Текст книги "В очередь (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
По ту строну трубки раздаются какие-то хрипящие и каркающие звуки. Что у нее там происходит? Она что, решила утопиться?
– Что делать – наконец произносит Вика. И я слушаю гневную тираду про то, какой я козел. Усыпил ее бдительность и так подставил. Сволоч я эдакая.
Наконец добираюсь до ее квартиры. Не хочет открывать. Ничего. Я тоже твердолобый. Подожду.
Через несколько минут дверь открывается. Передо мной стоит взъерошенная Вика и мечет взглядом в меня молнии. Мда… Такая она мне тоже нравится. Девчонка даже не пытается скрыть своих эмоций. Ехать никуда не собирается. Да, тяжело будет. Надеюсь, и бабушкино решение за двенадцать часов не успеет поменяться.
Отправляю ее одеваться. Она сдается и идет собираться.
Сижу на кухне. На столе лежит открытая коробка конфет. И рядом такая же пустая. Да, интересные у нее вкусовые предпочтения. Если фрукты, так килограммами, конфеты коробками. Вчера так и вовсе на столе стояла целая тарелка чищенной моркови. Может это диета какая-то модная. Есть что-то одно в огромных количествах. Чует мое сердце, ни кексы, ни шарлотки печь она не умеет!
Какая все-таки она красотка. Наблюдаю за тем, как она роется в шкафу в прихожей. На ней черное платье в белый горошек с белым воротничком под горло. Расклешенная юбка платья сантиметров на десять ниже коленей. Впервые вижу ее с косой. Она поворачивается ко мне, а меня словно током ударяет. Она ведь девчонка совсем. Ей на вид сейчас лет семнадцать. Да… А мне тридцать три…
Отгоняю эти мысли. Потому что только сейчас я задумался о разнице в возрасте.
Вика смотрит на меня с ненавистью. Но выражение лица изменяется на растерянное, когда я сообщаю, что злополучная преподша – моя родственница.
Не даю ей ничего сказать. Сразу меняю тему.
– Вик. А ты умеешь печь кексы?
– Нет.
– А шарлотки?
– И шарлотки не умею. Но я умею печь блины, – добавляет девушка.
– Вот и замечательно. Свою пятерку будешь получать не за конфеты, а за блины с творогом. Ну и за знания, конечно. Думаю, что в глубине души Светлана Геннадиевна оценила твою прилежность и умственные способности.
– А почему с творогом?
Думаю, бабушке не помешает подпитаться кальцием. Она это расценит как заботу с твоей стороны, – с улыбкой произношу я, когда мы выходим из квартиры.
14.
– Как ты ее убедил – спрашивает меня Вика, когда мы поднимаемся на кафедру к бабушке. Всю дрогу она молчала, как в рот воды набрала. Я не стал мешать ей принимать сложившуюся ситуацию.
– У меня к ней особенный подход. Все-таки я знаю свою бабушку с малых лет. Человек она, конечно, тяжёлый. Но поверь мне, так или иначе, экзамен она все равно бы у тебя приняла. Просто вымотала бы тебе все нервы. Для начала.
– Она мне и так их уже вымотала. А если она передумает?
– Не волнуйся, все буден нормально, – говорю я и одновременно стучу в дверь.
Бабушка ждет нас. Выглядит вполне миролюбиво. Думаю, все пройдет нормально.
– Светлана Геннадиевна. Можно?
Улыбаюсь я бабушке и завожу за руку Викторию в кабинет.
– А ты то чего приперся – в своей манере спрашивает бабушка.
Она думает, что так выглядит максимально устрашающе. А на самом деле выглядит это очень комично. Маленькая сухонькая старушка с огромным шиньоном на голове. Губы она обычно красит ярко-розовой помадой и ярче, чем это требуется, подводит брови. В общем, вся ее стервозность очень напускная. Я то знаю, какая она на самом деле. А излишняя ворчливость – это просто возраст. Но с этим, к сожалению, уже ничего не поделаешь. Судя по выражению бабушкиного лица, закусила она на Вику знатно. Так что зайду ка я, пожалуй, с ней вместе. Но бабуля не унимается.
– Так, Андрюша, на выход. Суворова пусть останется.
Чувствую, как у Вики потеет ладонь. Да! Ни как я не ожидал, что она будет так нервничать.
– Светлана Геннадиевна, а можно я поприсутствую. Молодость вспомню.
– Андрюша, тебя, если хочешь, я проэкзаменую следующим. Освежим, так сказать, в твоей памяти основы пульмонологии. С какого раза, мой дорогой, ты сдал мне экзамен?
– С четвертого, Светлана Геннадиевна, – улыбаюсь ей я.
Да, было дело. Со всего курса я один ходил на пересдачи. Она тогда заявила, что не позволит мне позорить ее трояком. Я тогда даже на четверку не тянул, по ее мнению.
– Вика, не волнуйся, я тебя за дверью подожду. Потерпи десять минут, – шепчу девушке на ухо и выхожу в коридор. Дверь оставил приоткрытой.
Не знаю, к чему был этот театр. Я все же думал, что по теории она ее немного погоняет. Бабушка просто протянула руку. Вика молча дала ей зачетку. Так же молча вернула ее девушке. От Вики я услышал только еле слышное: Спасибо, до свидания. И быстрые шаги в сторону двери.
– Суворова! – окликнула ее бабушка. – Я люблю кексы с изюмом и цедрой лимона.
– А можно блины – взволновано спросила ее Вика. И добавила: с творогом.
– Блины я, милочка, и сама умею. Кекс хочу. Ты потренируйся как следует на Андрее. Мне потом самый удачный привезете.
Хватаю девушку за руку и побыстрее увожу ее, пока бабушка не передумала. Потом позвоню ей, поблагодарю как следует. Вика на ходу открывает зачетку. На ее лице изумление.
– Она мне отлично поставила! Представляешь! – аж взвизгивает Вика. – Я о трояке только и мечтала. Она что, серьезно? За кекс с изюмом!
– Вик. Она пошутила. Не принимай ее слова за чистую монету. Если захочешь, приготовишь что-нибудь для нее, то я ей передам. Сколько раз ты ходила к ней?
– Я не считала. Раз десять, не меньше.
– И всякий раз она устраивала тебе опрос с кучей дополнительных вопросов. Даже не по дисциплине.
– Ну да.
– Значит, по ее мнению, ты действительно знаешь ее предмет на отлично. Уж мне то ты можешь поверить, она может наставить целую кучу трояков всем встречным и поперечным. Возможно даже спрашивать толком не будет. Но всякий раз она находит себе парочку студентов, из которых тянет все жилы. Просто ты попала в их число. И она своего добилась. Она тебя вымуштровала. Да, звучит это бредово, а выглядит так и вовсе не очень красиво. Но она такая и ее уже ничего не исправит. Ей восемьдесят шестой год. Двадцать пять лет назад она оставила врачебную практику. Полностью ушла в университет. Все прекрасно понимают, что ей давно пора на пенсию. Но из уважения дают ей эти несколько часов в неделю, что бы она чувствовала себя нужной. Она посвятила медицине всю жизнь и уйдет из нее только в одно место…
Вика расслабилась и успокоилась. Приятно видеть ее такой.
– Андрей, спасибо тебе большое, – произносит Виктория, когда мы подъезжаем к ее подъезду.
Она впервые не ведет себя со мной как ёжик. Это ощущается и во взгляде, и в интонациях.
– Да не за что. Обращайся! Вик, какие у тебя планы на завтра?
– Ну, раз мне не нужно снова зубрить пульмонологию, то ни каких. Я не надеялась получить оценку в этом году, да и в следующем тоже не надеялась.
– У меня сегодня с четырех и до восьми прием в клинике. Завтра с утра и до двух часов тоже работаю. Потом буду абсолютно свободен. Может, проводим этот год вместе?
Вика смущенно смотрит не меня, а за тем кивает. Я тянусь к ней и целую ее в губы. Она мне отвечает. Мы целуемся в машине около ее подъезда. И тут нас прерывает стук в окно. Какой-то парень сморит на нас, а за тем открывает пассажирскую дверь и начинает тянуть девушку. Быстро выхожу на улицу. Между нами завязывается драка. Итогом которой стала рассечённая бровь у меня. Разбитый нос и вывихнутое плечо у него. Нас растащил мужик, который выгуливал собаку неподалёку. Все это произошло так быстро. Буквально за считанные секунды. Вика стоит около подъезда и рыдает. Парень матерится и постоянно сплевывает кровь. А я не могу понять. Они что, вместе?
– Да когда ты уже оставишь меня в покое, долбаный придурок. Стас! Я тебе уже тысячу раз говорила! Мы с тобой не встречаемся и встречаться никогда не будем.
Наконец Вика подала голос и прояснила ситуацию.
– Это кто – цедит сквозь зубы парень.
– Твое какое дело? Оставь меня уже в покое.
Вика подходит ко мне и сама берет меня за руку.
Парень разворачивается и бросает напоследок.
– Посмотрим, как ты со своим папочкой разговаривать будешь.
***
– Вик, ты мне пояснишь, что это было? Что бы я на бедующее знал, как реагировать.
– Это Стас! Мой папа прочит мне его в будущие мужья. Стас думает, что рано или поздно так и будет.
– То есть вы не встречаетесь?
– Нет, конечно. Я его на дух не переношу, – говорит Вика и протирает мне бровь антисептиком.
Тяну ее к себе на колени.
– Вик, пообещай мне, что если он еще раз заявится, то ты мне об этом скажешь. А лучше позовешь меня.
– Да не придёт он больше! У него это как обострение. Заявится, я его прогоню. А потом он пару месяцев не появляется.
– Ясно. Но в любом случае, лучше держись от него подальше. Какие-то у него маниакальные наклонности. И контакты его мне на всякий случай скинь. Хорошо?
Вика кивает. Я снова ее целую. Спасибо бабушке за ее старческие причуды. Иначе я даже представить не могу, как бы я к ней подбирался. Учитывая то, какая она колючка.
15.
Виктория
Андрей уехал. А я понять не могу, что со мной происходит. У меня какое-то состояние эйфории. Я буквально на ногах еле держусь. Никогда не испытывала на себе состояние сильного алкогольного опьянения. Даже после бокала вина у меня голова кругом и земля из-под ног уходит. Поэтому я к алкоголю отношусь настороженно. А сейчас у меня состояние, как будто я выпила далеко не один бокал.
Иду в комнату и ложусь на диван. В голове словно мыльные пузыри лопаются. Лежу и улыбаюсь как дурочка. Мне понравилось его целовать. И его объятия сейчас кажутся такими надежными. На журнальном столике его вчерашний букет. И мне кажется, что я вижу его сейчас впервые. Он невероятно нежный: сиреневый и белый лизиантус, гипсофилы и хлопок. Боже, как же красиво. Мне так хорошо, что мне даже на визит Стаса наплевать. Неужели это из-за экзамена. Или Андрей мне действительно нравится? Я согласилась встретить с ним Новый год, не раздумывая ни секунды. Просто мне этого захотелось и все! Из состояния эйфории меня вытащил звонок мамы.
– Да, мамуль.
– Доченька, как там у тебя дела? Как самочувствие? С экзаменом разобралась, – сыпет сразу вопросами мама.
– Чувствую себя хорошо. А с экзаменом все по-прежнему, – совершенно беззастенчиво лгу я.
Если я соберусь за час. То завтра до обеда я буду уже дома. Но я не хочу домой.
– Дочь. Может, нам все-таки вмешаться?
– Нет! Я сама разберусь. И папе ничего не говори. Я приеду к вам числа третьего на пару дней.
Распрощавшись с мамой, иду на кухню. Мы договорились, что Андрей приедет ко мне завтра к восьми. Он звал к себе, но мне эта идея пока пришлась не по душе. Нужно что-то приготовить. Но с этим у меня беда.
Я почти не готовлю. Кончено простейшие блюда вроде супа или овощного салата я сделать могу. Могу отварить спагетти или сделать картофельное пюре. Но спагетти и новогодний стол как-то не монтируются. Может, заказать что-нибудь? Мама как раз мне денег подкидывала недавно. Нет! У меня сейчас полно времени, буду готовить. Полезла в интернет. Моя мама постоянно готовит что-нибудь новенькое. Она подписана на кучу разных кулинарных и кондитерских каналов. Но если я обращусь к ней за помощью, она поймет, что далеко не к экзамену я сейчас готовлюсь. Да и вообще, не нужно ее шокировать. Я и готовка – вещи совершенно несовместимые. А вот блины, кстати, печь умею лет с четырнадцати. Блинных дел мастерицей в нашей семье всегда была я.
В холодильник можно даже не заглядывать, там пусто, я и так это знаю. Прикинула себе список необходимого для своих кулинарных шедевров. И отправилась за покупками. Подарки я никому покупать не собираюсь. Моя семья в курсе, что покупать мне их не за что. А вот Алисе нужно что-нибудь присмотреть.
Ушла и пропала! Я накупила Алисе столько всякой всячины: почему я не десятилетняя девочка? Сколько всяких штучек и интересностей я ей приобрела. Папа заподозрит не ладное. Уж он то знает, что копить и откладывать деньги я не умею.
Если честно, то готовить что-то для Светланы Геннадиевны желание у меня не появилось. Возможно, когда в моем организме восполнится вся выпитая ею кровь. Быть может, я пересмотрю свои взгляды на ее счет. Но кекс исключительно в качестве эксперимента я все же решила сделать. На кухне даже миксер нашелся. Никогда им здесь не пользовалась. Великая вещь – интернет! Если делать все четко по рецепту, то получается даже с первого раза! Я и подумать не могла, что я на такое способна. Первый кексик слопала сама! Второй решила сделать для Оксанки. Короче, я так вошла в раж, что чего только не напекла и не наготовила. Второй час ночи. Ищу терку. Мне нужно натереть целую гору сыра. Этим я сейчас и займусь. Терка оказалась огромная и жутко неудобная. Мне кажется, на такой шинкуют капусту и корейскую морковь.
В общем, я так увлеклась, что вместе с сыром оттерла себе кусок указательного пальца. Боль адская, но самое страшное – я испортила свой идеальный свежий маникюр. Одно радует. Оксана меня в этой беде не оставит. Дожить бы теперь до утра.
Кое как вытерпела до семи утра и начала названивать подруге.
– Викусь! Ну заклей его пластырем! У меня минуты свободной нет! Ты же понимаешь, что меня женщины растерзают, если я кого-нибудь из них на январь перепишу.
– Оксана. Делай что хочешь! Найди мне пятнадцать минут! У меня всего один ноготь! Я для тебя, кстати, кое-что испекла. Так что не выделывайся!
– Ну, если испекла, то ладно. Приезжай!
Боль невыносимая, палец дергает и пульсирует. Ноготь вообще висит на соплях. Но я еду маскировать это безобразие.
– Ты в своем уме? Здесь же фарш. Я к пластине даже фрезой не притронусь. Ты взвоешь.
– Оксана! Делай, я потерплю! У меня свидание сегодня, – говорю ей сквозь зубы.
– Да ладно! С тем красавчиком! – расцветает в улыбке Оксанка. – Ну, тогда терпи, мать!
О, ужас! У меня просто глаза на лоб лезли. Пока Оксана орудовала своими инструментам. Пятнадцать минут невыносимой боли. Но ноготь востановлен. Чего нельзя сказать о пальце.
– Ну, дорогая! Я не волшебница! Кожу и мясо я наращивать не умею. Все равно ведь заклеить придётся.
– Нет! Ничего заклеивать я не буду.
– Ну, смотри сама, тебе видней. Ты случайно не влюбилась – спрашивает Оксанка.
– С чего ты взяла?
– Печешь, готовишь, пальцы с ногтями без анестезии ампутируешь!
Смеется Оксанка.
– Не выдумывай. Просто мне захотелось! Ладно, я побегу. У меня еще дел полно сегодня. Спасибо! С наступающим тебя, моя дорогая! И родителей поздравь от меня.
Андрей звонил мне дважды, пока Оксана пилила мне ноготь. Ответить, разумеется, я была не в состоянии. А убегая от Оксанки, я планировала сделать еще столько дел. Пока не села в трамвай и не открыла сообщение, упавшее мне пару минут назад на телефон.
Андрей: Привет! Виктория, боюсь, у нас не получится сегодня, встретится. С наступающим тебя. Вечером позвоню.
16.
Виктория
В голове одни вопросы. Он что, слился? Просто вот так вот взял и передумал. Это из-за Стаса!? Или папа уже вмешался. Или просто решил, что я проблемная. Или целуюсь плохо. Или бабка его что-то про меня напела.
Вот так получается! Надо было продолжать его морозить. Бегал ко мне, уколы колол за просто так, конфеты таскал, цветы. С бабкой своей договорился, по морде получил. И слился!? А говорят, что у женщин с логикой беда!
Я такая злая! Куда подевалась моя эйфория. Палец стал болеть еще сильнее. Приеду, нужно выпить обезболивающее и забинтовать его, наконец.
Добралась до дома. Настроение никакое. Зашла на кухню. Настроение и вовсе улетело в минус. Зачем я столько наготовила? Столько всего накупила! Да я еле притащила это все домой! Ради чего? Вот дура…
Ни писать, ни звонить ему не буду. Выпила обезбол. Забинтовала палец. Всю ночь не спала. Может попробовать поспать!
Но и заснуть, к сожалению, у меня не вышло. Пошла есть оливье. Не выбрасывать же. Тем более я столько сил и стараний во все вложила.
Провалялась на диване до шести вечера. Съесть все наготовленное мне не удастся. Позвоню завтра Оксане, может, она мне поможет. Ах, да! У Оксаны же, в отличие от меня, с личной жизнью все в порядке. Они с Эдиком завтра уезжают куда-то в горы, в Архыз что-ли! Я же неделю с ней не увижусь.
Телефон звонит. Что? Он мне еще и названивать будет после этого! Сбрасываю вызов. Вот нет у меня никакого желания с ним разговаривать! Снова звонит. Ну, я вас, Андрей Константинович, уже изучила. Попробуйте дозвониться на выключенный телефон. А я лучше какую-нибудь новогоднюю комедию посмотрю. Подумала я и пошла за ноутбуком.
Андрей: Вика, у тебя все нормально? Я не могу до тебя дозвониться!
Ах, да, сюда ведь, он тоже может писать.
Андрей: Вика, лучше ответь мне!
Виктория: А хуже???
Андрей: Ты на меня обиделась?
Виктория: Чего ради! У меня все прекрасно. Я доедаю вторую салатницу оливье.
Андрей: Вик! Не обижайся на меня. Включи телефон, давай поговорим.
Ладно. Что интересно, он мне нарассказывает. Принимаю вызов.
– Вик! Не обижайся на меня. И правда, очень некрасиво получилось. Я только сейчас на эту ситуацию со стороны посмотрел. Испортил тебе праздник!
– Что у тебя случилось?
– Я просто заболел, – с какой-то усмешкой произносит Андрей.
– Чем?
– Ветрянкой!
– Да что ты мне рассказываешь. Ты врач, терапевт. Если ты не переболел ей в детстве, то к своим сорока годам. Уж точно должен был переболеть.
– Вика! К каким еще сорока годам – смеется Андрей.
– Ну, я накинула тебе пару лет.
– Вик. Не накидывай больше. Мне всего тридцать три.
– А почему ты мне сразу не сказал?
– Я же тебе звонил. Ты не брала. Потому и написал сообщение. Веришь или нет. Но я спал. Просто выпил жаропонижающее и отрубился. Вот проснулся и сразу позвонил тебе.
– Вик?
– Что?
– А ты болела?
– Болела лет в двенадцать!
– А ты не хочешь меня полечить?
– Не знаю.
– Вик! Будь человеком! Я ведь тебя лечил.
– Хорошо. Только при одном условии.
– Каком?
– Я буду лечить тебя зеленкой.
– Виктория Сергеевна. Проявите ко мне немного сострадания. Вы вообще в курсе, что современная фармакология предлагает огромный ассортимент препаратов гораздо эффективные зеленки?
– Только зеленка. Иначе лечить не буду!
– Хорошо.
– Диктуй адрес.
Дверь мне открыл. Совсем не тот Андрей, к которому я уже привыкла. Видно, что чувствует он себя не очень хорошо. Тем не менее старается этого не показывать. Я знаю, что взрослые люди иногда очень тяжело переносят ветряную оспу. Да что там говорить, некоторые мужчины при температуре тридцать семь и два уже лежат пластом. Так что он еще выглядит бодрячком или старается им выглядеть. Захожу в квартиру, отдаю ему пакет. По-моему, мы немного поменялись ролями. Правда, вместо яблок и конфет у меня там пара салатов, кекс и курица.
– Тебе очень плохо?
– Да нет! Нормально! Сейчас так и вовсе отлично, – улыбается мне он.
Я, конечно же, принарядилась. И знаю, что выгляжу очень даже… Единственное, что портит мой великолепный образ – это забинтованный палец.
– Что у тебя с рукой?
– Об терку порезалась. Ничего страшного.
Андрей жестом приглашает меня в комнату. На диване лежит собака, точнее собачка. Маленькая и по глазам вижу не очень добрая. Она начинает рычать и оскаливается. Да уж. Андрей возвращается из кухни. И видит такую картину: я стою и боюсь пошевелиться, а эта мелочь рычит на меня со злостью Уссурийского тигра.
– Не бойся, это мамина собака. Она здесь временно. Матильда, конечно, с придурью. Но кусается редко.
Он уносит рычащую собаку, а я присаживаюсь на диван. У него довольно уютно. Порядок. Не то, что у меня. Может, он готовился к моему приходу. Хотя это вряд ли. Выглядит он и правда не очень.
– Я принесла зеленку. Объявляю я, как только он возвращается, и достаю из сумочки целый флакон.
– А валик взяла? Или кисть пошире?
– Зачем это?
– Судя по твоей коварной улыбке. Ты будешь красить меня полностью. Вик. Пожалуйста, только лицо не нужно. Хорошо?
Говорит он и раздевается. К этому я почему-то не была готова. Спасибо, боксеры оставил.
– Приступай, – говорит Андрей, усаживаясь на диван. Он откидывается на спинку и закрывает глаза.
– Ты не хочешь этого видеть?
– Вика. Крась, пока я не передумал.
Ну я и покрасила. На самом деле высыпаний у него было не очень много. Но я старалась захватывать области по обширней. Он и правда красивый. У меня не подруга, а рентген. Она его в пальто видела и то красавчиком сразу окрестила. Высокий. Я обратила внимание, что глаза у меня обычно где-то на уровне его плеча. А я ведь не такая уж и малышка. Я раньше вообще его не рассматривала. Сейчас смотрю и себе удивляюсь. Я, наверное, действительно слепая, раз не увидела всего этого. Или эта пульмонология так задурила мне голову, что я вокруг себя вообще ничего не замечала.
– Все, что ли? А сзади?
– Ну, поворачивайся.
Андрей встал ко мне спиной. Намазала его и сзади. Все!
– Как все?
Разворачивается ко мне лицом, улыбается и начинает стягивать боксеры вниз. Я закрываю глаза ладонью.
– Там давай сам! Я, между прочим, живых мужиков там еще не видела, – сказала, а потом подумала, что я сморозила.
Андрей начинает ржать.
– А каких видела? Мертвых?
Понимаю, что он сел рядом со мной. Открываю глаза.
– И много ты видела голых мертвых мужиков?
– Да с сотню. Точно!
Его лицо вытягивается.
– Ой! Андрей Константинович. А то вы не поняли. Где я их видела?
– В анатомичке – с улыбкой спрашивает он.
– В ней самой!
– Я там кучу еды принесла! Ты хочешь чего-нибудь?
– Вик, если честно, то нет. Но мы можем с тобой накрыть стол. Ты покушаешь, а я составлю тебе компанию.
– Нет. Если честно, то я тоже ничего не хочу. Я сегодня в течение дня съела свою недельную норму.
– Давай тогда посмотрим что-нибудь?
– Давай.
Сижу на диване. Андрей включил какую-то старую комедию. Я совершенно не слежу за сюжетом. Сам он лег на диван и положил голову на мои колени. Это так странно. Не совсем удобно, конечно, особенно ему. Но менять ничего не хочется. Заснул. Боже, у него температура, наверное, под сорок.
– Давай померяем температуру, – бужу его я. – Обалдеть! Тридцать девять и восемь! Может я жаропонижающее тебе уколю.
– На кухне на столе аптечка. Разберёшься?
Возвращаюсь уже с готовым шприцем. Он лежит на животе. Ну, держись! Теперь моя очередь.
– Мать моя женщина! Вика! Ты точно будущий врач?
– Где-то я это уже это слышала!
Андрей растирает место укола!
– Никто никогда не жаловался – возмущенно говорю я.
– На тебя пожалуешься, – с улыбкой произносит он.
Мне нужно слинять от него до того, как он почувствует себя нормально. Потому что весь его бежевый диван измазан зеленкой. И мое платье тоже. Но это я уж как-нибудь переживу. Интересно, как он отреагирует.
– Ты знаешь. Мне давно так хреново не было. Если бы не знал наверняка, что это временно. Наверное, позвал бы уже нотариуса завещание писать.
– Так давай я сбегаю, позову. Перепишешь на меня квартиру. Чего добру то пропадать.
Улыбается. Он снова лежит головой у меня на коленях.
– Посиди лучше так. Не нужно никуда бегать.
17.
Просыпаюсь от звонка телефона. Я задремала сидя. Андрей также лежит у меня головой на коленях.
– Да, мам, – шепотом говорю я.
– Доченька, ты спишь что ли? Бедный ты мой ребенок. Совсем тебя эта учеба вымотает. Кошечка моя, с наступающим тебя! Мы решили на пол часа раньше позвонить. Потом ведь не пробьёшься.
– Смотрю на часы. Пол двенадцатого. Андрей продолжает делать вид, что спит.
– Дочь. Папа тебя тоже хочет поздравить. И девочки.
Мама передает трубку.
– Дочка, с наступающим! Давай я за тобой завтра приеду? Ну что ты, в самом деле там одна сидишь. Новый год – семейный праздник.
– Пап, я сама к вам приеду. Скоро. Сейчас у меня не получится.
– Дочь. Если ты из-за Запаловых переживаешь. То их нет здесь и не будет больше.
Вот это поворот. Должно было случиться что-то очень серьезное. Папа с дядей Ваней не разлей вода. Они частые гости в нашем доме.
– Пап. Я вас всех очень люблю. Но приезжать за мной не нужно. Разберусь с учебой и сразу к вам.
Ох и брехушка же я.
– Ладно. Как знаешь, – расстроено говорит папа. – Алиска хочет с тобой поговорить.
– Викуся! С Новым годом тебя. Я так соскучилась, – щебечет моя сестренка.
– Я тоже соскучилась. Мой же ты Лисенок.
– Вика. Желаю тебе счастья и хорошего жениха!
– Спасибо! И тебя с праздником.
Потом меня поздравляли Женя и Саша. Мама снова забрала трубку. И полушепотом обещала рассказать мне завтра важную новость. Короче, моя семья провисела со мной на телефоне добрых двадцать минут.
– Не притворяйся! Я уже поняла, что ты не спишь.
– У тебя большая семья, – с улыбкой говорит Андрей.
– Да. У меня есть три сестры.
– Круто. А я единственный ребенок. Моим родителям было не до детей. Я, наверное, и то случайно получился.
– Почему ты так думаешь? Тебя не любили в детстве?
– Нет. Почему? Любили, конечно. Я сын потомственных врачей. Мама у меня гинеколог. Отец – реаниматолог. Был реаниматологом. Его уже нет в живых больше пятнадцати лет. Когда его не стало, мне было семнадцать. Я как раз окончил школу. Всю жизнь им было некогда. После ухода отца. Мама так и осталась одна. Сейчас она жалеет, что не решилась еще на одного ребенка. Она очень любила отца. Но потерянного времени уже не вернуть.
За окнами начинают взрываться фейерверки.
– Давай хоть на балкон выйдем, – предлагает Андрей. – Я совсем испортил тебе праздник.
Мы смотрим на салюты. Он меня обнимает. И впервые я рада своей ненавистной аллергии. Мне так хорошо…
Из соседней комнаты раздается вой и скулеж.
– Я совсем за нее забыл. Наверное, она испугалась шума.
Он заносит собачку в комнату. Та сидит у него на руках смирно. Жмется к нему своим тщедушным тельцем.
– Вик! Я сегодня с ней совсем не гулял. Закончится салют, я выйду с ней минут на десять.
Андрей оделся и вышел с собакой на улицу. Я стою и разглядываю диван. Местами он напоминает мне зеленого леопарда. Блин, что я за бестолочь такая. Неужели он еще этого не заметил. Может мне притвориться спящей, а лучше мертвой?
По ощущениям их не было минут двадцать. Телефон у меня разрядился. Часов вокруг себя не наблюдаю. И, если честно, спать очень хочется. Бессонные ночи, вероятно, сказываются. Поэтому решила придерживаться плана. Умирать я, конечно, из-за испорченной обивки не собираюсь, но подремать можно.
Андрей вернулся, заглянул в комнату. Укрыл меня и ушел куда-то. А я провалилась в сон.
Меня так вырубило. Мне кажется, так крепко я спала перед экзаменом у Пущиной. Получается, что выспалась в этом месяце я всего лишь дважды. Тогда и сегодня. Остальные ночи были сплошной бессонницей. Андрей видимо что-то готовит. Из кухни раздаются характерные звуки.
– Доброе утро!
У его ног сидит Матильда. Слегка оскаливается на меня.
– Доброе! С Новым годом тебя.
– И тебя тоже.
– Давай позавтракаем. Я тут решил разогреть твою курицу. Ты так много наготовила. Нужно обязательно это все съесть.
– Давай. Только. Мне бы умыться.
– В ванной есть чистое полотенце и новая зубная щетка. Я все уже тебе приготовил.
Сегодня я почему-то чувствую себя неловко. Вчера все было как-то спонтанно. А сегодня я буквально не знаю, куда себя деть. Иду в ванную, наскоро умываюсь и чищу зубы. Осматриваю свой разукрашенный, слегка измятый наряд. Пожалуй, платье теперь только выбросить. Возвращаюсь на кухню. Чувство неловкости зашкаливает.
– Андрей. Мне кажется, я уничтожила твой диван!
Андрей поворачивается. Его брови взлетают вверх.
– Вика, ты облила его бензином и сожгла, что ли? Не парься. Я видел следы от зеленки.
– Я подумаю. Как его можно отчистить!
– Не бери в голову. Давай завтракать. С диваном я сам разберусь.
Уже легче. Но все равно мне очень неудобно.
– Главное, что твоя месть удалась, – говорит он с улыбкой.
– С чего ты решил, что я тебе мстила?
– А разве нет?
– Просто я каждый Новый год, независимо от того, остаюсь я здесь или еду к родителям. Наряжаю елку. А в этом году. Из-за твоей бабушки мне было совершенно не до этого.
– Ты хочешь сказать, в этом году я был твоей елкой?
– Ну, что-то вроде того, – говорю я и кусаю бутерброд.
– Спасибо, что хотя бусы на меня не повесила.
– Вообще-то у меня были мысли насчет гирлянды. Но выглядел ты вчера так себе. Я тебя пожалела. Как ты, кстати, себя чувствуешь?
– Гораздо лучше. После твоего волшебно укола. Я как огурчик. Девушка: Да вы идеальны!
Закатывает глаза Андрей, начиная есть мое оливье. Я почему-то был уверен, что ты умеешь только морковь чистить.
– Это еще почему? Я много чего умею! – возмущаюсь я.
– По крайней мере, мне так показалось! Но я был не прав. Ты бесподобна! А если ты не будешь больше никому колоть уколы. Тебе просто цены ни будет!
– Вообще-то я будущий врач. И у меня просто рука тяжелая. Инъекции я оставлю младшему медицинскому персоналу.
Мое утреннее смущение куда-то улетучилось. Мы болтаем, смеемся. Я и подумать не могла пару дней назад. Что буду так прекрасно проводить время в его компании.
18.
Домой я попала примерно после обеда. Несмотря на мои протесты. Андрей проводил меня до самой квартиры. Мы живем друг от друга буквально в пяти минутах ходьбы. Удивительно, а встретились только сейчас. Потом он пошел дальше выгуливать Матильду. И разносить по воздуху инфекцию. Он же прекрасно понимает, что ему лучше сидеть в квартире и не высовываться. Но собаке этого не объяснить.
Вообще ему, конечно, очень повезло. По сравнению с моей недавней аллергией его ветрянка сущий пустяк. У него и на лице то всего две оспинки. Помню, меня мама красила зеленкой полностью. Я в буквальном смысле походила на Фиону из Шрека. Моим сестрам повезло больше. Они заболели следующими. И их уже по совету педиатра мазали Каламином. Не так, как меня, по старинке.
Нужно позвонить маме. Я действительно последнее время стала звонить родным очень редко.
– Привет, мам!
– Доченька, привет! Пока папы нет, я быстро тебе новости расскажу. Он нервничает, когда я эту тему поднимаю, – шепчет мне мама и, видимо, закрывает дверь в комнату. – Стас женится!
– Мама, вы опять!
– Да не на тебе, глупышка, женится! Он сделал ребеночка какой-то дамочке. Она старше его лет на пятнадцать. Представляешь, ей под сорок. Как он мог с ней связаться. Короче, она объявила, что будет рожать. Стас ей: Ну, рожай. Все равно будешь воспитывать сама. Мне ребенок не нужен.
А она взяла и к Тане с Ваней приехала. Это буквально вчера утром было. Ну, Иван, естественно, сказал Стасу: Сделал ребенка – неси теперь ответственность. Мой внук безотцовщиной не будет!
Стас сразу: Проверить еще нужно, мой ли он! А Ваня сказал: Подавайте заявление и проверяйте.
Ты же знаешь, как-то можно это по крови сделать еще до рождения. Говорит: Если подтвердится, женишься! Или ты мне не сын.
В общем, Таня прорыдала вчера весь день. Стас уехал куда – то, Ваня злой. Наш папа тоже расстроился. Так что, Викуся, как бы там не сложилось, папа на тебя наседать больше не будет. Стасик его разочаровал. А вообще он что-то папе еще про тебя говорил. Что, мол, застал тебя с кем-то в машине. Но папа его слушать не стал, прогнал.
