Текст книги "Чужие-II (Планета отчаяния)"

Автор книги: Марина Наумова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Со всех сторон ее окружали хорошо натренированные тела. Натренированные для... чего? Чтобы стать мясом?

Рипли поспешила отойти в сторону. Ей не хотелось чувствовать на себе их взгляды.

Сильные, здоровые десантники продолжали резвиться.

– Секции рассчитаны на пятнадцать человек, – проходя, сообщил лейтенант Горман. – Быстрее занимайте свои места.

Пользуясь случаем, Рипли проскользнула к ряду шкафчиков с одеждой и принялась искать свой.

– Кто эта Белоснежка? – покосилась в ее сторону Ферроу, женщина с овечьей мордашкой и короткой стрижкой. – Эй, Вера, ты не знаешь?

– Какой-то консультант, вроде, – ответила та. – Судя по всему, она видела когда-то этих монстров!

– А!.. – протянула Ферроу голоском на удивление более нежным, чем от нее можно было ожидать.

Рипли с трудом сделала вид, что их не слышит.

– Странно, – встрял в разговор Хадсон, – они ее встречали и выжили?

От этой очередной грубой шутки Рипли вспыхнула.

Тем временем возле турника тоже продолжали хохмить. Дождавшись, когда Вески устроит себе передышку, Дрейк, скаля зубы, поинтересовался:

– Эй, Васкес, тебя никогда не принимали за мужчину?

– Нет. А тебя? – отпарировала она и продолжила свое занятие. На сильных руках Вески ритмично вздувались мускулы, которые могли бы украсить и мужчину.

– А неплохо, Вески! – вставил Хиггс. – Язычок у тебя как бритва.

После обмена "любезностями" Дрейк опять присоединился к Васкес. Шутки и обрывки разговоров постепенно слились в общий ровный гул.

В другом месте говорили о "более серьезных" вещах.

– Эй, сержант!..

– В чем дело?

– У нас спасательная миссия! – ухмыльнулся лейтенант. – В колонии было много молодых девушек, – так вот, мы должны их спасти от их девственности!..

– Неплохо!

Постепенно разговоры переместились в другую часть отсека: получив из автоматов свои порции еды, члены экипажа разместились за столами.

– Что это за дерьмо нам дали? – попробовав, оттолкнул тарелку Хадсон.

– Ты еще не пробовал, что мы в прошлом полете ели! – почти радостно отозвался Фрост. В отличие от Эйпона, черты его лица были несколько более европейскими.

– По-моему, нам дали кукурузный хлеб.

– В прошлый раз мы вообще ели каких-то пиявок.

– Да, – немедленно добавил Дитрих, – только та, что ты ел, была не пиявка, а глиста.

Хадсон, как новичок, не знал, верить этому или нет, а над его головой уже собирались новые тучи.

Кто-то подмигнул проходящему мимо Бишопу, тот отставил поднос, и почти сразу же натренированные руки схватили Хадсона за шею.

Бишоп прижал его ладонь к столу.

– Не надо, ребята! – еще не понимая в чем дело, на всякий случай запротестовал бедняга Хадсон, но было уже поздно.

В воздухе мелькнул нож и ударился острием в поверхность стола между пальцами Хадсона. Бедняга принялся вопить. Нож прыгал между его растопыренными пальцами все быстрее, дикий крик не прекращался. Нож выбивал дробь. Кругом смеялись.

– Ну ладно, ребята, – еле отдышавшись от хохота произнес Хиггс.

– Кончаем!

– Здорово! – хихикнул кто-то.

– Ну, спасибо! – выдохнул Хадсон, убедившись, что опасность осталась позади.

– На, ешь спокойно, – передал ему кто-то тарелку.

– Это было совсем не смешно, ребята! – все еще ошарашенно глядя по сторонам, заключил Хадсон.

Между тем освободившийся Бишоп направился с подносом к "начальственному" столу.

– Лейтенант Горман... – Тарелка опустилась на стол.

– Угу.

– Мистер Берт...

Глядя на них с едва прикрытым отвращением, как нередко смотрят на начальство, не заслужившее доверия или, наоборот, заслужившее самую пакостную репутацию, Дрейк процедил сквозь зубы:

– Что-то этот новый лейтенант слишком нос дерет...

Судя по гримасам, об этом подумал не один он.

На какую-то секунду реплика убрала веселье. Дерет нос – это было, в общем-то, мелочью. Но, с другой стороны, от командира зависела их жизнь. Сможет ли он достойно встретить опасность бок о бок с ними, если изначально ставит себя в исключительные условия? И пусть под этими "условиями" подразумевался всего лишь отдельный столик, – большинству это показалось не лучшим предзнаменованием.

– С нами есть не хочет!

– У них там свой клуб, – заметил Хиггс.

– Эй, Бишоп! – постарался перевести разговор с этой темы на более приятную Дитрих. – Я думал, ты никогда не промахиваешься, а ты, оказывается, порезался! – Он вытер со стола пару капель белесой жидкости.

Рипли внимательно посмотрела на Бишопа и отвела глаза. Все те же воспоминания заставили ее слегка содрогнуться.

– Почему меня не предупредили, что у нас на борту робот? – резко спросила она.

– Я даже не подумал, – растерянно пожал плечами Берт. Ему казалось, что поднимать шум (а именно это пробовала, на его взгляд, сделать Рипли) из-за такой ничтожной причины было смешно. – У нас это обычная практика мы всегда берем с собой синтетических людей.

– Я лично предпочитаю термин "искусственных людей", – поправил биоробот Бишоп.

– Хорошо, – согласился Берт.

– А что, какая-то проблема? – Бишоп присел на свободный стул.

– Я даже не знаю, почему я...

"...должен оправдываться", – хотел сказать Берт, но Рипли его перебила:

– Потому что во время последнего моего полета искусственный человек на борту корабля...

– Корабля Рипли, – уточнил для Бишопа Берт, – ...испортился, и возникла кое-какая проблема.

– Да, испортился, и несколько человек погибли, – сухо добавила Рипли.

– Какой ужас! – произнес Бишоп. – Это, наверное, была старая модель?

– Да, система "Гипергамм – 12-82", – пояснил Берт.

– Тогда все понятно, – не без затаенной гордости (что поделать, и искусственные люди не лишены своих слабостей) сказал Бишоп, – 12-82 были очень капризные. Со мной такого произойти не может. В нас закладывают программу, специально рассчитанную на то, чтобы мы ни в коем случае на могли причинить вред ни одному члену экипажа и вообще ни одному человеку. Хотите хлеб?

Рипли грубо оттолкнула тарелку. Внутри у нее все кипело. Вся затея с каждой минутой нравилась ей все меньше; увидев же, с кем приходится идти на задание, она растерялась окончательно.

Скользкий и самоуверенный до тупости Берт, неотесанный дубоватый лейтенант, эти здоровые примитивы, – может, и неплохие в чем-то ребята, но явно не отличающиеся умом и даже не представляющие, что их в ближайшее время ожидает; теперь еще и робот...

– Ты, Бишоп, ко мне лучше не подходи, – зло выговорила она. – Понял?

За столом десантников сцену с роботом восприняли по-своему.

– Кажется, им тоже кукурузный хлеб не по нутру! – не без злорадства прокомментировал Хадсон.

7

– Взвод, строиться!

Под металлическими сводами корабля команда прозвучала особенно громко и гулко. Так же гулко отдавались шаги двух десятков пар ног.

Одетые по традиции в пятнистые защитные комбинезоны, десантники выглядели сейчас настоящими солдатами. Казалось, общая форма еще сильнее объединяла их. У людей, мало знакомых с военным делом, такая слишком пестрая окраска ткани вызывала недоумение. "В однотонном они смотрелись бы еще лучше", – отметила Рипли. Как ни странно, причиной сохранения древней формы была не столько традиция, сколько элементарная суеверность. В свое время пятнистая одежда увеличивала шансы на спасение, и это знание передавалось из поколения в поколение; а, как известно, кто много рискует, тот придает большое значение приметам. Бывали случаи, когда из-за дурного предчувствия пилота-разведчика отменяли рейсы; в силу суеверий верило даже начальство. По крайней мере – как в сильнейший фактор самовнушения.

– Быстро! быстро! пошевеливайтесь! – подгонял Эйпон. Пошевеливайтесь! – Дождавшись, когда все выстроились в линию, он продолжил: – Внимание, теперь слушаем командира.

Лейтенант Горман внимательно осмотрел взвод. Десантники ему не нравились. "С ними будет масса трудностей, – заметил он для себя. Дисциплина явно хромает".

Главной причиной для этого глубокомысленного вывода послужили в основном две детали: красная повязка на голове Вески, придающая ее внешности определенную экзотичность, и одетая задом наперед кепка рядового, фамилии которого он не мог вспомнить, что ему тоже очень не нравилось. Да и строй продержался недолго: не дожидаясь очередной команды, многие самостоятельно расслабились. Но других людей у него не было.

– Доброе утро, – привычно командным голосом произнес он. – К сожалению, у меня не было времени сообщить вам о вашей миссии перед вылетом...

– Сэр! – нахально перебил его десантник в перевернутой кепке, который успел уже облокотиться на какую-то цепь (в оборудовании космических кораблей Горман разбирался слабо).

"Как же зовут этого негодяя? – напрягся он. – Как-то на "Х"... – Что, Хиггс?

Десантник в неправильно надетой кепке растянул рот до ушей. В нем было что-то клоунское.

– Я Хадсон, – довольный ошибкой командира, заявил он. – Хиггс – это он.

Слева от клоуна Хадсона стоял парень, которого можно было без натяжки назвать красивым.

"Хадсон – клоун, – внес в "систему запоминания" лейтенант. – Хиггс красавчик... Хоть этих двоих не буду путать..."

– В чем дело? какой вопрос?

– Скажите, а это у нас что будет, настоящая боевая операция, или опять будем охотиться за вирусом? – Рожа Хадсона приняла еще более дурацкое выражение.

– Мы знаем только одно: с колонией на LB-426 по-прежнему нет связи; возможно, дело касается ксеноморфов.

– Не понял, – обнял цепь Хадсон, – а что это такое – зеноморфы?

– Опять вирусы какие-то, – подсказал кто-то.

– А!..

– Вообще!..

По остаткам строя прокатилась волна высказываний в адрес вирусов и нелепых заданий.

– Короче говоря, с чем мы имеем дело, расскажет консультант, остановил разговоры лейтенант Горман. – Рипли!

Рипли вышла вперед. Как бы объяснить им подоступнее?

– Я расскажу вам только то, что мне известно самой, – начала она. Тогда мы сели на планету LB-426. Когда один из членов нашего экипажа вернулся на борт, – она специально старалась подбирать слова так, чтобы воспоминания не выбили ее из колеи, – к его лицу прилепился какой-то паразит. Неизвестный нам паразит. Мы вначале пытались его отодрать, но потом он отвалился сам и, кажется, умер. Эйджес поначалу чувствовал себя хорошо, мы вместе с ним ужинали, но оказалось, что этот паразит отложил у него в горле какое-то яйцо или какой-то эмбрион, и Кейн начал...

– Слушай, – вызывающе выступила вперед Вески. – Мне надо знать только одно: где эти твари?

Не без определенной бравады она изобразила руками, что целится по неизвестному чудовищу.

У Рипли поведение Вески вызвало двойственное чувство: с одной стороны, ее слегка покоробило такое как бы несерьезное отношение к делу, но с другой... Разве не это было единственным верным подходом к проблеме? Прицелиться и уничтожить... Именно этого хотела она, Рипли.

Реакция десантников была попроще.

– Отлично, Васкес! – оскалился Дрейк. От улыбки его хищное лицо стало еще более своеобразным.

– Класс!

– Так их!

– С тобой – куда угодно, в любое время, – продолжал Дрейк.

– Да, – подтвердил Хиггс, – когда говорят про инопланетян или про Чужих, она только спрашивает: "Куда стрелять?"

– Иди к черту! – смачно выругалась Вески.

– Ладно, вы закончили? – спросила бледная от волнения Рипли. Энтузиазм десантников по-своему напугал ее.

"Неужели они совсем не понимают, какая опасность их поджидает? Мясо... здоровое мясо... Нет, так нельзя", – спохватилась она через секунду.

– Надеюсь, вы правы, – голос Рипли звучал вымученно. – Надеюсь, все уладится. Надеюсь...

– Я тоже надеюсь, – слегка отстранил ее Горман. – Спасибо, Рипли. У нас имеется записанный на диске отчет Рипли, прошу вас его изучить...

"Что – все? Опять мне не дали сказать?! – удивилась Рипли. – Но почему не дали?"

– Одна из этих тварей, – громко и быстро, опасаясь, чтобы ее не перебили, заговорила Рипли, – за двадцать четыре часа уничтожила всю мою команду. Если колонисты нашли этот инопланетный корабль, то неизвестно, сколько человек подверглись нападению этих существ и сколько из них погибли. Вы поняли?

– Во всяком случае, донесение Рипли записано на диске, и вы можете его прослушать, – несколько развязно вставил Берт.

– Вы можете его просмотреть и прослушать, – подтвердил лейтенант Горман. – Еще есть вопросы?

– Хм-м-м-м... – выдавил нечто неразборчивое Хадсон.

– В чем дело, рядовой? – нахмурился Горман. Ему показалось, что "клоун" решил отколоть очередную шуточку.

– Ответьте, как выбраться из этой говенной роты, сэр? – без малейшего намека на юмор выпалил Хадсон.

– Ты, Хадсон, пожалуйста, придержи язык за зубами, – процедил Горман и подумал, что с этим подчиненным еще придется намучиться.

– Ну, ладно, – почесался Хадсон.

– Так, – лейтенант Горман обвел глазами взвод. – А теперь слушайте меня внимательно. Вы будете действовать так, чтобы все прошло гладко и четко, как в аптеке, – при этих словах Хиггс и Дрейк переглянулись. Им обоим (как, впрочем, и многим другим ранее) пришла в голову одинаковая мысль: от лейтенанта будут одни неприятности. И где только находят таких дураков? – К трем часам – подготовить все оружие, проверить все тактическое вооружение, оборудование, аппаратуру, транспортные средства. Начинайте!

– Вы слышали, что он сказал? – спросил Эйпон, догадавшись, о чем думают его ребята. – Вы знаете процедуру!

– Начинайте тренировку. Хадсон, иди сюда, не стой дураком...

"Ну вот, теперь он меня запомнил... – невесело подумал Хадсон. Только этого мне и не хватало..."

"Да, с этим типом будет много хлопот", – в очередной раз мысленно повторил лейтенант.

"Страшно подумать, чем все это может закончиться", – проводила их печальным взглядом Рипли.

8

В руках Вески тяжелая, длиной больше полутора метров, ручная автоматическая комбинированная бронебойная пушка – специальное оружие десантников – казалась детской игрушкой. Вески любила оружие и любила себя с оружием: так она казалась сама себе значительной и, в ее понимании, привлекательной. Ей посчастливилось правильно угадать свой жизненный путь; несмотря на постоянный риск и все сложности военной жизни, Вески ни разу не пожалела о своем выборе. Она была на своем месте, и одно это вызывало у ее сотоварищей восхищенные взгляды. Впрочем, в ловкости и в особой красоте разрушителей здесь все были равны. Точные движения, красивые рельефы мускулов – все было если не совершенным, то довольно близким к совершенству.

Чем больше Рипли смотрела на них, тем сильнее ощущала свою боль: она казалась себе ничтожной и лишней здесь. Никем не замеченная (десантники были слишком увлечены своим занятием), Рипли проследовала в ангар. Здесь тоже кипела работа, но более понятная ее сердцу и более знакомая.

Трудно было поверить, что на корабле могло найтись столько почти пустого места. В ангаре находились бронетранспортер, несколько летательных аппаратов-челноков, и все равно он был почти пустым. Довольно быстро Рипли нашла взглядом автопогрузчик. Этот механизм, по обыкновению выкрашенный желтой краской, был словно грубой пародией на человека. Собственно, он и должен был быть продолжением того, кто находился внутри; ноги помещались внутри металлических грубых ног; руки словно продолжались подобием рук, но небывало длинных и заканчивающихся клешнями захватов, которые шутя поднимали несколько тонн; и наконец все это соединялось корпусом и венчалось относительно небольшим шлемом, приделанным скорее для законченности формы, чем для защиты человека от возможного падения груза.

Профессиональный взгляд Рипли отметил и другое: автопогрузчик действовал недостаточно ловко. Вот этот ящик надо было захватить пониже... Развернуться нужно было на пару секунд раньше... Нельзя сказать, чтобы им управлял полный дилетант, но опыта у работающего на погрузчике явно недоставало. Ту же работу можно было сделать в несколько раз быстрее.

Рипли обернулась; как она и предполагала, здесь был и второй автопогрузчик, для которого водителя еще не нашли.

Тем временем в работе произошел какой-то сбой, и Рипли услышала раздражительный голос лейтенанта:

– Мне плевать, что вы там думаете, но главное, чтобы все работало...

Что-то не ладилось или с люком, или с самим погрузчиком: груз торчал из брюха челнока самым неудобным образом. Когда ящик кое-как пролез в проем, Горман сердито приказал:

– Сейчас же загерметизируйте этот люк!

Автопогрузчик начал разворачиваться. Рипли подошла к лейтенанту и стоящему возле него сержанту поближе.

Ее не замечали.

– Сколько у вас там? – спрашивал кого-то Горман.

– Одна...

– Поднимай!

Со скрежетом и лязгом крышка люка сдвинулась с места. Заныли блоки. Одного гула, в котором невозможно было разобрать ни слова, было достаточно, чтобы понять, насколько неправильно работает аппаратура. Новый шум привлек внимание к погрузчику – он снова что-то задел. Эйпон направился в его сторону, бросив на ходу:

– Лейтенант, проверьте третий.

Ему навстречу шагнула Рипли:

– Здравствуйте. У меня тут сложилось впечатление, что я бездельничаю, когда могу вам помочь.

– Интересно, а что вы умеете? – немного свысока поинтересовался Горман. Его взгляд скользнул по фигуре Рипли.

"И на что может быть способна такая неженка? – казалось, говорил он. – Хотя женщина, признаться, интересная..."

– Ну, по крайней мере, я могу командовать этим погрузчиком, – решила проигнорировать недоверие Гормана Рипли. – У меня второй класс.

– Что ж, тогда попробуйте.

Рипли отвернулась и направилась к машине. Какое ей дело, что думает о ней этот лейтенант? Плевала она на его мнение! Ее умение всегда при ней, и оно лучше любых препирательств докажет ее необходимость быть здесь.

Легко и привычно Рипли вскарабкалась на рабочее место. Тонкая рука легла на рукоятку управления, вторая нащупала кнопки.

Одна из кнопок вошла в углубление, и почти сразу же раздалось негромкое стонущее ворчание: механизм автопогрузчика просыпался. Массивная нога со ступней-утюжком тяжело поднялась и опустилась на блестящий пол. Автопогрузчик зашагал по ангару, еще неуклюже, словно разминаясь, но все энергичней и энергичней. Рипли сосредоточилась. Теперь руки и ноги погрузчика стали ее собственными руками и ногами: она отдавала им мысленный приказ – они подчинялись; легкие движения настоящей руки можно было не считать. В ее руках была невиданная мощь, которой разум придавал осмысленность и легкость. Если бы автопогрузчик не был таким уродом, его движения можно было назвать почти изящными.

– Ты гляди, чего творит баба, – удивленно шепнул Эйпон проходившему мимо Хиггсу. В ответ тот промычал что-то неразборчивое, но одобрительное.

Рипли работала. Управление погрузчиком вернуло ей более оптимистическое расположение духа. Она была сильна. Ее знания пригодились. Но... Как хорошо было бы иметь такую силу в схватке с Чужим! Как ей тогда этого не хватало...

Работа постепенно налаживалась. Во всяком случае, стала более скоординированной. "Ну что ж... – через некоторое время заключила Рипли, может быть, все еще и обойдется..."

9

Вески выскочила в коридор с ручной автоматической пушкой наперевес. Дуло описало в воздухе обычную при стрельбе дугу. "Ну, сейчас мы этим тварям покажем!" – сгорая от азарта, думала она. Полет подошел к концу; оставалось только спуститься на саму планету. Вслед за Вески в коридоре прыжком очутился Дрейк. Нетерпение жгло и его. Впереди ждали приятно щекочущий нервы страх, который нужно было прищучить, и ни с чем не сравнимая радость боя. За Дрейком проследовал Хиггс, сдержанный и сосредоточенный против обыкновения. Как и многие мальчишки, он с детства мечтал о подвиге. Если верить этой Рипли, у него сейчас был шанс. Главное – не погибнуть в двух шагах от победы, а для этого нужно ни на секунду не распускаться. "И чего они так резвятся? – неодобрительно думал Эйпон. Дело как дело. И ни к чему это всякое ребячество..." На лице Веры отражалась сдерживаемая ярость. Нет, не по отношению к предполагаемому противнику – ему она была почти благодарна за лишнюю возможность доказать всем, что она не хуже других: "моя победа многим утрет нос..." Совсем иные мысли занимали Хадсона. "Ну какого черта я ввязался в это грязное дело? Это ведь даже не люди, – монстры, чудовища, уроды проклятые... Они сметут нас в одну секунду! Не проще ли выбросить все это оружие и доложить инопланетянам: "Ваш завтрак прибыл..."

Возле челнока перед взводом очутился Горман. "Черт его знает, что из всего этого выйдет, – у него на душе скребли кошки. – Если дело выгорит это повышение и успех, но кто его знает... Уж слишком темное дельце".

Чтобы его колебания не стали заметными подчиненным, он сухо произнес:

– Так, беспокоиться не о чем.

– Ага, высаживаемся, побеждаем и улетаем, – прокомментировал кто-то.

– Все понятно? – грозно переспросил лейтенант.

В ответ раздалось дружное "да".

– Акция будет развиваться по плану. Никаких отклонений... – Взвод начал выстраиваться в жалкое подобие шеренги. – Как сказано: высаживаемся, побеждаем и улетаем. – (Горману понравилась эта фраза. Для себя он решил, что обязательно запишет ее в блокнот.) – Поняли?

В строю зашумели.

– Внимание, готовность! – скомандовал Горман. – Посадка!

Раздавшиеся возгласы чуть не заглушили команду. Перед лейтенантом, казалось, находилась полудикая, охваченная жаждой крови орда.

– Все – быстро в транспортер! – выкрикнул он.

– Еге-е-гей!

– Ура!

– Ура! ура! ура!

– Давай!

– О-го-го! – звучало со всех сторон.

Трудно было поверить, что так могут вести себя специально обученные для подобных заданий люди.

Собственно, даже для простого взвода такое поведение нельзя было назвать обычным; позже, в полете, кое-кто удивлялся и своим выходкам, и несдержанности товарищей. На деле почти все, в большей или меньшей степени, ощущали необычность этого задания, возможно, не встречавшуюся ранее опасность. Так или иначе, нервное состояние прорывалось у каждого по-своему. Крики были своего рода клапанами, позволявшими слегка выпустить пары нервного напряжения.

– Быстро, все! Быстро! – подгонял сержант Эйпон.

– Ура-ура-ура!

– Го-го-го-го!!!

Шум не умолкал.

– Полные олухи! – заорал лейтенант Горман. – Быстро в транспортер!

Вопреки кажущемуся беспорядку, команду-таки исполняли: к этому моменту большая часть десантников успела скрыться в брюхе приземистой и остромордой "в профиль" машины.

– Так, свои места при боевом расчете вы знаете, – продолжал лейтенант. – Оружие закрепить! Всем занять места, сесть и успокоиться!

Общая горячка передалась и ему. Он вынужден был признаться себе, что волнуется немного сильнее допустимого, и это его злило.

Возгласы десантников постепенно перешли в нечленораздельное бормотание и начали стихать.

– Закрепить запоры! – уже с водительского места скомандовал лейтенант.

Металлические дуги страховки опустились с ноющим ворчанием, словно и они переживали вместе со всеми.

"Вот и начался наш конец", – тупо глядя перед собой, подумала Рипли. Если бы от нее хоть что-то зависело, она остановила бы сейчас операцию. Слишком много времени прошло, чтобы на планете хоть кто-то мог уцелеть. А раз так – зачем спускаться, рисковать жизнью этих здоровых ребят? Только для того, чтобы доказать ее, Рипли, правоту? Не слишком ли дорогая получается цена? Думать об этом было противно.

– Так, лейтенант?

– Бишоп, начинаем!

– Понял!

С глухим урчанием транспортер въехал в люк челнока.

– Все готовы?

– Поехали!

– Готовы? – еще раз переспросил Горман.

– Да!

Лейтенант медленно вдохнул воздух и сцепил пальцы.

Из микрофона донесся голос Ферроу:

– Начинаем процедуру запуска!

Гудение и особый механический шорох заполнили внутреннее пространство челнока.

– Шасси поднято. – Казалось, что говорит робот. В такие минуты Ферроу действительно ощущала себя машиной. Одна команда, другая...

– Ы-ы-ы-ы-ы – заныло шасси.

– Зажигание включено.

– Ш-шу-шу-шшшшшшшу – зашуршал механизм.

– Так, давайте сюда данные о станции...

– Все шлюзы загерметизированы.

– Все?

– Все, кроме одного выходного, загерметизированы.

– Так, готовность. Десять секунд. Девять, восемь...

Веселье сползло с лиц десантников. С этого момента начиналась работа.

Отсчитывающий секунды до старта и... кто знает, чего еще, голос Ферроу звучал неумолимо, как судьба.

– Семь, шесть...

"Вот и жизнь уходит так же..." – тоскливо думала Рипли.

– Пять...

– На скоростном лифте отправляемся прямо в ад! – экзальтированно заявил Хадсон. Он старался изобразить веселье, но страх сковывал мимические мышцы, и вместо улыбки на его лице возникла гримаса.

– Четыре, три...

"Как долго она считает, – недовольно сказал себе Хиггс. – Только нервы треплет... А, черт, нужно было выспаться как следует, а то эта канитель затянется надолго..."

– Два, один... Поехали!

На уши десантников обрушилась какофония скрипов, гудений, лязга, скрежета и шипения – открывался шлюз.

Полускрытое очками лицо Ферроу еще больше стало похожим на овечью морду.

– Переключаю пеленг показательного радиуса...

– Два-четыре, профиль виден, – ответили с корабля.

– Все ясно. Курс взят...

Челнок летел свободно, словно падал; это вызвало не слишком приятные ощущения, похожие на те, что человек испытывает при сильном страхе.

– Включи, пожалуйста, ускоритель, – посоветовал Бишоп, наиболее четко угадавший природу этих ощущений – большинство было склонно приписывать их, вопреки всему предыдущему опыту, нервам.

– Включаю, – Ферроу взялась за рукоятку. – Эй, все берегите головы: немного потрясет.

"Немного" – было сказано очень мягко. Только непродолжительность тряски избавила от необходимости убирать результаты охватившей всех тошноты.

"Это какой-то конец света!" – мысленно простонал Хадсон, чувствуя, что еще секунда – и кишки вылезут изо рта. Большинство других вообще на это время лишилось способности о чем-либо думать.

Наконец тряска осталась позади; челнок выровнялся, шум поутих, и спустя некоторое время десантники и прочие члены экипажа, к которым относились также Рипли и Берт, опять не знали, чем отвлечься от мрачных мыслей.

"Хватит! Меня все это больше не колышет!" – решил про себя Хиггс и закрыл глаза, настраиваясь на сон. Тихоня Кроу принялся мурлыкать себе под нос какую-то песенку, что окончательно привело Хадсона в расстройство.

Дрейк уставился на бюст Вески. Молодая женщина притягивала его как магнит, но он считал слабостью в этом признаться. Вески хмуро изучала лейтенанта. Командир нравился ей все меньше.

– Эй, лейтенант, – наконец не выдержала она. – Лейтенант, сколько вы вылетов сделали?

– Тридцать восемь, – ответил Горман и, опасаясь, что его неправильно поймут и уличат во лжи, уточнил: – Тренировочных.

При этих словах даже у невозмутимой Вески внутри что-то сжалось.

Хадсон тихо застонал.

– А боевых?

– Два. – И снова уточнил: – Считая с этим.

– О, черт! – выдохнула Вески.

– Идиотизм, – прошипел кто-то.

– Кранты всем...

– Да бросьте... чего там...

– Ну и ну!

"Я так и знала", – обреченно подумала Рипли.

– Данные – ноль четыре, переходим на конечный спуск, – объявила Ферроу. Ее слова никому энтузиазма не прибавили.

Притворяться было не перед кем и незачем. Мысли о победе и ожидаемых наградах сами по себе улетучились. Предстоящее дело обещало только опасности – и ничего больше.

– У меня что-то плохое предчувствие, – пробормотал Дитрих.

– У тебя всегда плохое предчувствие, – огрызнулся Фрост. – Если с тобой что-то случится, я, вернувшись, позвоню твоей маме.

Этот короткий диалог окончательно настроил всех на мрачный лад.

Чтобы отвлечь десантников от подобных разговоров, способных полностью уничтожить остатки боевого духа, Горман снова заговорил:

– Хорошо, давайте проверим мониторы. Так, вижу всех; все выглядит неплохо. – На глаза лейтенанту попался спящий Хиггс. – Дрейк! Поправь свою камеру! Что-то я тебя не вижу... – По монитору ползли пестрые волны. Дрейк стукнул по камере – волны пропали. Не догадываясь о его "маневре", лейтенант довольно отметил: – Вот так уже лучше... Немного наклонись, чтобы я мог тебя видеть... Так, хорошо. Через две минуты садимся. Готовьтесь!

– Угу, сейчас!

– Эй, кто-нибудь, разбудите Хиггса!

Вместе с Хиггсом проснулся и механизм выпуска атмосферных крыльев.

Челнок стал похож на огромного металлического скорпиона с угрожающе поднятыми клешнями.

Скорпион полз по облакам, рваным и мрачным, ожидая встречи с достойным противником. Внизу намечались контуры станции, такие же хмурые и жесткие на вид.

Станция – во всяком случае, определенная ее часть – лежала в объятиях уродливых железных рук остатков корабля инопланетян. Летающий "скорпион" выглядел на его фоне жалкой букашкой, слишком много вообразившей о себе. Станция казалась мертвым гигантом; ничто не говорило о том, что в ней еще теплится жизнь. Молчал эфир, не регистрировались обычные помехи от мощного электромагнитного поля; не было заметно ни одного движения, ни одного огонька. "Неприятно", – подумала Ферроу, глядя на внушительную и тоскливую картину. Действительно ли от нее веяло ужасом, или это было игрой нервов, – но смотреть на станцию было нелегко.

– Спускаемся! – Даже голос Ферроу показался немного чужим. – А где этот чертов бакен? Ага, вижу.

Она говорила вслух скорее сама для себя, чтобы отделаться от сковывающего волю предчувствия. Вряд ли можно было назвать другой вылет, в котором так бы не хотелось участвовать большинству профессионалов.

"А ведь станция красива. Во всяком случае, грандиозна. Она способна поражать воображение... Но, Господи, зачем на нее обрушилось это несчастье?!" – застонала в душе Рипли.

– Это и есть атмосферный процессор? – Рипли повернулась к Берту. На его лице расцвела довольная улыбка. Похоже, только он один выпал из общего настроения. Представитель Компании был почти весел, во всяком случае, доволен жизнью.

– Да-да, – гордо сообщил он. – Удивительное сооружение; полностью автоматизировано. Это производит наша Компания.

Он почти умиленно посмотрел в иллюминатор. Тягостное ощущение от неподвижности станции миновало его. Берт не видел гиганта, трагичного в своей беспомощности – перед ним была просто автоматизированная система, по какой-то причине находящаяся в нерабочем режиме.

Глядя на лицо Берта, Рипли вдруг явственно ощутила, что очень хочет врезать ему по морде.

Корпуса процессора замелькали совсем рядом – полет подходил к концу. Теперь все зависело от Гормана. Он собрался с мыслями, подтянулся и приступил к выполнению своих обязанностей, то есть снова принялся отдавать команды. "Я не ошибусь... Я не ошибусь..." – внушал он себе.

– Так, Ферроу, сажаешь транспортер у главного корпуса колонии и сразу возвращаешься назад на корабль. – Чтобы не молчать, Горман констатировал то, что не нуждалось в констатации: – Никакой видимой жизни нет.

– Всех сожрали, – прошептал себе под нос Хадсон.

– Подожди, Ферроу, – снова заговорил лейтенант, – сделай сначала круг над комплексом, поняла?