Текст книги "Любовь к драконам обязательна (СИ)"
Автор книги: Марина Ефиминюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Так пусть поймут намек, что если вас кормят шоколадом не из королевской кондитерской, то надо поменьше денег тратить.
Она ловким движением забрала коробку. Пока я щелкала клювом, пытаясь понять, как забрать сладкое, парадные двери торжественно распахнулись, и в контору вплыла делегация из пяти важных господ.
– Добро пожаловать в «Драконы Элроя»! – громко поприветствовала мадам Паприка.
И день завертелся, закружился. Я все пыталась не спускать с коробки глаз, а градоначальники с напыщенным видом уже входили в кабинет Элроя, обменивалась рукопожатиями и сыпали льстивыми комплиментами, видимо, извиняясь за возросшие траты. За всей этой суетой мне удалось коробку схватить, и я почти спряталась в стажерской комнатушке, как дракон громко вымолвил:
– Господа, Тереза мой личный судебный заступник и будет присутствовать на совещании.
Да чтобы вас всех приворожило к статуям в центральном парке!
Я развернулась на каблуках и широко улыбнулась:
– Еще раз добрый день!
На встречу приехали исключительно мужчины, и они расселись на кожаных диванах перед кофейным столиком. Было ясно, как божий день, что мне придется не только обслуживать народ, явно жаждавший чаепития в лучших традициях конторского гостеприимства, но и собственными руками травить приворотной магией. К слову, шоколадки уважаемые господа поглощали очень резво. Никого не смутило, что сладкое подали не из королевской кондитерской.
Слушать, на что гости подбивали дракона, с непроницаемым видом восседавшего в кресле, было некогда – я внимательно наблюдала, как холеные мужские руки бодро тянулись к коробке. По всему выходило, что если господа отправятся в Мэрию в одном экипаже и налюбуются друг на друга, то вскоре газеты взорвутся оглушительными любовными скандалами…
– Тереза, что скажете? – услышала издалека голос Элроя.
Я встретилась с шефом глазами. Он изогнул бровь, намекая, что не очень-то прилично заглядывать в рот чиновникам, так что пришлось налету согласиться, неважно что он предлагал:
– Отличная идея!
– Прекрасно, – сверкнул улыбкой Элрой, – значит, госпожа Амэт, завтра лично будет присутствовать на празднике.
Чего? Я только что согласилась работать в выходной. Опять?! Третья неделя подряд, как у ломовой лошади. К слову, а ломовых лошадей можно загнать до смерти?
Дополнительных денег дракон градоправителям не дал, вместо шиллингов подсунув личного стажера, для красного словца названного судебным заступником, и разочарованные визитеры устремились к выходу.
Едва я осталась в кабинете одна, как схватила коробку шоколадок и принялась пересчитывать.
– Я понял. Вы слишком любите сладкое, чтобы с кем-нибудь делиться, – раздалось из дверей насмешливое замечание Элроя, и злосчастная коробка выпала из рук. Конфеты поскакали по полу. Теперь, к моему облегчению, их действительно оставалось только выбросить.
– Простите. – Я присела на корточки и принялась собирать разлетевшиеся вкусности.
– Давайте помогу, – предложил шеф и принялся складывать шоколадки в ячейки. – Знаете, госпожа Амэт, вы с такой жадностью заглядывали им в рот, как будто они вас лично объели.
Не зная, как парировать убийственную иронию, я только пыхтела и молчала. Шоколад был собран. Мы схватились за коробку с двух сторон, одновременно потянули. Я недовольно подняла голову и вдруг едва не впечаталась в губы Элроя, так близко он находился!
– Мама родная! – отпрянула я, и конфеты снова покатились по паркету.
– Не падайте!
Элрой схватил меня за локоть, не давая кувыркнуться на спину. Некоторое время мы странно балансировали, а потом все-таки рухнули. Дракон как-то ловко сгруппировался, уперся ладонями в паркет и навис надо мной, словно коварный соблазнитель, добравшийся до невинной монашки. Ошарашенные конфузом некоторое время мы не шевелились. Я цепенела от осознания, что ко мне нижней половиной тела прижимался Элрой, а он, по всей видимости, от изумления, что в принципе валялся посреди собственного кабинета. Вряд ли до появления в его жизни личного стажера, он вообще обтирал полы конторы, как впрочем, любые другие полы, дорогим костюмом.
– Надо встать, – подкинул он здравую мысль.
– Да, пожалуй, – согласилась я.
Таннер откатился, выпрямился и подал руку.
– Поднимайтесь.
– Нет! – испуганно выпалила я. – Не надо мне помогать. Я сама как-нибудь…
Самой пришлось для начала снять туфли на высоких каблуках, а потом же, судорожно оправляя юбку, подняться. В отличие от меня, совершенно ошарашенной пережитой близостью крепкого мужского тела, Элрой сохранял видимую невозмутимость.
– У тебя в волосах… – Он протянул руку к растрепанной шевелюре, и я испуганно попятилась.
– Я за уборщицей!
Выскочила в приемную с такой проворностью, словно за мной гнался отряд из разозленных будущих жен дракона. Под озадаченным взором мадам Паприки, втихомолку почитывавшей детектив, оперлась о стол и перевела дыхание.
– Госпожа Амэт, у вас все в порядке? – уточнила она странным голосом.
– Все отлично! – нервно улыбнулась я. – Мы там шоколад просыпали… а потом еще разок. И растоптали. Пойду за уборщицей.
– Босая? – сухо заметила Паприка.
– Ах, это… – Я по–дурацки посмотрела на босые ноги в тонких чулках. – Знаете, я тут прочитала, что для ступней самое естественное состояние – это ходить без обуви. Вот решила попробовать.
– В конторе?
– Ну, по улице еще холодновато ходить босой.
– Осторожнее, – фыркнула она мне в спину, – в коридоре грязные полы.
– Ладно, вы правы! – обернулась я. – Можете одолжить на пять минут свои туфли? А то на моих сломался каблук. В смысле, оба каблука. Одновременно…
На лице Паприки появилось выражение искреннего, ничем не замутненного изумления. Вряд ли выщипанные брови могли заползти на лоб выше, а уж когда из кабинета вышел Элрой с туфлями, то у нее ещё и челюсть отвалилась.
– Вы забыли, Тереза, – вымолвил он, ставя обувку с целенькими, даже не поцарапанными шпильками на край секретарского стола. – Не ходите разутой, иначе простудитесь.
Когда дракон скрылся в своей пещере, то Паприка пробормотала:
– Кажется, мне нужны сердечные капли.
Что ж, мне бы они тоже не помешали. К слову, в тот момент я даже не подозревала, насколько мощным окажется проклятье заговоренных шоколадок. С какой силой оно примется притягивать наши с Элроем губы!
***
Субботнее утро выдалось солнечным, но в парке, где лужайки едва-едва оперились зеленым пушком, а деревья по-прежнему стояли мрачно-лысыми, ощущалась тяжелая влажность. Туфли проваливались в мягкий грунт, и ноги начали мерзнуть. Поглубже засунув руки в карманы плаща, я бодро семенила следом за организатором праздника Рианой ди Сноуп. Она была невысокой, чрезвычайно активной, бодрой и словоохотливой дамой с крупными бриллиантовыми серьгами в ушах. В общем, живой кошмар наставницы Ру, утверждавшей, что благородная дама не имеет права стрекотать со скоростью чечетки.
– Здесь будет проходить конкурс красоты, – возвестила она, махнув рукой на один из шатров.
Мы проскакали мимо и оказались на мощеной площадке с открытыми прилавками, где торговцы уже раскладывали товары для драконов, рукодельные сувениры и прочую чепуху.
– Ярмарка, – объяснили мне.
– Угу, – согласилась я, когда госпожа ди Сноуп окинула меня вопросительным взглядом. Понятия не имею, что он означал.
– Здесь едальня для питомцев и их хозяев. Такой концепт. Можно есть, сидя за одним столом. Очень сближает с любимцами.
Она с нескрываемой гордостью воззрилась на шатер, рядом с которым стоял указатель «Здесь кормят всех». Какое странное негигиеничное поветрие! Если бы кот Франки залез на стол во время семейной трапезы и попытался намекнуть, что обедать с питомцем из соседней тарелки – модно, то однозначно получил домашней туфлей наглой рыжей морде. И не раз.
Из едальни, словно по зову, немедленно появились два дракона. В смысле, дракон Элрой с дымящейся кружкой кофе, а следом на поводке тащился бедняга Ральф, совершенно невдохновленный ранней прогулкой. При виде высокого, широкоплечего мужчины в кожаном пиджаке у меня одновременно сладко екнуло сердце, и задергался нервно глаз. Удивительно, как с судорогами не повалилась на землю.
– Дамы! – позвал нас Элрой.
– Таннер! – необычайно обрадовалась Риана, помахав рукой.
Тут Ральф увидел знакомую двуногую клушу с комфортным ридикюлем под мышкой и, как ужаленный под хвост, рванул в мою сторону. К несчастью, для обоих, дракона и его хозяина, первый был ограничен привязью, а второй запутал поводок на запястье. Резвым галопом, проваливаясь в намытые за весну ямки, они слажено скакали через пожухлый газон. Элрой, старавшийся не расплескать кофе, и мелкий вороватый дракон, нацелившийся снова превратить дамскую сумку в переноску.
– Ральф, фу-фу. Нельзя! – рявкнула я, когда ящер с блаженным видом грязными лапами вцепился в мою ногу, обвернул вокруг лодыжки хвост и, выпустив из ноздрей пар, с нежностью прижался мордой.
– Он соскучился, госпожа Амэт, – с ехидцей прокомментировал Элрой, как будто сам только что не изображал спринтера по пересеченной местности. – Доброе утро, Риана.
– Таннер, как хорошо, что решил появиться лично! – засюсюкала она нежным голосом, вдруг переставая быть похожей на нормальную, трезвомыслящую даму средних лет. – Ты сможешь судить конкурс красоты.
– Воспринимай меня, как простого служащего, – отозвался он, вручая женщине почти ополовиненную во время галопа кружку, мол, прими вместо взятки и успокойся. – Я здесь ради благотворительности, так что поработаю вместе с госпожой Амэт.
– Вместе с Терезой? Поработаю?! – синхронно возмутились мы с организаторшей. Та даже про кофе забыла, чашкой махнула, и на газон выплеснулась коричневая бурда. Вообще, не знаю, что себе навыдумывал Элрой, я собиралась быстренько проинспектировать шатры и до первого гостя сбежать домой…
В десять часов утра раскрылись кованые ворота, и целая толпа влюбленных в драконов хлынула в парк. Наряженные в полосатые передники, мы с Таннером стояли на раздаче бесплатного безалкогольного пунша и только успевали разливать в бумажные конусы сладкое питье, приторно пахнущее апельсинами. Возле нашего прилавка собралась свора из женщин разного возраста.
– Дамы! – рявкнула я, налив очередную порцию благодушной старушке. – Выстраивайтесь в очередь. Не толкайтесь и не суйте пальцы в пунш, он от этого вкуснее не станет!
– Деточка, пусть он мне подаст, – указала бабушка в синеглазого ловеласа, источавшего сладкие, как напиток в чаше, улыбки институткам с белыми бантами.
– Без проблем, дорогая мадам, – промурлыкал Элрой и стрельнул таким пронзительным взглядом, что удивительно, как бабулька не осыпалась под прилавок кучкой песка.
– Пожалейте бедных женщин, – пробормотала я едва слышно, – не надо расточать вокруг себя обаяние.
– На тебя оно не действует?
– Так вы ради меня стараетесь? – фыркнула я.
– Конечно, – машинально отозвался он, одаривая молоденькую девчонку очередной порцией пунша и милой улыбкой.
Проклятые приворотные конфеты! Если Таннер не прекратит распространять возле меня флюиды сексуальности, то придется туго. Я же не каменная да еще влюбленная. Элроя-то попустит быстро, он много шоколадок не слопал, а мне еще дней четырнадцать мучиться. И он, беспрерывно маяча у меня перед глазами, совершенно не облегчает ни один из них!
– Матушка, смотрите-ка, там пунш бесплатный раздают, а меня жажда измучила, – услыхала я Арону. Как всегда сестрица говорила исключительно громко, и ее приближение было невозможно игнорировать.
Я встала на цыпочки и действительно увидела, как к палатке вальяжной походкой приближалось семейство Амэт полным составом. Сзади ещё и дядька Невиш с кухаркой Олив под ручку плыли! Не иначе как сегодня объявили какую-нибудь облаву, и трактир пришлось закрыть.
Учитывая, что по легенде прямо сейчас я занималась великим делом, то есть не раздавала в центральном парке пунш, а в мировом суде защищала бедную женщину, обобранную бывшим мужем, у меня и сердце остановилось, и колени подогнулись. Через секунду я обнаружила себя, сидящей на корточках, под прилавком.
– Тебе нехорошо? – заволновался Элрой.
– Сделайте вид, что меня здесь нет! – горячо зашептала я, дернув того за штанину. – Иначе мне действительно станет очень плохо!
Неожиданно на полке под столешницей немедленно обнаружилось совершенно возмутительное преступление против сентиментальной литературы. Ральф, прежде дремавший в ридикюле, не ужился с романом «Белоснежка и семь рыцарей» авторства скандального Бевиса Броза. Крылатый ящер сточил часть страниц, усеяв сумку мелкими обрывками, словно был крысенышем, а не драконом, и теперь, щуря желтые глаза, с наслаждением догрызал угол кожаного переплета.
Вообще, где-то в глубине души (очень глубоко) я была согласна с Ральфом. Книгу стоило сожрать. Подобную ересь продавать открыто, а не в бумажном пакете «только для замужних дам», являлось почти преступлением, но я остановилась на месте, когда в повествовании появился прекрасный принц, и теперь жаждала узнать, каким образом автор разрешил возмутительный плотский многоугольник.
– Остановись, крысеныш! – грозно прошептала я, пытаясь призвать дракона к порядку, и немедленно получила ощутимый пинок в бок элроевской ногой. С возмущением задрала голову, но услышала громогласный голос Ароны:
– А налейте-ка нам всем пунша.
– Убери немедленно фляжку! – командирским тоном рявкнула Летиция, понукающая отца: – Захотел в приличное место, вот и веди себя подобающе!
– Но он же без виски, – проблеял папа. – Скажи этой женщине, Невиш, тебя она послушает, пунш без алкоголя, что рыба без косточек.
– Рыбу едят без косточек, – заметила Эзра, но моментально добавила, явно подлизываясь к отцу: – А вот пунш без виски невкусно. Подлейте мне тоже.
Точно втайне от матушки на что-то денег попросила, а теперь боялась, что не дадут.
– Святые угодники, моя дочь спивается, – вздохнула Летиция.
– Боги тут не причем, у меня родители – трактирщики, – хмыкнула нахалка.
«Святые угодники! – взмолилась я. – Пожалуйста, позвольте мне провалиться под землю от стыда, а лучше провалите все мое семейство!»
– Ой, молодой человек, почему ваше лицо мне кажется таким знакомым, – вдруг опомнилась матушка. – Разве не вы притащили тогда Терезу на плече?
– Точно он! – с подозрительностью буркнул отец.
– Именно я, госпожа Амэт, – с весельем в голосе раскрылся Элрой и поздоровался со всей честной компанией: – Добрый день, господин Амэт. Девушки?
Ну, все. Святые угодники разверзнуть брусчатку не пожелали, чтобы я спаслась от смертельного стыда, придется рыть яму самой. Голыми рученьками, ломая накрашенные ноготки. В могиле дурным маникюром все равно никого не напугаешь.
– А что же вы делаете в парке? – засюсюкала матушка. – Вы же вроде судебным заступником работали… А! Получили отставку, да?
Почему мачехе даже в голову не пришло, что человек мог просто заниматься благотворительностью в свободное от судебных процессов время? Судя по обескураженному молчанию шефа, он тоже озадачился подобным вопросом.
– Не переживай, милый, – вздохнула Летиция. – У вас, у заступников, страшная конкуренция. Вон наша Тереза днем и ночью ведь работает. Все кого-то разводит, разводит… Держи карточку нашего трактира. Приходи в «Душевное питье», мы тебя бесплатно накормим. Ты такой красивый, тебе голодать нельзя…
Точно! Зароюсь и самостоятельно похороню себя заживо!
– Благодарю, госпожа Амэт, – голос Элроя звучал таким довольным, как у безработного, вдруг получившего в наследство от почившего дядюшки золотой слиток.
Когда они, наконец, пожелали покинуть палатку, то Таннер позвал:
– Все чисто.
Схватившись за край прилавка, я кое-как вынырнула наружу. Лицо горело, точно сигнальный фонарь, а отсиженные ноги кололо иголками. Оказалось, что очередь рассосалась. Похоже, всех влюбленных в бесплатный пунш дам распугало мое буйное семейство.
– Простите за слова матушки, господин ди Элрой, – покаялась я. – Она не со зла.
– У вас чудесные родители. – Он так улыбался, что оставалось неясным, серьезно ли говорил или издевался. – И теперь у меня тоже есть карточка трактира!
Он продемонстрировал прямоугольник с подписью «Душевное питье» со столь блаженным видом, словно его приняли в тайный мужской клуб, и вдруг скомандовал:
– Вниз!
Сама не ожидала, но под прилавок мы нырнули вместе. Сгорбились, как грибочки, едва не прижимаясь лбами.
– Мои вернулись? – тихо зашептала я. – Надо было сразу бутыль наливать! Им вечно всего мало!
– Даниэла появилась.
– Какая еще Даниэла? – недоуменно свела я брови и вдруг припомнила светловолосое создание со сладким голосом и стальными мускулами, способное одной левой удержать неподъемную корзину еды. – Так вы нарочно меня под прилавок загнали?!
– Да.
– Тогда будьте мужчиной, уже найдите в себе смелость предстать перед будущей женой и посмотреть ей в лицо, а не чокаться тут лбами с личным стажером! – разозлилась я, хотя, положа руку на сердце, сама бы спряталась от силачки. Мало ли она психанет и кастрюлю пунша на голову наденет?
– А я уже… – загадочно улыбнулся он, введя меня в ступор. – Тереза, давай сбежим от этой благотворительности и покатаемся на лодке? В парке есть красивый пруд.
– Сейчас на воде очень холодно, – попыталась призвать нас обоих к порядку я.
– Я дам тебе свой пиджак.
Он сидел так близко, и глаза были синие-синие, а уж губы… Наплевать, что мы оба под шоколадным приворотом. Никогда еще затмение в мозгах не было таким сладким!
– Ладно, – сама не поняла, что сказала я.
И ведь следовало помнить, к каким печальным последствиям меня приводила комбинация из пиджака от королевского портного и вороватого дракона, но приворот начисто отшибал чувство самосохранения. Хвостатый ящер, к слову, нажевался «Белоснежки» и попытался отрыгнуть пламенем, но из раззявленной пасти на нас с Элроем вылетело только облачко теплого пара с кисловатым душком.
– Хорошо, что его вылечили, – заметил Таннер.
– И не говорите, – вздохнула я, про себя подумав, что нас тоже было бы неплохо подлечить.
***
Не сомневаюсь, что летом парковый пруд выглядел чудесно, и кататься в лодочках, прячась от солнца под кружевным зонтом, словно в любовном романе, было страсть как хорошо. В апреле водоем казался, мягко говоря, унылым. Вода была темной и по–весеннему холодной. К тому же абсолютно все лодки лежали на берегу перевернутые днищами к небу, и только одна, привязанная за колышек к деревянному мостку, покачивалась на воде. Видимо, свидание обкормленный шоколадками Элрой придумал заранее и подкупил парковых служек.
Я полагала, что нас покатает лодочник, но шеф лично спрыгнул в утлое суденышко, и то подозрительно закачалось… Мысленно я уже лежала посреди пруда на обломанной дощечке, а Таннер ди Элрой с печальным лицом плавал в ледяной воде, замерзал насмерть, говорил слова поддержки и планировал уйти окоченелым трупом на дно, напрочь испоганив романтику.
– Забирайся, – скомандовал он, развеивая страшную фантазию, и протянул руку.
Не знаю, подходила ли случаю известная поговорка «назвался груздем, полезай в короб», но раз уж я согласилась на прогулку, то в лодку все-таки залезла. Сверху меня поддерживал лодочник, а снизу, как мешок картошки, принимал Элрой. Я не простояла на шатком суденышке двух секунд и ощутимо отбила пятую точку о скамью, будто наказала за то, что неугомонная часть тела возжелала сомнительных развлечений.
Смотритель причала бросил нам привязь. Таннер схватился за весла, и я с подозрением уточнила:
– Вы умеете управлять этой штукой?
– У меня целая судоходная верфь. Конечно, я умею управлять прогулочной лодкой, – усмехнулся Элрой. – Ни о чем не беспокойся.
Беспокоиться мне было о чем, ведь мысленно я давно нас всех утопила. Ральфа, стиснутого в ридикюле в том числе. Элрой греб знатно, словно соревновался на время или опасался, что лодку у нас отнимут. Могу поспорить, в университете для богатых снобов он был ведущим гребцом. Для пущего романтизма я опустила пальцы, и ледяная вода нахлынула на раскрытую ладонь, как на волнорез. Стоило признать, для любви на улице было холодновато. Руку вытащила, помыкалась и обтерла о платье.
Посчитав, что мы достаточно отдалились от берега, Таннер поднял весла, и лодчонка замерла посреди пруда. Взгляд невольно упал туда, где склоненные к воде обнаженные ветла образовывали природный альков. Наверняка, летом, когда деревья зеленели, это было место для поцелуев.
В затуманенном любовной магией воображении мелькнула столь соблазнительная картинка, что меня кинуло в жар. Если я не хотела до конца жизни мучиться от болезненной страсти к представителю высшего света, носящему перед фамилией приставку «ди», то не стоило нас представлять лежащими на дне лодки и сплетенными в тесном объятии. В назидание я шлепнула себя по губам, чтобы не тянулись в неправильном направлении.
– За что? – удивленно усмехнулся Элрой.
– За глупые мысли.
– О чем? – улыбка вдруг стала коварной, как у профессионального соблазнителя.
– Лучше вам не знать, – недовольно буркнула я. Может, его тоже следовало ударить по губам? К примеру, кулаком.
Стараясь отвлечься от неожиданно возникшего в голове плана соблазнения, я решительно принялась любоваться природой. Скучные берега отвлечению не способствовали. Солнце стояло в самом зените, а на темной холодной глади рассыпались ослепительные серебристые блики, привлекшие внимание Ральфа. По-моему скромному мнению, после ударной дозы сентиментальной прозы, поглощенной в прямом смысле этого слова, ему следовало сладко спать в ридикюле, но вспыхивающие блестки на поверхности воды вызывали любопытство.
– Как вы считаете, госпожа ди Сноуп нас будет искать? – попыталась я завести ненавязчивую беседу.
– Риана разумная женщина, – покачал он головой. – Она никогда не опустится до того, чтобы рыскать по парку. Я непрозрачно намекнул, что не желаю мелькать на официальных мероприятиях, а хочу провести время в приятной компании…
– Тан-не-е-ер! – донеслось с берега. Мы с удивлением оглянулись. Возле кромки воды размахивала руками здравомыслящая Риана ди Сноуп, вдруг опустившаяся до поиска старого друга.
– Кажется, она не понимает намеков, – пробормотала я и немедленно предложила: – Сделаем вид, что мы ее не заметили?
Неожиданно Риана повернула голову к свету. Бриллиантовые серьги ослепительно вспыхнули в солнечных лучах, и Ральф, точно оголтелая сорока, вместе с ридикюлем вырвался из моих рук. В попытке поймать хотя бы сумку я звонко хлопнула в ладоши, но дракон со смачным плеском плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг. Совершенно точно ни выпускница института благородных девиц, ни судебный заступник не имели права знать цветистых ругательств, огласивших тихие окрестности водоема, когда ридикюль пошел на дно.
– Святые угодники, Таннер, доставай их! – завершила я пламенную речь.
– Драконы – отличные пловцы, – для чего-то напомнил он. – Ральф сейчас вынырнет.
– Но мой ридикюль нет. Там ключи от дома! – рявкнула я, хотя саму больше всего волновал уходящий на дно кошелек.
– Сумки тоже всплывают.
– Представь, что в моей сумке лежит камень. Быстро достал! – напрочь забыв про субординацию, скомандовала я.
– Теперь я знаю, почему Ральф в тебя влюбился. Ты очень грозная, когда на дно уходит твой кошелек, – продемонстрировал он верх проницательности и медлительности.
– Именно!
Едва Элрой приподнялся, чтобы заглянуть в воду, как из глубины, поднимая столб ледяных брызг, в небо вырвался дракон. Ральф расставил крылья и ринулся в сторону берега. Я испуганно отпрянула. Лодка принялась раскачиваться. Таннер расставил руки, чтобы сохранить равновесие, но так и не успел присесть на лавку. Выругавшись нехорошим словцом и окатив меня водой, он перемахнул через бортик, только в воздухе мелькнули туфли.
– Таннер! – изумленно выкрикнула я.
Он резко вынырнул.
– Ты не умеешь плавать?! Держись за меня! – Я тянула руку и пыталась отогнать совершенно несвоевременную мысль, что для мужчины не уметь плавать – катастрофически несексуально, а уж потонуть в замшелом парковом пруду, так вообще за гранью мужественности.
Когда голова появилась на поверхности и снова исчезла, на меня нахлынула паника. Было страшно представить, какой глубины водоем, если высокий мужчина не доставал до дна.
– Дракошенька, вылезай… – всхлипнула я.
Вода была темна и спокойна, даже круги потухли. На берегу началось столпотворение, сбежался народ. Зачем-то размахивая веслом, орал перепуганный смотритель лодочного причала. Правда, Риана исчезла, не иначе как в гуще обнаженного парка отбивала фамильные драгоценности от крылатого налетчика.
Я перегнулась через бортик, стараясь в толще воды разглядеть остывающее тело Элроя, и вдруг он выскочил на поверхность, подняв фонтан брызг. От неожиданности я потеряла равновесие и сковырнулась из лодки, с головой войдя в пруд. Задохнулась от холода, забилась от страха, глотнула ледяную воду… и встала туфлями на илистое дно. Через секунду меня за шкирку вытянули на поверхность. Отплевываясь и задыхаясь, я убрала с лица волосы. Проклятущий кожаный пиджак превратился в тяжелую броню.
Передо мной стоял мокрый Таннер с ридикюлем в руках.
– Что случилось? Я ловил твою торбу.
– Торбу?! Я думала, что ты тонешь! – заорала я и ткнула ему пальцем в грудь. – А тут воды по пояс! Жлобина!
– Ты меня сейчас обозвала?
– Извините, господин ди Элрой, но позвольте быть откровенной в столь трагичную минуту. Вы самый невыносимый жлоб, а жлобов в своей жизни я уж повидала!
Меня трясло, и очень хотелось плакать от обиды.
– Залезай в лодку, – мягко предложил он, держа бортик.
– Пешком до берега дойду! – прорычала я, желая двинуть ему в челюсть. Потом принялась стягивать проклятый пиджак, от какого пробирало холодом до самых костей.
– Ты зачем раздеваешься? – насторожился Элрой.
– Утопиться хочу, а одежду жалко! – рявкнула я. – Забирайте свое имущество!
Он забрал, видимо, чтобы помочь тащить тяжесть, а мне стало ещё холоднее. Туфли потерялись на втором шаге, окостеневшие от холода ноги засасывало в трясину, и было страшно думать, во что я наступаю. Отвращение и холод удивительным образом подстегивали упрямство. Высоко поднимая колени, с мрачной решимостью я направлялась к берегу. Элрой с лодкой на веревке, с пиджаком, перекинутым через локоть, и ридикюлем под мышкой в траурном молчании следовал за мной. Даже пару раз поддержал, когда я едва не потеряла равновесие. Наконец, он мягко вымолвил:
– Тереза, мне очень жаль…
– Жаль?! – Я так резко развернулась, что моментально окунулась в воду. Сильной рукой мне помогли вернуть вертикальное положение, но помощь отчего-то лишь вызвала очередную вспышку гнева. С другой стороны, стоя посреди ледяного пруда, нужно было хотя бы чем-то греться.
– Господин ди Элрой, я умоляю – нет – требую, пожалуйста, немедленно увольте меня. Если я уволюсь сама, то не получу выходное пособие, но после этого… непотребного купания, вы не имеете никакого морального права оставить меня без компенсации!
– Ты решила уволиться прямо в воде? – мягко уточнил он и вытащил из моих волос перегнившую водоросль. От холода у меня зуб на зуб не попадал.
– Да! Я хочу покончить с нашими служебными отношениями прямо здесь и сейчас, – твердо простучала я зубами. – Знаете ли, моя нервная система просто не в состоянии выдержать службу на вас.
– Нет, никакого развода по обоюдному согласию, – отказался он расходиться по–хорошему, заставив меня скрипнуть зубами.
Когда мы вышли на берег, то нас окружил народ. Лодочник хватался за голову, кто-то принес колючие, пахнущие собакой одеяла. Мне даже дали старые ботинки, а я так замерзла, что не только не побрезговала, но даже не задумалась, чьи именно ноги растаптывали сомнительную обувку.
Ральфа нигде не было видно.
– А где мой… наш… – я покосилась на Элроя, – ваш дракон?
– Вернется, – отозвался тот. – Он всегда возвращается.
И ведь не соврал! Пока мы в будке смотрителя отогревались крепким горячим грогом и ждали карету, дракон втянулся в комнатенку через приоткрытую дверь. Словно прижатый осознанием тяжелой вины к дощатому полу, на пузе Ральф подполз к ноге хозяина и поскребся по изгвазданным мокрым штанам.
– Подхалим, – фыркнула я.
– Приятель, я не хочу с тобой разговаривать, – спокойно послал к великим праотцам своего питомца Элрой.
Тот сделал попытку повернуться ко мне, но я так выразительно дернула ногой, что дракон побоялся рыпаться. Просто встал посреди крошечной комнатенки, открыл пасть, и на пыльный пол выкатилась знакомая бриллиантовая серьга. Некоторое время в гробовом молчании мы таращились на обслюнявленное украшение.
– Надеюсь, что он не отгрыз ей ухо, – наконец, сумела я подыскать фразу, не содержавшую ни одного ругательства.
– Кажется, мне придется купить Риане новую пару серег, – отозвался Элрой.
– Или собственную ювелирную лавку, если ухо все-таки откусано, – вырвался у меня испуганный смешок.
Проверять целостность госпожи ди Сноуп мы посчитали лишним. Сбежали из парка, едва подоспела карета. В середине пути, когда экипаж встал в длинный затор, я не выдержала и прямо заявила:
– Господин ди Элрой, я была серьезна насчет просьбы меня уволить!
Он сидел напротив, одетый в подсохшую рубашку, и делал вид, будто совершенно не замерз.
– Я точно знаю, что мы не сработаемся, – твердо заявила я, для наглядности поплотнее заворачиваясь в оба выданных нам одеяла.
Таннер с любопытством изогнул бровь, мол, назови хоть одну достойную причину.
– Вы заставляете меня пахать… служить вам… – тоже прозвучало странно, – вкалывать в выходные и даже ни разу не заплатили сверхурочные!
– В прошлые выходные мы делали работу над ошибками, а сегодня занимались благотворительностью, – заметил он.
– Ваша благотворительность меня чуть до утопления не довела.
– Там было по пояс, и я просто доставал твою сумку. К слову, я отличный пловец.
Да-да, знаем. Пловец, певец, на дудке дудец и прекрасный подлец! Жлоб ты, дракон Элрой! И надо было наесться приворотных шоколадок, чтобы в тебя втрескаться! Лучше бы в кактус на твоем столе влюбилась.
– Вы присвоили мои книги, – вытащила я из рукава последний козырь, – а ваш дракон вообще сгрыз самый ценный роман из моей коллекции. Это была «Белоснежка» Бевиса Броза! Между прочим, Бевиса Броза невозможно нигде купить. Его разметают еще на подвозе к лавкам.
– Мне жаль твою книгу, – тут же покаялся тот, – но у Ральфа меняются молочные зубы. Он грызет абсолютно все.
Словно подтверждая слова хозяина, бессовестный ящер принялся точить край бежевого сиденья.
– Как ты любишь говорить, его следует понять и простить, – объявил Элрой и моментально очень понятливо отвесил дракону по голове такой щелчок, что у бедного древнейшего намертво сцепились челюсти, и высший разум на пару секунд померк.
