Текст книги "Скрываясь в объятиях тьмы… (СИ)"
Автор книги: Марина Дечко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 11.
Холодный металл медальона казался мне осколком той жизни деда, которая распалась на несколько частей. И вот одна из них, самая загадочная, находилась теперь так близко. Я чувствовала: вот она – лишь протяни руку. Эта часть прошлых лет, давно ушедших в небытие, маленьким грузом оттягивала ладонь книзу, позволяя ощутить тяжесть всего, что осталось от человека, близкого мне.
Чудесная работа, благодаря которой старое серебро обрело совершенно необычную форму. По краям блестящего, но уже потемневшего от времени украшения распускались миниатюрные розы, сотканные изящной ковкой. Столь аккуратной и тщательной, что цветы казались уменьшенными копиями их настоящих прародителей. Бутоны были такими реальными, что всего лишь на миг мне удалось почувствовать их запах. Сладкий и яркий, наполненный горячим солнцем далекой Испании.
Сглотнув ком, который поселился в горле после упоминания о моем дедушке, я сильнее сжала в руках ту вещь, которая все еще соединяла нас вместе – тонкую нить цепочки с изящным медальоном. Пусть это простое украшение, но все же…
Отдаваться на волю эмоциям было непозволительно: ни время, ни место не соответствовали этому. Я не хотела, чтобы мои чувства оказались на виду у всех, так что, затолкав в карман старинное наследие, обернулась к своим спутникам и произнесла:
– Нам пора наверх.
Беззвучно согласившись со мной, Киров снова набрал несколько цифр на панели, отбрасывавшей легкое свечение на стену, – при этом дверь глухо отворилась, пропуская в темное душное пространство, заполненное жуткими стонами, немного тусклого света, столь яркого после почти кромешной тьмы.
Нас провожали все те же нечеловеческие крики и стенания, говорящие об истинных страданиях тех, кому они принадлежали. Страх, жестокость и горечь остались по ту сторону двери, когда она все же закрылась за нами. Словно эта был портал в другой мир – демонический, и только оказавшись среди живых, можно вдохнуть полной грудью.
– Надеюсь, мне нечасто придется сюда приходить, – слова, разорвавшие гнетущую тишину, не стали вопросом, скорее, утверждением, высказанным с искренней надеждой.
– Только в самом конце заданий, чтобы поработить бессмертные души демонов, – ответил Киров, – но об этом не сейчас. Всему свое время. Для начала, Адрианна, тебе следует познакомиться с теми, кто будет твоими напарниками.
– Напарниками? Вы имеете в виду, что я должна увидеть Странника, с которым стану работать?
– В каждой команде есть три человека. О двоих из них ты уже знаешь: это Видящий и Странник. Третий – наш агент, мужчина. Его задача – все время находиться возле вас. Он здесь для того, чтобы защищать Одаренных. Он – стена, сквозь которую демоны, обличенные в физические тела, не должны добраться до вас. Этот агент лишен Дара, но может многое. Ты поймешь все, когда придет час.
– Так в моем случае им будет…
– Им станет Виктор Навричев, – закончил за меня Киров, улыбаясь при этом моей реакции.
Да уж! Удивляться было чему. Конечно, я никого здесь не знала, так что и выбирать не приходилось. Вот только умение членов Ордена скрывать все до самого последнего момента начинало раздражать. Ну, не могли они сразу сказать, что мне придется работать с Виктором?
– Хорошо, – медленно согласилась я, – когда мне удастся познакомиться со Странником?
– Со Странницей, – поправил меня Киров, – в вашей команде это будет девушка…
Оба собеседника смотрели на меня с таким выражением лица, как будто я сама должна была догадаться, но от этих постоянных догадок у меня уже начинала болеть голова. Господи, как же они надоели!
– Сдаюсь, – немного с раздражением сказала я, – лучше расскажите все сами.
– Понимаешь, – начал Виктор, – у каждой команды есть свои задания, связанные с порабощением особенных, отличных от других, демонов. Скажем так, Одаренные могут проявлять свои способности в совершенно определенных ситуациях. Эти люди подбираются так, чтобы их возможности оказались максимально раскрыты.
– Вот теперь подробнее…
– Видящий и Странник способны улавливать определенные изменения в душах тех, кого видят. Это скорее правило, чем исключение, – объяснял мне мой напарник так, как будто рассказывает маленькому ребенку условия сборки конструктора. – Ты, наверное, слышала, что каждый демон, как и человек, имеет свою «визитную карточку», свои способности. Один, к примеру, может вызвать у людей страх, другой – склонять их к совершению грехов. Их слишком много, чтобы обо всем упомнить. Одаренные могут чувствовать «своих» демонов, но твой случай – отдельный.
– Почему? – Не удержалась я.
– Априори ты способна уловить изменения в каждом, в ком захочешь их видеть. Ты – Одаренная в нескольких поколениях, отчего сила Дара гораздо выше, чем у многих других. Лишь ты сама, не желая смотреть в души других, ограничиваешь себя.
– Но, тогда как же вы подберете мне задание? – Удивилась я.
– Мы? – Вступил в разговор Киров. На его лице играло загадочное выражение, говорящее о том, что ему было известно многое. Даже то, что тщательным образом скрывалось мною. – Мы не станем его выбирать тебе.
Молчание, повисшее в воздухе, давило на меня тысячей догадок, каждая из которых становилась просто невыносимой. Предположения сменяли друг друга с огромной скоростью, и выбрать одно из них не представлялось возможным.
– Все, с этого места я перестала понимать что-либо. Если хотите довести мою головную боль до предела, могу вас порадовать: осталось чуть-чуть.
– Ты, видно, еще не поняла этого…
– Не поняла чего?!
– Твое задание само выбрало тебя.
– Что вы хотите этим…
Мо мере осознания его слов к горлу стал подкатывать приступ тошноты. Вязкой, тянущейся, способной затмить собой все остальное. Затем еще и еще…
Я сдержала крик, рвавшийся из моего горла. Готовый разорвать тишину коридора, он зародился в моей израненной душе, чтобы описать всю боль, на которую я оказалась способна. Только мне показалось, что глубокие раны, оставленные глубоко внутри незнакомцем, стали затягиваться, как внезапное известие вновь заставило их кровоточить.
Жуткое, чудовищное осознание действительности мешало мне думать о чем-то другом. Уже даже имя моей напарницы, той, кому судьба уготовила роль Странника, было неважным.
Только теперь я начала понимать все произошедшее.
И то странное появление незнакомца, который, словно из ниоткуда, ворвался в мою жизнь тихим летним вечером.
И ту всеобъемлющую страсть, которой я просто не могла сопротивляться, которая погружала меня в водоворот чувств без возможности спасения.
И то дикое чувство зависимости от этого существа, не позволявшее даже подумать о том, чтобы отказаться от пережитого.
Теперь я просто знала, что не могла противостоять ему. Ведь он не был человеком. Его глаза, наполненные тьмой, несли лишь гибель, беспощадные страдания и забытье в этих страстных объятиях.
Тот, кто подарил мне первую, пусть и ненастоящую, близость с мужчиной, вовсе им не был.
Он был демоном.
Существом, которое отнимало жизни своих жертв так беспощадно, что даже не задумывалось, даря перед этим мгновения истинного блаженства. Раз за разом, погружая девушек на дно страсти, он уже знал, уже предвидел исход этого. И тогда оказывался не таким, каким видели его несчастные, когда рисовали перед собой счастливые мгновения, постепенно переходящие от шелковых любовных прикосновений, запретных и от этого только более желанных, к ласкам супружеского ложа: медленным, чувственным, наполненным осознанием принадлежности друг другу.
Но демон точно знал, что не поведет под венец ни одну из тех, кого приводил в свой дом. Он понимал одно: ему нужна только их жизнь. Энергия, подпитываемая всепоглощающей любовью к ужасному исчадию ада.
Значит, в тот вечер, когда соблазнитель впервые предстал перед моими глазами, он уже знал, что поступит так и со мной. Демон вглядывался в мои глаза, гипнотизируя своей привлекательностью, лишая разума. И затем, возникнув в моей комнате – то ли во сне, то ли наяву – когда его губы жадно припадали к моим – он чувствовал вкус жизни, еще только разжигающейся во мне. Пока такой неуверенной, но готовящейся перерасти во что-то новое. В те моменты мы были так близки, что дышали одним воздухом, опаляя им друг друга. И его руки… такие нежные, и одновременно с этим такие требовательные, бродящие по моему телу в поисках ключа, способного открыть дверь в мир удовольствий.
Демон знал, что отнимет у меня будущее, в котором я рассчитывала найти себя, отринув все ярлыки, навешанные на меня злыми языками. Он не желал думать об этом, потому что преследовал единственно важную для себя цель. Только одно имело для него значение – продолжить свое смертоносное существование.
Я пошатнулась, словно кто-то невидимый нанес мне оглушительный удар. Пощечину. Перед глазами все стало каким-то мутным, будто незримая рука рассыпала мелкие капли тумана. Запутываясь в них, мое сознание переставало отличать реальное от выдуманного, словно желая оградить себя от еще большей травмы.
Я попробовала отыскать поддержку, но… откуда она могла прийти? Мне больше не было куда идти, ведь дорогу вперед оборвало его появление. Моя ладонь, лишь едва ухватившись за спертый воздух подвала, стала падать. Собственно, это я падала. Не видя ничего перед своими глазами, не зная другого выбора.
Просто летела во тьму.
Так, словно моя жизнь была больше неотделима от нее.
Глава 12.
По мере того, как осознание отталкивающей действительности приходило ко мне, в голове тоже начинало проясняться. Будто эта действительность, такая неприглядная поначалу, теперь стала казаться чем-то почти привычным – словно обычный день среди людей, избегающих меня, или тяжкие видения в глубине человеческих глаз. Думаю, я стояла на пути к тому, чтобы смириться с происходящим. Помимо всего прочего, стоит ли бежать от будущего, которое непременно тебя нагонит? В душе поселилась некая отчужденность, сменившая первый шок. Она, показавшаяся бы кому-то другому разрушительной, лежала на мне тяжелым одеялом, укрывавшим мое сознание от чувств и эмоций, готовых ворваться в разум. Я оставалась глуха ко всему окружаюшему.
Тяжело, словно после долгого сна, я, наконец, смогла открыть смеженные веки.
Все те же лица…
Ну почему, почему они не дали мне просто очнуться в своей постели, чтоб хотя бы немного прийти в себя, привыкнуть ко всему? Но я оставалась в Ордене, и это нужно было принять как данное. Что ж, видимо, мне не оставили выбора.
По крайней мере, я хотя бы находилась в кабинете Кирова вместо того, чтобы лежать на пыльном полу темного коридора, где впервые узнала о том, кем на самом деле был незнакомец. Под моей головой лежала мягкая подушка, а тело ощущало приятное тепло небольшого, но уютного диванчика, на который меня и поместили. Эти, такие простые на первый взгляд, вещи на миг позволили ощутить себя счастливой, но мгновенью не суждено длиться долго. Я попыталась сделать вид, что еще не пришла в сознание, чтобы хоть немного справиться с головной болью, ставшей для меня в этот день постоянной спутницей, но ничего не вышло.
Наверное, я прилично их напугала. Что ж, пусть так.
Лицо Виктора выражало искреннее волнение. Лоб, исчерченный поперечными складками кожи, казался напряженным, а во взоре застыло ожидание. Внимательным взглядом зеленых глаз он следил за каждым движением, способным сказать, что со мной все в порядке. Будущий напарник, по всей видимости, не отходил от меня, пока наши глаза не встретились. Ему-то я и была обязана тем, что попытки еще хоть чуть-чуть насладиться покоем пошли прахом.
– Кажется, она пришла в себя, – тихо, будто для самого себя, произнес он. Выдохнув эти слова, Виктор по-прежнему продолжал вглядываться в мое лицо, боясь ошибиться. Однако и этого почти неслышного шепота хватило, чтобы Киров тут же оказался у моего диванчика.
– Адрианна, ты нас порядком напугала, – заверил меня он, – врач прибудет через минуту.
– Мне кажется, не следует беспокоиться, – попыталась уговорить Кирова я, – а тем более нет необходимости в вызове врача. Легкая слабость, с кем не бывает? К тому же, день выдался довольно сложный. И не совсем обычный. Такую реакцию можно понять.
– Наверное, ты права, – согласился Киров, – только мы с Виктором ожидали нечто подобное в ответ на то, что рассказали тебе о существовании Ордена, или на причастность к его работе твоего деда. Никто не сомневался, что тебе может стать плохо, когда послание из его прошлой жизни, словно весточка из иного мира, окажется в твоих руках, выполненное в виде необычного медальона. Такое бывает, если вещь находит своего получателя лишь после смерти отправителя. Но когда ты, проявив редкостную силу духа, выдержала все эти испытания, для нас стало полной неожиданностью, что такое дело, как первое задание, вызовет у тебя целую бурю эмоций.
– Не само задание, а весь этот день вызвал у меня «целую бурю эмоций», – попыталась поправить его я. – К тому же, позади переезд, новый город, – вы просто не дали мне времени немного освоиться. После ночи крепкого сна со мной все будет в порядке.
Мне очень не хотелось, чтобы кому-то из этих людей стало известно, что я испытывала в объятиях незнакомца. Те чувства, переживания, ту страсть не должен узнать никто. Ведь я и сама не смогла бы поверить в услышанное, если бы не оказалась в самом эпицентре событий. Это нельзя пережить с простым смертным, потому что огонь вожделения, испепелявший тело и душу, рождал не свет – его дарила тьма. К тому же, я не была уверена в том, что, окажись этот демон снова где-то рядом, во мне не проснется желание, с которым станет просто невозможно бороться. Хотя, если сказать правильно, я скорее убеждалась в обратном. Каждая встреча с ним получалась для меня проверкой. И каждую проверку я с треском проваливала, отдавая всю себя ему без остатка.
Это испытание должно быть только моим, и никому не позволено знать, какой ценой оно мне далось!
– К тому же, мы с убитой девушкой хоть и не были друзьями, но учились в одной школе, да и наши дома стояли напротив друг друга. Можете себе представить, что это такое: день за днем видеть человека, а потом просто узнать, что его больше нет? Столь ужасная смерть стала потрясением не только для меня, но и для всех тех, кто знал ее. Думаю, это оправдывает мою реакцию. Да и не каждый день тебе говорят, что молодой человек, которого ты видела из окна, является демоном, рожденным в преисподней.
Мне казалось, что эта пылкая речь должна убедить моих собеседников. Нужно сказать, Виктор поддался мгновенно. Наверное, он был человеком, привыкшим доверять другим людям. Но Киров… в нем еще оставалось недоверие. Его работа не раз сталкивала его с такими существами, рядом с которыми просто нельзя позволять себе расслабляться, иначе это приведет лишь к одной точке, имя которой – небытие. Думаю, его, повидавшего так многое, обмануть будет труднее всего. Он мог одним лишь взглядом улавливать в человеке то, что скрывалось от остальных. Но у меня было слишком много причин для своих тайн. Все, с чем мне придется сражаться в себе самой, должно остаться только между мной и моей совестью.
– Тот, за кем ты будешь охотиться, – все же начал Киров, оставив свой пристальный взгляд и, как будто отвлекшись от размышлений, занимавших его разум, – не совсем демон в привычном понимании этого слова. Он немного не такой, с какими мы привыкли сталкиваться.
Крошечная надежда, пробравшаяся в мое сердце, тоненьким голосом заговорила, что у меня, быть может, еще есть шанс спасти душу Марка. Но и она вскоре замолчала, когда Киров позволил себе продолжить после небольшого раздумья. Наверное, он пытался как можно понятнее рассказать мне все то, чему успел научиться за свою жизнь.
– Видишь ли, настоящие демоны, рожденные в преисподней, приходят в наш мир как призраки, чьи души постоянно ищут себе телесную оболочку. Они жаждут найти ее, и не остановятся ни перед чем, пока не обретут эту защиту, – Киров легким жестом пригладил волосы. Кому-то другому это показалось бы обычным делом, но я понимала – работа значила для него все, он посвятил себя ей, оставил в Ордене всего себя без остатка. – Наверное, если бы они проникли в мир, где нет ни горя, ни жестокости, то так и остались бы просто духами, мечущимися между двух миров. Но в нашем… В нем слишком много страхов, слишком много агрессии, питающей их. И исчадия преисподней, подобно диким животным, чуют этот мерзкий запах разлагающихся душ. Они стремятся навстречу ему, потому что понимают – душа, прогнившая заживо, расстанется с телом, поглощенная адским пламенем. Вот тогда-то эти твари и находят себе оболочки. В них демон живет столько, сколько смог бы прожить человек, но организм с годами старится, становясь все более непригодным к жизни. А это значит лишь одно: приходит время искать ему замену. И тогда все повторяется снова и снова, пока кто-то из Одаренных не найдет демона, пленив при благоприятном исходе его сущность. Вот только душу человека, изгнанного из мира живых тварью тьмы, уже не спасти. Однако в случае того, кого встретила ты, все иначе.
– И почему же? – Теперь мне начинало казаться, что я запуталась в этой паутине правды и лжи, реального и выдуманного. Я тщетно пыталась понять все то, что обрушивалось на меня, но это оказалось очень сложным.
– Думаю, тебе об этом расскажет тот, кто разбирается в проблеме лучше всего.
– Вы снова вызовете кого-то?
Господи, сколько же еще мне предстоит узнать сегодня? Но прежде, чем я попыталась предугадать что-то, Киров опередил меня:
– Нет, в этом нет необходимости. Твоя напарница, Странник, уже здесь, – произнеся это, Киров сделал знак рукой в ту сторону комнаты, которая оказалась скрытой от моих глаз им и Навричевым. Точнее, мне даже не пришло в голову разглядывать помещение, ища в нем кого-то.
Позволив взгляду пройти дальше лиц своих собеседников, я увидела, что в углу действительно кто-то сидел. По-видимому, я не обратила на нее внимания, так как еще не совсем пришла в себя.
– Настало время представить тебе Странника. Ольга, подойди к нам.
Легким движением та, что ждала своего часа, встала и направилась в мою сторону. Девушка, тут же подчинившаяся приказу Кирова, быстро пересекла пространство нас разделяющее и подошла ко мне. Она слегка наклонила голову в знак приветствия, отчего я сразу же почувствовала себя еще хуже. Знакомые зеленые глаза, светлые волосы до плеч, тонкие черты лица предстали перед глазами. Увидеть ее лицо для меня было как удар тока. Неожиданно и нежеланно.
Словно электрический разряд, по телу пробежало удивление. Нет, ну почему этот день просто не закончился на том, как мои глаза закрылись в темном коридоре? Уже во второй раз я задавала себе этот вопрос, искренне желая найти ответ, но все попытки оставались тщетными.
Передо мной стояла та самая Оля, с которой я познакомилась всего за несколько часов до своего похищения. Я отчаянно пыталась увидеть в ее лице другие черты, но это все же была она. Та самая девушка из кафе, которая питала чувства по отношению к Владу, и которая успела показать мне, что не рада нашей встрече. С самого первого взгляда мы не понравились друг другу, а теперь судьба хотела, чтобы наши пути сошлись. Получалось, что мы не только должны встречаться чаще обычного, но и работать вместе, доверяя друг другу самое важное – свои жизни. Значит, нам предстоит проводить много времени вместе. К тому же, по законам Ордена непреклонным оставалось одно: Странник и Видящий должны стать семьей. Конечно, не с родственными связями, но с такими, которые могут оказаться сильнее, чем кровные узы. Ведь, в конце концов, с самого первого дня напарники зависели один от другого: оступись хоть кто-то – и кара настигнет обоих.
Глядя на уже знакомую мне девушку, я успела заметить, как она тоже была не очень-то рада, что так все вышло. Но, нужно отдать ей должное, Странница постаралась не показать этого и, повинуясь здравому смыслу, протянула мне ладонь, словно мы никогда не были знакомы. Что ж, может, это и правильно: держать подробности наших встреч при себе.
– Оля Логина, – сказала она, коротко пожав мне руку. В ее прикосновении сквозила сила, не свойственная девушке – крепкое и быстрое, оно скорее должно принадлежать мужчине, четко знающем, чего он хочет, и как этого достичь. И я понимала: это Орден закалил ее разум и чувства.
– Адрианна Рутковская, – ответила я, пожав протянутую руку. Мне хотелось начать знакомство с чистого листа, отбросив все неловкости, возникшие между нами во время первой встречи.
– Оля, мне хотелось бы, чтобы именно ты рассказала Адрианне, кем на самом деле является Марк.
– Как скажете, – девушка не выказала ни удовольствия, ни сомнения. Только подчинение – сухое и беспрекословное.
Я взяла в руки протянутую мне Виктором чашку чая, в которой теперь нуждалась больше всего, и приготовилась внимательно слушать.
– Как уже было сказано, демоны не рождаются в этом мире. Они приходят в него из преисподней, – начала пояснять Оля. – Порожденные тьмой среди голой огненной пустыни, наполненной криками падших душ, их стонами и страданиями, они живут среди них долгое время, пока не впитают достаточно зла, чтобы проникнуть в наш мир. Попав в него через огненные дыры, которые были выжжены давным-давно, они ищут души грешников. Тех, кто наиболее близко стоит к тому, чтобы потом, после смерти, попасть в ад. Эти несчастные, запутавшись однажды в своих чувствах, прожигают жизни в гонках за удовольствиями, даже не подразумевая, что тем самым увеличивают сходство между собой и исчадиями тьмы. Когда же оно достигает максимальных размеров, человек становится наиболее подвержен потере того, что было дано ему при рождении – своей души. Она, словно пища, является для демонов необходимостью, притягивая их, и тогда пощады ждать не приходится. Вряд ли на Земле есть тот, кто сможет остановить этих тварей, когда они уже выбрали цель. Но обо всем этом тебе уже известно…
– Значит, у Маши не оставалось шансов спастись? – Проговорила я, глядя в пустоту.
– Не знаю, кто такая Маша, о которой ты говоришь, но если ее душу забрал демон, тогда она и в правду была обречена…
Слова Оли уже не явились неожиданностью для меня. Я заранее знала ответ, и в этом таился весь ужас ситуации. Никто не мог противостоять им.
Никто не мог!
– Демон, за которым будем охотиться мы, не относится к числу обычных. Понимаешь, он был рожден не в преисподней. Этот принадлежит миру живых!
– Но как же? Ты ведь только что сказала, что все демоны – дети ада!
– Да, если это настоящие демоны. Но есть среди этих созданий и те, кого одинаково сложно отнести и к демонам, и к людям. Понимаешь, они рождаются в нашем мире. Приходят в него людьми. Но затем, по мере того, как идет их жизнь, сердце и душа огрубевают – они перестают чувствовать все то, что чувствуем мы. И тогда, когда приходит время, они отдают свою душу Владыке тьмы в обмен на продленное существование, которое затем подпитывают жизнями, похищенными у молодых людей. Они становятся хищниками, которые, увидев свою жертву, не чувствуют ни жалости, ни сострадания. Они идут на запах свежей молодости, и уже не могут отказаться от убийства, ведь только тогда их бытие продлиться еще немного.
Последние фразы доходили до меня как сквозь завесу, потому что я начала понимать сказанное Олей. Перед моими глазами возникла картина, когда Марк привез Машу в загородный дом. Все встречи, все объятия, все, что было до этого, оказалось просто уловкой. Очаровательная ловушка для глупой мышки. Я живо вспомнила и то, чем закончилась их встреча.
Перед глазами, словно из глубины моих воспоминаний, встал образ старого, изношенного жизнью человека, склонившегося к бедной девушке за последним поцелуем. Так вот, для чего ему нужна была ее жизнь! Он просто хотел продлить свою. Он питался ею. Так, как мы питаемся растениями или, скажем, животными, Маша оказалась для него лишь средством к существованию, которое он незамедлительно использовал в своих целях.
Мне снова стало не по себе. Что заставило человека, пусть даже и отдавшего свою душу Владыке Тьмы, отнимать чужие жизни, забывая о том, какую ценность они несут в себе? Что лишило его сожаления, что отняло у него сочувствие к жертве? Я не знала.
Видя мое замешательство, Оля постаралась объяснить:
– Когда мужчина или женщина превращаются в таких существ, суккубов и инкубов, они больше не чувствуют ничего, что было в их прошлых жизнях. В них не могут существовать эмоции, а есть только одно желание: жить как можно дольше. Вместе с бессмертием, эти существа получают темный Дар, подпитываемый адским пламенем. Они становятся настолько привлекательными, что уже никто, встретившийся на их пути, не может устоять перед этой властью. Людям не дано сил справиться с искушением, которое рождается в них от прикосновений демонов страсти. Они, словно бабочки, летят на огонь, способный погубить их. Ослепленные желанием, эти несчастные не могут сопротивляться. Они могут лишь все больше стремиться к своей погибели, которую обретают, тая в удовольствии.
Странно, эта девушка упомянула о бабочках. Именно о них я подумала тогда, когда поняла, как погибла Маша. Ее лицо, лишенное всякой жизни, было просто пропитано странным удовлетворением. Помню, я не могла понять, как такое могло случиться…
– Но ведь должен быть способ, чтобы остановить этих существ! – Почти прокричала я, понимая, что на месте своей соседки могла оказаться я. – Должно же быть хоть что-то!
– Это «что-то» – Орден Хранителей мира, – в один голос проговорили Киров и Навричев.
– Только служители Ордена могут справиться с этим? – Недоумевала я. – Но что происходит в тех многочисленных городах, где нет Одаренных? Неужели невинные люди гибнут, так и не дождавшись помощи?
– Мы не всем можем помочь, – пожал плечами Киров. – Правда заключается в том, что этих демонов гораздо больше, чем нас. К тому же следует помнить, что они бессмертны, в то время как некоторые из наших соратников гибнут, попавшись все в те же ловушки, из которых долгое время спасали других.
Я увидела печаль на лицах тех, кто был со мной в этой комнате. Тяжелые воспоминания, появившиеся в душе у каждого, заставили нас на миг окунуться в тревожные предчувствия. Совсем скоро мне придется стать одной из них и, рискнув своей жизнью, вступить в схватку с тем, к кому испытывала доселе неизвестные чувства.
– Ты не спала всю ночь, – обратился ко мне Киров, – а без отдыха будешь для нас бесполезной. Виктор отвезет тебя домой, чтобы завтра ты с новыми силами пришла сюда – исполнить то, для чего была рождена.
Спорить не хватало сил, так что я просто кивнула, соглашаясь с его словами. Виктор тут же встал, готовый проводить меня до машины.
– Значит, Оля и Виктор – те, с кем мне придется работать? – Устало переспросила я.
– Да, – ответил Киров, – только это будет завтра, а сегодня тебе нужно отдохнуть.
Не терпя больше никаких возражений, он провел нас с Навричевым до порога. Оля оставалась еще в его кабинете для решения своих вопросов. Как только дверь за нами закрылась, Виктор повел меня уже известным путем к лифту. Нажав на кнопку, которая тут же отозвалась, отсвечивая красным цветом, напарник – теперь нужно было привыкать к этому слову – обратился ко мне:
– Сейчас шесть часов утра. Дома будешь к семи. Отдохни хорошенько, потому что впереди тебя ожидают тяжелые испытания. Я заеду за тобой к десяти часам завтрашнего дня. Будь готова.
– Готова к чему?
– Когда наберешься сил, мы впервые попробуем его найти, – ответил мне Виктор.
Спуск до первого этажа прошел без лишних разговоров. Я обдумывала все, что случилось со мной за эту ночь, стараясь поверить в реальность происходящего. Выйдя на улицу, я достаточно сильно удивилась, заметив, что мы находились почти в самом центре Москвы. Неужели можно сохранить в тайне такую организацию, особенно если она расположена у всех на виду?
Мой новый знакомый отпер передо мной дверь машины, и уже спустя минуту она повезла нас по бесконечным улицам, с каждым мгновением приближаясь к моему дому. Глаза закрывались ото сна, уже даже не пытаясь сопротивляться усталости.
Мерное гудение мотора заставляло меня расслабиться, позабыв о проблемах. Я почти уснула, когда машина остановилась у подъезда, где еще вчера я увидела первый в этом городе Знак Судьбы.
Виктор проводил меня до самой двери, желая самостоятельно убедиться в том, что со мной ничего не случится по дороге. Я опустила руку в карман своих штанов, но так и не смогла там найти колючей.
– Они у меня, – виноватым голосом сказал напарник, – мы боялись, что ты потеряешь их, пока будешь без сознания. Так что не обижайся…
Он вставил ключ в замок и тут же отпер мою дверь. Вложив связку в мою руку, Виктор проговорил:
– Не думаю, что тебе еще может понадобиться моя помощь. И все же: если что-то случиться – звони. Телефон записан на визитке, которую я поместил в твой карман.
Я с удивлением нашла другой рукой маленькую карточку, на которой действительно был номер моего напарника. Только мои глаза поднялись туда, где только что стоял Виктор, чтобы отчитать его за такое самоуправство, как я заметила, что он уже успел покинуть подъезд.
«Да уж, видимо, нам и в правду придется стать одной семьей», – подумала я, – « тем более, что у меня больше, похоже, нет от них секретов». Подумав об этом, я вдруг осознала, что все-таки слукавила. Один все же оставался. Он, такой близкий мне, и такой одновременно чужой, заставлял мою душу разрываться от страха стать узнанным. Разве смогут эти люди понять все то, что я испытывала по отношению к инкубу, соблазнившему меня? Разве смогут они доверять мне после этого? Думаю, нет. Поэтому с той самой минуты мне пришлось принять решение разделить свое сердце на две части: одна из них, страстно желающая вернуть всех демонов в преисподнюю, будет стремиться исполнить предназначение, но другая…
Та часть меня, которая открылась для невероятных ощущений, подаренных мне незнакомцем, не желала ему зла. Где-то, совсем глубоко, она верила, что он, не смотря ни на что услышанное, еще мог стать другим. Я пыталась оправдать его поступки, старалась найти для него помощь, вернуть к той жизни, которую он выменял когда-то на бессмертие. Но голос разума заглушал все эти слабые попытки.
Терзаемая сомнениями, я наскоро стащила с себя кофту, как неожиданно услышала гулкий стук о пол чего-то довольно тяжелого. Взглянув туда, где, по-моему, был его источник, я заметила дедушкин медальон. Это он, о котором мне почти удалось забыть в эту жуткую ночь, выпал из кармана, с грохотом ударившись об пол. Подняв дорогую сердцу вещь, я тут же разделась и скользнула под теплое одеяло. Вертя в руках хоть и потемневшую кое-где от времени, но все еще блестящую поверхность, я наблюдала за тем, как она отбрасывала на стену яркие блики.
