Текст книги "Чужие-II (Планета отчаяния)"

Автор книги: Марина Наумова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Усталость спутала все ее чувства – она готова была и к нему относиться как к ребенку. Командир, десантник, человек, у которого уже поседели волосы, – все это сейчас ее уже не волновало. Молодой человек с уставшим лицом, черты которого еще даже не успели до конца огрубеть, – вот все, что она видела.

– Рипли...

Сердце Хиггса учащенно билось.

"Неужели я снова не скажу?"

– Да?

"Вы мне нравитесь, Рипли. Я уважаю вас. Я восхищаюсь вами. Я хочу стать вашим другом – слушайте меня!" – мысленно произнес он.

Рипли несколько раз моргнула, стряхивая этот сон. Не спать с каждой минутой становилось все труднее.

"Как он смотрит... – поплыли неотчетливые мысли. – Какие у него добрые глаза... Неужели человек с таким взглядом мог выбрать для себя профессию убивать? Невероятно! Откуда и зачем в его взгляде столько тепла?"

– Рипли... – Хиггс ощутил, что ему жарко. Во всяком случае, его лицу, и особенно щекам.

"Похоже, его что-то смущает. Что?"

– Я слушаю тебя, Хиггс.

"Какая она бледная..."

– Вы неважно выглядите. ("Что я несу!") Рипли, когда вы спали в последний раз?

Про себя Рипли улыбнулась, но на лице от улыбки отразилась только тень: усталость не пропустила ее наружу.

"Приятный парень этот Хиггс. Заботливый. Хорошо, что люди бывают и такими: благодаря им начинаешь думать лучше обо всем нашем мире и забываешь про подлецов".

– Не помню.

– Вы не спали около суток. Так нельзя. Вам надо пойти и прилечь. Хоть на часок.

– Спасибо, не надо, – покачала головой Рипли.

"Как хочется спать!.."

– Зачем вы себя так мучаете, Рипли? Сейчас у вас есть возможность расслабиться.

"Мне жаль вас. Я хочу, чтобы вы выглядели молодой и бодрой. Я хочу, чтобы вам было хорошо", – излучал он безмолвные сигналы всем телом, взглядом, каждым отдельным жестом.

"Спасибо", – тоже без слов просигнализировала Рипли.

"Уснуть... как это было бы хорошо! Но не здесь. Здесь – нельзя. Слишком велик риск проснуться поздно или не проснуться вообще. И все равно – спасибо. Ты славный парень, и в другой обстановке мы могли бы подружиться..."

– Я слишком хочу жить, чтобы позволить себе это.

– Но, Рипли!.. – в его глазах промелькнуло беспокойство.

"Почему он так переживает за меня? Или... неужели он ко мне неравнодушен?"

Рипли почувствовала, что это ее задело. Неужели она настолько зациклилась на всей этой борьбе, что совершенно забыла о том, что она женщина? Сколько лет назад она в последний раз была с мужчиной? Перед ее глазами всплыло воспоминание о мускулистых плечах и грубоватом бородатом лице... Когда же это было? Неужели даже такой инстинкт оказался подавленным?

"Страшно подумать, в кого превращает нас эта постоянная ненависть и борьба!"

– И все же пойдите и прилягте ненадолго. Мы все еще на ногах, и вашему сну ничто не будет мешать.

"В точности так же я уговаривала Ньют", – вспомнила Рипли.

– Спасибо, Хиггс. – Она на секунду замолчала. "Ну что ему можно сказать? Сейчас просто не время... А потом? До этого еще надо дожить".

И все же сказать что-то было нужно.

– Хиггс...

– Что? – с готовностью напрягся он.

"Неужели она поняла?!"

– Обещайте мне одну вещь... – губы Рипли чуть заметно дрогнули. – Я не хочу умереть так, как погибли остальные. Если нам придется туго, то...

Она замолчала.

Хиггс кивнул. Он прекрасно ее понял.

Женщина, которая ему нравится, позволяла ему распоряжаться своей жизнью, – это ли не ответное признание? К врагу или просто чужому человеку с такой просьбой не обращается никто.

"Я обещаю тебе, Рипли", – торжественно подумал он.

– Так ты поможешь?

– Да, – твердо произнес Хиггс. – Если дело дойдет до этого, я убью и тебя, и себя. Только... нужно постараться, чтоб до этого не дошло.

Рипли послала ему взгляд настолько благодарный, что сердце Хиггса екнуло.

"А ведь мы-таки признались друг другу в любви, – вдруг догадался он. – И это одно из самых замечательных признаний в мире. Если бы я вел дневник, я бы записал в нем, что это один из самых счастливых дней в моей жизни!

35

Они прошли в узкую, похожую на замкнутый отрезок коридора подсобку. Предыдущий разговор и признания остались позади; не то чтобы они забылись – такие вещи забыться не могут, – просто дела более насущные завлекли их в свой круговорот. И все же между Хиггсом и Рипли установилась почти такая же невидимая связь, как между ней и девочкой.

– Я хочу познакомить тебя с действием вот этого оружия, – положил он на стол винтовку и нежно погладил ее ствол рукой в сторону приклада и "служебной части", состоявшей из спускового крючка, кнопок и добавочных механизмов.

– Вот это – М-44, пульсатор, с тридцатимиллиметровым гранатометом. Вот взгляни сюда... А здесь – патроны с бронебойными пулями. Теперь попробуй!

Он протянул ей винтовку.

Рипли вздохнула – опять-таки скорее от усталости, чем по какой-либо другой причине.

Как ни странно, винтовка оказалась намного легче, чем казалось со стороны. Металлизированный пластик создавал полную иллюзию тяжести и массивности настоящего металла – из-за обманутого ожидания винтовка казалась даже легче, чем была на самом деле.

– Хорошо. Как это приводится в действие?

– Оттяни здесь... Взяла?

Хиггс зашел ей за спину, чтобы помочь правильно взять оружие, но вдруг отшатнулся – его смутила близость ее тела, теплого и защищенного лишь тонкой тканью. Его вдруг охватило сильное желание прижать Рипли к себе.

Большим усилием воли он подавил в себе возбуждение.

"Нет, так нельзя..."

– Да.

– Теперь прижми фиксатор... Прижала?

Он снова сделал попытку приблизиться, и снова остановил себя всего в нескольких сантиметрах от ее тела.

– Да.

– Теперь быстро вставляешь магазин и ломаешь сверху, поняла?

Рипли кивнула. Перезарядка винтовки у нее получилась с первого раза, будто она всю жизнь только этим и занималась.

Взглянув на нее, Хиггс поразился: и это ее называли Белоснежкой? Да она же – одна из них, лишь по какому-то недоразумению занявшаяся не своей работой.

Те же движения, те же мышцы, обозначившиеся под белой кожей, тот же взгляд, устремленный через прицел на пока невидимого врага.

– А это что? – спросила Рипли.

– Это гранатомет. – По всему телу Хиггса снова прокатилась волна возбуждения. Чтобы случайно не выдать его лишним жестом или словом, он решил прекратить урок: – Я думаю, тебе это пока не нужно знать.

Рипли на миг нахмурилась.

"Что с ним случилось?"

– Раз ты начал объяснять, то давай, покажи мне все. Я уж как-нибудь разберусь. ("Еще бы!" – подумал Хиггс). Я кое-что изучала, и за себя постоять сумею.

"Зато я могу не устоять перед тобой!"

– Да, я это уже заметил... – сказал Хиггс и отвел глаза от ворота ее майки...

36

Рипли шла по коридору, когда навстречу ей вывалился Горман. Повязка на голове, нетвердая походка. В нем оставалось совсем немного от бравого командира – так себе, уставший и несчастный человек.

Не только удар ящиком отбросил его на этот уровень, – пожалуй, крах надежд и планов сыграл в этом не меньшую роль. Медленно приходя в себя, Горман думал, думал, думал...

Наверное, у каждого человека в жизни встречается период, когда все его мировоззрение и даже нечто большее, чему психологи еще не смогли подобрать адекватное название, меняется в корне.

Человек, вышедший навстречу Рипли, уже не был тем прежним Горманом, которого она когда-то знала.

Она сразу же заметила изменение в нем, но определить его причину и качественный характер не смогла.

"Здорово же его задело", – отметила она, глядя на запавшие глаза, утратившие обычный блеск.

– Как вы себя чувствуете?

Вопрос был задан скорее из вежливости: злость в адрес Гормана никак не оставляла ее.

Лейтенант угадал ее мысли.

Она имела право так думать. Признавать это было обидно, тяжело, но это было так.

– Вроде ничего, только немного голова побаливает.

Рипли машинально кивнула и пошла дальше.

Горман поморщился.

Голова действительно болела, на душе было тяжело.

– Рипли! – окликнул он, спохватившись.

– Что?

– Я хотел извиниться...

"Какая разница... зачем?"

Уголок губ Рипли слегка дернулся.

– Неважно.

Она прошла мимо.

Ее реакция царапнула Гормана как новая обида, но тут же он напомнил себе, что она имела на это право.

Это он, чуть всех не погубивший, не должен был больше требовать ничего для себя. На что он обиделся? Что она не прочитала в его душе раскаяния и повела себя так, как будто его и не было?

Глупо.

Коридор на миг заволокло туманом, – у Гормана закружилась голова.

Может, он поторопился встать?

"Надо было дождаться Бишопа", – подумал он.

– Рипли!

– Чего еще? – обернулась она.

– Ты не знаешь, где Бишоп?

– Там, – она мотнула головой в неопределенную сторону.

– Не понял?..

– Он чинит антенну. Передатчик, чтобы мы могли связаться с кораблем.

Ей не хотелось продолжать разговор, но оправдываться перед собой за свою невежливость, – лейтенант все же был слишком болен на вид, – ей хотелось еще меньше.

"Чинит передатчик... – мысленно повторил Горман. – Даже Бишоп..."

Ему было стыдно.

37

"С какой стороны они могут напасть?"

Рука Бишопа потянулась к синему проводку.

"Спаять здесь, присоединить к трансформатору... В сроки укладываюсь", – размеренно текли его мысли, и лишь одна, как компьютерный вирус, выскакивала то и дело из глубины... души? Программы? Неважно. Бишоп спрашивал себя, откуда можно ожидать нападения, и всякий раз после этого вопроса все остальное уплывало.

"Наверное, что-то сломано и у меня... Это очень неприятно, – заметил Бишоп. – Надо будет провериться, когда вернусь. Если вернусь целым".

Темнота за городом сгущалась, но отсветы вызванного взрывом пожара и электрического зарева, пропущенные через рвущийся из поврежденных охладителей пар, прекрасно освещали панель передатчика.

Вообще пейзаж выглядел сейчас еще более фантастически, чем прежде, но любоваться им было некогда.

Особый колорит придавали ему ярко-голубые молнии, по неизвестной причине выписывавшие причудливые зигзаги вокруг наиболее высоких конструкций. Что-то творилось с комплексом, если не с самой природой: казалось, все вокруг дышало, вздыхало; где-то одиноко лязгал кусок металлической трубы, бьющейся в металлическую же стену, где-то стонала и всхлипывала рассыпающаяся аппаратура.

Бишоп ничего не замечал.

"Зачистить контакт... присоединить... закрепить, – скользили его мысли. – И все же интересно, с какой стороны могут напасть эти существа?.. О чем я думал перед этим? так, присоединить, закрепить... Потом проверюсь. Странно, почему я не могу определить, что это у меня сломалось – вроде бы я цел?.."

Искусственный человек продолжал работать, так и не поняв, что беспокоило его. Настоящие люди назвали бы такое состояние страхом...

А на корабле его стараниями челнок уже готовился к старту...

38

Этот участок лаборатории был отгорожен прозрачной стеной – Рипли специально выбрала его для Ньют как самый тихий уголок.

"Она, наверное, уже спит". Рипли направилась к кровати, ожидая застать там самую мирную их всех придуманных природой картинок – спящего ребенка.

Первый же взгляд на кровать заставил ее похолодеть.

Девочки не было.

Рипли закрыла глаза и снова открыла.

Никого.

"Она не могла никуда уйти... Я бы знала", – сердце Рипли бешено заколотилось; сказанные ею самою слова не успокаивали.

Мало ли, что не могла! Куда же она тогда подевалась?

Рипли затаила дыхание. Если здесь побывал Чужой и унес девочку, может, удастся в тишине услышать шорохи его движений.

"Нет, Ньют, не надо!" – взмолилась она, и тут же отогнала сразу все мысли: они могли помешать слушать.

В какой-то момент ее слух обострился настолько, что она услышала легкий шум выдыхаемого воздуха.

Ну конечно! У нее отлегло от сердца. Она могла поспорить, что это дышал во сне Головастик: равномерно, легко, тихо... Но куда она спряталась?

Рипли окинула взглядом лабораторные столы. Нет, где-то ближе...

Ну точно! Она нагнулась и заглянула под кровать.

Девочка лежала на полу, скрючившись и обняв головку Кейси. Согнавший напряжение и готовность удрать сон разгладил черты ее личика – теперь Ребекка выглядела совсем крошкой.

"Милая моя девочка!" – Рипли встала на колени и протиснулась под кровать, повинуясь внезапному сильному желанию обнять ее.

"Спит... А может, и мне прилечь на минутку? Что может случиться здесь? Ньют знает, что делает – моя маленькая учительница... Даже если Чужой придет, он нас не заметит..." – она уже и сама с собой говорила так, как обращалась бы к девочке.

Положив винтовку на кровать, Рипли пристроилась сбоку от Ньют и осторожно прижалась к ее крошечному тельцу. Ньют тихо посапывала.

"А как хорошо все же иметь возможность вот так прилечь... – почти поддаваясь сну, сказала себе Рипли. – Ну хотя бы на одну минуточку..."

Ее глаза закрылись.

Действительно, замечательно лежать вот так, вдвоем, ничего не опасаясь... Ничего? Рипли заставила себя открыть глаза. Все-таки она заснула! Сколько прошло времени? Час? Два? Она окинула взглядом комнату. Пусть это формальность, которая ничего не дает, но все же...

Внезапно ей на глаза попалась деталь, вызвавшая шок куда более сильный, чем пару часов назад исчезновение Ньют. Можно было подумать, что в ее сердце и позвоночник разом воткнули пару дюжин иголок.

Прямо напротив кровати покачивалась на полу стеклянная банка.

"Нет, только не это!" – из воткнувшихся иголок в тело полился холод.

В таких банках сидели осьминогопауки!

Банка еще качалась: обитатель покинул ее несколько секунд назад.

Но где он?

Рипли приподнялась на локтях, напряженно всматриваясь в доступный для обозрения участок.

Никого.

Он здесь, но его не видно. Нет ничего хуже опасности, когда не знаешь, с какой именно стороны она грозит.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Рипли подняла руку и попыталась нащупать лежавшую на кровати винтовку. Это ей никак не удавалось, и тогда женщина осторожно привстала. Значит, это... Но времени на раздумья уже не осталось.

Рипли снова прислушалась.

Ничего, кроме тихого посапывания Ньют.

Дрожащей рукой Рипли схватила девочку за плечо. Глаза Ребекки открылись, и снова перед Рипли оказался дикий зверек, сразу же учуявший опасность.

На миг прижав палец к губам, Рипли привстала и снова выглянула из-за кровати. Почти сразу же перед ее глазами мелькнули оранжевые плети щупалец – маленькое чудовище поджидало совсем рядом и не замедлило прыгнуть!

Рипли среагировала не раздумывая: руки ее сами вцепились в одну из отвратительных конечностей и отшвырнули мерзкое существо в сторону.

– Ньют, беги!

Девочка выпрыгнула из-под кровати и проворно кинулась к стеклянно-пластиковой двери.

Осьминогопаук быстрым аллюром промчался по комнате и скрылся. Рипли вскочила на ноги и побежала вслед за Ребеккой.

Их поджидал новый неприятный сюрприз: дверь не открывалась!

"Нет, этого не может быть!" – Рипли изо всех сил вцепилась в створку, Ньют – во вторую; пальцы побелели от напряжения, по ним заструилась боль, – но все было напрасно: дверь не сдвинулась ни на дюйм. После нескольких секунд бесплодной борьбы за выход Рипли застонала и повернулась спиной к стеклу.

Ньют последовала ее примеру.

Во всяком случае, так можно было избежать нападения со спины.

"Берт! Это он!" – причиняя новые мучения, возникла догадка. Исчезнувшая винтовка, опрокинутая лабораторная банка, угрожающие взгляды, его самоуверенность – и эта дверь... Сомнений в том, что ловушка была подстроена специально, уже не оставалось. Рипли даже увидела свою винтовку, оставленную Бертом у входа в отсек, – но поворачиваться в ту сторону она не могла.

Да и какая разница, если ее все равно не удастся достать!

Они были вдвоем в комнате наедине с чудовищем – безоружные женщина и маленький ребенок. Они – и смерть. Страшная, жестокая, отвратительная...

Бежать было некуда. Оставалось только надеяться на чудо – или на то, что к ним кто-нибудь придет на помощь.

"Стоп! – приказала себе Рипли. – А камера?"

Для того чтобы попасть в поле ее действия, нужно было оторваться от спасительной стены, – но это был их единственный шанс.

Одним прыжком Рипли оказалась напротив объектива.

"Лишь бы он слышал и посмотрел сюда!"

– Эй! – изо всех сил заорала она.

– Помогите! – на высоких нотах, казалось, готовых перейти в ультразвук, закричала Ньют.

– Хиггс!

Рипли замахала руками, прыгая перед камерой.

"Лишь бы он посмотрел!"

– Помогите!!!

– Хиггс!!!

Каждая секунда могла оказаться последней – и Рипли и Ньют кричали изо всех сил, в исступлении размахивая руками.

Они не могли видеть и слышать того, что происходило в координационном центре.

Хиггс, к которому отчаянно взывала Рипли, сидел в наушниках и переговаривался с Бишопом; сейчас его больше ничто не волновало.

– Так, Бишоп, хорошо... Ты уже набрал вызов?

Берт прошел за его спиной, и ему показалось, что на экране что-то мелькнуло.

– Очень хорошо... Мы будем ждать тебя здесь с челноком...

К нему стыдливо подсел Горман. Хиггс бросил на него быстрый взгляд и перевел глаза на Вески.

– Понял, – прогудел в наушниках голос Бишопа.

Хиггс незаметно вздохнул. Хоть с этим – слава Богу...

– Помогите! Спасите! – надрывалась Ребекка.

"Ага, запрыгали!" – равнодушно зафиксировал Берт, глядя на скачущие фигурки.

– Ну, что там? – наклонился к Хиггсу Хадсон.

– Бишоп уже набрал код и вызвал челнок.

Хиггс повернулся.

Берт почувствовал его движение и воровато нажал кнопку – экран погас, перечеркивая последнюю надежду двух обреченных.

Возле пульта связи улыбался ни о чем не подозревающий Хиггс.

– Помогите! – размазывая слезы по лицу вопила девочка.

– Хиггс! Хиггс! – вторила ей Рипли. – Разбейте стекло!

Время шло – и каждая секунда, уходя, прокатывалась по спине Рипли колючими мурашками.

Сколько можно кричать? Может, там уже не осталось никого в живых...

– Разбейте стекло! – в последний раз крикнула в пустоту Рипли. И только тут до нее дошел смысл собственных слов. Неужели она кричала об этом самой себе? Их подсказала интуиция, и они вырвались в крик случайно но предназначались они скорее ей самой.

Быстрым порывистым движением она схватилась за ножку железного столика. Беззащитность собственной спины обжигала ее.

Или это жег взгляд Чужого?

Рипли размахнулась и изо всех сил ударила по стеклу.

Ничего, еще, может, удастся разбить его...

Удар, еще удар...

Рипли била столиком по стеклу изо всех сил: ножки гнулись, летели во все стороны невесть откуда взявшиеся осколки – но на проклятом стеклопластике не оставалось даже царапин!

Ньют, пятясь, снова очутилась возле пластикового стекла и жалась теперь спиной к его гладкой поверхности.

Еще один удар – и столик разлетелся в руках Рипли.

Неужели это конец?

Она отбросила ставший ненужным обломок и тоже прижалась спиной к стеклу. Комната хранила враждебное молчание. Осьминогопаук выжидал. Ни звук, ни неосторожный шорох не выдавали его присутствия.

Медленными шажками Рипли стала продвигаться вдоль стены. Ньют копировала ее движения.

– Рипли, мне страшно, – прошептала девочка, подбираясь к ней ближе. Рипли на мгновение обожгли жалость и стыд за то, что ей не удалось защитить доверившегося ей ребенка, но страх и необходимость хоть из инстинкта защищаться не дали ей прочувствовать это глубоко.

Надо следить за комнатой, чтобы быть готовой отразить новое нападение.

Пока Чужой не обвил щупальцами шею, его еще можно отбросить. Если удастся протянуть время, их найдут и спасут.

Если удастся...

Два переполненных страхом сердца бились в унисон.

– Мне тоже страшно, Ньют...

"Так, его нужно просто успеть схватить... если быть наготове, это удастся... Но долго ли мы сможем продержаться? и что будет, если он нападет на Ньют? Успею ли я перехватить его на ней? Пусть уж лучше он нападет на меня!" – последняя мысль заставила Рипли содрогнуться, но само то, что она вновь могла о чем-то думать и что-то соображать, было утешительно.

Только бы продержаться!

Сколько?

Несколько минут, час, два?

Сколько времени понадобится Хиггсу, чтобы обнаружить ее отсутствие и забеспокоиться?

Только смерть может ждать свою жертву годами...

Нужно было срочно что-то делать. Но что?

Страх мешал думать.

"Неужели даже ради своего спасения я не смогу найти ответ? Сосредоточься, Рипли", – внушала она сама себе.

Легко сказать...

"Думай! Думай! Ну же! Ну!!!"

В углу что-то шевельнулось. Ньют вздрогнула. Рипли напряглась – если это было возможно для человека, чьи мышцы давно собрались в комок.

"Скорее же! Думай!!!"

Догадка пришла, как удар молнии.

Рипли шагнула вперед, к датчику противопожарной системы, и поднесла к нему зажигалку.

Тысячи струй брызнули с потолка, заливая все вокруг себя. Завыла сирена. На стене замигала красная лампочка. Все, дело сделано – теперь в координационный центр должен поступить сигнал, и они придут...

Дикий вопль Ньют заглушил вой сирены: вода залила Рипли глаза, и она не заметила, что к ней со страшной скоростью помчался осьминогопаук. Лишь ощутив на себе его цепкие лапы, Рипли поняла, что пропала: попытка схватить его не удалась. Мокрое скользкое тело чудовищного существа ударилось в ее губы. В последний момент Рипли удалось все же схватить его за панцирь, но змеящиеся щупальца уже оплели шею.

Морщинистый кожистый отросток высунулся из отверстия на брюхе осьминогопаука и потянулся ко рту быстро слабеющей женщины.

Рипли задыхалась.

Она еще могла держать его на расстоянии, не позволяющем всунуть в рот откладывающий эмбрионы орган, но от асфиксии в голове темнело, и руки слабели.

"Нет! Я не хочу! Господи, помоги!"

Мокрый отросток снова дотронулся до ее губ – Рипли откинула голову назад, содрогнувшись от отвращения.

Сознание уходило.

"Нет! Я не хочу! Я хочу жить!!!" – кричала ее душа, тело корчилось, сопротивляясь убийственным объятиям впившихся в кожу щупалец. Наверное, если бы не хлещущая с потолка вода, она потеряла бы сознание сразу, теперь же оно уходило медленно, позволяя получше прочувствовать весь ужас обреченности.

Вот осьминогопаук снова дотронулся до лица, вот его орган приблизился еще на полдюйма.

Его щупальца сдавили горло еще сильнее; Рипли упала на спину.

"Бесполезно... Это уже конец", – пронеслась гаснущая мысль.

"Нет! Нет!!!" – жизнь не хотела уходить. Рипли снова открыла глаза и из последних сил отодвинула пакость от своего лица.

Ньют продолжала визжать.

Сирена выла.

– Хадсон, Васкес, немедленно в лабораторию! – на ходу прокричал Хиггс. – Пожар!

"Вот и все..." – Рипли поняла, что больше не в силах сдерживать напор монстра. Сдавленное горло не давало ей возможности даже кашлять, только чудом можно было объяснить то, что она еще жила – но и у чудес есть свои пределы.

Снова Рипли рванула с себя паразита – но это движение было уже конвульсивным.

"Ну что ж... Зато хоть Ньют останется в живых", – успела еще подумать она, ослабляя захват и сжимая губы поплотнее, чтобы хоть на пару секунд отдалить неизбежный конец.

Тем временем до смерти перепуганная Ньют, совершенно забыв о собственной безопасности, кинулась к Рипли и застыла в двух шагах от нее: на малом лабораторном столе возник второй паразит. Взрослый мог бы не поверить своим глазам, но лишенная извращений взрослого воспитания девочка поняла все в один момент и разразилась новым отчаянным воплем.

Цепкие рыжие лапы зацокали по столу, подбираясь к ней.

Уши Ньют заложило от собственного крика: раз уж Рипли, большая и сильная, упала в тисках его щупалец, что может сделать она, ребенок, если сбежать и спрятаться уже нельзя?

Неожиданно раздался треск, и стекло разлетелось, – это Хиггс успел привести подмогу.

Зацепившийся за край стола хвост на секунду замедлил смертельный прыжок и сбил его точность – дулом винтовки Хадсон успел отшвырнуть паразита в угол, и очередь бронебойных пуль разорвала его на куски, а сквозь разбитое стекло в комнату уже прыгали Горман и Вески.

Еще не придя в себя, Ньют пальцем указала в сторону Рипли – та еще держалась, намертво стиснув зубы. Напрасно тыкался в ее губы эмбрионовод. Хиггс выхватил панцирь осьминогопаука из уже безвольных рук и потянул на себя, подоспевший в этот момент Горман принялся отгибать членистые холодные щупальца. Они поддавались с трудом; удивительно было, сколько сил скрывалось в этом небольшом на вид существе...

"Неужели я еще жива?" – в полубеспамятстве спросила себя Рипли. Да, она была еще жива, и даже шея больше не болела, только чесалась... "Или это уже... то, что после смерти?" – Рипли приоткрыла глаза. Как в полусне, она увидела склоненные лица Хиггса и Гормана и рядом, возле самых ее глаз – все те же щупальца.

Одно их них выскользнуло из рук Гормана и снова усилило захват.

Картина поплыла перед глазами Рипли.

Черты ее лица начали заостряться.

"Мэри Джордан, – вдруг вспомнил запись в лабораторном журнале Хиггс, – умерла во время операции..."

Неужели они опоздали и Рипли, его Рипли, сейчас уйдет?

От бессилия Хиггс издал короткий стон.

"Ну нет!"

Горман еще раз с силой рванул за щупальце. Оно неожиданно поддалось.

– Готов? – не поверил себе Хиггс: тело осьминогопаука повисло у него в руках.

– Да!

– Давай! – прокричала Вески, поднимая дуло винтовки.

– Хадсон? – все еще не веря, выдавил из себя Хиггс.

– У меня все в порядке, – Хадсон кивнул в сторону останков другого паразита.

– Стреляй!

Тело осьминогопаука взвилось в воздух, и новая очередь разнесла его в клочья, отшвырнув брызжущие кислотой останки к стене.

"Кончено!"

Хиггс склонился к Рипли. Она, казалось, не дышала.

"Ну что же ты..." – сжал он зубы.

– Где остальные? – спросил над его ухом Горман.

– Все, все в порядке! – отозвался Хадсон.

"Рипли, ну что же ты!" – Хиггсу казалось, что он сейчас заплачет. Неужели он все потерял?

Слезы не казались ему позором – он заслужил свое право на них, никто не мог бы упрекнуть его в трусости или малодушии.

– Боже мой... – прошептал он, беря в свои ладони обмякшую руку Рипли.

Рука была теплой. Пульс еще бился.

Рипли втянула в себя немного воздуха и вздохнула. Жива? Да...

Сквозь беспамятство она вспомнила, что ей срочно нужно что-то сообщить им, что-то очень важное, касающееся всех. Что? Ах, да...

– Ымммм, – слова застряли в передавленном горле.

– Рипли! Что?

– Это... – каждый звук давался ей с трудом, – Берт... – Она приоткрыла глаза и снова закрыла их. – Их выпустил Берт!

39

Когда они вошли в помещение координационного центра, их лица были каменными. Хиггс сунул дуло винтовки Берту в подбородок.

Представитель Компании подался назад, но его не пустило кресло.

"Так, кажется, мои дела плохи", – промелькнуло у него.

На то и было похоже: лица предвещали нешуточный разговор.

"Не повезло..."

Мысли Берта заметались в поисках выхода. Можно ли еще обмануть этих людей, отвертеться? Если не сплоховать, то – да...

Природа все же не обидела его мужеством – несмотря на угрозу, мысли его не потеряли до конца своей ясности.

Хуже было другое: он не знал, что можно сказать. Просто не знал.

– Я предлагаю поставить эту сволочь к стене, – процедил сквозь зубы Хадсон.

Одна мысль о том, что Берт мог проделать это с кем угодно, вызывала у него дикую ярость.

– Правильно, – поддержала его Вески, – расстрелять его!

Берт попробовал отклониться от больно въехавшего в подбородок дула из-за этого на его лице появилась гримаса. В другой ситуации можно было бы подумать, что он насмехается над своими судьями.

"Что им сказать? Что?!" – крутилась на одном месте его мысль.

Ответа не существовало. Такие преступления не прощают...

"Будь проклята эта Рипли!"

Она, его враг, стояла тут же и с отвращением смотрела на него.

– Это глупость! – выдавил Берт. – Что вы слушаете кого попало... Мало ли что может выдумать эта женщина!

– Он решил, что ему не провести Чужих через карантин, – Рипли встала над ним, непреклонная, как сама судьба. Ее голос был одновременно холоден и страстен, но ненависть загнала все лишние интонации и обертоны далеко вглубь. – Однако он придумал другой способ: чтобы один из нас нес в себе зародыш, и тогда можно будет протащить его внутри спящего. Никто бы и не узнал, что я или Ньют несем в себе эмбрион.

– Но мы бы знали! – возразила Вески.

Ее лицо было хищно оскалено.

"Выход... в чем же выход?" – металась мысль Берта.

– У него и это было продумано, – продолжал вещать грозный прокурор. Он, скорее всего, собирался по дороге домой вывести из строя несколько гибернаторов – тех, в которых лежали бы вы. Он избавился бы от вас, а потом рассказал бы первую попавшуюся историю.

"Так, что меня еще может спасти? Главное – ускользнуть сейчас от их судилища... Потребовать, чтобы меня судили по закону, а там – адвокаты, поддержка Компании..." – думал Берт, а по его спине полз ноющий холодок.

Все это легко сказать, но ведь и они прекрасно догадываются о такой возможности... Да, суд – не гарантия спасения – только шанс. Или отсрочка, за которую придется заплатить потом долгим мучительным ожиданием. И все же – пусть лучше будет суд. Пока есть жизнь, есть и надежда. А вот разрывная пуля в голову...

Берту показалось, что по возможной траектории пули пролетел щекочущий внутренний ветерок и поднял волосы на затылке.

– Ты – покойник, понял? – вызверилась на него Вески. – Я тебя сейчас пришью!

– Да все это ерунда! – зачастил Берт. Щекотка на "траектории пули" усилилась; он все еще боялся. Не только у хороших людей сильно развит инстинкт самосохранения: такой борьбе позавидовала бы и Рипли. Все его силы, все мысли были сосредоточены сейчас на одном – спастись!

– Это психоз! Послушайте сами, что она говорит... У нее паранойя! Это бред! Что она придумала, – очень нужно было все это затевать!..

– Ну и жалкий же ты тип, – уничтожающе и презрительно взглянул на него Хиггс.

Снова взгляд Берта отчаянно заметался. "Если бы здесь был Бишоп... Может, Хадсон? Он испуган и потому зол. Вески?.. Нет. Это не женщина зверь в человечьем обличье, ждать жалости от нее нелепо. Хиггс... Вроде натура потоньше, но сейчас совершенно не в себе – видно, Рипли успела его накрутить. Горман? Он мог бы помочь, но вряд ли сделает это. Горман слишком крупно лажанулся с операцией в процессорном комплексе и, скорее всего, рад будет свалить на него и свою вину. Кто станет обвинять лейтенанта, если есть готовый "предатель рода человеческого".

Дуло продолжало упираться в подбородок, сверля его своим пустым взглядом.

Спасения не было.

– Берт, ты понял, – Рипли-обвинитель продолжала свою речь, – что на этих организмах можно сделать большие деньги, а ради денег ты пошел бы на все.

– Хватит! – Черные глаза Вески агрессивно сузились. – Мы его сейчас расстреляем!

"Нет, только не сейчас! – взмолился Берт. – Не надо! Нет!!!"

Бесполезно. Этих людей ничем не убедишь. Сейчас они сдернут его со стула, толкнут к ближайшей стене, а потом боль – и конец...

"Бог, дьявол, помогите хоть кто-нибудь!"

Хиггс рывком заставил представителя Компании подняться и поволок к стене. "Пощадите... я не хочу!" Ноги у Берта подкашивались, но мысли и сейчас работали так же четко, развертывая перед ним все ужасы близкого конца.