у нее рука только поднимается портить такую красоту.
Поднимаюсь на этаж, и тут Виктория машет мне хвостом. Причем хвостом она махнула в прямом смысле этого слова, залепив мне своими длиннющими волосами прям по физиономии. Вот это скорость. Девчонка пулей вылетела из отделения и умчалась в неизвестном направлении. Куда она так спешит?
Интересно получается. Мы сейчас с ней сталкиваемся по три раза на день. А раньше почему не встречались?
– Ир, а кто это был – спрашиваю постовую медсестру.
– А это студентка знакомая, практику у нас проходила. Заскочила ко мне по старой дружбе.
– Просто так?
– Андрей Константинович. Что за глупые вопросы. Кто к медикам просто так заскакивает с утра пораньше – с улыбкой произносит Ирина. – Укол попросила ей сделать.
Вот… слов не могу подобрать. Как вас назвать, Виктория Сергеевна!
– И что, Ир? Уколола?
Ирина смотрит на меня удивленно.
– Ну да.
– А вечером?
– Что вечером?
– Тоже будешь укол ей делать.
– А что, нельзя было – испугано спрашивает медсестра.
– Ира. Все можно. Просто скажи, обращалась она к тебе насчет вечера или нет.
– Обращалась.
– Ладно, Ир, не бери в голову.
Подмигиваю медсестре и ухожу.
Вот так, значит! Сказала, разберусь и разобралась. Ну ничего, уколы уколами. Я все равно вокруг да около возле нее ходить не собираюсь. Запала мне девушка. Все равно не отстану!
В ординаторскую заглядывает Ирина.
– Андрей Константинович, у нас там в пятой проблема. Ваша пациентка.
– Что случилось?
Идем с Ириной в палату. Женщина рыдает крокодильими слезами. Медбрат, заикаясь и нервничая, начинает объяснять суть проблемы. Пациентке был установлен мочевой катетер. На третьи сутки пожилая женщина решила сама от него избавиться. Как оказалось, в последствии, она поняла, что поторопилась. И вчера медбрат поставил ей одноразовый катетер. И вместо того, чтобы выбросить его, просто принес ей в стакане спиртовой антисептик. И они вместе благополучно замочили катетер в спирте. Вывожу горе новатора в коридор.
– Никита! Ты понимаешь, что ты сделал? Ты сжег ей на хрен всю слизистую. Этот катетер двадцать рублей стоит. Он на то и одноразовый, что его всего раз нужно использовать!
Медбрат стоит, глазами хлопает, молчит. Где его только взяли?
***
Пять часов. Шесть. Виктория молчит. У Ирины заболел ребенок. И ее срочно подменили. То и дело выглядываю в коридор. Может у Виктории здесь еще знакомые имеются? Не пишет. Проверяю сообщения каждые пять минут. Тут смотрю, карандаш бегает. Перестает бегать. Снова бегает. По-моему, кое кто не может собраться с духом. Интересно, долго она так будет. Наконец не выдерживаю, пишу: Виктория, мне приехать?
И ее ответ через длиииинную минуту: Если вам несложно.
– Что у тебя там такого веселого?
Через плечо. В мой телефон пытается заглянуть коллега.
– Слав, я отъеду на полчаса. Подстрахуй меня. Если что, сразу звони.
Через десять минут. Звоню в заветную дверь.
Виктория открывает. Но выглядит она, конечно, обескураженно.
– Что, Вик? Сегодня чаем тоже меня поить не собираешься? Я, кстати, не с пустыми руками.
Отдаю ей несколько коробок конфет. Благо у меня на отделении этого добра…
Разуваюсь и иду мыть руки.
– А вы хотите чаю – спрашивает девушка.
Милая, если бы ты только знала. Чего я хочу.
– Вика. А давай на ты?
Девушка хлопает ресницами. Не ожидала.
Виктория ничего не отвечает, молча поворачивается ко мне спиной. Сегодня одежды на ней явно побольше.
Стоит ни живая, ни мертвая. Сам немного оттягиваю резинку домашних брюк. Сегодня, дорогая, я тебя щипать не буду. Я буду тебя щупать. Поставив укол, оттягиваю штаны справа и ощупываю ее гематому.
– Что вы делаете?
Виктория отскакивает от меня и поворачивается ко мне лицом.
– Проверяю, не образовался ли абсцесс. После твоих экспериментов.
– Андрей Константинович!
Не даю ей договорить. Хватаю девушку за руку и тяну на себя. И пока она не успела опомниться, целую ее. Она не отвечает, но и не сопротивляется! Отрываюсь от ее губ.
– Ну, теперь то уж точно можно. Просто Андрей.
10.
Виктория
Что это вообще было? Стою в коридоре, как будто пыльным мешком прибитая.
Андрей Константинович примчался, сделал мне укол, облапал, поцеловал. И убежал, пообещав при этом заехать завтра в восемь утра. На комоде лежит целая гора коробок с конфетами. То есть это произошло действительно со мной. Вика, ты теряешь свои навыки. Стасику бы давно по морде залепила. И не Стасику тоже залепила уже ни раз. Вот не люблю я наглых мужиков. Оксанка надо мной смеется. Типа, я принца жду. А я на самом деле никого не жду. Встречаться с кем-то вообще не моё. Как только парень начинает излишне распускать руки и качать свои права, наши отношения прекращаются. Может, я фригидная? Но, судя по тому сну, который я сегодня совсем немного не досмотрела, это вряд ли.
Все ладно. По крайней мере, за завтра я могу не переживать. Если сказал, что приедет и сделает, скорее всего, так и будет. Подумала я и пошла учить свою любимую пульмонологию. Если завтра Пущина меня не допустит к экзамену, можно считать, что я пропала. Я не знаю, что мне делать с этой упрямой теткой. Оксанка предложила пройти курсы по лазерной эпиляции. Обещала, что зарабатывать буду раз в пять больше нее и раз в десять больше врача. Вот коза!
До самого утра сидела над книгами. Конспектировала, заучивала, зарисовывала. Что я только не делала. Лучше бы я выспалась. В голове пустота.
Приму душ и буду собираться. Мне в пол девятого нужно быть в универе. Так что если доктор не успеет, будем считать мое лечение законченным. Тем более никаких пятен уже нет. Только выхожу из ванной, звонок в дверь. Надо же, все-таки придётся лечиться. На пороге стоит улыбающийся Андрей Константинович. В руках по пакету. Заглядываю. Конфеты. И тут я сказала то, что сказать не могла в принципе. Во мне в тот момент просто проснулась Оксанка. Это точно была не я.
– Вы думаете, я дам вам за конфеты?
Его лицо нужно было видеть. А моё лучше не видеть, потому что оно точно стало цвета переспевшей вишни.
– Я думаю, ты дашь мне, просто так!
Я стою и не могу вымолвить больше ни слова. А он заходит в квартиру, как обычно, разувается, ставит пакеты и идет мыть руки.
– Я выбирал самые вкусные и дорогие. Не волнуйся, "Родных просторов" там нет. Подумал, зачем мне кормить медсестер. Лучше я буду кормить тебя.
Я еще не успела набрать шприц. А он проделал эту манипуляцию за считанные секунды.
– Вика, ты куда?
– Переоденусь.
– Это еще зачем?
Он останавливает меня, задирает халат и через мгновенье прижимает к месту укола спиртовую салфетку.
Почему я все это ему позволяю? Стою и молчу.
А он добавляет.
– Кстати, белье у тебя очень красивое.
– Андрей Константинович, спасибо вам за помощь. Но я думаю, что достаточно. Я уже хорошо себя чувствую. Поэтому дальше я обойдусь без инъекций.
– Вик! Сколько ты еще мне будешь выкать? Я твою великолепную попу каждую ночь во сне вижу. Кстати, справа пониже гематомы у тебя есть маленькая родинка. Стал бы я обращать на это внимание, если бы ходил сюда исключительно сделать тебе укол?
– И что – развожу руками я.
– И то, Вика! Можешь на меня так не смотреть. Я тебя в покое не оставлю. Давай я сейчас отвезу тебя, куда тебе нужно. Ты же куда-то собиралась? А вечером мы с тобой обсудим наши дальнейшие отношения.
– С чего ты решил, что они у нас будут!?
– С того, что "ты" от тебя в мой адрес. Уже очень хороший знак!
11.
Андрей
Вечером того же дня
Дверь на сей раз мне открывает не Виктория. А девушка – блондинка, жующая морковь.
Что там у нее на руках? Ногти! И что только женщины с собой не делают. Это же смертельное оружие! Ими человека насквозь проколоть можно.
– Добрый вечер, – улыбается мне девушка. И кричит во все горло.
– Викусь! Это к тебе!
Тут появляется Вика. По всей вероятности, она умывалась. Глаза припухшие. Плакала.
– Оксана! Ясное дело! Ты же тут распахиваешь дверь моей квартиры!
– Так я пройду – вмешиваюсь в их разговор я. Виктория молчит. Я сам делаю шаг в квартиру. Отдаю ей цветы.
– Меня Оксана зовут, – улыбается мне блондинка.
– Андрей, – отвечаю ей.
– Все ладно. Викусь, я, наверное, побегу.
Оксана начинает одеваться. А я прохожу в комнату. Хоть меня туда и не приглашали.
Девушки начинают перешёптываться.
– Ну ты даешь! И молчит же, главное! Подруга называется. Это же тот мужик, которого я тебе нашла?
– Чего это ты мне его нашла?
– А кто тебя в клинику отправил? И фотки раздобыл потом.
– Оксана, давай завтра поболтаем!
– Викуся, прекращай киснуть. Вон у тебя какой экземплярчик на диване сидит. А она тут сопли распустила. И вообще, тебе что ли переживать? Завтра папа Сережа привезет мешок денег и решит твою маленькую проблему.
– Да, конечно! Будто ты не знаешь, как папа ее решит! Ну, значит, мама Света.
– У мамы, наверное, столько денег нет!
– Ой, Вика! Безвыходных проблем не бывает. Там в комнате сидит человек, к которому точно можно обратиться с этим вопросом!
– Ты с ума сошла?
– А что такого? Ему от тебя, судя по цветочкам, явно кое-что нужно. А тебе это кое-что давно пара кому-нибудь отдать. Послушай, умного человека! Там сидит отличный вариант. – Ай! Вика! Ты мне подбородок прищемила!
– Жалко, что не нос.
Наконец входная дверь закрывается. В комнату заходит Вика.
– Что у тебя случилось?
И тут Викторию прорывает. Она садится на диван и начинает рассказывать. Уж такого потока информации я от нее явно не ожидал…
– В общем, она сказала, что в жизни мне экзамен не поставит. И я могу к ней больше не ходить, – шмыгает носом Виктория.
– Как, ты говоришь, фамилия у преподавателя? Пущина? – Виктория, я тебе удивляюсь, как ты могла вывести из себя такой одуван. Она и десять лет назад была душкой. А сейчас так и вовсе. Она же спит все время.
– Вот именно. Спит!
– А должна дисциплину нам преподавать!
– Да, Виктория, ты меня, конечно, сейчас поразила. Давай свою зачетку.
– Зачем? Она меня даже не допустила.
– Давай, – говорю. Завтра верну, не переживай. У меня еще два шкафа конфет имеется. Конечно, все самые лучшие я выбрал для тебя. Ей пойдут и попроще.
Вика начинает смеяться.
– Ты думаешь, она за конфеты поставит мне экзамен?
– Думаю, поставит!
– И что я тебе за это буду должна?
– Виктория. Что за рыночные отношения?
– Я помогу тебе. От чистого сердца. И абсолютно бескорыстно. Расскажи мне лучше. Почему к родителям не хочешь обращаться?
– Ты что, все слышал?
– Да.
Виктория идет пятнами.
– Да ладно, Вик, успокойся. Хорошо, что твоя подружка меня для тебя всё-таки нашла. Правда?
12.
Виктория
После того как Андрей взял у меня зачетку. Мне явно полегчало. Я, конечно, сомневаюсь, что этот вопрос можно решить конфетами, слишком принципиально бабка была настроена. Но то, что появился человек, желающий помочь мне в этой ситуации, меня немного успокоило.
А ведь я уже готова была обращаться к папе. И я думаю, что отец не отказал бы мне в помощи. Все-таки пятый курс – это не первый и не второй. И доучиться он все равно мне позволит и, возможно, даже поможет. Но здесь есть одна проблема, Стасик. От которого мне тогда точно не увернуться.
Что такое Стас Запалов. Да! Для меня именно "что", а не "кто"! Наглый, самоуверенный, зализанный папенькин сынок. Неужели дружба папы с дядей Ваней так ослепила отца. Что он не видит, кого мне подсовывает. Все дело в том, что Стасик умеет быть разным и может втереться в доверие к кому угодно. Даже Оксана, которая, мне кажется, несмотря на свою легкомысленность, видит всех насквозь. Покрутила мне у виска, сказав, что я ненормальная, раз отшиваю такого парня.
Однажды мы с подругой приезжали ко мне домой на недельку. Стас тоже был в тот момент у своих родителей. И так получилось, что за эту неделю пару раз нам все же пришлось пересечься. Так вот, Оксанка ему разве что в рот не заглядывала. И заявила тогда: "Раз он тебе не нужен, я, пожалуй, заберу его себе!". В шутку, конечно, это в стиле Оксаны. Но мне было не приятно осознавать, что она меня не поддерживает. Позже подруге дошло, что Стасик за фрукт, но осадок у меня все же остался.
На мои просьбы оставить меня в покое Стас лишь ухмыляется. Когда пожаловалась родителям на его излишнее внимание. Папа мне заявил: "Вика ты такой еще ребенок! Парень просто пытается за тобой ухаживать! Чего ты его шарахаешься?".
А я не хочу его ухаживаний! Мне с шестнадцати лет он противен. И я искренне не понимаю, почему я должна переступать через себя. Ради того, чтобы папа остался доволен. Неужели он настолько наивный человек, что думает, что Стас будет вести и развивать отцовский бизнес. Я специально пересылала истории и фото из его социальных сетей маме. Что бы та, наконец, открыла глаза отцу. На то, кому он собирается доверить дочь и дело. На что папа лишь отмахнулся и сказал: "Парень молодой! Он тоже должен отдыхать и расслабляться. Вот поженятся, и он остепенится!". Я очень люблю папу, но когда он говорит такие вещи. Мне хочется кричать во все горло: "Ты что, слепой?!". Конечно же, сказать я могу так только в мыслях.
В один момент я даже решила завести отношения и выставить их на всеобщее обозрение. Почему-то мне казалась, что таким образом я смогу от него отделаться. За мной пытался ухаживать парень на курс старше. Поначалу я его отшивала. Не то что бы он мне не нравился, но и симпатичен, к сожалению, то же не был. Но он был настойчив, и я решила дать ему шанс. И если бы Даниил не полез ко мне на первом же свидании в трусы, я возможно потерпела бы его с недельку. А так наши отношения и начались, и закончились в один и тот же вечер.
Сижу на кухне и доедаю вторую коробку конфет. Андрей, взяв мою зачетку, на долго не задержался. Кстати, он и посоветовал мне покушать чего-нибудь сладкого для поднятия настроения.
– Кушай побольше шоколада. Может, завтра тебя высыпет. И я снова получу доступ к телу, – с улыбкой произнес он уже в дверях. Чмокнул меня в щеку и ушел.
Он говорит мне такие вещи, на которые я в обычной жизни реагирую никак не бордовыми щеками и участившимся пульсом. Любого другого я бы уже отпела так, что он и смотреть в мою сторону не стал бы. Ну, по крайней мере, мне кажется, что я такая грозная. А на него смотрю молча, только глазами хлопаю и краснею.
Отодвинула наполовину съеденную коробку от греха подальше. Я так и ее прикончу. И даже не замечу.
Спала сегодня как убитая. Тридцатое декабря. Сегодня я дома, и идти мне никуда уже не нужно. Разбудил меня телефон. Я сначала приняла звонок Андрея за будильник. И, проклиная все на свете, поплелась на кухню его выключать. Вечером я так и оставила его на столе.
Первый час дня. Вот это я выспалась и, мне кажется, проспала бы еще пару часов, не меньше. Все-таки старуха меня вымотала.
– Вика. Привет, – послышался голос Андрея в трубке.
По моему невнятному мычанию ему видимо дошло, что он меня разбудил.
– Выспалась? Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Поедем сдавать пульмонологию.
Я в этот момент надумала попить воды. И поперхнулась так, что у меня аж искры из глаз полетели.
– Что делать?
– Экзамен сдавать!
– Ты же сказал, что разберёшься!
– Ну, так я и разобрался. Договорился на сегодня. Она тебя примет.
– Экзамен одиннадцатого января!
– Вика, не волнуйся! Ты же говорила, что готовилась. Я думаю, что ты и сегодня сдашь его без проблем!
– Ну ты и… козел! А я то обрадовалась! Не спать мне нужно было сегодня, а учить! А я, дура, расслабилась. Ты ведь и вчера знал, что так будешь решать мою проблему?
– Ну да! Я не сказал тебе, что бы ты выспалась. И сегодня была со свежей головой.
– Никуда я с тобой не поеду! Спасибо за помощь, – процедила сквозь зубы я и сбросила вызов.
Через пятнадцать минут Андрей стоял у моей двери, не прекращая трезвонить в звонок.
Вот не буду ему открывать, пусть катится! А я то размечталась. Думаю, нашелся человек, наконец, готовый поступать по-мужски!
Теперь он стучит. Вот настырный! Сейчас всех соседей на уши поднимет. Проходной двор. Подъездная дверь все время настежь. Ходите, кто хотите!
Не хотя открываю ему дверь. А он улыбается. И говорит: Прекрасно выглядишь, Виктория! Лицо немного попроще сделай, надень что-нибудь в цветочек или в горошек, дабы порадовать пожилую женщину. И поехали.
– Ты что, глухой!? Я же сказала, что никуда не поеду. Я уже достаточно унижений натерпелась от этой бабки, что бы еще и наряжаться для нее!
– Вик. Успокойся. Сделай просто так, как я говорю. Я тебе обещаю, что не позже, чем через час в твоей зачетке будет красоваться подпись Пущиной!
Ну что мне делать? Я не слишком то надеялась, что у него это в принципе получится. Но меня успокаивал тот факт, что я участвовать в этом не буду. А когда он принесет мне пустую зачетку, я просто пойду на поклон к папе.
– Подожди меня на кухне, – сказала я и направилась отыскивать свое монашеское платье в белый горох. Нашла. Да уж. Не студентка, а институтка из девятнадцатого века. Правда, не понимаю, к чему это. Я все равно халат надену сверху. Заплела косу. И красится не стала. Обойдется. Я к ней и так всегда красивая ходила. Пусть видит, до какого состояния она меня довела.
– Какая прелесть! – произносит Андрей с явной иронией. – Бабушке понравится!
– Что ты сказал?
– Бабушке твой внешний вид понравится. Все-таки ты ей молодость этим нарядом должна напомнить.
– Какой еще бабушке. Я эту мегеру, кроме как старая карга, вряд ли когда-то назову.
– Ну, было бы странно, ясли бы я называл. Мать моей матери – старая карга. Хотя, смотря в каком контексте. Но, пожалуй, все же не буду. Нельзя так с родственниками.
13.
Андрей
– Андрюша! Даже не проси! Ты посмотри, какая нахалка! Через внука зайти решила!
– Бабушка. Да она даже не знает, что мы родственники!
– Да что ты говоришь? Будто бы я не знаю. Какие нынче девки ушлые.
– Ба. Ну в самом деле, чего ты на нее так взъелась. Ну не плохая ведь девчонка!
– Что? Так припекает! Да! Андрюша.
– Светлана Геннадиевна! Ну что вы, в самом деле?
– Еще скажи, что благодарить тебя она не будет!
– Почему же будет обязательно. Кекс спечет или шарлотку.
– Кекс, значит!
– Бабушка, я впервые к тебе с такой просьбой обращаюсь. Неужели от тебя убудет. Если ты ей отлично поставишь.
– Какое еще отлично? Максимум удовлетворительно. И то я еще думать буду.
– Ба. Давай ты поставишь ей хорошо и возьмёшь на пару дней Матильду!
– Ты гляди на него, он еще и торгуется! Никакой Матильды. Я раз ее уже брала. Она мне спать мешала. Выла не переставая.
– Ну так с ней же нужно было погулять!
– Этого еще не хватало. Я сама с собой не гуляю. А тут еще эту вертлявую собачонку выгуливать должна.
– Светлана Геннадиевна. Так мы договорились?
– Ладно. Суворова пусть приходит. А всучить мне Матильду даже не мечтай. Как там мать, кстати? Несколько дней мне не звонила! Вы же про меня вспоминаете, только когда вам что-то нужно.
– Ну что ты такое говоришь! Мы помним о тебе всегда. А звоним редко, чтобы не тревожить твой сон.
– Ладно, Андрей, поезжай. Приперся тут на ночь глядя. Спать мне не даешь!
Целую бабушку в щеку и направляюсь к выходу.
– Андрей!
– Что еще, Ба?
– Мне тоже. Кекса привезешь.
***
– Вика. Привет! Выспалась? Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Поедем сдавать пульмонологию.
